СОЦИАЛЬНО-ЭТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ С.Н. БУЛГАКОВА В КОНТЕКСТЕ ПЕРСПЕКТИВ РАЗВИТИЯ РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
В
период реформирования любого общества после периода экономического кризиса рано или поздно наступает полоса стабильности. Это утверждение закономерно и для «российского варианта» реформ, ставшего для русской цивилизации своего рода роком: все макросоциальные изменения отмечены печатью спонтанности, неподготовленности, резкости и непоследовательности.
Но в современном россий-ском обществе еще слишком преждевременно говорить о преодолении пореформенного системного кризиса, так как наш социум находится в самом центре потрясений духовных, связанных с необходимостью изменений традиционного сознания, переоценкой ценностей и интеграцией с «культурой цивилизованного капитализма». Ос-тавив в стороне оценку такого рода духовно-нравственных трансформаций, следует отметить тот интересный факт, что далеко не все мыслители выражают оптимизм по поводу успешности (и даже целесообразности) проводимой сейчас на разных уровнях замены традиционного русского сознания. Не претендуя на охват столь всеобъемлющей и полной противоречий темы, сразу оговоримся, что здесь мы рассматриваем лишь аспект традиционного понимания хозяйства, русской «экономической ментальности», которая включает отношение к труду, собственности и материальному процветанию, ценности, идеалы и цели хозяйственной деятельности. Основными вопросами в данном направлении можно считать: приемлем ли для русского человека путь постепенного превращения в ходе реформ в homo economicus западного образца; не возникнут ли на этом пути неизбежные препятствия, связанные со стереотипными представлениями русской цивилизации о хозяйстве; какую позитивную программу преодоления духовно-нравственного кризиса можно предложить.В свете поставленных вопросов нам представляется целесообразным обратиться к наследию замечательного русского мыслителя Сергея Николаевича Булгакова, внесшего значительный вклад в развитие философии хозяйствования вообще и в осмысление «истинно русского» экономического мышления в частности.
Его идеи возникли также в эпоху великих потрясений, когда российская цивилизация стояла перед важ-нейшим выбором направления развития, и они были призваны разрешить многочисленные противоречия в обществе, не успевавшим за быстро сменявшейся экономико-политической ситуацией. Таким образом, рассматриваемое нами отношение С.Н. Булгакова к развитию хозяйства в России остается весьма актуальным и в наши дни (и тем более в наши дни).Среднему члену современного российского общества, не успевшему стать полноценным субъектом капиталистических отношений, активно навязывается один из основных принципов капиталистической философии хозяйства – труд является исключительно источником прибыли и материального процветания, к которому нужно постоянно стремиться, чтобы достигать все новых масштабов потребления, которым, как известно, нет предела. В содержании этого принципа подра-зумевается тотальный приоритет материального вознаграждения над любым иным, стремление к накоплению собственности и вытекающий отсюда индивидуализм. Булгаков в своей работе «Христи-анство и социализм» четко выразил свое отноше-ние к этому принципу: «Капитализм есть организо-ванный эгоизм, который сознательно и принципи-ально отрицает подчиненность хозяйства высшим началам нравственности и религии, он есть служе-ние маммоне, маммонизм, по выражению Т. Кар-лейля. Никогда еще в истории и не проводилось в жизнь такое безбожное, беспринципное служение золотому тельцу, низкая похоть и корысть, как ны-не». Отметим, что Булгаков был не единственным в критике капитализма в русской философии на рубеже XIX-XX веков, но ему удалось весьма точно рассмотреть в капиталистической экономической доктрине деструктивное для нравственности чело-века зерно. "Если недопустимо политическое порабощение, то еще менее простительно порабощение экономическое, как более жестокое и унизительное, превращающее человека в вещь и средство для удовлетворения низших потребностей. Между тем все способы производства, существовавшие до сих пор в истории, - рабский, феодальный и господствующий в наше время капиталистический, - основаны именно на таком порабощении человека человеком.
