Книжная лексика

Пласты книжной лексики характеризует функционально-стилевая или эмоционально-оценочная окраска либо обе одно­временно. К книжной лексике относится научная лексика — термины и профессионализмы (ограниченные сферой употреб­ления), высокая лексика — архаизмы, историзмы, неологиз­мы (ограниченные степенью употребительности), слова заим­ствованные — старославянизмы, англицизмы, американизмы, галлицизмы и др.

У этих слов есть общее свойство — принадлежность почти исключительно к письменной речи. Ее подготовленность, об­думанность, соответствие нормам, установка на официальное общение определяют характерные черты книжной лексики. Она отражает специальные знания говорящего (в области раз­личных наук), область его профессиональной деятельности (производства), уровень культуры и образования.

Научная лексика отличается разной степенью книжности. Термин — слово, точно обозначающее понятие в науке.

108

Термины делятся на общенаучные (умеренно книжные): резю­ме, альтернатива, функция, аргумент, дефиниция, диалек­тика, квалификация; узкоспециальные (высокая книж­ность): в математике — квантор, факториал, гипотенуза, ка­тет; в информатике — компьютер, файл, плоттер, сканер, сервер; в лингвистике — полисемия (многозначность), синони­мия (одинаковозначность), омонимия (разнозначность), семан­тика, синтаксис.

К книжной лексике относятся и профессионализ­мы — слова или выражения, употребляемые людьми, объ­единенными одной профессией. В отличие от термина, это сло­ва, не узаконенные наукой, обозначающие как бы полуофици­альное понятие, в котором может отражаться эмоциональная сторона, оценка: подвал — 'нижняя часть газетной страницы', шапка — 'общий заголовок для нескольких статей' и др.

Архаизмы, историзмы, неологизмы широко используются в сфере публицистики, ораторской речи. Это высокие слова, окрашенные и функционально, и экспрес­сивно.

Историзмы — это названия исчезнувших предметов, они способны либо создавать колорит ушедших времен: коль­чуга, шлем, гусар, либо напоминать о недавно минувшем: ку­лак, нэп, дружина. Многие историзмы возвращаются в язык в новом качестве: Дума, сенатор. Историзмы не имеют синонимов.

Архаизмы представляют собой названия существую­щих вещей и явлений, вытесненные словами-синонимами активной лексики: лицедей — актер, всуе — напрасно, ве­дать — знать, пиит — поэт, алкать — желать, туга — печаль, вежды — веки, перст — палец, сей — этот, во­рог — враг, т. е. имеют синонимы.

Историзмы и архаизмы часто придают речи торжествен­ное, высокое звучание: отражают античную символику и об­разность, в подавляющем большинстве случаев их можно оха­рактеризовать как поэтическую лексику, часто заимствован­ную из греческого, латыни, старославянского (лира, грация,

109

Эллизиум, мирт, лавры, Парнас и т. д.). Такая высокая лек­сика диктует стилевую организацию текста:

Богиня красоты, любви и наслажденья! Давно минувших дней, другого поколенья Пленительный завет! Эллады пламенной любимое созданье, Какою негою, каким очарованьем Твой светлый миф одет! (И. Тургенев).

Неологизмы — один из самых подвижных, измен­чивых пластов русской лексики. Слова «на время» (век их жизни — от появления нового значения до утраты новизны и свежести; ср.: спутник и телевизор), они отличаются осо­бой образностью и являются незаменимым средством в пуб­лицистике, где информация также динамична: быстро рож­дается, недолго остается новой, актуальной, важной. В пуб­лицистике особую роль играют смысловые неологизмы — известные ранее слова с новым значением: раунд — 'цикл, се­рия каких-либо действий' {раунд переговоров); ниша — 'место того или иного политического явления или деятеля в общест­венной жизни' (политическая ниша); сценарий — 'предпо­ложение, план, предусматривающий ход, осуществление чего-то' (сценарий реформ, сценарий переговоров; ср.: сценарий фильма); пиратство — 'незаконный выпуск компакт-дисков, видеокассет и т.д.'; челнок — 'человек, занимающийся ком­мерческим туризмом*.

Среди неологизмов распространены заимствования. Как правило, они пришли из конкретной общественной сферы — военной, спортивной, медицинской, экономической; напри­мер: трейдер — 'человек, занимающийся торговыми операци­ями'; промоушен — 'поддержка, патронаж'.

Выразительность многих публицистических текстов созда­ется сочетанием общеупотребительных слов с неологизмами, архаизмами и старославянизмами:

Слишком тяжко это бремя вообще. Власть по своей природе как феномен — монстр, чудовище, и бродячий сюжет о Драконе — одно из величайших предостережений культуры. Но вдвойне опасна власть непримиримых борцов, революционеров. Диссиденты, в про­шлом репрессированные, у власти — один из самых тревожных зна­ков нашего времени, потому что в Ланселотах народ видит не просто лидеров: мессий. Спасителей. Надежду («Известия*).

В художественной речи средством создания образа, особой экспрессии могут быть индивидуально-авторские неологизмы:

Полноструйный родник, полнозвучный, Мой родной, мой природный родник, Вновь к тебе (ты не можешь наскучить!) Неотбрасываемо я приник. И светло мне глаза оросили Слезы гордого счастья, и я Восклицаю: ты — символ России, Изнедривающаяся струя! (И. Северянин).

Особое место в книжной лексике занимают слова и обороты официально-деловые. Их стилистическая окраска — исключительно функциональная, они ограничены конкретной сферой общения; часто используется лексика пассивного запа­са: деяние, дееспособный, содеянное, кара, возмездие, ниже­подписавшийся, вышепоименованный и др. В пределах офици­ально-делового стиля эти слова не несут экспрессивной нагруз­ки, связанной со степенью их устарелости, не являются архаизмами. В силу устойчивости, стабильности делопроиз­водства, строгости законодательства официальная лексика отличается особым «оттенком» значения — формальности, официоза. Регулярная повторяемость лежит в основе таких штампов, как заслушав и обсудив, констатирующая и по­становляющая части решения, поставить на голосование, слушание по делу, подвести черту, истекший срок, входя­щий и исходящий номер и т. д.

Таким образом, книжная лексика русского языка форми­руется следующими пластами слов пассивного запаса: тер­минами, профессионализмами, архаизмами, неологизмами, заимствованными словами. Они отмечены функциональной принадлежностью к языку науки, публицистики, законов и делопроизводства, художественных текстов. В зависимости от цели общения эти пласты русской лексики окрашиваются экс­прессивно, выражая эмоцию или оценку как структурой сво­его значения, так и принадлежностью к высокому стилю, упо­треблению в торжественных ситуациях. Такая лексика имеет характеристику «высокое». Совмещение функциональной и экспрессивной окраски зависит от цели общения и свойствен­но более всего публицистическому стилю и стилю художест­венной речи.

ПО

111