В. О способностях ума человеческого

§ 23. В душе, так как в существе мыслящем, после самоощущения представляется нам способность ощу- щать вещи, от нас отличные (§ 17). Но действие сей способности есть двоякое, ибо: 1) душа получает сведение о случившейся в чувственных органах перемене, которая простирается даже до общего чувствилища или до ощущения внутреннего своего состояния, что просто чувствованием называется; 2) посредством сей перемены душа сознает или представляет тот самый предмет, от которого произошла в чувственных органах перемена, что называется уже представлением или идеею.

§ 24. Вещь какую-либо мы чувствуем так, что от чувствования, возбуждаемого опою, снискиваем о сей вещи понятие постоянное и определенное пли имеем кое-какое о сей вещи представление, на котором основываясь смешиваем оную с другими вещами. В первом случае мы чувствуем и понимаем вещь ясно, в другом случае — темно, и та идея, или нонятие, есть ясное (clara), в котором представляемый предмет хорошо от прочих отличается, темное же (obscura) нонятие есть то, в котором представляемый предмет не отличается от прочих, но вместе с оными смешивается. Такой не-достаток в идеях происходит или от недостатка чувствования, или от недостатка и порока самых чувств.

§ 25. Из собственного опыта каждому известно, что мы одарены способностию прошедшие понятия удерживать и опять оные возобновлять, которая способность называется воображением (imaginatio), п другою, посредством которой мы предметы известных идей представляем в таком виде, как прежде оные были чувствованы, и признаем их за те же самые, которые прежде были, таковая способность называется памятию (memo- ria). Сим противополагается забвение (oblivio), которое есть двоякое: совершенное (absoluta), естьли вещь, прежде нам пзвестиую, никоим образом опять представить не можем, и несовершенное (respectiva), естьли вещь, прежде нами чувствованную, хотя л представляем, но не можем знать, какая она или как ее чувствовали.

§ 26.

§ 27. Доселе душа к своим идеям, выключая разве одну только способность нрипамятования, содержалась страдательным образом, то есть ощущала только, что они в ней находятся, да л то, как ей прежде представлялись, нимало с своей стороны не содействуя к произ-ведению воображения оных. Но по накоплении довольного количества идей и ее способности начинают оказываться деятельным образом. Во-первых же, достойно замечания внимание (attentio), которое есть не что иное, как склонность и расположение души познавать какую-либо вещь преимущественно пред прочими. Душа, внимая, делает то, что способность свою познавательную от прочих вместе ей представляющихся вещей сколько возможно старается уклонить и обращает всю оную к полнейшему познанию избранной ею вещи. Из чего явно, что внимание не может в душе нашей иметь места, естьли оному не будет предшествовать в ней какая-либо наклонность касательно той вещи. Впрочем, сколь иногда сила внимания в нас бывает велика и сколь много способствует к точнейшему познанию вещей, то сие всякому может быть известно, который хотя несколько вникать будет в действия свои и других.

§ 28.

§ 29. По снискании довольного количества идей не может статься, чтобы по причине множества оных душа все их помнила и по произволению оные возобновляла. Таковому затруднению пособляет она следующим ис-кусством: когда в воображении своем, или совоображе- нии, представляющиеся идеи она пересматривает, то те из них, кои в чем-либо или во многом между собою сходны, между собою соединяет и всем оным налагает какую-либо общую примету. Таким же образом поступает и с прочими до тех пор, пока 'все свои идеи не распределит на известные классы, или разряды, наложив на каждый таковой разряд особенную какую-либо примету. Каждый класс не иное что показывает, как только общее сходство вещей и их общую природу; отчего и произошли идеи или понятия общие, коих знаки, как напр[имер] известные звуки голоса, составляют язык. Таковым распределением идей на классы душа, во-первых, ту себе выгоду получает, что ежели не нужно вещей представлять нераздельно или так как оные были чувствованы, то она представляет только класс оных, а не каждую особливо; 2) что, распорядив идеи на классы, удобнее может вспомнить каждую порознь; 3) что ей удобнее можно сравнивать идеи между собой и примечать сходство их или различие; 4) что ей не нужно в представлении вещей помнить оные так, как были они чувствованы, но только один класс и различие их.

