1910

7 ян. Думал:

Особенно ясно почувствовал то, что знал давно: то, что каждый сознает свое «я» так же, как я свое. Это кажется очень просто, а для меня это было и очень ново, и, особенно, необыкновенно важно.

Это важно, главное потому, что если хоть не сознаешь, но живо воображаешь другое «я», как свое, то сознаешь и то, что всякое другое «я» самое коренное «я», есть не только такое же, как мое, но оно одно и то же.

Важно такое сознание чужого я, как своего, для блага человека, потому что, признавая чужое «я» таким же, как свое, можешь делать благо не только одному своему «я», но и всем другим.

Любовь есть не что иное, как только признание других я — собою.

10 янв.

Записать очень важное.

1) Думал о том, как необходимо проповедывать людям любовь, равную ко ВСЕМ, к неграм, диким, к врагам, потому что не проповедуй ЭТОГО, не будет И не может быть освобождения 01 зла, будет самое естественное: свое отечество, свой народ, защита его, войско, война. А будет войско, война, то нет пределов злу.

Для жизни необходим идеал. А идеал — только тогда идеал, когда он СОВЕРШЕНСТВО. Направление только тогда можеі быть указано, когда оно указывается математически, пе сущее і кующей в действительности, прямой.

ян.

Не анархизм то учение, которым я живу. А исполнение вечного закона, не допускающего насилия и участия в нем. Последствия же будет или анархизм, или, напротив, рабство под игом японца или немца? Этого я не знаю и не хочу знать.

Комета захватит землю и уничтожит мир, уничтожит все материальные последствия моей и всякой деятельности. Пускай. Это показывает только то, что всякая материальная деятельность, имеющая предполагаемые материальные последствия, бессмысленна. Осмысленна одна деятельность духовная для исполнения вложенного стремления — закона.

янв. Записать:

Человеку дано одно дело: расти духовно. Думать о последствиях только вредно для исполнения призвания и для неизвестного, творящегося нами дела и даже для видимых нами послед-ствий. «И не надежен для Царства Божия взявшийся за плуг и оглядывающийся назад».

Наше положение в жизни можно сравнить с положением лошади или вообще запряженного животного. Животному свойственно двигать, идти вперед; то же и человеку в духовном со-вершенствовании. Животное запряжено и, хочет не хочет, если движется, то движет и то, что связано с ним, хоть и не знает, что и как. Тоже и человек своим нравственным ростом движет за собой и что-то еще. (Кое-что он видит. Он видит иногда, как его движения содействуют движению других). От этого-то не страшна комета. Все, что сделано в духовном мире, неразрушимо разрушением материальных предметов.

Все яснее и яснее представляется значение жизни в настоящем. Жизнь, т. е. усилие мое, только в настоящем. А настоящее духовно и потому вне времени. Воспоминание о прошедшем и представление о будущем суть только средства руководства в настоящем. (Нехорошо, а когда думалось, казалось хорошо).

янв. Записать:

1) Живо вспомнил о том, что сознаю себя совершенно таким сейчас, 81-го года, каким сознавал себя, свое я, 5,6 лет. Сознание неподвижно. От этого только и есть то движение, которое мы на- зываем временем. Если время идет, то должно быть то, что стоит. Стоит сознание моего «я». Хотелось бы сказать то же и о веществе и пространстве: если есть что-либо в пространстве, то должно быть что-либо невещественное, пепрос гране гнеппос. Не знаю еще насколько можно сказать последнее.

21 января 1910 г. Я. П.

Чем определеннее и решительнее решаются вопросы о неизвестном, о душе, о Боге, о будущей жизни, тем неопределеннее и нерешительнее отношение к вопросам нравственным, к вопросам жизни.

Нет более распространенного суеверия, как то, что человек с его телом есть нечто реальное.

Пространство и материя, время и движение, а также и число суть понятия, которые мы не имеем права относить к явлениям вневременным и внепространственным, как душа, Бог.... Нельзя говорить про Бога, что Он один или три (число), или про душу, что она будет, или «на том свете».

Все это понятия пространственные или временные, и потому, относимые к внепространственному и вневременному, не имеют никакого смысла.

Мы говорим о жизни души после смерти. Но если душа будет жить после смерти, то она должна была жить и до жизни. Однобокая вечность есть бессмыслица.

24 я. Записать:

Если серьезно подумать о жизни своей и всего мира, то нельзя не признать, что есть НЕЧТО такое, что его знать никак нельзя, то также нельзя не признавать особенно, потому что это Нечто одно и то же, и в моей душе, и в самом себе. (Казалось чем-то новым, а вышло то, что в зубах навязло).

Умирая, можно сказать только то, что спокоен, потому что знаю, что иду к Тому, от Кого пришел. (Еще хуже).

Думал о том, что какая бы хорошая, нужная и великой важности работа была бы — народный самоучитель, с правильным распределением знаний по их важности и нужности.

26 ян. Записать:

1) Мы привыкли представлять, может быть и не можем пе представлять себе Бога и будущую жизнь, но можно прийти к тем же выводам, к которым приводит представление о Боге и будущей жизни, и без этого представления. Разум, опыт и внутреннее чувство влекут, и даже определеннее к тому же самому, чего требует представление Бога и будущей жизни.

Мне показалось это очень важным и требующим ясного из-ложения.

29 я. Записать:

1) Во всякого рода занятиях важно уметь останавливаться перед тем, чего не знаешь, а не думать, что знаешь то, чего не знаешь. Но важнее всего это воздержание от мнимого знания в деле религии, веры. Все безумие религиозных суеверий — только от этого невоздержания.

4 февр.

Записать:

Как важно помнить, что требуется от нас не совершенство, а приближение к нему во всем (так и в моей теперешней работе), сколько можешь.

Если думать о будущем, то как же не думать о неизбежном будущем — смерти. А никто не думает. А надо и хорошо для души и даже утешительно думать о ней.

Нынче 11 фее.

Записать:

Забыл, что нынче важное думал о Боге и вере.

Если время идет, то что-нибудь стоит. Стоит сознание моего «я». Если есть вещество в пространстве, то должно быть что- либо вне пространства. Опять мое сознание.

