В. Г. КОРОЛЕНКО(1 8 5 3— 1 9 2 1)

Учитель немецкого языка, Кранц... Подвижной человек, небольшого роста, с голым лицом, лишённым растительности, сухой, точно сказочный лемур, состоящий из одних костей и сухожилий.

— Леон*тович,—вызывает он, нарочно коверкая фамилию и переставляя ударение.—Склоняй: der Mensch. Леонтович встаёт и склоняет, произнося не слова, а только окончания: именительный: с, ц, аш, роди- 52 тельный: э, зн, дательный: э, н, винительный: э, й. Множественное число: э, н, и так далее.

Если ученик ошибался, Кранц тотчас же принимался передразнивать его, долго кривляясь и коверкая слова на все лады. Предлоги он спрашивал жестами: ткнёт пальцем вниз и вытянет губы хоботом—надо отвечать: unten; подымет палец кверху и сделает гримасу, как будто его глаза с жёлтыми белками следят за полётом птицы—oben. Быстро подбежит к стене и шлёпнет по ней ладонью—an...

Такой-то... Пусть там себе am или ят? Пусть бы там себе ала или ела?

Ученик, по возможности быстро, должен ответить такой же тарабарщиной.

Язык Шиллера и Гёте он превращал в бестолковую смесь ничего не означающих звуков и кривляний... Шутовство это было вдобавок сухое и злобное. Ощущение было такое, как будто перед несколькими десятками детей кривляется подвижная, злая и опасная обезьяна. Может быть, для стороннего зрителя её движения, и прыжки могли бы показаться забавными. Но ученики чувствовали, что у этого прыгающего взвизгивающего, жестикулирующего существа очень острые когти и власть... до звонка. Звонок являлся настоящим криком петуха, прогонявшим кошмарное видение...

В каждом классе у Кранца были избранники, которых он мучил особенно охотно... В первом классе таким мучеником был Колубовский, маленький кара-пуз с большой головой и толстыми щеками...

Чем это тут пахнет, а? Кто знает, как сказать по-немеики «пахнет»? Колубовский! Ты знаешь, как по-немецки—«пахнет»? А как по-немецки: «портить воздух»? А как сказать: «ленивый ученик»? А как сказать: «ленивый ученик испортил воздух в классе»? А как по-немецки: «пробка»? А как сказать: #мы заткнём ленивого ученика пробкой»?... КолубовСкий, ты понял? Колубовскил, иди сюда, komm her, mein lieber Kolubowski. Ну-у!..

С шутовским жестом он вынимал из кармана пробку. Бедный карапуз бледнел, не зная, итти ли на вызов учителя или бежать от злого шута. В первый раз, когда Кранц проделал это представление, малыши невольно хохотали. Но когда это повторилось,— в классе стояло угрюмое молчание. Наконец, однажды Колубовскнй выскочил из класса почти в истерике и побежал в учительскую комнату... Но здесь вместо связного рассказа выкрикивал одни только ругательства: «Кранц подлец, дурак, сволочь, мерзавец»— Инспектор и учителя были очень удивлены этой вспышкой маленького клопа. Когда дело разъяснилось из рассказов старших учеников учителям,— совет поставил Кранцу на вид неуместность его шутовских водевилей.

Первое время после этого Кранц приходил в первый класс жёлтый от злости и старался не смотреть на Колубовского, не заговаривал с ним и не спрашивал уроков. Однако выдержал не долго: шутовская мания брала своё, и, не смея возобновить представление в полном виде, Кранц всё-таки водил носом по воздуху, гримасничал и, вызвав Колубовского, показы-вал ему из-за кафедры пробку.

<<История моего современника*.

Такая же неожиданная демонстрация была устроена и Кранцу. На этого мучителя пришёл чёрный день. Он жил на квартире у немолодой вдовы, и по городу пошли сплетни, что наш сухой и жиловатый лемур 54 воспылал нежной страстью к своей дебелой хозяйке.

Через несколько дней из округа пришла телеграмма: немедленно устранить Кранца от преподавания. В большую перемену немец вышел из гимназии, чтобы более туда не возвращаться. Зелёный и злой, он быстро шёл по улице, не глядя по сторонам, весь поглощённый злобными мыслями, а за ним шла гурьба учеников, точно стая собачонок за затравленным, но всё еще опасным волком.

Так он дошёл до квартиры Колубовских. Это была многочисленная семья, из которой четверо или пятеро учились в гимназии. Все они были маленькие, толстощёкие и очень похожи друг на друга. Самый маленький, жертва Кранца, был общий любимец. В этот день он был болен и оставался дома. Но когда братья прибежали к нему с радостною вестью, малыш вскочил с постели и, увидев в окно преходившего мучителя, выскочил на улицу. Братья кинулись ва ним, и затравленный волк счутился в курьёзной осаде. Младший Колубовский с сверкающими глазами, заступил ему дорогу и крикнул:

— А, что, проклятый немец? Прогнали? Прогнали? Будешь мучить? Проклятый, проклятый;.. Остальные братья тоже бежали с ругательствами. К ним присоединились бывшие поблизости ученики, и взбешенный Кранц, всё прибавляя шагу, дошёл до своей квартиры, сопровождаемый свистом, гиканьем ц криками «ура*. К счастью, квартира была неда- леко. На крыльце немец оглянулся, и погрозил кулаком, а в окно выглядывало злорадное лицо бедней жертвы его коварства.*

К концу этой сцены с угрюмыми и сконфуженными лицами проходили мимо другие учителя. Учени-кам было совестно смотреть на них, но, кажется, и учителям было совестно смотреть^ на учеников.

«История моего современника/>,