В. і/. КолычевПИСЬМО О ПОЛЬЗЕ УЧЕНИЯ К ВАСИЛИЮ СЕРГЕЕВИЧУ ШЕРЕМЕТЕВУ 1781

С утра до вечера в моем уединенье Я время провожу, любезный друг, в ученье; Но к пользе ль мне, скажи, толико им томлюсь И знания обресть я с рвением стремлюсь? Какая выгода ученьем принесенна? 1 Жизнь стала ли моя от оного блаженна? Сколь множество невежд богатством вознеслись, Премудрым для него на свете предпочлись? Мы видим, что они их частью иреблажеины2, Забота, горести от них все удаленны; Узревши радостьми наполненный их век, Ходящий в тьме тогда что скажет человек? Он громко вопиет, я глас его вппмаю: «О злато! О сребро! Богами вас считаю: Могли ль предмудрые без оных обойтись? Презренья в бедности могли ль они спастись? Не видны ль у вельмож ученые толпами В передних комнатах с их важными трудами? Прибегнули ласкать и жертвы воскурить И ими на себя их взор бы обратить, Стоят и за труды щедроты ожидают.

О, мненье ложное! Нам должно научаться Творца творенье — самих себя познать, Не можем без того творцу хвалы воздать, И бывши человек,— из тварей тварь отменна, Умом, словесностью, душою одаренна, От диких бы скотов себя не отличал, Когда бы в праздности уму остаться дал.

Ты враг певеждества, довольно то я знаю, Хвалю тебя за то, люблю и почитаю! Не тщетно знанием быть хочешь просвещен, Не тщетно им и я толико восхищен; Сокровищи его сильнее к нам блистают, Как злато и сребро невежд всех ослепляют. Гасенди, Лейбниц, Вольф, Мопертюи, Невтон, Лок, Сократ, Эпикур, премудрейший Платон, Тит Ливий, Ксенофонт, Бель, божественный Гомер, Депрей3, Ювенал, Мольер, Геллерт и Вольтер, Наставники мои, светильники уму, Которые, прогнав невеждества всю тьму, Довольные собой примеры показали, Что счастливо они на свете пребывали; Труды их принесли велику пользу нам, Осталась память их к позднейшим временам; Дверь храма мудрости рукой их отворили, Нас к знаниям они и к музам проводили, Ложь с истиною нас учили различать, От заблуждеииев нас тщались излечать.

Когда, любезный друг, правдиво мы помыслим И все плоды наук подробнейше исчислим, Когда уважим мы то сами в един миг, Что ум без оных наш толико б не постиг.

Науки я пою и славлю их успехи, Прибытки важные и разные утехи, Которые от них имеем мы себе, Да Фемис призову, о них поя тебе.

И смертных оными толико озари, Чтоб видели они, полезно сколь ученье И нужно в жизни нам рассудка просвеЩбнье; На верных ты весах невежество извесь, Да чувствуют они его себе вред весь. Нам мудрых тщанием те таинства открылись, Которых в времена невеждества страшились; Увидя молний блеск и слыша сильный гром, Искали их вины в невеждестве самом. Затмение светил тогда всех ужасало, И мнили в нем обресть грозящих бед начало. Коварные жрецы, пе зная естества, Их толком суетным о гневе божества Народы к трепету и буйству побуждали И часто жертвенник их кровью обагряли, Чтоб ярость всю небес смягчить и отвратить И оным бы покой вселенной возвратить.

Но физика, реша, причины нам открыла, И знать вещественность она нас научила, Способность нам дала стихии испытать, Чтоб действия от них известна ожидать. Постигши свойство их, мы тягость оных знаем, Делим, когда хотим, их силу уменьшаем, И, споря с оными, все можем произвесть, Нам вред их отвратить, прибыток в них обресть. Осталось ли, скажи, чего не испытали? Найди в природе то, чего бы мы пе знали? И если мы чего не можем постигать, То знаем, что вину в ней должно полагать. Приступим рассмотреть, сколь взор наш достигает, Но оный без наук в пределах пребывает, Без них не может он из оных выходить, Они пеклись его орудием снабдить, Которым мы к глазам все нашим привлекаем И удаленные предметы различаем.

Нам оптика сей дар дражайший принесла И взор наш к небесам дальнейшим донесла, Без коей способов мы тех бы не имели, Чтоб в самой высоте подробно бы все зрели. С наукой о мирах ее соединив, Сколь можно оными мы ум наш просветив, Познали круглость тел и разность между ими, Взаимность нужную, союз одних с другими. Течение светил, великость их и путь, Пространство оное, в котором они суть, И время быстрое мы верно измеряем, Затменье и погод премены предвещаем, Магнита действие познав, мы к пользе нам Без страху чрез моря к безвестнейшим странам, Как посуху, бежим и верный путь находим, Обратно им в страны отечества приходим.