Как в вещественном мире все ко всему притягивается, так и в мире духовном.

13 ф. Хорошо думал, а именно вот что:

1) Засыпая, я теряю сознание бдящего себя; умирая, я теряю сознание живущего этой жизнью себя; но как при засыпании не уничтожается то, что сознает, так и при смерти. Что оно такое, это сознающее, — не знаю и не могу знать.

Приходит в голову: Ну, хорошо, моя душа, что то, ч то сознает, не умрет, а где-то когда-то опять (всс временные п пространственные понятия) проявится. Но не помня того, чю Пыл прежний «я», это уже не я. Сознание мое со смертью уничтожилось. Что Пы ни было после смерти «я», того начала, которое составляет мое «я», меня уже нет, не будет и не может быть. Но если но тик, то приходит вопрос: что же такое это мое я, появившееся вдруг при рождении. Что такое это я? Отчего это я — я? И как же может это я, так непонятно вне времени появившееся, не исчезнуть гак же непонятно вне времени.

Хорошо, я умру. Но почему всякая жизнь после моей смерти не будет моя жизнь?

Что-то тут есть, но не могу ясно разобраться и выразить.

Еще думал о моей потере памяти. Я забыл и забываю все, что составляло меня, Льва Николаевича. Что же остается? Л ос-тается очень важное, самое важное. То, что проявилось при рождении в этом мире, но что не было, не будет, а есть. И эта жизнь моя — одна моя, и, наверное, моя, но и всякая жизнь отчего же не моя? Я это сознаю уж через любовь. Опять неясно, но je m'entends.

Люди возвели свою злобу, мстительность в чувство законное, в справедливость и ее-то, свою пакость, приписывают Богу.

26 фее. 1910.

Записать:

Заснуть, ведь, значит совершенно тоже умереть, значит потерять сознание своего я. Что такое я? Отчего я? (Так записано. Теперь не могу вспомнить значение).

Нет меня, есть только то, что во мне.

1 мар. Одно помню записать.

1) Пора проснуться, т. е. умереть. Чувствую уже изредка пробуждение и другую, более действительную действительность.

З мар. Записать:

1) Одни люди думают для себя и потом, когда им кажется, что мысли их новы и нужны, сообщают их людям, другие думают для того, чтобы сообщить свои мысли людям, и когда опи сообщили свои мысли людям, особенно если люди хвалят их, считают эти мысли истиной.

марта. Записать:

О сне. Все яснее и яснее понимаю то, что сон и пробуждение, которые мне казались подобием, — больше, чем подобие жизни и смерти. Как, пробуждаясь, я прихожу к более ясному, более действительному сознанию, чем то, какое было во сне, так и при рождении. И, как я только кое-что вспоминаю из того, что было (?) до рождения, так и наяву я только изредка вспоминаю то, что видел во сне. И как, засыпая каждый день, я теряю созна-ние, так и при смерти (не верно, подобие только в том, что во сне я получаю низшее сознание, чего не может быть при смерти), я теряю сознание, и в этой потере нет не только ничего дурного, но это всегда желательно. Это всегда — отдых и приготовление к лучшей жизни. (Не вышло). Устал.

Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Это — сказка о царе в новом платье. Ребенком, который сказал то, что есть, что Царь голый, была революция. Появилось в народе сознание претерпе-ваемой им неправды, и народ разнообразно относится к этой неправде (большая часть, к сожалению, с злобой); но весь народ уже понимает ее. И вытравить это сознание уже нельзя. И что же делает наше правительство, стараясь подавить неистребимое сознание претерпеваемой неправды, увеличивает эту неправду и вызывает все большее и большее злобное отношение к этой неправде.

мар.

О том, как важно понятие Бога и как мы не только не ценим того, что нам дано, но с легким сердцем откидываем вследствие нелепостей, которые присоединены к нему.

О том, какое обратное движение эволюции происходило в религиях: браманизм, зороастр, еврейство, буддизм, христианство, магометанство, и почему это? А потому, что религиозное сознание в обратном отношении к практическому улучшению жизни. В наше время дошли до нелепостей эволюции в материальном мире без начала и конца и по времени, и по пространству.

17 марта.

Записать, кажется, много:

1) Если бы человек ничего бы не знал о жизни людей нашего христианского мира, и ему бы сказали: вот есть такие люди, которые устроили себе такую жизнь, что самая большая часть их, 0,99 или около того, живет в непрестанной телесной работе и тяжелой нужде, а другая часть, 0,01 живеї в праздности и роскоши; что, если эта одна сотая имеет свою религию, пауку, искусство, каковы должны быть эти религия, наука, искусство? Думаю, что ответ может быть только один: извращенные, плохие и религия, и наука, и искусство.

Как трудно любить, даже не не любить, прої инпого, самоуверенного и глупого человека. Трудно, но что же делать. И этом заданная тебе главная работа.

Дали человеку то, лучше чего он ничего не может себе пред-ставить. А он говорит: нехорошо, мало. Дали бабе холст і хжорит: толст; дали тоне — говорит: дай боле. — Да, если бы тебя, болван, не разбудили, ты бы все спал и ничего бы не знал и не видал все т, что теперь знаешь и видишь. Твое дело воспользоваться, как можно лучше тем, что дано тебе, а ты говоришь: нехорошо.

(15-го м.) Для того, чтобы понять какой бы то ни было вещественный предмет, надо знать его происхождение, причину его появления и отношение его к другим предметам. Происхождение же и причина появления всякого вещественного предмета скрываются в бесконечном времени. Также и отношение предмета к другим предметам неопределимо, так как все предметы рас-падаются на бесконечно малые и разрастаются до бесконечно великих. Так что ни происхождение, ни причина появления предметов, ни их отношение к другим предметам не могут нам быть ни известны, ни понятны.

Время существования, не только моего тела, 80 лет, но нашей планеты, земли, хотя бы миллиарды лет суть только бесконечно малый момент бесконечного времени. И потому причины происхождения и меня, и земли, и всего на свете не могут быть ни понятны, ни известны нам. А также и отношение к веществу в пространстве и моего тела, и земли, и чего хотите, есть, опять среди бесконечного мира, даже не песчинка, а ничто. Удивительна не эта бесконечность времени и вещества в пространстве, но удивительна, хочется сказать, бесконечная глупость людей, считающих материальные явления самыми понятными, такими, которые удовлетворительно, без необходимости признания чего-нибудь духовного, объясняют жизнь.

