Парадокс как акт противоречивой коммуникации

Одно из первых определений парадокса (от греч. Παραδοξος) восходит к Аристотелю, который характеризует парадокс как высказывание, противоречащее «доксе», т.е.

Одной из семантических функций парадокса является установка на вскрытие некой глубинной неявной истины, заключенной в суждении: «парадокс эффектным образом ставит две величины в поразительные, казалось бы противоречащие, отношения, раскрывая таким образом в большей или меньшей степени, сокрытое положение вещей» (Шмидт 2001, 9-11). Логическая структура парадокса основывается на отношениях антиномии, т.е. внутреннего противоречия. Ср.: «Антиномия (греч. Anti – против, nomos – закон; противоречие в законе) – противоположность между двумя суждениями, взаимоисключающими друг друга, но в тоже время производящими впечатление, что оба они могут быть с одинаковой силой логически доказаны в качестве правильных» (Кондаков 1976).

В философском аспекте условием существования парадоксальности или парадоксального мышления, вероятно, является постмодернизм как своеобразная форма философии «скандала», который олицетворяется парадоксом. Парадокс как эстетическая категория и литературный прием лежит в основе различных литературных жанров и форм. Так, например, парадоксы являются излюбленными приемами создания комического в пьесах известных английских писателей Оскара Уайльда и Бернарда Шоу. Парадоксы находятся в основе неожиданных концовок анекдотов, в поэтике пословиц (напр.: Тише едешь – дальше будешь и др.).

Охарактеризуем иллокутивные типы парадоксальных коммуникативных актов (далее ПКА) в художественном дискурсе на материале пьесы О. Уайльда «The Importance of Being Ernest» (Уайльд, 1979). Проведенный коммуникативно-прагматический анализ позволяет выделить следующие иллокутивные типы парадоксальных высказываний.

1) Декларативные ПКА. Коммуникативный смысл высказывания содержит констатацию отрицания, казалось бы, очевидного и ожидаемого, вытекающего из житейской логики. При этом имплицитно, а иногда и эксплицитно, утверждается противоположное, нетрадиционное положение дел; перлокутивный эффект высказывания – ирония, ср.:

I really, don’t see anything romantic in proposing. It is very romantic to be in love. But there is nothing romantic about a definite proposal. Why, one can be accepted. One usually is, I believe. Then the excitement is all over. The very essence of romance is uncertainty. If I ever get married, I’ll certainly try to forget the fact (O. Wilde). (Не вижу никакой романтики в том, чтобы делать предложение. А вдруг его примут. Чаще всего так и бывает. В этом нет никакого трепета. Влюбляться – это романтично. Весь смысл влюбленности в неуверенности. Если мне придется жениться, я постараюсь забыть про это).

Смысл данного парадокса – в объединении противоположных ожиданий – романтики любви и неромантичности брака; противоречие выборов рождает конфликт ожиданий, генерирующий автопоэзис ироничной коммуникации.

2) ПКА с иллокуцией намека: в высказывании содержится аллюзия на распространенное в обществе суждение, зафиксированное в известном языковом стереотипе, сталкиваясь с которым и разрушая его смысл, программируется перлокуция абсурда, комизма, смеха.

Jack:… The Divorce Court was specially invented for people whose memories are so curiously constituted.

Algernon: Divorces are made in Heaven (O. Wilde). (А: Процедура расторжения брака в суде была специально рассчитана на тех, у кого память организована по-особому. Б: Разводы совершаются на небесах).

Как видим, здесь содержится перифраза известного стереотипного суждения: “Marriages are made in Heaven” (браки совершаются на небесах), данная аллюзия создает комический эффект, так как намекает на возможность достижения статуса свободного от брачных уз человека только при условии вмешательства высших сил. Семантический смысл парадокса аккумулируется путем объединения смыслов взаимно противоположных значений – брак и развод – как высшего блага, необходимого в конкретный период времени. Таким образом, противоречие синтезируется в качестве единства.

3) ПКА подтверждения, в котором одобряется и уточняется высказанная точка зрения на некое положение дел, так называемый экспрессивный коннотатив. Ср.:

In married life three is company and two is none (O. Wilde) (В браке третий никогда не лишний).

В основе данного парадокса – отрицание привычной формулы бытия (в семейной жизни третий всегда лишний), рождающей эффект обманутого ожидания, благодаря чему контрарное высказывание усиливает смысл коммуникации об отклонениях.

Gwendolyn (glibly): Ah! That is clearly a metaphysical speculation, and like most metaphysical speculations has very little reference at all to the actual facts of real life, as we know them (O. Wilde). (Это абсолютная метафизика, и как всякое метафизическое суждение, оно мало связано с реальной жизнью, насколько мы знаем).

