Мамардашвили об экзистенциализме: на примере Ж.-П. Сартра
Текст, на который я буду опираться вначале, — статья Мамардашвили «Категория социального бытия и метод его анализа в экзистенциализме Сартра» (опубликована в сборнике «Современный экзистенциализм.
Критические очерки». М., 1966).Необходимо принять в расчет исторический контекст: середина 60-х гг. XX в. — деятельность и умонастроения поколения шестидесятников. Еще не стряслись чехословацкие события 1968 г., и в нашу страну, на которую снова с интересом и надеждой смотрят западные интеллектуалы, особенно левой ориентации, устремляются некоторые из них — например, с начала 60-х почти ежегодно приезжают Ж.-П. Сартр и Симона де Бовуар. В СССР их радушно принимают. В частности, Сартр появляется в редакции журнала «Вопросы философии». И кому же как не тогда работавшему в редакции Мерабу Мамардашвили, свободно владевшему французским языком и прекрасно знавшему экзистенциалистских авторов, было вести с ним разговор и полемику? Впрочем, это была не первая встреча Сартра и Мамардашвили. Судя по всему, еще в 1963 г. они беседовали в редакции журнала «Проблемы мира и социализма» в Праге, где тогда работал и жил Мераб Константинович — по его собственным словам, «в золоченой клетке». В Москве встреча с Сартром была из ряда вон выходящим событием для тогдашней философской жизни — и не случайно рассказы о нем передавались из уст в уста. Если суммировать то, о чем (достаточно согласно) рассказывали очевидцы, получается вот что. Между Мерабом Константиновичем и Жаном-Полем развернулась интереснейшая и весьма содержательная полемика (она переводилась на русский язык), и за ней с напряжением следили собравшиеся. Сартр был удивлен и впечатлен, ибо, скорее всего, не ожидал встретить в СССР таких знатоков западной литературы, в частности, литературы экзистенциалистской, и таких сильных, оригинальных мыслителей-оппонентов, как Мамардашвили. В споре, как считали очевидцы, сила и тонкость аргументов были скорее на стороне Мераба Константиновича. Во всяком случае, диалог велся, что называется, на равных.
Дело было не только в Сартре. Ю.А. Замошкин рассказывал мне о своей беседе с JI. Альтюссером в Париже в 1968 г. Этот видный французский философ признавался: встречи, беседы, диалог с Мамардашвили столь глубоко впечатлили, даже потрясли его, что некоторое время после них он мысленно как бы продолжал говорить, полемизировать с Мерабом. Вернемся к Московской встрече Мамардашвили с Сартром.Мне неизвестно, делился ли Сартр, приехав домой, своими впечатлениями от диалога с Мамардашвили. Но нисколько не удивлюсь, если он этого не сделал: ведь так поступали и другие знаменитые западные философы, в разное время посещавшие нашу страну и в устных беседах выражавшие удивление и даже восхищение уровнем теоретической работы, знаний, осведомленности в мировой литературе некоторых наших философов. Однако вернувшись на родину, они «забывали» публично, тем более письменно сказать об этом. (В своей книге о М. Мамардашвили и в публикуемой далее статье к юбилею В. Подороги, впервые напечатанной в альманахе «Синий диван» за 2006 г., я подробнее разбираю вопрос о причинах несправедливости, снобизма западных философов в отношении бесспорных философских достижений российских авторов. Как упоминаю о немногих отрадных исключениях из этого печального правила.)
Так вот: статья Мамардашвили, о которой пойдет речь, встроена в ряд событий 60-х гг., говорящих о реальном взаимодействии лучших представителей отечественной философии и западной мысли, все равно, было ли оно очным или заочным. Об очной полемике мы только что говорили. Заочный же диалог с модным тогда экзистенциализмом продолжился в статье, которую Мераб Константинович посвятил анализу социально-исторических корней, специфики и возможной судьбы экзистенциалистской философии, сфокусировав этот анализ на особом феномене философского и литературного творчества Жана-Поля Сартра.