Жизнь для мужика, это прежде всего труд, дающий возможность продолжать жизнь не только самому, но и семье и другим людям. Жизнь для интеллигента, это усвоение тех знаний или искусств, которые считают в их среде важными, и посредством этих знаний пользоваться трудами мужика. Как же может не быть разумным понимание жизни и вопросов ее мужиком, и не быть безумным понимание жизни интеллигентом.

6) Бог — Творец, Бог Брама, Вишну, Сива, Бог Юпитер, Бог — Христос и т. п. Все это так нелепо, что мы смело отвергаем, не можем не отвергать эти нелепые представления. А не думаем о том, что понятие Бога, духовного начала всего, есть такое великое и необходимое понятие, до которого мы одни никогда не додумались бы, если бы оно не было открываемо людям постепенно усилиями мысли величайших мудрецов мира. Это огромный шаг человечества, а мы воображаем, что, имея радий, аэро-планы, электричество, можем обойтись без него. Да, можем, но только как животные, а не как люди, как мы и живем теперь в наших Ньюйорках, Лондонах, Парижах с 30-этажными домами.

26марта. Давно нужно записать много. Нынче еще два, очень важное. Нынешнее:

То, что спасение человечества возможно только через неучастие в насилии. Не платить податей даже нельзя. Придут и отберут, но не быть насильником всегда можно. Это не моя мысль, а Булыгина.

Моя. Как в молодости болеешь за свое зло и жаждешь блага своего, своего организма, так в старости, как я, болезненно чувствую теперь, болеешь за зло общее и жаждешь блага общего, всего общего организма.

27 мар.

Записано так: 1) Что такое: мир? 2) Сознание соединяет отдельные организмы. Вторую помню, а 1-ю не могу прочесть и вспомнить.

Отчего мой язык, моя пятка, мои легкие связаны в одно мое тело?

Не близостью: мои экскременты ближе, чем моя кожа, а они не мои, а кожа, ухо, пятка, клетка моего тела — мои. Все это связано в одно моим сознанием. Так не могут быть связаны сознанием миры, может быть сознание земли, Марса, солнца и даже многого такого, что мне с моим временным, пространственным пониманием, мне не представляется соединенным воедино.

Было еще что-то об этом, но забыл.

Что такое ? — Забыл.

Я все пустое забыл. Как же это могло не быть, когда во мне не переставая идет внутренняя работа самоосуждения — усилия, которая занимает все мои духовные силы.

Вера? Что такое вера? Вера, это то духовное здание, на котором стоит вся жизнь человека, это к), ч зо дает ему точку опоры и потому возможность двигаться. г)то ю, что для телесного существа то, на чем оно стоит. Для одного, для насекомого достаточен волосок, для пчелы цветок, листок, ДЛЯ ІІІІЩМ истка, для белки сучок, для медведя дерево. То же и для веры человека. Для одного икона, для другого таинства, для третьего пророк, для четвертого — Бог личный, для пятого Все завиєш оі веса его

требований сердца и разума.

В духовном мире еще больше сложности, чем в вещее і венном.

Значение жизни измеряется не временем, а глубиною.

Ты о людях, а Бог о тебе.

Удовольствие для тела, для души — благо. Удовольствие и благо редко сходятся.

1 апреля. Записать:

Вещество и пространство, время и движение отделяют меня и всякое живое существо от Всего Бога. Как же представлять себе Бога личным, т. е. ограниченным, т. е. в пространстве и времени.

Есть во всех нас два «я» — телесное, т. е. соединение тела с сознанием, т. е. телесная жизнь, и одно сознание, т. е. духовная жизнь. У детей духовная жизнь, когда проявляется, проявляется во всей чистоте, без участия ума и его плодов соблазнов, и потому особенно мило.

4 апр.

Утром думал так:

Одно из двух: или жить во времени и пространстве, руководясь в своей деятельности соображениями о предстоящем и внешних вещественных условиях, и бояться, надеяться, и всегда ошибаться, и страдать, или: — жить только настоящим и духовным началом — душою и руководиться в своей деятельности, не зная ни страха, ни разочарования, ни ошибок, ни страданий закон духовного начала души, — любовью.

Жизнь не допускает ни того, ни другого вполне. Жизнь гол ь- ко тогда жизнь, когда духовное начало побеждает вещественное, и только в этой победе — жизнь. (Запутался, а в голове было хорошо).

Любовь к Богу и сознание Его, это то же, что тяготение к земле и земли к большому центру, а того еще к большему цент- ру тяготения и так без конца. Любовь к ближнему, к животным, это тоже тяготение между предметами, находящимися в зависимости от всеобщего тяготения. Бога мы знаем точно так же, как знаем тяготение. Точно так же, как знаем тяготенье по его закону, так и Бога по Его закону любви. Тот же закон любви к Богу, как и закон тяготения к общему, основному центру тяготения, и как тот же закон тяготения между отдельными предметами вещества, так и тот же закон любви между отдельными живыми существами. И так же, как мы не знаем, не можем даже представить себе всеобщего центра тяготения, мы не можем знать и представить даже себе Бога. Но так же как несомненно то, что этот непостижимый центр есть, так же несомненно и то, что Бог есть.

— Грубое представление тяготения есть верх и низ; более высокое: земля притягивает; еще более высокое: землю притяги-вает солнце, солнце же само притягивается к... и т. д. То же и с представлением Бога. Самое грубое представление Бога — идол, более высокое: Христос, Будда,... еще более высокое — Бог личный. Но ни то, ни другое недоступно человеку, хотя и то и другое, как понятие и как факт, неизбежно, необходимо.

5 апр.

