О связи и твердости республи
Республики суть государства, общественными делами коих располагает воля многих и где правление находится то в руках народа, то некоторых избранных классов. Разные случаи содействуют к образованию таковых правлений, в кои входить требуется много изыскания, необходимо отведшего бы от краткости изложения сих начал.
Республики вообще управляются вначале обычаями и решениями то некоторых отделений народа, то всей целости оного.
Если оные долго остаются на таковом основании, то их твердость ненадежна, ибо, оснуясь на суждениях множества людей непросвещенных, любящих перемены и никогда не проникающих в основания, очевидно, сколь здание, на толь слабых опорах лежащее, близко к своему падению.Всякое общество, как уже говорено, заключает две силы — физическую и политическую. Перевес на стороне политической силы, произведя утеснения, а на стороне физической — возмущение, приводит всю махину в сотрясение, колеблет в основании и разрушает.
Республика Новогородская, невзирая на всю энергию ее патриотизма, на всю ужасную силу ее, пребывала во всегдашнем внутреннем колебании и потому наконец соделалась жертвою неутвержденного равновесия оных.
Чтоб две сии борющиеся силы блюсти в равновесии, должно заключить каждую в ее сферу действия, должно положить и той и другой благоразумные пределы, так, чтоб сумма действия обеих производила общественное спокойствие. Благонамеренный государственный состав и законы могут единые то произвести.
Новогородская республика сего не имела, она правилась обычаями, а в чрезвычайных случаях — суждениями народных сборищ; а как первые не всегда ос-нуются на благоразумии и пользе общей, последние же часто заключают в себе 'более шуму и волнения, нежели истины, то покой не всегда бывает следствием оных. Напротив того, рано или поздно ведет по нетвердому и зыблещемуся основанию к падению.
Греческие республики Афины и Спарта, будучи более просвещенны в своей целости, знавшие необходимость твердейшей конституции и законов, не представляют глазам нашим столь многих внутренних возмущений и волнений.
Но в первой законы не были столь строго наблюдаемы, правление не имело непременного состава, который бы соразмерял и руководствовал действием оного, и политическая сила общества, преходя то в руки правителей, то народа, нарушала спокойствие правления и действие законов; во второй же Ли- кург, определя все благоразумными законами, и волю народа и правителей соединя непосредственно в действии оных, одушевивши их надежною конституциею, кою общественное воспитание укоренило, являет нам удивительный внешний порядок и гармонию. Если в каком бы то ни было правлении сии две силы не так расположены, чтоб сила физическая удер- живала в надлежащих пределах политическую, а политическая — физическую; если нарушение их равновесия зависит токмо от всеобщего потрясения машины, а не частей ее, то правление может надеяться на свою твердость; в противном случае оное всегда подвержено нечаянному колебанию и разрушению, как то свойственно правлениям деспотическим.В республиках, если оных силы не находятся в надлежащем одна к другой отношении и если власть политическая более, нежели должно, в руках которого- нибудь класса, то государство имеет деспотическое правление. Афиняне, заключив в темницу Мильтиада, изгнав Аристида, показали, что народ деспотствовал, а смерть Сократа по приговору судей — что правители злоупотребляли властию. Сие разрешает загадку непостоянства афинского народоправления. Спартанцы, не позволя королю своему ужинать особо с своим семей-ством, дав пример, сколь строго они наблюдали поста-новления, вместе сим примером объясняют, на чем ос- новывалося внутреннее спокойствие правительства.
Рим, который величают республикою, никогда оною не был или если был, то на весьма короткое время. Он всегда был в утеснении или чрез патрициев, правивших народом посредством сената, или от своих полководцев, почти всегда насильственно похищавших власть, или от своих легионов, за деньги дававших народу правителей и низвергавших оных.
Главная погрешность всех древних республик есть та, что законодатели их не пеклися о твердости конституции.
Солон, дав афинянам законы, вместо того чтоб показать собственным примером, сколь нужно блюсти общественные постановления, едва оные были им изданы, оставил отечество, думая, что его отсутст-вие научит афинян соблюдать оные,— и он ошибся. Благоразумнее было бы тогда, когда целый афинский народ избрал его как мудрейшего начертать законы, остаться в отечестве и своим присутствием, т[ак] сказать], освятить их исполнительность и ненарушимость; ибо почтение, которое народ имел к нему, распростерлось бы и на самые законы, им изданные. Притом как мог он быть уверен, чтоб сии законы, токмо им напи- санные, не имели недостатков? Весьма легко .могло случиться, что в оных были такие погрешности, которые познаются временем и кои, если бы он присутствовал, было нетрудно исправить. Но сего не было, народ чувствовал недостатки и в нерешимости, не видя средств оные исправить, отдал слепо власть тиранам. Тогда почтение к мудрости Солоновой истребилося, и ему, возвратившемуся и видевшему всеобщее расстроение, за укоризны тиранам и народу, по вопросе, что делало его толь дерзостным, едва оставался ответ: «Моя старость».Но в Спарте законы и конституция, будучи вперяемы гражданам от детства, будучи хранимы под непосредственным надзиранием короля, сим же законам подчиненного, имевшего одно право — поддерживать конституцию и законы, показывают, сколь благодетельно влияние и тех и оной на благоденствие граждан.
Сия .республика существовала бы и по сих пор, если бы илоты, приуча граждан быть деспотами, не развратили их нравов и тем не ослабили действия законов.
Вообще можно сказать, рассматривая историю республик, сии правления требуют граждан, имеющих более политического просвещения, нежели в других правлениях. Они не долженствуют и не могут быть весьма велики, дух завоевания истинным республикам несвойствен, но токмо правлениям деспотическим.
Если рассматривать строгим оком, то мы по сие время еще не видели истинно республиканских правлений, ибо во всех упомянутых древних республиках царствовал дух партий, который вместо единовластия одного лица доставлял единовластие сторон. Если же бывали такие времена для некоторых, что законы и кон-ституция пребывали в надлежащем соотношении и потому блюли покой и благоденствие граждан, то сие бывало токмо кратковременно. Обстоятельства, всегда изменяющиеся, требовали от времени до времени из-менения конституции и законов. Сие не было надлежаще предуготовлено и не взято в государственном составе мер, кои бы соображали то с изменением обстоятельств; время же делает все священным, самое зло, то правления всех видов скорыми шагами стремились к падению.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.