ПРАВИЛА ЧТЕНИЯ ПРОСТЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

Остановимся на правилах расстановки логических пауз и ударений в простых нераспространенных и простых распространенных предложениях.

В простом нераспространенном предложении подлежащее стоит обычно на первом месте, а сказуемое — на втором.

В подобных предложениях, при произнесении их вслух, мы всегда слышим повышение голоса на подлежащем, перед логической паузой, и понижение голоса к точке на сказуемом.

Например, звучание предложения «Маша уснула» схематически можно изобразить так:

Повышение голоса на подлежащем и понижение его к точке на сказуемом создает мелодический перелом, т. е. смену высоты голоса при произнесении двух стоящих рядом слов.

Простое нераспространенное предложение может быть прочтено и по-другому. Например, с ударением на подлежащем и без паузы внутри предложения: «Маша уснула». В этом случае у слушателя возникает ощущение, что имя «Маша» выделено с целью противопоставить Машу кому-то, кого зовут иначе (Маша, а не Саша).

Или предложение может быть прочтено с ударением на сказуемом и тоже без паузы между составами: «Маша уснула». И тут возникает потенциальное противопоставление: слушатель предполагает, что Маша именно уснула, а не задремала, не ушла, не запела и т. п.

Таким образом, чтение простого предложения с небольшой паузой между подлежащим и сказуемым можно считать наиболее правильным, если мы не хотим специально отметить противо-поставление.

Еще один пример. Предложение «Море — смеялось» (М. Горький «Мальва») прозвучит так:

Интересно отметить, что в предложении «Море — смеялось» М. Горький счел возможным поставить тире между подлежащим и сказуемым, хотя по правилам пунктуации никакого знака тут быть не должно.

Так лишний раз подтверждается, что писатель хорошо слышит звучание написанной им фразы.

В простых предложениях, приведенных выше, ударения получают и подлежащее («Маша», «море»), и сказуемое («уснула», «смеялось»). При этом сказуемое получает несколько более сильное ударение, так как оно стоит на последнем месте — в конце предложения.

«Маша I уснула».

«Море / — смеялось».

Однако если подлежащим является местоимение, оно, как правило, не получает логического ударения и не отделяется паузой от сказуемого. Такое простое предложение оставляет один речевой такт, а ударение падает на сказуемое:

«Я согласился». (А. Чехов. «Жена».)

Или:

«Все проснулись». (С. Антонов. «Поддубенские частушки».)

В обоих предложениях мелодический перелом между составами отсутствует, а ударение, связанное с понижением голоса, падает на сказуемое. Исключение могло бы быть в том случае, если бы имелось противопоставление, т. е. если было бы сказано:

«Я I согласился, I а он I отказался».

Однако в русском языке сказуемое может стоять и на первом месте. В таком случае обычно отсутствует пауза между составами (после сказуемого, стоящего на первом месте), а ударение падает на подлежащее.

Например:

«Зацвела ива». (А. Куприн. «Скворцы».)

Или:

«Близилась Москва». (М. Шолохов. «Тихий Дон».)

Перемещение ударения с подлежащего на сказуемое и наоборот, в зависимости от его места, говорит о свойственном русскому языку тяготению ударения к концу предложения, к точке.

В связи с этим значительно реже может получить главное ударение подлежащее, стоящее на первом месте. Это бывает лишь в тех случаях, когда именно подлежащее несет смысловую нагрузку.

Например (берем на этот раз простое распространенное предложение) :

«Чепуха совершенная I делается на свете». (Н.

Это предложение служит Гоголю для сатирического подчеркивания «несообразности» происшествий, описанных в главах 1-й и 2-й повести «Нос». Слово «чепуха» (подлежащее) и выражает смысл событий.

Еще один пример:

«Новый план I созрел у него в голове». (Ю. Тынянов. «Кюхля».)

Подлежащее «план» несет наибольшую смысловую нагрузку: подчеркивая это слово, мы акцентируем внимание слушателя на новом намерении героя.

Однако можно считать допустимым ударение в этом примере и на прилагательном «новый», так как в контексте имеется противопоставление старых планов Кюхли и его нового плана. В этом случае ударения будут следующие:

«Новый план I созрел у него в голове».

Особый вид простых предложений — номинативные (назывные) предложения. Это односоставные предложения, обычно представляющие собой подлежащее — существительное в именительном падеже, одно или с относящимися к нему словами. Такие предложения называют предметы, явления, характеризуют место действия, обстановку и пр.

И в литературе XIX века, и в литературе современной номинативные предложения очень распространены. Они дают возможность сосредоточить внимание читателя на деталях, передать события в сжатой форме.