1) Как хорошо помнить свое ничтожество: человека перед миллиардами людей, животного среди миллиарда миллиардов жи-вотных, своего обиталища земли-песчинки, в сравнении с Сириусом и др., и свое время жизни в сравнении с миллиардом миллиардов веков. Один смысл: ты — работник. Урок заданный написан в твоем разуме и сердце и выражен ясно и понятно лучшими из таких же существ, как ты. Награда за исполнение урока сейчас же опять в тебе верная. Но какое значение имеет твой урок и ис-полнение его — не дано знать тебе, да и незачем. Тебе и так хорошо. Чего еще желать тебе?

[9 апреля.] 8, 9, апр.

Записать:

«Ты — царский работник, а я — Божий».

Одно из самых тяжелых условий моей жизни, это то, что я живу в роскоши. Все тратят на мою роскошь, давая мне ненужные предметы, обижаются, если я отдаю их. А у меня просят со всех сторон, и я должен отказывать, вызывая дурные чувства. Вру, что тяжело. Тяжело от того, что я плох. Так п надо. Это хорошо. Очень хорошо. Целый день d'unc humeur ilc chienособенно, где надо бы быть добрым. Только все-таки помню, что одобрение нужно только Его.

апр. Только вписал:

Если сердишься на людей, то подумай, не оі гого ли, что сам плох. Если сердишься на животных, то все вероя іпя за то, что плохота в тебе. Если же сердишься на вещи, то знай, что все в тебе и надо взять себя в руки.

Я, слава Богу, привык молиться, когда один. А когда сходишься с людьми, когда нужнее всего молитва, все не могу при-выкнуть. Буду всеми силами стараться приучить себя при встрече, общении с каждым человеком сказать самому себе: помоги мне, Господи, с братской любовью обойтись с ним, с ней.

Какой большой грех я сделал, отдав детям состояние. Всем повредил, даже дочерям. Ясно вижу это теперь.

апр. Записать:

Дьявол тщеславия так хитер и ловок, что, когда ты совершенно искренно начинаешь судить себя и видишь все свои гадости, он уже тут как тут и подсказывает так: Вот, видишь какой ты хороший, не такой, как все: ты смиренен и осуждаешь себя, ты хороший.

Нас приучили понимать под религией точное, определенное представление о Боге и Его законе, и от этого нам кажется, что признание непонятного, но несомненного Бога и Его требований, написанных не в книгах, а в наших сердцах, не удовлетво-ряет нас. А между тем только в этом непонятном Боге и в требованиях Его, написанных в наших сердцах, и есть религия, одна истинная религия.

Когда сходишься с человеком, то должно бы быть одно чувство радости и благодарности за то, что является возможность единения.

Патриотизм невозможен для человека, во что-нибудь разумно верующего.

Жизнь так полна противоречий всему тому, что мы думаем и чувствуем, что дурман табака, вина необходим нам.

16 апреля.

Записать:

Не помню кто, Досев или киевский студент, уговаривали меня бросить свою барскую жизнь, которую я веду, по их мнению, потому что не могу расстаться с сладкими кушаньями, катаниями на лошади и т. п. — Это хорошо. Юродство.

Как не быть самоубийствам при том извращении веры и нелепости науки. От веры в науку; из огня в полымя.

Вера безумна потому, что хочется верить по-старому, а жить по-новому.

Неясно и скучно уяснять. Ни к чему. Устал — жить устал.

Что-то еще записано — не разобрал и не нужно.

апр.

Судишь других, не зная их. А про себя сколько гадостей знаешь и забываешь.

Да, движение то, которое изменяет склад жизни, медленно. Его ступени поколения. Теперь, например, не может быть движения, пока не вымрут: бары, богатые вообще, не знающие стыда за свое положение, и революционеры либералы, довольные собой, как те два, какие были нынче.

апреля. Записать:

Движение вперед медленно, по ступеням поколений. Для того, чтобы двинуться на один шаг, нужно, чтобы вымерло целое поколение. Теперь надо, чтобы вымерли бары, вообще богатые, не стыдящиеся богатства, революционеры, не влекомые страданием несоответствия жизни с сознанием, а только тщеславием революции, как профессии. Как важно воспитание детей, — следующих поколений.

Японцы принимают христианство, как одну из принадлежностей цивилизации. Сумеют ли они так же, как наши европейцы, так обезвредить христианство, чтобы оно не разрушило того, что они берут в цивилизации?

Огромное большинство живет одной животной жизнью; в вопросах же человеческих слепо подчиняется общественному мнению.

Усилие мысли, как семя, из которого вырастает огромное дерево, не видно; а из него вырастают видимые перемены жизни людей.

29 апреля. Записать:

Мы молимся словами. — А общение с Ним, Богом возможно не словами, а только любовью.

Сознание пробуждает от сна. Также толі.ко сознание кто я? — пробуждает от ложной телесной жизни. Душа, это сознание. Кажется, как мало сознание. Жизнь так сложна, ощутительна, а сознание такое что-то небольшое, так мало заметное. Ма-ленькое, мало заметное, а оно Все.

Что такое сознание? То, что я спрошу себя: кто, чю я? И отвечу: я — я. Но я спрошу себя: кто же этот второй «я»? И ответ только один: опять я, и сколько ни спрашивай; все я — я. Явно, что я есть что-то внепространственное,... вневременное... Одно, ч їх) действительно есть. — Все могло произойти от условий пространства и времени телесное, только не сознание. А сознание—все. (Хорошо).

1 май.

Записать:

1) Одна из главных причин самоубийств в европейском мире, это ложное церковное христианское учение о рае и аде. В рай и ад не верят, а между тем представление о том, что жизнь должна быть раем или адом, так засело в голову, что не допускает разумного понимания жизни такой, какой она есть, а именно — не рая и не ада, а борьбы, непрестанной борьбы, — непрестанной, потому что жизнь только в борьбе, но не в дарвиновской борьбе существ, особей с существами, особями, а борьбе духовных сил с телесными ограничениями их. Жизнь — борьба души с телом. Понимая так жизнь, то невозможно, не нужно, бессмысленно самоубийство. Благо только в жизни. Я ищу блага; как же мне для достижения блага уйти от жизни? Я ищу грибов. Грибы только в лесу. Как же я для того, чтобы найти грибы, уйду из леса?

