3.1. Фонетика
Консонантизм.
1. Для некоторых групп гуманитарной интеллигенции характерно так называемое [ж*] полумягкое, произносимое в иноязычных словах типа жюри. Такое произношение весьма избирательно и лексически обусловлено; кроме того, оно зависит и от ситуации: например, ведущий телепередачи «КВН» А.
Масляков перед микрофоном произносит слово жюри с полумягким начальным согласным, а в менее официальной ситуации — с твердым. Но сама по себе эта (хотя и редкая) произносительная черта встречается только в речи интеллигенции.2. Другой чертой, характеризующей те же группы интеллигенции, является [I] среднее, или европейское, по артикуляции промежуточное между [л] и [л']. Произношение этого звука свойственно некоторым представителям гуманитарной интеллигенции старшего поколения — в словах иноязычного происхождения и в иностранных собственных именах: блеф, ля (название музыкальной ноты), лямбда (название греческой буквы, используемой в качестве математической переменной), Флобер и нек. др. Е. Д. Поливанов писал, что «интересен не перечень слов, произносимых (всеми или не всеми интеллигентами) со средним /, а само наличие этой фонемы... как один из фонетических признаков данного социально-группового диалекта» [Поливанов 1968: 233].
Очевидно, что и [ж*], и [1] принадлежат к фонетическим архаизмам, раритетам: они характеризуют произносительную практику лишь небольшого числа представителей старшего поколения интеллигенции2. Но в качестве «портретных» черт они должны быть отмечены, так как отличают слой интеллигенции от всех других социальных слоев.
3. В сравнении с этим звук [у] фрикативный является для литературного произношения фонетической инновацией. В последние десятилетия наблюдается необычайная экспансия типа произношения с [у] фрикативным — как территориальная (с европейского юга России в среднерусские и северные города), так и социальная (от носителей диалекта к носителям просторечия и носителям литературного языка).
Споры орфоэпических ригористов и либералов ничего не меняют в динамике этого процесса, и [у] звучит сейчас и из радиоприемника, и с телеэкрана, и с парламентской трибуны, и в различных типах чисто городских коммуникативных ситуаций. Он запрещен нормой, но живет реально — в речи носителей литературного языка.| 2 М. Я. Гловинская пишет, что, по данным проведенного в 60-е гг. XX в. социолингвистического обследования, [1] полностью исчезло из речи интеллигенции [Гловинская 1971: 69]. На мой взгляд, этот вывод излишне категоричен: во-первых, он сделан на основании результатов анкетирования, то есть прямого обращения к носителям языка по поводу свойств их произношения, что неизбежно приводит к некоторым отклонениям от реальной картины современного произносительного узуса; во-вторых, другие исследователи отмечают этот звук в речи реальных говорящих (ср. заметку Р. Ф. Пау-фошима о произносительной манере А. А. Реформатского — [Пауфошима 1989]); в-третьих, нормативные рекомендации, содержащиеся в современных словарях, предусматривают произношение [1] в словах типа легато, леди, ленто, сленг (см. Орфоэпический словарь современного русского языка. 5-е изд. М., 1989). 33* |
По нашим наблюдениям, фрикативный заднеязычный звук распределен в интеллигентской среде, но не жестко, а по принципу «больше/меньше»: в речи интеллигенции южнорусских городов этот звук и его глухой коррелят [х] регулярны и, по-видимому, не варьируют с взрывными [г] и [к] (в зависимости от
параметров речевой ситуации). Фрикативный присутствует также в речи технической интеллигенции, происходящей с юга России, но длительное время живущей в Москве или Петербурге. Здесь он может варьировать со взрывным: при самоконтроле, в «ответственных» коммуникативных ситуациях вместо [у] может появляться [г]. Фрикативный [у] проникает и в среду гуманитарной интеллигенции, и решающим фактором в его конкуренции с [г] взрывным является место рождения и место наиболее длительного жительства данного говорящего: как правило, «южное» происхождение дает себя знать, и в ситуациях с ослабленным или снятым социальным контролем (эмоциональная речь, импульсивные реплики и т.
