§ 3 Отношение Василия I к городам, посадскому населению, крестьянам и холопам
Сведения об отношении Василия I к городам, посадскому населению, крестьянам и холопам содержатся, главным образом, в договорных грамотах Василия Дмитриевича с великими князьями Михаилом Александровичем Тверским и Федором Ольговичем Рязанским, в договорах с удельным князем Владимиром Андреевичем Серпуховским, отчасти - в духовных завещаниях великого московского князя, а также в Двинской уставной грамоте.
Надо сказать, что во времена Василия I, как и при его отце, развитие отношений между городами и великокняжеской властью шло по линии усиления зависимости городов от центра. «Хотя города и не были вотчинными владениями князей в узком смысле этого слова, - отмечает А.М. Сахаров, - князья распоряжались доходами с городов, передавали их в управление и на кормление, устанавливали систему наместнического управления»[510].Особенно четко это прослеживается по докончаниям великого князя с Владимиром. Например, в грамоте 1390 г. Василий жалует удельного князя Волоком и Ржевой[511], а в 1401-1402 гг. «противу Волока отступился Городця с волостми» и «противу Ржева» — «Углеча с пути, и с пошлинами, и с селом Золоторусскым»; кроме того, «дал есмь... Козлеск... да Гоголь, да Олексин, да куплю Пересветову, да Лисин»[512] [513] [514] [515]. Однако эти и другие подобные пожалования не были для великого князя самоцелью. Таким способом он решал, как отмечалось выше, стоящие перед ним политические задачи.Политическими соображениями руководствовался Василий и при передаче ряда русских городов в кормление, перешедшим к нему на службу выходцам из Литвы: Александру Нелюбу, Свидригайле и другим . Причем, им передавались такие старейшие города, как Переяславль, Владимир, Юрьев-Польский, а также находящиеся на окраине Волок-Ламский, Ржева и др . Мы полагаем, этим актом великий князь подчеркивал необходимость подчинения всех русских городов Москве, как центру формирующегося единого государства.
Интересна политика Василия Дмитриевича в отношении вновь присоединенных территорий. К населению этих земель он подходил дифференцированно. Так, получив ярлык на Нижегородское княжество, он тут же обложил нижегородцев пошлинами . Источники не содержат каких-либо сведений о льготах местному купечеству и Горожанам. Следует заметить, что присоединенные к Московскому княжеству территории, великий князь осваивал, опираясь на авторитет митрополичьей кафедры.
Несколько иначе складывались взаимоотношения Василия I с жителями Заволочья. «А куды поедут двиняне торговати, - сообщает Двинская гра-
мота, - ино им не надобе во всей моей отчине в великом княжении... никоторые пошлины»[516] [517]. Кроме того, устанавливались льготы для движения купцов через Устюг и их непосредственная подсудность великому князю . А.М. Сахаров полагает, что вышеперечисленные послабления в отношении двинского купечества следует рассматривать, как политическую меру московского правительства для привлечения местного населения на свою сторону в борьбе с Новгородом за Подвинье, и не могут служить основанием для выводов относительно аналогичных мер по отношению к торговому населению собственного княжества[518] [519] [520]. Действительно, подобных льгот московское купечество не имело, хотя и находилось под общим покровительством Василия I. Московские власти строго регламентировали деятельность торгового люда: “А новых... мытов не замышляти”, “А проедет мыт, мытника у завора не будет, мыта и промыты нет”, “А поедет мимо, знает мыт да костки, а более того пошлин нет” . Следили они и за тем, чтобы не сокращался контингент людей, платящих торговые пошлины. Таким образом, великокняжеская власть активно способствовала развитию торговли, но при этом руководствовалась стремлением увеличить свои собственные доходы и потому даже митрополичьему дому не давала льгот в случае торговли «прикупом». Источники отмечают заботу Василия Дмитриевича об экономическом развитии городов, находящихся в его ведении, а также об их военном укреплении. Осознавая большое оборонное значение городов, Василий Дмитриевич предпринял меры по укреплению Переяславля , Костромы и Ржевы , «повеле рубити град Плесо»[525]. Особое внимание уделялось развитию городского строительства столицы великого княжества — Москвы. Как уже отмечалось, при Василии было заложено, возведено и расписано несколько церквей; великокняжеский двор украсили часы «чюдни»; осуществлен перенос Даниловского монастыря на Крутицкую гору. Все это немало способствовало укреплению позиций великокняжеской власти среди москвичей, а в перспективе — и во всем