§ 30. Сему искусству души весьма пособляет ее способность раздроблять идеи на составляющие их характеры, или части, посредством которой характеры, составляющие идею какой-либо вещи, представляются так, как особые идеи или предметы. Помощию сей спо-собности разрешать идеи на их части душа открывает в вещах сходство и несходство и, основываясь па таковых замечаниях, причисляет каждую вещь к приличному ей классу. Впрочем, сим способом разрешения идей душа открывает новый род общих понятий, или классов, от предшествующего весьма отличный, ибо таковые подобные характеры вещей, которые сами по себе не означают прямо какой-либо вещи, но только вещам приличествуют, будучи между собою сравнены и соединены, делают разряд, который составляющие предметы суть не вещи, но только оных качества.

§ 31. Способность образования общих понятий называется отвлекательною (abstractiva), а самое действие образования оных — отвлечением (abstractio). Но поелику мы двояким образом снискиваем общие понятия, т. е. или подводя вещи под один класс, или свойства оных от них отделяя и потом между собою сравнивая, то явствует, что и отвлечение бывает двоякого рода: первое собирательное (synthetica), которое состоит в собирании вещей под один разряд, а другое раздро-бительное (analytica), которое занимается открытием и отделением характеров, вещи составляющих, и потом оных между собою классификованием. Отвлеченные первого рода, поелику состоят в собрании в один класс вещей нераздельных или существ, могут быть названы собирательными или самостоятельными (substantialia); а последнего, поелику означают качества или отношения вещам приличные, могут назваться отвлеченными характерическими или качественными.

§ 32. Снося между собою идеи общие или особенные, душа сознает сродство оных или различие, сие когда она делает, то говорится, что судит; и суждение (judicium) есть такое действие души, в котором она идеи между собою соединяет или разделяет. А что вся способность суждения основывается на способности отвлекатольной, сие видно и из того, что душа в суждении не другое что делает, как только какую-нибудь идею, составляющую предмет или подлежащее суждения, подводит под известный какой-либо класс или от оного отделяет. Таковые суждения, естьли основываются на одном внутреннем чувстве души, посредством которого она усматривает между вещами сходство или несходство, называются воззрительными (intuitiva), как будто бы оные от одного только воззрения души зависели. А которые суждения душа делает, или соединяет, или разделяет идеи между собою с помощию какой-либо третьей идеи, в связи с онымн находящейся, то таковые суждения называются умозаключитель- ными (discursiva), поелнку, то есть, зависят они от умозаключения или от сравнения двух идеи с третьего, а не от простого воззрении на них души. Все же сие действие называется умствованием (ratiocinium), а способность судить и умствовать называется рассудком (ratio). О свойстве суждений и умствовании и об различных их видах пространнее будет предложено в своем месте.

§ 33. Показанные способности ума хотя у всех людей находятся, но почти у каждого в различной степе- ни, отчего и происходит оное почти бесконечное умов различие! Ибо один преимуществует памятию, другой — воображением, третий — рассудливостлю. Один более способен к отвлечению раздробительному, а другой — к собирательному. Один удобнее открывает между вещами подобие, а другой —- различие и так далее, так что почти всякий в каких-нибудь душевных дарованиях превосходит другого, а в иных другие — его. И наконец, тот ум обыкновенно почитается великим и превосходным, который более имеет, чем других превосходит, а не все в высочайшем степени. Таковое превосходство умов зависит от живости воображения и от остроты в суждениях, потому что сии способности человеческого ума суть главнейшие. Причины же сего суть столь многоразличны и столь между собой перемешаны, что трудно определить, сколько которой приписать должно. Премногие примеры знаменитейших мужей показывают, что к таким причинам особенно относить надлежит влияние воспитания, рода жизни, времени, когда кто живет, обстоятельств внешних и сложения самого тела. Но находится ли и в самых душах такое различие способностей, сие неизвестно и заподлинио ничего о том утверждать не можно.