4 мая. Записать:

Все, чем может порадовать себя человек, живущий для души, это то, что я стал все-таки немного менее гадок, чем был прежде. И это не изречение для красоты мысли и слога, а мое искреннее, самое искреннее, наделе в последнее время проверяемое, душевное состояние. И эта радость сознания своего хоть маленького движения, — радость, и большая.

Хорошо жить так, чтобы делать такое дело, какое наверное знаешь, что не кончишь, и последствий которого наверно не увидишь.

10 мая. Записать:

Чем больше живу, тем меньше понимаю мир веществен-ный и, напротив, тем все больше и больше сознаю то, чего нельзя понимать, а можно только сознавать.

Спасение от бедственности нашей жизни одно, и только одно: признание полного безумия нашей жизни и полное отречение от нее.

Христианский идеал нашего времени есть полное целомудрие. Признание брака чем-то священным, даже хорошим, есть отречение от идеала. Христианское посвящение, если допустить религиозный акт посвящения, может быть только одно: посвящение себя полному целомудрию, а никак не разрешенному по-ловому общению, и обет может быть не верности супругов, а для обоих только один: целомудрия, включающего в себя верность одному.

«Но как же род человеческий?» — Не знаю. Знаю только то, что, как для человека не только не обязателен животный закон борьбы, а напротив, стоит отрицающий борьбу идеал любви, также знаю, что закон совокупления, свойственный животному, не обязателен человеку, а обязателен обратный идеал целомудрия. А что выйдет из этого? — Не знаю. Но знаю наверное, что, следуя высшим стремлениям моего существа: любви и целомудрия, ничего, кроме хорошего, выйти не может.

Не может не быть самоубийств, когда людям не на что упереться, когда они не знают: кто они и зачем они живут, и уверены при этом, что этого и знать нельзя.

Следует длинная выписка из книжечки, относящаяся к Самоубийству.

Очень важное: Как понятие творения засело в головы людей, требуя ответов на вопрос: как во времени произошел мир? творение мира (Дарвин), так другой такой же вопрос о происхождении зла (грех Адама, наследственность). А и то и другое — грубое суеверие. Мир не происходил, а еемь я, и зла нет, а опять- таки еемь я.

Само собой разумеется, что люди не могли испортить жизнь людскую, сделать из хорошей по существу жизни людской жизнь дурную. Они могли только то, что они и сделали — временно испортить жизнь настоящих поколений, но зато невольно внесли в жизнь то, что двинет ее быстро вперед. Если они сделали и делают величайшее зло своим арелигиозным развращением лю-дей, они невольно своими выдумками, вредными для них, для их поколений, вносят то, что единит всех людей. Они развращают людей, но развращают всех: и индусов, и кпіаііцсв, и негров — всех. Средневековое богословие или римский разврат развращали только свои народы, малую часть человечесіва, іепсрі» же электричество, железные дороги, телеграф, печам» развращают всех. Все усваивают, не могут не усваивать все по п все одинаково страдают, одинаково вынуждены изменить свою жизнь, все поставлены в необходимость изменить в своей жпзпп і лав нос понимание жизни — религию.

Машины, чтобы делать что? Теле чтобы передават ь

фоны 1

что? Школы, университеты, академии, чтобы обучать чему? Собрания, чтобы обсуждать что? Книги, газеты, чтобы распростра-нять сведения о чем? Железные дороги, чтобы ездить кому и куда?

Собранные вместе и подчиненные одной власти миллионы людей для того, чтобы делать что? Больницы, врачи, аптеки для того, чтобы продолжать жизнь, а продолжать жизнь зачем?

Миллионы страдают телесно и духовно для того, чтобы только захватившие власть могли беспрепятственно развращаться. Для этого ложь религии, ложь науки, одурение, спаиванием и воспитанием, и где этого мало — грубое насилие, тюрьмы, казни.

Ради Бога, хоть не Бога, но ради самих себя, опомнитесь. Поймите все безумие своей жизни. Хоть на часок отрешитесь от тех мелочей, которыми вы заняты и которые кажутся вам такими важ-ными: все ваши миллионы, грабежи, приготовления к убийствам, ваши парламенты, науки, церкви. Хоть на часок оторвитесь от всего этого и взгляните на свою жизнь, главное на себя, на свою душу, которая живет такой неопределенный, короткий срок в этом теле, опомнитесь, взгляните на себя и на жизнь вокруг себя и поймите все свое безумие, и ужаснитесь на него. Ужаснитесь и поищите спасения от него. Но и искать вам нечего. Оно у каждого из вас в душе вашей. Только опомнитесь, поймите, кто вы, и спросите себя, что вам точно нужно. И ответ сам, один и тот же для всех, представится вам. Ответ в той одной вере, которая свойственна нам, нашему времени, вере в Бога и в открытый — не открытый, а вложенный в души наши закон Его — закон любви, — настоящей любви, любви к врагам, той, которая признавалась, не могла не признаваться, всеми великими учителями мира и которая так определенно, ясно выражена в той вере, которую мы хотим исповс- дывать и думаем, что исповедуем. Только опомнитесь па часок, и вам ясно будет, что важное, одно важное в жизни не то, что вне, а только одно то, что в нас, что нам нужно. Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного, спасти свою душу, что только этим мы спасем мир. Аминь.

И все от ужаснейшего, губительнейшего и самого распространенного суеверия всех людей, живущих без веры, — суеверия о том, что люди могут устраивать жизнь, — добро еще свою, а то все устраивают жизнь других людей для семей, сословий, народов. Ужасно губительно это суеверие тем, что та сила души, какая дана человеку на то, чтобы совершенствовать себя, он всю тратит ее на то, чтобы устраивать свою жизнь, мало того — жизнь других людей.

мая. Записать:

1) Суеверие зла. Зла нет. Жизнь благо. Зло — отсутствие блага — только признак заблуждения, ошибки. Время только затем и существует, чтобы мы могли видеть свои ошибки и исправлять их, иметь радость (высшее благо) исправлять свои ошибки. Если же мы не исправляем свои ошибки, то они исправляются помимо нашей воли смертью.

Да, жизнь благо, нет зла. Есть только ошибки наши: общие и наши личные. И нам дана радость посредством времени не только исправлять их, но и пользоваться всем тем опытом, который пережит человечеством.