4) ПКА согласия и опровержения, содержащий юмористический образ мира, конечная цель высказывания – подчеркнуть комизм ситуации, ср.:

Gwendolyn: I am afraid you have had very little experience in how to propose.

Jack: My own one, I have never loved anyone in the world but you.

Gwendolyn: Yes, but men often propose for practice.

(А: Боюсь, у тебя мало опыта в том, как делать предложение.

Б: Моя родная, я никого не любил, кроме тебя.

А: Однако мужчины часто делают предложения для практики. Например, мой брат Джеральд.)

Парадокс, содержащийся в данном ПКА как факт провокационной коммуникации интегрирует несколько смыслов действия propose: «делать предложение о вступлении в брак» (основанный на взаимной любви); «делать предложение, рассчитывая одновременно, что оно не будет принято»; «делать предложение только тогда, когда существует однозначная уверенность в невозможности его принятия»; «никогда не делать предложения». Таким образом, противоречие возникает в результате того, что оно коммуницируется.

5) ПКА с иллокуцией неодобрения, порицания чего-либо, облаченный в форму изысканной метафоры, демонстрирующей остроту ума и оригинальность мышления автора, ср.:

I do not approve of anything that tampers with natural ignorance. Ignorance is like a delicate fruit; touch it and the bloom is gone. The whole theory of modern education is radically unsound. Fortunately in England, at any rate, education produces no effect whatsoever (O. Wilde). (Я не одобряю все то, что разрушает естественную глупость. Глупость, как нежный цветок, тронешь его, и лепестки облетят. Вся теория современного образования абсолютно неразумна. К счастью, в Англии система образования полностью безнадежна).

Парадокс вышеприведенного суждения основывается на отрицании привычного общественного мнения о том, что невежество порицаемо. Сомнение в оценке данного социально значимого свойства провоцирует и продуцирует начало логической операции оценки системы образования в целом. Таким образом, парадокс запускает циркулярный механизм самореференции коммуникации, необходимый для обеспечения иммунной системы данной общественной структуры.

6) ПКА с иллокуцией директива, выражающий просьбу, приказ, запрет, совет и др. Ср.:

Gwendolyn, it is a terrible thing for a man to find out suddenly that all his life he has been speaking nothing but the truth.

If it was my business, I wouldn’t talk about it. It is very vulgar to talk about one’s business. Only people like stockbrokers do that, and then merely at dinner parties (O. Wilde). (Если бы это была моя работа, я бы не говорил об этом. Вульгарно говорить о своей работе. Только брокеры говорят о работе и то только на вечеринках).

Иллокуция данного КПА, очевидно, – совет. Смысл парадоксального суждения состоит в противоречии между тем, что обычно оценивается в обществе как «хорошо» (прилично, например, не говорить о делах во время обеда) и «плохо» (говорить о делах за обедом). Выбор между этими двумя возможностями, тем не менее, не гарантирует разрешение противоречия. Отказ от ожидаемой модели поведения дает возможность сделать выбор в пользу отклонения, с помощью которого общество усваивает новые формы коммуникативного поведения, избавляется от стереотипов.

С лингвистической точки зрения парадокс зачастую представляет собой результат языковой игры, выступая в качестве его экспрессивного средства. По мнению М.В. Вербицкой, парадоксальный речевой акт является механизмом создания комического эффекта в художественном дискурсе. Возникновение комического эффекта обусловлено игровым модусом общения, суть которого заключается в нарушении стереотипов восприятия действительности, или в «остранении» (Вербицкая 2000, 6). Модус игровой коммуникации характеризуется определенной степенью неискренности и/или неистинности, предполагающих «речевое лицедейство», что обусловливает несерьезный, пренебрегающий логикой способ общения, который и формирует игровой мир.

Eще в тридцатые годы прошлого века в своей теории игры Йохан Хейзинга подчеркнул, что в современном обществе произошел переход от человека индустриального, homo faber, к человеку играющему, homo ludens (Хейзинга 2003). Игра, таким образом, является ключевым понятием современной культуры, значение которой многогранно.

С точки зрения философского и культурологического подходов, роль игры в том, что современный мир представляет собой «переход от классического статичного модерна к «жидкой современности», в которой все прошлые понятия растаяли в потоке хаоса» [Наумов 2008, 29]. Мир современной реальности понимается как некая игровая конструкция, в которой ведущая роль отводится коммуникации. Коммуникация представляется не через статичные, а через текучие схематизмы автопоэзиса с постоянными переходами от событий к структурам, от порядка к хаосу, от языка к речи и обратно. Во многом неопределенность и текучесть современного общества стала следствием развития публичных коммуникаций (сетевых, медийных и иных) во всех сферах общественной жизни, ведущей технологией которых является игровая, которая и формирует сегодня все базовые ценности нашей культуры и жизни.