Например:

«Чистые комнатки с мягкой мебелью. I Новый блестящий самовар. I Крупная чайная посуда, I мед к чаю». (JI. Толстой. «Записки сумасшедшего».)

«Солнце. I Синева. I Золотой полет — I листопад. I Тишина». (Г. Николаева. «Наш сад».)

В номинативных предложениях ударение чаще всего падает на подлежащее.

В драматургии номинативные предложения встречаются очень часто в виде ремарок.

Например:

«Берег Днепра. I Мельница. I Мельник. I Дочь его». (А. Пушкин. «Русалка».)

Или:

«Цветущий луг. I Рассвет». (А. Блок. «Роза и крест».)

И в этом случае ударения, как уже было сказано, падают на подлежащее.

К номинативным относятся и те предложения, которые Станиславский называл «групповыми наименованиями». Это заглавия книг, статей, имена собственные, даты.

Например:

«Александр Сергеевич Пушкин».

«Васса Железнова».

Или:

«Петр Петрович Петух! I Петух Петр Петрович! I — подхватил хозяин». (Н. Гоголь. «Мертвые души».)

В последних двух предложениях фамилия хозяина — Петра Петровича Петуха — получает более сильное ударение. Попавшая на первое место во втором предложении, фамилия героя все равно несет более сильное ударение.

В простом распространенном предложении, кроме главных членов, есть второстепенные: определения, дополнения, обстоятельства. Благодаря им группы подлежащего и сказуемого уве-личиваются, а иногда второстепенные члены образуют отдельные группы (например, обстоятельства).

Определение относится к группе подлежащего. Определение, если оно не является обособленным, никогда не отделяется паузой от определяемого слова. Определения могут быть нескольких видов: согласованные определения, несогла-сованные определения и приложения.

Согласованные определения могут быть выражены прилагательными, причастиями, числительными, местоимениями.

Согласованные определения, если они стоят перед определяемыми существительными, не получают ударения. (Исключение может быть, если есть противопоставление или обособление.) В таком случае ударение падает на определяемое слово — на су-ществительное:

«Замшелая черепица. Старые вязы. Угрюмый воздух». (К. Паустовский. «Ветер скорости».)

В этом примере три номинативных предложения. В каждом из них есть согласованное определение. Ударения во всех трех предложениях падают на определяемые слова — подлежащие. Каждое определяемое слово вместе с определением представляет собой единство — образ.

Еще один пример:

«Мулин. Но, Евлалия Андреевна, I каждый дельный человек I составляет себе планы; I благородная бедность I в мои планы I не входила». (А.

В этом предложении три раза встречается определение с определяемым словом: это как бы три образа, которые герой противопоставляет взглядам своей собеседницы. Мулин, человек расчетливый и трезвый, говорит о себе как о «дельном человеке», он высмеивает идеал героини пьесы — «благородную бедность»— и, наконец, противопоставляет ее предположениям свои планы («мои планы»), В этом последнем случае возможно ударе’ние не на определяемом слове, а на определении-местоимении «мои», так как в контексте имеется противопоставление его планов планам Евлалии. Ударение на определении (на местоимении «мои») представляет исключение и возможно, только если имеется противопоставление.

Вот два примера на определения-местоимения:

«Именно в такой день I случилось мне быть на охоте». (И. Тургенев. «Малиновая вода».)

«Это зрелище I не привлекло ничьего внимания». (Г. Николаева. «Наш сад».)

В первом примере определение-местоимение и определяемое слово являются обстоятельственными словами. Более сильное ударение падает на существительное «день», местоимение «такой» ударения не получает, так как тут нет противопоставления. Оно сливается, примыкает к определяемому слову. Но ни определение, ни определяемое слово не несут в этом предложении главного ударения.

Во втором примере определение-местоимение и определяемое слово составляют группу подлежащего. Более сильное ударение получает определяемое слово (существительное).

Когда определение-прилагательное стоит после определяемого существительного, оно получает несколько большее ударение, чем когда оно стоит перед определяемым словом.

Например:

«Мы нашли место первобытное, I заросшее чинаровыми лесами, I цветущими кустарниками, I красным деревом, I магнолиями, І гранатами, I среди которых поднимались веерные пальмы, I чернели кипарисы...» (И. Бунин. «Кавказ».)

В этом примере автор поставил определение-прилагательное на второе место и таким образом выделил его. Он заставил читателя обратить внимание на нужное ему по смыслу слово «перво-бытное», характеризующее обстановку.

месте, это слово получает большее ударение, чем существительное.

Еще один пример:

«У некоторых дневник — потребность. Не потребность «само-любования» или «самоковыряния», как полагают литературные мещане, скрытники и скопцы, а сначала инстинктивное, но со зрелостью все более осознаваемое ощущение значительности всеобщей жизни, проходящей сквозь его жизнь, а может быть, вернее сказать — ощущение значительности своей жизни, неотделимой от жизни всеобщей». (О. Берггольц. «Дневные звезды».)