мая. Записать:

Как легко усваивается то, что называется цивилизацией, настоящей цивилизацией и отдельными людьми, и народами! Пройти университет, отчистить ногти, воспользоваться услугами портного и парикмахера, съездить за границу, и готов самый цивилизованный человек. А для народов: побольше железных дорог, академий, фабрик, дредноутов, крепостей, газет, книг, партий, парламентов — и готов самый цивилизованный народ. От этого-то и хватаются люди за цивилизацию, а не за просвещение — и отдельные люди, и народы. Первое легко, не требует усилия и вызывает одобрение; второе же, напротив, требует на-пряженного усилия и не только не вызывает одобрения, но всегда презираемо, ненавидимо большинством, потому что обличает ложь цивилизации.

Злом мы называем то, что нам, нашему телу не нравится: злая собака, лошадь, злое перо (не пишет), злой стол для ребенка, о который он ударился, злой человек, злой Бог.

3) Опасность завоевания разрушает религиозную закоснелость Востока. Явная польза милитаризма.

мая. Записать:

Только сказать про то, что большипс з во люден, как милости, ждут работы, чтобы ясно было, как ужасна паша жизнь и по безнравственности, и по глупости, и по опасное і и, и по бедственности.

В медицине то же, что и во всех науках: ушла далеко без поверки; немногие знают ненужные тонкости, а в пароде пе г здравых гигиенических понятий.

Сколько ни старался жить только перед Богом пе могу. Не скажу, что забочусь о суждении людей, не скажу, что люблю их, а несомненно и неудержимо произвольно чувствую их, гак же, как чувствую свое тело, хотя слабее и иначе. (Верно).

Записать:

Что зло есть суеверие, яснее всего видно из того, что смерть считается злом. Для меня — я знаю, что не зло.

мая.

1) Как бы хорошо быть в состоянии искренно ответить на вопрос: Как твое здоровье? — Не знаю, это меня не касается.

18 мая.

1) Религиозная истина: сознание в себе невидимого начала, дающего жизнь всему, и стремление к удовлетворению требований этого начала, познаваемых и каждым из людей, и некоторыми наиболее чуткими к этому сознанию, людьми. И везде одно и то же: выражение этого высшего начала соединяет людей, соединенные люди, под влиянием похотей — страстей, извращают по-нимание этого начала и его требований, и соединение одних людей служит основанием и причиной отступления от сознанных требований.

Тогда появляется вновь более ясное выражение религиозного начала и его требований, и ему подчиняются несколько больших соединений; и опять извращается, и опять положение ухудшается, и требует еще более высокого, общего и ясного выражения требований религиозного сознания, и опять этому высшему сознанию подчиняется большее количество людей, и опять извращается. Но всякий раз большее количество, живя общей жизиыо, больше и больше материально улучшают свою жизнь. Так что постоянно с более высоким пониманием религиозной истины и с большим количеством людей, принимающих эту истину, равномерно извращается истина и увеличиваются материальные успехи жизни. Увеличивается и количество соединенных людей, уве-личивается общение между людьми.

Так это шло и дошло до нашего времени, до высшей степени. Половина, если не больше, населения земного шара находится в близком общении между собой, материальные успехи огромны, а между тем последняя высшая истина христианская, магометанская, извращена до последней степени. (Все это я думал лучше и, коли Бог велит, изложу понятнее; а это — не то).

Второе, на что навело меня чтение Reville'a:

Чувствую, как благодетельно действует на душу изучение или обзор жизни, особенно духовной жизни, всех народов земли. Среди каких миллиардов, живших, живущих и имеющих жить, живу я — ничтожное, жалкое, дрянное, чуть-чуть сознающее себя существо. Какое безумие думать, что я, мое материальное я, имеет какое-нибудь значение посреди этих миллиард миллиардов живших и живущих людей, из которых большинство и умом и душою выше меня. Если я что-нибудь, то только перед Богом и перед самим собой, насколько я божественен.

Как трудно, а зато как хорошо и радостно жить совершенно независимо от суждений людей, а только перед судом своей совести, перед Богом. Иногда испытываю это, и как хорошо!

Память? Как часто память принимают за ум. А не видят того, что память исключает ум, несовместима с умом, с умом самобытного решения вопросов. Одно заменяет другое.

20 мая.

Записать:

«Помоги мне, Господи, жить, исполняя только Твою волю». Что это значит? А то, во-1-х, что я личность, могущая мыслить только в пределах пространства и времени, невольно представляю себе невидимое Начало, дающее жизнь всему, тоже личностью, — не могу иначе; — во-вторых, то, что я ничего не хочу, или более всего хочу того, чтобы соединиться с этим Началом, хочу устранить все то, что мешает этому соединению. (Не вышло, а думалось, как сильно, ново!)

Крестьяне считают нужным лгать, предпочитают при равных условиях ложь правде. Это от того, что их приучили к этому, так как всегда лгут, говоря с ними и о них.

Во мне начало жизни всего. Я знаю это не потому, что я изучал мир, а потому, что я чувствую весі, мир, живу всем миром, только живу всем миром и чувствую его, сознавая свою ограниченность пространством и временем.

Себя в пределах своего тела я чувствую вполне ясно; других, одновременно и в одном месте живущих со мною людей, менее ясно; еще менее ясно людей, отдаленных от меня временем и про-странством, но все-таки не только знаю про них, по чувсі вую их. Еще менее ясно чувствую животных, еще менее ясно неодушевленные предметы. Но все это я не только знаю, по чувс і вую гем единым, дающим жизнь всему миру, началом.

Профессор пресерьезно описывает Табу, ужасаясь па пе- цивилизованность «диких», а сам признает Табу собственноеги, священной собственности, собственности земли.

Подняться на ту точку, с которой видишь себя. Все в этом.

То, что мы называем действительностью, есть сон, который продолжается всю жизнь и от которого мы понемногу про-буждаемся в старости (пробуждаемся к сознанию более действительной действительности) и вполне пробуждаемся при смерти.

[7)] 6) Какое высоконравственное условие жизни то, что происходит во всех крестьянских семьях: что возросший человек отдает весь свой заработок на содержание старых и малых.