Для лингво-философского дискурса максимальной ценностью, на наш взгляд, служит определение игры как особого вида творческой деятельности, ограниченной системой правил, создающих специфическое игровое пространство, моделирующее реальность, дополняющее ее или противоречащее ей (Новейший философский словарь. Постмодернизм, 2007). В процессе игры возникают «иные миры», лишающие ореола сакральности наличное положение дел. Механизм игры позволяет воспроизводить и усваивать актуальные стереотипы культуры и одновременно иронически их переосмысливать, что само по себе является парадоксом. Таким образом, парадоксы представляют собой функцию и результат игры в культурном аспекте. А механизм языковой игры является одной из типичных форм актуализации парадоксального суждения, в основе которого лежит автопоэзис противоречивой коммуникации, коммуникации, строящейся на принципе повторения сходного действия или ожидания повторения сходного переживания, т.е. способности присоединения. Таким образом, форма парадокса обеспечивает способность системы к автопоэтической репродукции, к новой комбинации закрытости устройства системы и его открытости окружающему миру.

Языковая игра как проявление творческого начала в языке, основанная на нарушении привычных системных отношений, неразрывно связана с категорией комического, на что указывали разные авторы (Пропп 2002; Карпухина 2007), подчеркивая, что игра слов способствует достижению юмористического, иронического, сатирического и саркастического эффектов. При этом в основе комического эффекта лежит принцип логического противоречия, или алогизм, двусмысленность. В игре слов логическое противоречие возникает в результате нарушения закона тождества, который гласит: «В процессе определенного рассуждения всякое понятие и суждение должны оставаться тождественными самим себе» (Гетманова 1998, 46). Таким образом, противоречие порождает двуплановость, двусмысленность, которые заложены в основании игры слов, актуализируемой в парадоксах. «Двойничество», «обман словесной игры, акустической и оптической», заключается в том, что «один и тот же предикат приписывается двум несходным объектам, и оба они отождествляются», так что, «если не по смыслу, то по звучанию, получающийся образ принадлежит двум субстанциям, двум существам» (Жан-Поль 1981, 204). Игра слов в составе парадокса возникает благодаря семантическому контрасту, столкновению разных смыслов при их одновременной актуализации в синтагматической цепи, порождая при этом иронию, шутку, сатиру, сарказм по отношению к какому-то явлению.

Как результат языковой игры парадоксальное высказывание может актуализироваться разнообразными лингвистическими средствами, например, средствами фонетического уровня языка, такими как звуковой повтор, аллитерация, ассонанс, рифма, ритмический рисунок и др. Ср.:

Ясновидцев – впрочем, как и очевидцев –

Во все века сжигали люди на кострах (В. Высоцкий, 142)* (в данном высказывании актуализируются средства звукового и морфемного повтора);

Нет, презренна по самой сути

Эта формула бытия!

Те, кто выбраны, те и судьи?

Я не выбран, но я судья! (А.А. Галич, 147) (здесь используются рифма, ритм и лексический повтор);

Ученье – свет, неученых тьма (Э. Кроткий, 321) (ритм, морфемный повтор при антонимичности смысла);

Не всякая правда – красота,

Но всякая красота – правда. (К.С. Станиславский, 577) (фонетический повтор, синтаксический параллелизм).

Игровыми средствами на лексическом уровне языка могут быть: лексический и синонимический повтор, антонимия, полисемия, метафоризация, омонимия, гипонимия и др. Ср.:

Утро вечера мудренее,

Но и в вечере что-то есть (В. Высоцкий, 143) (лексический повтор)

Искусство вечно именно потому,

Что жизнь человеческая коротка.

Это – цена. (Е.М. Богат, 97) (антонимия);

Каждая могила – край земли (И. Бродский, 105) (метафоризация, полисемия);

Зачем мне быть душою общества,

Когда души в нем вовсе нет! (В. Высоцкий, 141) (полисемия);

Другим лексическим средством, актуализирующим парадоксальный смысл, может являться использование самой лексемы «парадокс» в составе афористического высказывания, например:

Парадокс воспитания состоит в том, что хорошо поддаются воспитанию как раз те, которые не нуждаются в воспитании (В.А. Искандер, 277);

Парадокс храбрости состоит в том, что человек должен пренебречь своей жизнью, чтобы сохранить ее (Г.К. Честертон, 694);

Сегодняшние парадоксы – это завтрашние предрассудки (М. Пруст, 485);

Все победы начинаются с побед над самим собой (Л.М. Леонов, 346) (полисемия);

Свиньи, склонные к бесчинству,

На земле, конечно, есть,

Но уверен я, что свинству

Человечества не съесть (С.Я. Маршак, 398) (омонимия);

Клевета – столь же опасное оружие

Как и огнестрельное (А.Г. Рубинштейн, 526) (гипонимия);

Нет более слепого, чем тот, кто не желает видеть (К.С. Станиславский, 577) (синонимия).