В этом примере автору нужно обратить внимание читателя на слово «всеобщей» («жизни всеобщей»). Это слово несет важную смысловую нагрузку, оно противопоставляется индивидуализму— «самолюбованию». Прилагательное, поставленное после определяемого слова и при этом стоящее в конце предложения, получает в данном случае значительный вес и выделяется главным ударением.

В обоих случаях нарушен обычный, прямой (определение перед определяемым) порядок слов в предложении. Нарушение обычного порядка слов в предложении называется инверси- е й. Применение инверсии дает возможность писателю выделить нужное ему для донесения смысла слово. Как только это слово попадает «не на свое место», внимание читающего оказывается привлеченным к нему. Так и в приведенных выше примерах авторам с помощью инверсии удалось привлечь наше внимание к несущим смысловую нагрузку и стоящим на необычных местах прилагательным.

Прямой порядок слов в предложении есть обычный, свойственный нашему языку порядок размещения слов внутри предложения. Так, например, в русском языке обычно подлежащее находится перед сказуемым, согласованное определение — перед определяемым словом, дополнение — после сказуемого и т. д. Вообще русский язык характеризуется свободным порядком слов в предложении, но этот свободный порядок слов не предполагает абсолютного безразличия к перестановкам слов в предложении. Есть определенные законы перестановки слов, их перегруппировки в тех пределах, когда не нарушается смысл.

Обратимся вновь к определениям. Определения несогласованные бывают двух видов.

Определение — существительное в родительном падеже.

В этом случае определение и определяемое слово всегда составляют один речевой такт, а ударение падает на определение — на существительное в родительном падеже.

Станиславский пишет: «Не задумываясь, ставьте ударение на существительном в родительном падеже и идите дальше» '.

Например:

«Когда она, не мигая, долго смотрела вдаль, ей чудились I

толпы людей, I торжественные звуки музыки, I крики восторга, I сама она в белом платье I и цветы, которые сыпались на нее со всех сторон». (А. Чехов. «Попрыгунья».)

«Тогда то и вспомнилась мне I самая дивная из всех волшебных стран — I страна моего детства». (В. Солоухин. «Капля росы».)

В первом примере несогласованные определения и определяемые ими слова — «толпы людей», «(торжественные) звуки му-зыки», «крики восторга» — составляют отдельные речевые такты, причем большее ударение получают определения («людей», «музыки», «восторга»).

Во втором примере несогласованное определение с опреде-ляемым словом — «страна (моего) детства» — выделяется фразовым ударением I. И тут большее ударение получает определение («детства»).

Определение — существительное с предлогом.

При несогласованном определении — существительном с предлогом — ударение всегда падает на определение — существительное с предлогом (исключение может быть вызвано только наличием противопоставления в контексте).

Например:

«Здесь уже были новые гости: I какая-то пожилая дама I и молодой человек в очках». (А. Чехов. «Жена».)

«Оля несла коробку с черепахой I и заглядывала в дырочки». (В. Аксенов. «Папа, сложи!»)

В первом примере ударение падает на определение — существительное с предлогом («в очках»). Во втором примере в словосочетании «коробку с черепахой» большее ударение получает существительное с предлогом («с черепахой»), а не определяемое слово («коробку»).

В обоих случаях определения, характеризующие определяемые слова («молодой человек» и «коробку»), подчеркиваются сильнее, так как они выделяют отличительные признаки названных предметов: не вообще «молодой человек», а «молодой человек в очках», не просто «коробка», а «коробка с черепахой».

Особый вид определений составляют приложения. Приложение обычно выражено существительным и согласуется с определяемым словом в падеже. Это как бы второе название предмета. Ударение обычно падает на определяемое слово, стоящее после приложения, особенно если этим словом является имя собственное.

Например:

«Дед Кузьма I жил со своей внучкой ВарюиіейI в деревушке Моховое I у самого леса». (К- Паустовский. «Стальное колечко».)

В этом примере три определения-приложения; во всех случаях ударение падает на определяемые слова — имена собственные: «Кузьма», «Варюшей» и «Моховое».

Еще один пример:

«Старик рыболов I прошел по лугам, I и в руке у него I красным огнем I полыхала крупная пойманная рыба». (В. Солоухин. «Капля росы».)

В этом примере ударение падает также на определяемое слово — «рыболов». Слово «старик» — определение-приложение— получает меньшее ударение, чем определяемое слово.