[Я. П.] 22. Ходил гулять. Думал:

I) Общаясь с человеком, заботься не столько о том, чтобы он признал в тебе любовное к нему отношение, сколько о том, чув-ствуешь ли сам к нему истинную любовь. (Очень важно).

И) Все дело ведь очень просто. Завоеватели, убийцы, грабители подчинили рабочих. Имея власть раздавать их труд, они для распространения, удержания и укрепления своей власти призывают из покоренных себе помощников в грабеже и за это дают им долю грабежа. То, что делалось просто, явно в старину, — ложно, скрытно делается теперь. Всегда из покоренных находятся люди, не гнушающиеся участием в грабеже, часто, особенно теперь, не понимая того, что они делают, и за выгоды участвуют в порабощении своих братьев. Это совершается теперь от палача, солдата, жандарма, тюремщика, до сенатора, министра, банкира, члена парламента, профессора, архиерея, и, очевидно, никаким другим способом не может окончиться, как только, во-первых, пониманием этого обмана, а во-вторых, настолько высоким нравственным развитием, чтобы отказаться от своих выгод, только бы не участвовать в порабощении, страданиях ближних.

III. 1) Ищет истину и сам находит. Подразделение: а) ищет истину и довольствуется тем, что нашел, и б) не довольствуется, не переставая искать.

Ищет истину, но не своим умом и усилием, а в искании других, и смело следует тому, что открыли другие. Подразделение: а) держится одного раз навсегда, б) переменяет.

Не ищет истины, но берет то, что придет в голову или по-падается, и держится этого, пока не мешает жить.

Не ищет, но того, что попалось, держится для приличия. Подразделение: а) религиозное, б) научное.

Не признает никакой истины. Подразделение: а) признает это, б) не признает.

24 мая.

Записать:

1) Приходят к человеку, приобретшему известность значительностью и ясностью выражения своих мыслей, приходят и не дают ему слова сказать, а говорят, говорят ему или то, что гораздо яснее им, или нелепость чего давно доказана им.

Нынче 27 мая.

Рано утром, нет, ночью вчера проснулся и записал очень сильное и новое чувство:

В первый раз живо почувствовал случайность всего этого мира. Зачем я, такой ясный, простой, разумный, добрый, живу в этом запутанном, сложном, безумном, злом мире? Зачем?

(О суде). Если бы только понимали эти несчастные, глупые, грубые, самодовольные злодеи, если бы они только понимали, что они делают, сидя в своих мундирах за накрытыми зеленым сукном столами и повторяя, разбирая с важностью бессмысленные слова, напечатанные в гадких, позорящих человечество книгах; если бы только понимали, что то, что они называют зако-нами, есть грубое издевательство над теми вечными законами, которые записаны в сердцах всех людей. Людей, которые без всякого недоброжелательства стреляли в птиц в месте, которое называется церковью, сослали в каторгу за кощунство, а эти, совершающие не переставая, живущие кощунством над самым святым в мире: над жизнью человеческой. Царь обучает невинного сынишку убийству. И это делают христиане. Бежал солдат, который не хочет служить потому, что это ему не нужно. Ох, как нужно и хочется написать об этом.

Нынче, 3-го. Записать:

1) Все никак не приучусь жить только для себя, только перед Ним, не думая о мнении людей. Не могу приучиться, потому что требования души перед Ним так переплелись с желанием, во многом и совсем совпадают — одобрения людей, что никак пе отделишь одного от другого. А как страшно нужно: какая слабость, тревога, неопределенность, когда думаешь о мнении люд-ском, и какая свобода, спокойствие, всемогущество, когда живешь только для себя перед Ним!

5 июня.

Записать:

Человеку говорят, чтобы он работал, а он говорит: я пе хочу. А если вы говорите, что все должны работать, так пусть все эти богачи, которые ничего не делают, покажут мне пример. Они станут работать, и я стану, а без них не хочу.

В Детскую мудрость, как нечаянно пирожное съел и не знал, что делать, и как научила покаяться.

Да, надо учиться любить, как учатся играть на скрипке. Но как быть, когда противен всем существом да еще самоуверен? Хочется презирать, но это противно любви. Избегать его? Да, но надо быть готовым полюбить. А для этого: 1) поискать хорошенько, нет ли в твоем отвращении чего-нибудь личного: оскорбленного самолюбия ит. п... 2) не позволять себе вспоминать и думать о нем недоброе.

14 июня. Просил Черткова выписать из записной:

і)

Сердце указывает, что любить, и поэтому, о чем думать, что изучать.

Зло есть только отступление от закона, а тоже и смерть.

О том, что будет после смерти, нам не дано знать; о том же, что уже есть благо, мы можем знать и знаем.

Как естественно, что просвещенные люди закрывают все тело, особенно женщины, оставляя открытым только то, на чем печать духовности — лицо. Оголение тела теперь признак падения. Должно бы быть и у мужчин.

В очень сильном, задушевном молитвенном настроении, хочется молиться. И пытаюсь молиться: помоги мне бы ть с Тобою, исполнить дело Твое, победить все дурное в себе. И все, что я ни думаю, все не то, все не нужно и сознаю, что просить не о чем, что все, чего я могу просить, все дано мне, все есть у меня. Могу одно: благодарить.

Соединять может только понимание того, что соединяет только одна религия — одно понимание жизни. Но религии такой нет — как церкви или бехаисты, а только стремление к такой единой религии. Мешает единению, во-1-х, непонимание того, что в этом цель, а во-вторых, и главное, — понимание этого, но с предположением, что эта религия найдена, что она католицизм, бехаизм

Истинная религия есть прежде всего искание религии.

Встретил эстонца прикащика, деловитого, трезвого, красивого человека, и в первый раз ясно понял значение «России» — Орда, заграбившая хороших, нравственно и умственно стоящих выше орды наций и теперь гордящаяся этим и всеми силами удерживающая покоренных. Как ни отвратительно самое дело, еще более отвратительно оправдание его, величаемое патриотизмом.

15 июня.