Толико вникнув, мы, чтоб мира связь познать, Вещественность его сколь можно постигать, Могли ль оставить мы шар, нами населенный, На коем рождены и жить мы осужденны? Жилище наше мы, измерив и познав И вещи сущие на оном испытав, Которые его наружность покрывают И в недре оного Сократы пребывают, Чрез огнь мы их делим, сливаем вместе их И твердые тела мы делаем из сих, В которых мы себе прибыток обретаем, Которых пользу нам вседпевно ощущаем.

Достоинство стекла великий муж воспел4, Которого наш век красой себе имел: Восшедший на Парнас, с Пиндаром возлетевший5, Наш химик и Малгерб, острейший ум имевший, Нам лирой возвестил, сколь пользы от стекла.

Но сколь нам химия сокровищ извлекла! Которые б в земле безвестными остались, Ни злато б, ни сребро без оной не сыскались.

Вол, праздно бы ходя, лишь былие снедал И плуга б человек полезного не знал; Художества бы все без оной оскудели, Орудиев себе б нужнейших не имели, Без коих им нельзя того бы произвесть, Чтоб нам могли они столь нужного принесть. Ни ветр бы, ни вода не двигнули телами, Которыми они для наших польз пред нами Заставлены вертеть, и силы лишены, По нашей воле быв к их действу влечены.

Эвклпд и Архимед вдруг в мысль мою приходят, К источнику наук они ее возводят. Я, оные поя, в песнь должен то включить, Что, сколь стараяся они нас научить, Начала правил тех полезных положили, Которыми они бессмертье заслужили; Когда б не знали мы пауки исчислять, Тогда бы не могли с успехом исполнять, Чтоб знать одних к другим всех чисел содержанье И друг от друга тол измерить расстоянье, Чтоб им определить известну толстоту, Пространства всякого длину и широту; Но с оной без труда того мы достигаем, Из точки знание столь нужно извлекаем, Из коей истекла едина долгота, Подвигнулась длина, явилась широта, Из оной толстота равно произвелася, Сим образом сия наука началася И математике соделалась душей, Которой части все основаны на ней.

Не найдем ни одной воздвигнутой громады, Великих пирамид, обширные ограды, Которые б ее не приняли закон.

Изящны знания и стройный лиры звон Согласие на ней приятно основали И мерностью частей пред нами возблистали.

Наука бранная основана на ней, Зависит от нее всей твердостью своей, По правилам ее имеет все снаряды И рушить и крепить ее станы и грады, Днесь стен их толстота не может защищать, Когда наука им не будет помогать. Взор наш мы обратим па стены возвышенны, Которыми они днесь сильно укрепленны, Сравнив их с древними, ту разность обретем, Что от народов тех паденья им не ждем, Которые равны в невежестве герулам, Текущим грабить свет вандалам, готфам, гуннам; Но днесь удержит их искусство, огнь и строй.

Покрытый лаврами Румянцев, наш герой, Блеснув своим мечом, врагов он устрашает, Дунай, лияся в Понт, дела его вещает, Да слава возгласит о них ее трубой, Я лиру для наук настроил пред тобой.

О, коль сладчайший шум и нежное журчанье И с ними голосов согласно восклицанье, Приятно в слух бия, в восторг меня влекут! Се Иппокренских вод потоки к нам текут. Из чистого они источника стремятся, С высокия горы вниз падая, крутятся, И слышен чистых сестр и Аполлонов глас.

Вещайте вы о нем, да вас услышит свет, А нас блестящая Урания зовет, Велит к Коперникам дней наших обратиться, О множестве миров узнать и пзвеститься, Что Аристотель лишь мечтаньем научал, Как грекам о звездах бесчисленных вещал. Урапия лишь речь премудру окончала, То Клия перед нас с той книгою предстала, В которой бытия написаны времян, Живущих на земле всех подвиги племян, К блаженству твердому, к их славну возвышеныо И с самой высоты к ужасному паденью Народам и царям учение гласит, Путь правдой осветя, им шествовать велит.

Сойдем с Парнаса мы, от шума удалимся, Взяв книгу бытия, мы ею упразннмся, Откроет нам она те истинны вины, Народы коими к их подвигам званы.