великом княжении. Объединительные усилия Василия Дмитриевича были поддержаны и городским населением Нижнего Новгорода, и, на первых порах, жителями Двины. Последующее отложение Двинской земли от Москвы связано с влиянием на двинян Великого Новгорода, которое на том этапе оказалось преобладающим. Еще не вся Русь была готова объединиться вокруг Москвы. Таким образом, взаимоотношения Василия Дмитриевича с городами и городским населением отличаются определенной неустойчивостью. Совместные действия и общие интересы сменяются периодами «розмирья» и военных походов. Поэтому трудно говорить о наличии у правительства Василия I четкой и ясной линии в отношении к городам. Великий князь, видимо, не всегда в своей объединительной политике опирался на городское население. Портрет Василия Дмитриевича как государственного деятеля будет неполным без учета его взаимоотношений с крестьянством, а между тем в конце XIV-XV в. это направление внутренней политики великих московских князей становится одним из главных. Исключительный материал по данному вопросу содержат духовные и договорные грамоты князей, а также акты текущего управления. Как следует из этих документов, крестьяне по-прежнему были основным податным населением княжества. Они платили дань в великокняжескую казну «по людям и по силе», несли тягло[526], передавались целыми селами, деревнями и волостями в вотчинное владение духовным и светским землевладельцам[527], но имели право перехода от одного вотчинника к другому. Великокняжеская власть, заинтересованная в возрождении опустошенных татарами земель и освоении новых территорий, часто сама санкционировала этот переход, но при этом оговаривала, что «перезывать» можно только людей из «иных княжений, а не из... великого княженья»[528]. C целью скорейшего восстановления хозяйственного потенциала вотчин, а, следовательно, и укрепления экономической мощи всего Московского княжества, Василий Дмитриевич жалует льготами «людей вновь призываемых и селимых» на пустошах. Он освобождает их от своей дани сроком на десять лет[529], а по грамоте, данной митрополиту Фотию в 1425 г. на села Андреевское и Мартемьяновское, - сроком на пятнадцать лет[530]. В обеих группах жалованных грамот читаем: «и тем людям... пришлым... не надобе моя дан, ни писчая белка, ни ям, ни подвода, и иная никоторая пошлина, ни наместницы мои... и волостели... к тем людям... не всыпают ни по что, ни судят их»[531]. В грамоте о 15-летнем льготном сроке имеется существенное добавление: «опричь душегубства» и, кроме того, введена статья: «а татя и разбойника... с одного казнят»[532]. Данные статьи свидетельствуют о довольно жесткой политике московского князя в отношении крестьянства. Наряду с пришлыми людьми в грамотах Василия I фигурируют «старо- жильцы». Они являлись основным населением вотчинных и государственных земель и противопоставлялись крестьянам, вновь призванным землевладельцами в свои имения из других княжеств. Великокняжеская власть освобождала их от уплаты дани и иных пошлин сроком от трех до пяти лет. Некоторые грамоты позволяют выявить основные черты политики Василия Дмитриевича в отношении холопов. К их числу, кроме лиц, непосредственно занятых в великокняжеском хозяйстве, относились и лица, призванные данное хозяйство организовывать: казначеи, тиуны, посель- ские, ключники, относились к ним и дьяки. Почти все они после смерти великого князя отпускались на свободу “и с женами и с детьми,” за исключением тех немногих, которые передавались дочерям великого князя[533]. Надо сказать, что последнее положение встречается впервые именно в духовных грамотах Василия I; сходные статьи завещания Дмитрия Донского ограничиваются лишь распоряжением относительно отпуска на волю всех холопов после его смерти[534]. ' Источники отмечают случаи бегства холопов. Великокняжеская власть предлагает укрывшим беглецов «выдати» их «по исправе от века». Наряду с этим предполагается и взимание пошлины: «с беглеца с семьи 2 алтына, а с одинца алтын» . Допускаются случаи апелляции холопа в суд, но тут же добавляется: «а не будет по них поруки, ино их обинити»[535] [536]. Все вышеизложенное позволяет предполагать, что политическая линия московского князя в отношении социальных низов была продуманной и взвешенной. Его правительство понимало необходимость освоения за счет внутренних ресурсов княжества пришедших в запустение территорий. C другой стороны, в отношении крестьян и холопов эта политика была довольно жесткой. Однако о продуманной социальной политике Василия I в отношении городского и сельского населения говорить преждевременно. Ее не существовало.