На семантическом уровне средствами языковой игры в парадоксальном высказывании могут быть нарушение логики причинно-следственных связей, разрушение смысла, метафоризация, буквализация, прием сравнения и др. Например:

Дамы только тем и обнаруживают в себе присутствие ума, что часто сходят с него (В.О. Ключевский, 31) (буквализация смысла фразеологического сочетания. «Буквальное прочтение смыслов создает нелепицу, соединение несоединимого, противоречие логической связи вещей. При сопоставлении двух противоборствующих планов, двух смыслов, буквального и фигурального, возникает комический эффект» (Карпухина 2007, 37));

Когда б вы знали, из какого сора

Растут стихи, не ведая стыда…(А.А. Ахматова, 28) (метафора);

Обезьяна сошла с ума и стала человеком (В.И. Иванов, 269) (нарушение логики причинно-следственных связей);

Болтун подобен маятнику:

Того и другого надо остановить (Козьма Прутков, 313) (сравнение);

Жизнь подобна универмагу: в ней находишь все, кроме того, что ищешь (Э. Кроткий, 329) (сравнение);

Орлам случается и ниже кур спускаться,

Но курам никогда до облак не подняться! (И.А. Крылов, 335) (аллегория);

Ах, человек… Смешное существо:

Вся мудрость – в легкомыслии его (И.Л. Сильвинский, 547) (нарушение логических связей).

Семантические отношения в структуре парадокса могут основываться на следующих типах логических связей:

а) на оппозитивном сравнении, ср.:

For fascinating women, sex is a challenge; for others it is a defense (O. Wilde) (Для очаровательных женщин секс – вызов, для всех остальных – защита);

The world was made for men not for women (O. Wilde). (Мир создан для мужчин, а не для женщин).

б) на импликации «если…, то», ср.:

If a woman wants to hold a man, she has merely to appeal to the worst in him (O. Wilde). (Если женщина хочет удержать мужчину, ей следует опереться на худшее, что в нем есть);

в) на нарушении импликации, ср.:

A woman will flirt with anyone in the world, so long as other women are looking on (O. Wilde). (Женщина будет флиртовать с кем угодно, до тех пор, пока другие женщины на нее обращают внимание).

Семантико-синтаксический уровень языковой игры в структуре парадокса может репрезентироваться следующими средствами:

а) синтаксической конструкцией высказывания, актуализирующей логико-грамматические отношения тождества, например:

Разум есть творчество навыворот (М.А. Волошин, 134);

Время, которое мы имеем, – это деньги, которых мы не имеем (Ильф и Петров, 271);

б) синтаксической конструкцией, включающей отношения отрицания, ср.:

Не давай мне ничего на память:

Знаю я, как память коротка (А.А. Ахматова, 29).

Смерти нет – это всем известно,

Повторять это стало пресно,

А что есть – пусть расскажут мне (А.А. Ахматова, 30).

в) синтаксической конструкцией, репрезентирующей конверсию залоговых отношений, ср.:

Мы убиваем время, а время убивает нас (Э. Кроткий, 329);

Люди мне простят от равнодушья. Я им – равнодушным – не прощу! (А.А. Галич, 146).

Подводя итог, можно сказать, что парадокс как единство взаимоисключающих оснований и принципов в познавательной деятельности человека представляет собой один из универсальных законов мышления и языковой категоризации, когда суть явления охватывается и описывается по соотнесению с чем-то ему противоречащим и противоположным, логически несовместимым. Парадокс есть особая форма противоречия, особое состояние сознания (и знания тоже), которое отражает сочетание несочетаемого в остроумно-ироничной форме языковой игры.

Анализ значения предложения (и/или в коммуникативной парадигме – высказывания) в холистической модели может осуществляться на основе понятия комплексности (суммарный смысл целого больше суммы смыслов, входящих в него компонентов). Комплексность смысла обеспечивается механизмом автопоэзиса – самореференции, осуществляемой в форме операции соотнесения и присоединения дополнительных смыслов (рекуренции), так как смысл приобретает актуальную реальность (контингентность) лишь посредством указания на иной смысл, который может быть противоположен первичному или отрицать его. Такая референция конституирует парадоксальность, т.е. коммуникация становится парадоксальной, если добавляется возможность отрицания. Таким образом, парадокс как форма противоречивой коммуникации означает утрату определимости, в результате которой появляется двойная контингентность – тождественность и расхождение смысла в перспективах его понимания.