Притуплён грубостью л буйством их попран. Мы видим веру их без правил и ученья И жертвенник их зрим источником мучепья. О вышнем божестве не знали ничего, И чтя в нем строгого, гневили лишь его. Обычаи гнусные в закон себе примали, Глас наглости тогда со стрепетом внимали, И тягостью цепей наложенных гнелись, Прервать их силились, но робостью мелись, Одни против других пороки ополчаясь, И обществ нужна связь от оных разрываясь, В зле помощи искать понудили людей, Признать властителей и строгих им судей. В сии нам времена встречаются драконы, Которы кровию писавши их законы, Острили ими меч, чтоб оным уязвлять, Мня тем спокойствие народов составлять, Но токи крови лив, сердца не очищали И ум засохший тем они не возвращали.

Доколе ум возник, доколе озарен, Казался смертных род к злодействам сотворен, Безвестною была святая добродетель, II смертный смертному был только бед содетель. Все гибло и тряслось от лютости людей, Которы, превзойдя свирепостью зверей, С мечом и пламенем во все страны бежали, Что встретили, то жгли, друг друга поражали, С востока к западу и с севера на юг, Невеждество прошед пространный света круг. Везде оно тот яд жестокий разливало, Которым душу, ум и нравы повреждало, Оставило везде неистовства следы, Везде им начаты ужасные беды, Которые б поднесть сугубо продолжались, Когда бы мудрые на свете не рождались.

От время к времю шед, потом встречаем мы Грядущий смертных род из вредной ему тьмы, И к счастию его, Ликургы и Солоны, Дав новые ему и нравы и законы, Благотворящей их рукой его ведут, От бед его хранить они приемлют труд,

Афины, Спарта вдруг желаньем возГораяй Уму свободу дать, невежество попрали, Узрели оного приближенный конец, В их недрах начались училища сердец. Сократ, Анаксагор и многие родились, Народы гречески от коих просветились; Рим тем же шел путем от буйства своего, И в Греции искал он счастия сего.

Хотя народов сих великость окончалась, Но слава оныя бессмертною осталась, Что из развалин их науки извлекли, И их следами мы к всем знаниям текли. Они были творцы, но мы лишь подражали, Хотя на высоту потом и мы взбежали. Напомним мы себе плачевны времена, Как Греция и Рим, вся южная страна, Жилище всех наук от буйства разорялось, Невежд наполнилось и в пепел обращалось.

Нам после сих врсмян является весь свет, Что кончить те беды ему надежды нет. Едва в Европу луч из Рима простирался, То тучей буйственной он паки закрывался, И может быть, он к нам вовеки не блистал, Им озаренный век в Европе б не настал, Когда б в ее странах Альфреды9 не родились, Петрами б коль умы от уз не свободились. Но действовать лишь ум свободу получил, Взойти на высоту трудился и рачил, Парящему орлу он стал тогда подобен И столь возвысился, сколь был к тому удобен; Родились мудрецы, ученье разлилось, И время лучшего тем время началось...

Великие умы исследовав, познав И твердо истину известпу доказав, Открыли нам глаза, и скоро мы узрели, Что с тем рождены мы, чтоб ступень ту имели, На коей стоя мы превыше всех, В познании себя имели бы успех, К чему нас мудрые ведут и научают, Сердца наши, умы и нравы очищают. Толкуют нам они, что может вредно быть И что, на свете быв, не должны мы забыть, Что в добродетели всех благостей начало, Против которой зло род смертных ополчало, Влекло его к бедам и рушило покой. Но мудрые, прервав зловредное собой, Очистили весь яд, коварство обличили, Владык благих и злых на свете различили, Из коих Карла лесть великим назвала 10, Которого рука саксонов кровь лила И оных силою к той вере обращала, О коей с кротостью мудрость возвещала.

Кто истинно велик, они сказали нам, И глас за тех возвесть велели к небесам, Которы подданных для славы кровь не лили И человечество любили и щадили.

Они нам, различа друг от друга царей, Решили, кто из них достоин олтарей, Что в свете Петр велик, из уст мы их внимали, И истину ту довольно мы познали, Что важен труд Петров, прославит россов он, Но Алексей11 их был премудрейший Солон; Карл Северный, мечем в Бендерах ополченный, Был рыцарь токмо он войною зараженный. Хвалу премудрым мы достойно возгласим И жертву принесем признаньем нашим им, Спасают нас они и строют нам блаженство. О, вышний дар небес! О, смертных совершенство! Ты вечно на земле меж нами пребывай! И благости твои обильно изливай, Твоим мы промыслом жизнь счастливо проводим, В невеждестве мы зло единое находим.