Современный капитализм исторически, может быть, конечно, оправдываем, и могут признаваться его заслуги и преимущества перед предшествующими эпохами, но нельзя все-таки отвергать, что он основан на насилии и не-правде, подлежащих устранению".Убедительны эти мысли и в отношении ситуации в нашей стране. Слишком агрессивно звучит рато-вание апологетов либерализма за «освобождение от пут» традиционной и религиозной нравственности, «прорыв» к реально и чувственно обогащающему капитализму от умозрительных идеалов и ценностей. Булгаков поразительно верно отмечает как историческую неизбежность капитализма, так и тот факт, что не следует слишком бурно приветствовать его завоевания. В духе истинно христианской мудрости философ (а позже и богослов) указывает на духовную нищету капитализма, суетность и бессмысленность его идеалов и устремлений.
Жажда наживы, присущая идеалу «экономического человека», тщетна, и Булгаков видит эту тщету в эсхатологическом ракурсе. Определяя хозяйство как борьбу за жизнь с мертвым механизмом природы, превращение его в организм, Булгаков замечает, что в той же степени, в какой хозяйство есть функция жизни, оно есть и функция смерти. «Оно в самом основном своем мотиве есть не-свободная деятельность, этот мотив – страх смер-ти, свойственный всему живому. Как бы далеко не зашел человек в своем хозяйственном прогрессе, он, оставаясь хозяином, не может снять с себя наручни раба, повинного смерти. Образ мира сего прейдет, и хозяйство как собирающая деятель-ность по очеловечению природы сменится эсхато-логией».
Понимание хозяйства тесно связано у Булгакова с учением о человеке. Трудовая деятельность (к ней приравнены и научный труд, и творчество) называется способом «очеловечивания», превращением отмеченной печатью грехопадения природы в «потенциальный человеческий» организм, что, по сути, является воссоединением Мира и Человека, которые утеряли первородное единство и испытывают распад духовности и «болезнь эгоизма и индивидуализма». Такое понимание труда обуславливает концепцию трудовой этики С.Н.
Булгакова. Он отмечает антиномичность труда, то есть труд как творчество «не есть проклятие или неволя, он есть выражение высокого предназначения человека, образ Божий в человеке», но, с другой стороны, «труд в поте лица как хозяйственная необходимость есть печать рабства стихиям, изгнания из рая, утраты согласного сожития с тварью». Таким образом, Булгаков очень далек от однозначно экономического понимания труда, как целеполагающей деятельности, направленной на создание материальных благ. В труде философ видит множество аспектов, уровней, областей. Даже вынужденная ограниченность его размышлений рамками веры и православного миропонимания не мешают ему исследовать неоднородные, сложные, порой противоречивые системы трудовых идеалов и мотивов, которые долго оставались вне поля зрения большинства нерелигиозных мыслителей.Опуская множество других аспектов труда, о которых говорит философ, подчеркнем, что для философии хозяйства труд оказывается на грани между материальным и духовным, причем подчас очень сложно бывает определить, где проходит эта грань: «Человек есть воплощенный дух и одухотворенная плоть, духовно-материальное существо, и потому в его жизни не может быть проведено точной грани между материальным и духовным, все имеет и ту, и другую сторону... Труд есть условие всякой человеческой деятельности, - одинаково философствования Канта и пахоты земледельца...». Поэтому духовный аспект труда, отношение к труду как к долгу и служению, его религиозно-нравственное измерение становится неотъемлемой частью не только трудовой этики, но и важной политической задачей, направленной на повышение трудовой мотивации и производительности труда.
Мысль о наличии духовного в труде на равных началах с материальным оказывается не только важной, но и решающей в понимании важности «неэкономических мотивов» труда, позволяющих выйти на принципиально новые уровни трудовой мотивации и горизонты производительности труда. Героический труд строителей социализма в СССР, фанатичное трудолюбие монахов в средневековых русских монастырях («труд соот-ветствует молитве») и пуритан-колонистов в Аме-рике, как это ни парадоксально может показаться на первый взгляд, зиждется на одном основании – допущении того, что труд имеет многоуровневую структуру, в которой материальное диалектически связано с духовным, надматериальным, неэконо-мическим (что и объединяет православную, про-тестантскую и коммунистическую трудовую мо-раль).