К определениям (согласованным) следует также отнести причастные обороты. Если причастный оборот стоит перед определяемым существительным и специально не обособлен, он читается слитно с существительным: «Видны обращенные на лес окна». Если же причастный оборот стоит после определяемого слова и, следовательно, выделен запятыми, то вторая запятая «читается», на ней делается четкая пауза, первая же запятая почти «не читается». Ударение в таком случае падает на конец причастного оборота.

Например:

«В окна (,) обращенные на лес, I ударяла почти полная луна». (JI. Толстой. «Детство».)

Или:

«Человек (,) любящий животных, I—поэт». (Ю. Олеша. «Ни дня без строчки».)

В обоих примерах определение представляет собой единство с определяемым словом: не вообще «окна», а «окна, обращенные на лес», не вообще «человек», а «человек, любящий животных». В этих случаях запятая не должна «читаться», пауза после нее отсутствует или почти отсутствует. Скорее тут на месте запятой возможна совсем короткая пауза — люфтпауза. Трудность чтения подобных определений заключается в том, что перед запя-той на определяемом слове почти нельзя повышать голос и следует читать все определение как один речевой такт.

Приведем еще два примера:

«Она вынула из муфты I руку (,) обтянутую белой перчаткой, I и крепко поздоровалась». (А. Толстой. «Для чего идет снег».)

«В большой прихожей (,) освещенной горящей печью, I против печи, I на сундуке (,) покрытом волчьим мехом, I сидела Лиля I и глядела, как пляшет огонь». (А. Толстой. «Детство Никиты».)

В обоих примерах пауза на запятой, стоящей после определяемого слова, отсутствует; «читается» только запятая, стоящая после обособленного определения.

Однако в зависимости от смысла, от того, что нужно сказать, в некоторых случаях это правило может быть нарушено, и тогда обособленное определение будет окружено паузами.

Дополнение — второстепенный член предложения, чаще всего относящийся к группе сказуемого. Обычно это существительное в косвенном падеже. В современном русском языке ДО-полнение обычно стоит после глагола-сказуемого и ударение со сказуемого переходит на дополнение. Иначе говоря, ударение чаще всего падает на дополнение. Исключение может быть в том случае, если дополнение попадает на первое место в предложении. Дополнение почти всегда составляет один речевой такт со сказуемым; если же дополнение состоит из нескольких слов, перед ним возможна небольшая пауза или люфтпауза.

Например:

«Молодые игроки I удвоили внимание». (А. Пушкин. «Пиковая дама».)

«Вот Агаша I выбросила из кухни кота I и с шумом захлопнула дверь». (В. Каверин. «Открытая книга».)

В первом примере сказуемое и дополнение находятся в одном речевом такте, ударение падает на дополнение. Дополнение же несет и главное ударение в предложении.

Во втором примере внутри второго речевого такта, после обстоятельственных слов «из кухни», возможна люфтпауза перед дополнением; но этой люфтпаузы может и не быть. В третьем речевом такте дополнение «дверь» получает наибольшее ударение.

Обстоятельственные слова могут обозначать время, место, причину, цель, образ действия, т. е. бывают обстоятельства места, причины, цели и т. д. Обычно обстоятельства составляют отдельную группу и отделяются от группы подлежащего или группы сказуемого паузой. В группе обстоятельственных слов на последнее слово обычно падает второстепенное или третьестепенное ударение.

Например:

«Вскоре I на одной стороне улицы I из-за угольного дома I показался молодой офицер». (А. Пушкин. «Пиковая дама».)

В этом примере два вида обстоятельств: обстоятельство времени («вскоре») и обстоятельства места («на одной стороне улицы» и «из-за угольного дома»). Из них более сильное ударение падает на то из обстоятельственных слов, которое стоит на последнем месте («дома»), но главное ударение в предложении будет падать не на обстоятельственные слова, а на конец предложения, на подлежащее.

Если обстоятельства стоят на последнем месте в предложении, то обычно именно они получают главное ударение. Вот два примера:

«Моя тройка I бежала очень шибко».(JI. Толстой. «Метель».)

«Грачи I собирают упавшие зерна I на убранных полях». (М. Пришвин. «Осенняя роска».)

В первом примере главное ударение всего предложения падает на стоящее на последнем месте обстоятельство «шибко» (обстоятельство образа действия). Паузы между сказуемым и обстоятельством тут нет.

Во втором предложении главное ударение тоже может падать на последнее слово в группе обстоятельственных слов (обстоятельство места) — «полях». Между обстоятельственными словами и группой сказуемого тут есть пауза, обстоятельственные слова составляют отдельный речевой такт. Однако в этом предложении главное ударение может быть сделано не на последнем слове — «полях», а на дополнении «зерна». Решить это можно в зависимости от исполнительской задачи.