Д. И. ПИСАРЕВ(1 8 4 0 — 1 8 6 8)
Замечательно, -что во время своего пребывания в Берлине русские войска вели себя с редкою умерен-ностью, не производили никаких беспорядков, не грабили и щадили жизнь и собственность частных лиц.
Но Явились австрийцы, и всё переменилось. Берлин, Потсдам, Шарлотенбург испытали все ужасы войны: их обложили тяжёлой контрибуцией, частные дома были ограблены, королевские замки разорены и обезо-бражены, произошли убийства и возмутительные жестокости.«Семилетняя война». Из записок А. Т. Болотова».
Гейне, один из величайших поэтов всех веков и народов, ближайший к нам по времени, по складу мысли и по образам, жил и умер вдали от своих со-отечественников, т. е. от людей, говоривших с ним на одном языке. Благонравные немцы приходили в ужас от его беспощадного смеха и не понимали его едкой грусти; всё в направлении его таланта, всё в личных особенностях его пафоса и юмора приводило их в краску, в негодование или в ужас; когда поэт говорил им о наслаждении, о полной чаше жизни, о связи человека с природой,—они скромно опускали глазки и находили его безнравственным; когда он разбивал своим сарказмом устарелые идеи, обессмысленные формы, тяжёлые оковы разума,—тогда против него поднимался сонм профессоров и протестантских пие-тистов, и своим маленьким аршинчиком эти люди принимались мерить идеи гения; гений, конечно, да-леко превышал их масштаб, а они называли его уродом. Когда, наконец, поэт становился трибуном века, оратором за право человеческой личности,—ему зажи-мали рот, как вредному, безмозглому крикуну.
«Берлин. Осенняя сказка, Генриха Гейне>>,
Личность Гейне, его миросозерцание, его капризная и шаловливая муза знакомы и милы всем истинно развитым людям нашего времени... Нам дорог Гейне весь, как он есть; мы интересуемся его человеческими чувствами, слабостями и страданиями, мы видим в нём мученика нашего века, не признанного своими сооте-чественниками, принуждённого бежать из родного края от умственной робости и рутинных понятий филистёров,—разбитого болезнью и медленно умирающего вдали от друзей, в чужом городе, среди нера-достных впечатлений...
...От души ненавидя физическое рабство со всеми его ужасными последствиями, Гейне точно так же не-навидел умственное рабство...
...В издании Штейнмана есть несколько стихотворе-ний Гейне, обращённых к Германии; здесь, как и везде, Гейне относится к политической и умственной деятельности Германии с самой едкой иронией...
В области умственной деятельности Германии Гейне осмеивает академическую рутину, бесплодную эрудицию, мертвенность мысли, скрывающуюся под оби-лием выписок, ссылок и цитат......Все эти качества, составляющие неотъемлемую принадлежность официальных представителей герман-ской жизни и науки, жестоко осмеяны как в прежних стихотворениях Гейне, так и в тех произведениях, которые теперь собраны и изданы Штейнманом... Гейне, как чрезвычайно умный и крайне раздражи-тельный человек, не мог ужиться среди той атмосферы тупоумия, скучной серьёзности, бездарности и узкого тщеславия, которая душила его в Германии; его нена-видели и боялись все эти дюжинные писаки, и это, конечно, делает ему большую честь...
...Вот такие-то люди такими-то проделками выгнали Гейне из Германии; замолчать перед этими людьми и ответить презрением на их грязные и корыстные обвинения значило бы исполнить их величайшее желание. Им только и нужно было, чтобы их оставили в покое, чтобы никто не обличал их ограниченности и не смущал их доверчивых, юных слушателей и читателей, но Гейне, как честный деятель, не положил оружия, он продолжал тревожить их своими сарказмами, доле-тавшими до их слуха с берегов Сены, больной, разбитый параличом, изнурённый борьбой жизни, поэт не умолкал и постоянно бросал им в глаза свою воз-растающую популярность и их бессильную злобу.
«Посмертные стихотворения Гейне»,
Боевая храбрость Гейне достаточно известна. Его сарказмы, направленные против традиционных доктрин, против политического шарлатанства, против на-циональных предрассудков, против учёного педантизма, против всех бесчисленных проявлений общеевро-пейской и специально Немецкой глупости, его сарказмы составляют, без сомнения, самую яркую и един-ственную бессмертную сторону его поэзии. Не будь у него этих сарказмов, он замешался бы в толпу немецких поэтов, писавших гладкие стихи, и мы знали бы о нём столько же, сколько знаем, например, о каком-нибудь Людвиге Уланде, или Леопольде Шефере, или Эммануэле Гейбеле.
...Великое несчастье титана Гейне состоит вовсе не в том, что какой-нибудь Меттерних или какой-нибудь союзный сейм мешали ему откровенно объясняться с немецкой публикой.
Это несчастье состоит даже и не в том, что сама немецкая публика отличалась поразительным тупоумием и во всякую данную минуту была готова и способна облизать ноги своим злейшим врагам, разорвать на части своих луч-ших и бескорыстнейших друзей и подарить миру из своих собственных недр тысячу новых Меттер- нихов и тысячи новых союзных сеймов... Настоящее, роковое несчастье, гораздо более неотразимое, чем Меттерних и филистёрство, состояло в том, что сама ешь земли находилась в недоумении и не знала наверное, что и как солить. Лучшие люди, самые умные, самые честные и самые страстные, искали вокруг себя и внутри себя твёрдую точку опоры и не могли ее найти...... Гёте, конечно, очень умён, очень объективен, очень пластичен, и так далее; всё это при нём и остается на вечные времена. Но своему отечеству Гёте сделал чрезвычайно много зла. Он вместе с Шиллером украсил, тоже на вечные времена, свиную голову немецкого фи іистсрства лавровыми листьями бессмертной поэзии... Он (немецкий филистер.—Ред.) читает своих великих поэтов и вздыхает над ними, и умитяется, и заводит глаза, как откор-мленный кот, и остается безнадежным пошляком, и твёрдо уверен при этом, что он человек, и что ничто человеческое ему не чуждо.
«Генрих Гейне».
Германия—классическая страна «здорового расти-тельного сна», настоящая родина чистейшего фили-стерства, совершенно Недоступного в своей полной чистоте для всех остальных частей нашей планеты.
«Реалисты».