Первостепенная важность утверждения духовного начала в труде была правильно понята создателями теории коммунистического отношения трудовой морали, которые развили и дополнили модель «экономического человека» Бентама – Маркса. Это открыло дорогу к развитию учения о труде не как о способе существования и обогащения, но как о первейшей человеческой потребности в советской социальной философии.Важнейшей вехой в развитии философии хозяйства вообще, и понимании труда как диалек-тики духовного и материального в частности, было творчество Макса Вебера и его исследования «ду-ха капитализма». В качестве духовного начала хозяйствования он выдвигает систему ценностей протестантизма, обусловивших быстрый экономи-ческий рост Западной Европы. Практически одно-временно с «Философией хозяйства» Булгаков пишет небольшой очерк «Народное хозяйство и религиозная личность». В ней философ также ставит важнейшую проблему влияния религиозности на характер хозяйственной жизни. Эта статья есть по сути первая попытка применить веберовские принципы анализа «духа капитализма», рожденного из протестантизма, к российским реалиям. Булгаков сожалеет о том, что совершенно отсутствуют исследования связывающие характер русской хозяйственной жизни, и особенно развитие промышленности, с православием. Булгаков полагал, что подобающий анализ такого рода связи может быть произведен не только в свете определенной религиозной догматики, но в отношении практических выводов религии и особенно в требовательности ее в данный исторический момент. В этом тезисе Булгаков подразумевает особый смысл и роль ин-теграции религиозного духа в хозяйственную материю на разных этапах развития цивилизации. Современную ему эпоху быстрого внедрения капитализма в ткани российской экономики и культуры философ считал исключительно подходящей для исследования влияния православной этики на хозяйство. Вероятнее всего, С.Н. Булгаков думал бы то же самое и в отношении современной нам эпохи.
По мнению автора «Философии хозяйства», православие, отличаясь коренным образом в своем отношении к миру от пуританизма и вообще протестантизма, в дисциплине аскетического «по-слушания» и «хождения перед Богом» (так же, как и догматически не отличающееся от него старооб-рядчество) имеет могучие средства для воспитания личности и выработки чувства личной ответственности и долга, столь существенных для экономической деятельности, как и для всех остальных видов общественного служения.
И если в какой то момент влияние религиозной дисциплины православия в экономическом творчестве русского народа становится все менее ощутимым и часто оказывается слабее, чем диссиденство, то «это служит лишним обнаружением прискорбного упадка православия в данный исторический момент».С болью в сердце Булгаков констатирует, что «привилегиро-ванное внешнее положение (огосударствление церкви) ослабляет степень влияния религиозного фактора на жизнь, независимо даже от того или иного вероучения, по крайней мере в интенсивно-сти, если не в экстенсивности». Возможно, этой закономерностью и объясняется то заметное про-тиворечие, которое создалось и в современной России между православной церковью и упадком православной культуры в труде. Степень связи с государством (и неизбежно подчинение государст-венным интересам) в конце ХХ века гораздо выше, чем в конце ХIХ. Указанные в социально-политической доктрине РПЦ ориентиры на возрождение традиционной православной этики труда (желаемое) не подкрепляются конкретными мерами (действительное), и в ближайшей перспек-тиве в сложившейся противоречивой ситуации кризис трудовой мотивации точно не будет исчерпан, по крайней мере, на уровне «духа православия».
Трудно оспорить мысль Булгакова о том, что «народное хозяйство требует духовного здоровья народа». Но не являются ли положения философии С.Н. Булгакова часто более весомыми, конкретными и годными к применению, чем самые радужные проекты «нового сознания»? Не настала ли пора более трезво и объективно приглядеться к общему контексту мысли отца Сергия, столь решительно и поспешно оспоренному в свое время?
ПРИМЕЧАНИЯ
С. Н. Булгаков. Христианство и социализм.//Христианский социализм (С. Н. Булгаков). – Новосибирск: Наука, 1991.
С. Н. Булгаков. Неотложная задача.//Христианский социализм (С. Н. Булгаков). – Новосибирск: Наука, 1991.
Прот. Сергий Булгаков. Православие: Очерки учения православной Церкви, - М.: Терра,1991.
С. Н. Булгаков. Два града. Исследова-ния о природе общественных идеалов., - СПб., Изд-во РГХИ 1997.
В.Ю. Пинчук