О связи и твердости монархи
Когда образовалися большие государственные тела, когда опыт научил, что правления республиканские шумною медленностию своих рошений и нескорым со-общением от одного предела до другого народной воли в волнении своем легко подвергалися великим внешним и внутренним бедствиям и даже разрушению,— то некоторые народы, стараясь правление свое согласовать с обширностию пределов и великим числом членов, дабы вознаградить медленность, от последних двух причин проистекающую, свои решения соделать более скорыми и не претерпевать от внутренних или внешних случаев, предприяли соединить силу свою в одном лице.
Роскошь и честолюбие имели, конечно, немало влияния.Власть сия, вначале не будучи определена общим мнением, поставила народы на военную конституцию. Она сообщила государству в предприятиях удивительную скорость и чрез то соделала политический ход сих тел как в успехах, так и падению быстрым.
Тогда увидели деспотизм, вооруженный всем могуществом народной силы, коей ничто не могло сопротивляться; увидели деспотов, которые в своем государстве, не видя нигде исполинской силе своей препоны, наконец потребовали сего же от слабейших, им неподвластных народов. Тогда восстали Ксерксы, Александры, Чиигис-ханы; тогда кровь человеческая полилась рекою; тогда железо и огонь наполнили ужасом вселенную и исступленные кровопийцы, устремясь за ужасным лавром побед, соделались бичом рода человеческого. Но тогда же узрели и мудрых государей, которые, пе ослепляясь шумною славою побед, обратили всю силу свою на внутреннее благосостояние правления, и народов, признавших их самовластие; восстали монархи-философы, ужаснувшиеся бурных порывов деспотизма, которых сердце содрогнулось при виде бедствий человеческих, которые среди блеска своего величия, сквозь тусклый облак курений лести узрели, что они люди; восстали Марки Аврелии, Петры, Фридерики, Екатерины! Они вложили кровавый мечь во влагалище и просветили народы, они дали им сообразные их счастию законы и конституцию, и империи, пми обла-годетельствованные, процвели, и народы, наслаждаясь вместе счастием и уверенностию в законном спокойствии республик, соделались в отражении неприятеля внутреннего и внешнего, в предупреждении всех бедствий скоры, быстры и могущественны.
Вот выгоды и невыгоды правлений монархических. Но если монархи обращалнся в деспотов, если одни пролпвали кровь граждан, если другие вносили железо и огонь в недро миролюбивых соседей, то мы не долженствуем то признавать за следствие начал единовластия.Самый худой человек не захочет зла другому, если сей последний не входит в состязание его выгод; он еще более сего не захочет, если выгоды сего последнего споспешествуют его выгодам. Вот простое положение, па основании коего можно доказать благодетельность влияния монархических правлений.
Граждане монархического государства не входят в состязание выгод своего государя; благосостояние граждан сопряжено с его благом, и я спрошу на основании сего: может ли государь по собственному направлению желать зла своим подданным? Конечно, может случиться, что государь действием своей власти иногда удержит в некоторых частях ход благоденствия народов или даст оному не столь полезное направление. Но сие никогда пе будет следствием воли. Он или ошибся, илп обманут.
Вот точка, в которой должна поддерживать его волю благонамеренная конституция. Основной закон, на ко-тором обязано всякое государство, какое бы оно ни было, воздвигать свою конституцию есть: Люди, которым вверяется исполнительность законов и потому прибли-жающиеся к государю, должны быть испытанной чест-ности, просвещения и опытности.
Надобно заметить, что сии три качества, дабы выбор соделать благонамеренным, не всегда должно вве- рять одному лицу. Государь может видеть просвещение, знание чиновника, но он не может видеть подробно его опытности, нужной для места, кое о сем более судить может. Когда власть государственного чиновника может иметь, будучи злоупотреблена, пагубное влияние на граждан, надобно, чтоб в его изби»рании участвовали те, коим по сношениям известно сердце и поступки избираемого.
Доброта государственного состава должна быть такова, чтоб государь во всяком, представляемом ему для управления какою-либо частию государственною, был уверен в его честности и опыте сообразно месту, которое сей занимал предварительно, и качеству представительного выбора, чтоб ему оставалось токмо сравнить способности нескольких представляемых чиновников для подтверждения достойнейшего; такова, повторяю, чтоб государь, вступая во святилище законов и во все другие верховные правительства, во всяком члене, место сие составляющем, видел истинного сына отечества и чтоб уста, отверзающиеся на подаяние совета монарху, были всегда устами самой мудрости, человеколюбия и справедливости.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.