п.) в речи такого лица может появляться [у] фрикативный.Разумеется, [у] может использоваться представителями интеллигенции и намеренно, при экспрессивном выделении какого-либо слова (Ишь ты, [у]усь какой выискался!), однако это — часть более обшего вопроса об употреблении иносистемных элементов для целей большей выразительности речи; см. об этом [Реформатский 1966].
4. В речи разных групп интеллигенции неодинаково качество звука, произносимого на месте буквы щ и звукосочетания сч: преобладающим является произношение долгого мягкого ш: [ш']астье, [ш^ёдрый, но в среде «южан» (по происхождению) обычным является произношение [ш'ч']: [Ш'ч']ас/иье, [ш*ч']ёдрый и даже [шч'] — с твердым [ш], — что отражает влияние украинского языка. Так говорили К. Чуковский, Л. О. Утёсов и другие представители старшего поколения интеллигенции — «южане» или одесситы по месту рождения, однако в речи более молодых носителей литературного языка, в том числе и уроженцев юга России, более обычно нормативное [пГ], а [ш'ч'] может появляться в определенных коммуникативных ситуациях, требующих экспрессивного выделения: ср. речь артиста Романа Карцева, который в выступлениях с эстрады педалирует [ш'ч'], а в обыденных ситуациях произносит [ш].
Вокализм.
1. Наличие особого звука [ыэ] в первом предударном слоге после твердых шипящих: ж[ъ?]ра, ш[ыэ]гй — типичная черта старомосковской произносительной нормы. Говорит ли так кто-нибудь из представителей интеллигенции сейчас, в наши дни? Исследования показывают: несмотря на почти полное возобладание новой нормы, «подравнивающей» произношение гласных непереднего ряда в указанной позиции под произношение их после всех остальных твердых согласных ([жл]ра, [шл]гм — так же, как [с\]рай, [г\]ра и т. п.), — некоторые группы интеллигенции сохраняют в своем произношении старомосковскую норму. Это — потомственные москвичи старшего поколения. Звук [ыэ] в словах типа жара, шаги—характерная черта их речи (подробную социолин
теистическую картину распределения этой черты в разных группах говорящих см.
в [РЯиСО, кн. 3, гл.33). Надо, однако, иметь в виду лексическую обусловленность рассматриваемого фонетического явления: в словоформах жара, ужаснется, вожака, шаги, шалаш, шаблон, шатен звук [ыэ] встречается крайне редко (он характерен для речи лишь небольшой части потомственных москвичей), а в словоформах жакет, ржаной, жалеть, лошадей — достаточно частотен (см. [РЯДМО: 106]).2. В 1971 г. Л. Л. Касаткин на диалектном материале отметил редукцию неударного [у] в словах типа дедушка, бабушка, бутерброд, т. е. произношение дё[дъ]шка, ба[(уь]шка, [&ь]тербрбд. Это явление характерно также для просторечия; встречается оно и у носителей литературного языка [Касаткин 1971]. Однако в интеллигентской речи оно характерно главным образом для представителей технической интеллигенции молодого и среднего поколений (главным образом в так называемой аллегровой речи). У «гуманитариев» редукция неударного [г] случается реже. О том, имеются ли локальные особенности реализации этого звука в указанной позиции, — т. е. различаются ли этим, например, с одной стороны, представители московской интеллигенции, а с другой, — представители интеллигенции красноярской или калужской, — надежных данных нет.
3. Характерной чертой произношения некоторой части современной интеллигенции является сохранение [о] в неударной позиции в заимствованных словах: [ъо]кал, [со]нет, [6о]пер6 и т. п. Как распределена эта особенность по различным группам интеллигенции? Здесь оказываются важными не только те три параметра, которые мы выделили выше (гуманитарная или техническая интеллигенция, возраст ее представителей, место их рождения или длительного жительства), но и более конкретные, в частности профессиональные, характеристики говорящего. Например, в речи радио- и теледикторов старшего поколения сохранение [о] неударного в иноязычных словах — явление вполне обычное. Правда, значим и ситуативный фактор: в речи перед микрофоном сохранение [о] более вероятно, чем в иных, не столь официальных коммуникативных условиях. Однако в других группах интеллигенции—например, в среде «технарей» — [о] сохраняется реже, и замена его вариантами [л] или [ъ] не зависит от характера коммуникативной ситуации.