Записать:

Воспитание зиждется на религиозном обучении, передачей детям в самом доступном, простом виде тех главных пониманий жизни и вытекающего из этого понимания руководства поведения, которые одни и те же выработаны во всем человечестве. И вот вместо этого детям внушают, именно внушают рели-гиозное учение старое, извращенное, несогласное с другими учениями и такое, в которое сами обучающие ему — не верят. Относится это ко всем большим религиозным учениям: браминизму, еврейству, буддизму, таосизму, христианству, магометанству. Какое ужасное преступление!

Страшно сказать, но что же делать, если это так, а именно, что со всем желанием жить только для души, для Бога, перед многими и многими вопросами остаешься в сомнении, нерешительности. Одно спасение: не разрешая вопроса, в момент настоящего делать то, что сейчас для Бога, для души считаешь лучшим.

Думать, что можно жить безошибочно, безгрешно, — большое и вредное заблуждение.

19 июня. Записать:

1) Ужасно не единичное, бессвязное, личное, глупое безумие, а безумие общее, организованное, общественное, умное безумие нашего мира.

Паскаль говорил, что, если бы сны были бы гак же после-довательны, как события бдящей жизни, мы бы пе знали, что сон, что бдение. А я скажу, что, если бы, что составляет безумие самого безумного человека, было бы безумием всеобщим, а безумие жизни всех было бы безумием только одною человека, мы бы не знали, что безумная, а что разумная жизнь.

Почти всякий предстоящий поступок, если серьезно подумать о нем, вызывает нерешительность. Решает дело ю, что в момент настоящего нельзя не поступить. И потому драгоценна мысль — она готовит то или другое решение.

21 июня. А записать:

1) Нам дано одно, но зато неотъемлемое благо любви. Только люби, и все радость: и небо, и деревья, и люди, и даже сам. Л мы ищем блага во всем, только не в любви. А это искание его в богатстве, власти, славе, исключительной любви — все это, мало того, что это не дает блага, но наверное лишает его.

27 июня.

Записать:

Как смешно думать, что самое понятное и основа всего материя-вещество, тогда как материя-вещество есть только средство общения, разделенного в самом себе, духовного начала (так у меня записано сначала). Надо бы прибавить: материя-вещество есть только, вместе с движением, средство общения, разделенного в самом себе, духовного начала.

Как нет резкого деления между сном и бдением, так нет и такого деления между разумной и безумной жизнью. Большее или меньшее приближение от сна к бдению и от безумной к разумной жизни определяется большим или меньшим пробуждением сознания, и потому возможности нравственного усилия.

Как человек, живущий не для себя, а для исполнения закона Бога, кроме последствий того благого дела, которые он видит, он совершает еще бесконечно важнейшие последствия, которых не видит. Как пчела, которая, собирая мед для семьи, оплодотворяет им растение, и те самые, которые не только ее породе, по и тысячам других пород нужны.

Гуляя, срываю чудные цветки и бросаю. Их так много. То же и с чудными духовными цветами жизни. Не ценим их потому, что их так много.

Три ежечасные молитвы: 1) хочу жить только для Тебя и перед Тобою и 2) жить сейчас, в настоящем, любовью и 3) благодарю за все, чего не заслужил и не стою. — Думал об этих молитвах, ходя по лесу, и заблудился, и стало жутко. И вспомнил молитвы. Да, с Тобою, и сейчас думаю только, чтобы быть с Тобою, и радуюсь и благодарю, что заблудился, и сейчас стало хорошо.

Сумашедший мне все говорил: не украл, а взял. И он прав. Украл можно говорить о том, кто берет то, что принадлежит всем: землю и труд другого.

Сумашествие всегда следствие неразумной и потому без-нравственной жизни.

Кажется верно, но надо проверить, обдумать.

Сумашедшие всегда лучше, чем здоровые, достигают своих целей. Происходит это от того, что для них нет никаких нравственных преград: ни стыда, ни правдивости, ни совести, ни даже страха.

Отдельные существа сознают себя отделенными тем, что нам представляется телом, веществом, немыслимым вне пространства и движения, немыслимым вне времени. (Не совсем уяснил).

28 июня.

1) Как странно, что люди стыдятся своей нечистоплотности, трусости, низкого звания, но гнева не только не стыдятся, но радуются сами на себя, подхлестывают себя, усиливают его, считая его чем-то хорошим.

Записать. Конец июня 1910.

Суеверие церкви состоит в том, что будто бы были и есть такие люди, которые, собравшись вместе и назвав себя церковью, могут раз навсегда и для всех людей решить о том, как надо понимать Бога и закон Его.

Суеверие науки подобное суеверию церкви в том, что будто бы те знания, которые приобретены теми немногими, освободившими себя от необходимого для жизни труда, суть те самые знания, называемые ими наукой, которые нужны для всех людей!

1 июля 10 г. Ясная Поляна.

Разделенное само от себя духовное начало сознает себя разделенным тем, что нам представляется телом. Сознает же оно свое разделение тем, что нам представляется движением. Тело нераздельно с пространством, а движение с временем.

Видел во сне, что говорил с Сережей и говорю следующее:

Мы живем тем, что ищем блага. Есзь блага телесные: здоро-вье, похоти тела, богатство, половая любовь, слана, почесги, власть. И все эти блага: 1) вне нашей власти, 2) всякую минуту могут оборваться смертью и 3) не могут быть благами для всех. И есть другое благо, духовное — любовь к людям, которое: I) всегда в пашей власти, 2) не обрывается смертью — можно умираї ь любя и 3) не только возможно для всех, но тем более радосі по, чем больше людей живут ради этого блага.

Не совсем так видел во сне: короче и лучше. И во сне, когда кончил, сказал: докажи, что это неправда. Ведь нельзя. И Сережа, и все замолчали.

4) Удивительное дело, мы менее всего понимаем то, что лучше всего знаем, или: лучше всего знаем то, чего совсем не понимаем: свою душу, можно сказать, и Бога.

5 июля. Кое-что записать:

1) То, что дает нам жизнь, то, что мы знаем в себе ограниченным телом и потому несовершенным, мы называем душою; то же, ничем не ограниченное и потому совершенное, мы называем Богом.

Жизнь есть стремление к соединению с тем, от чего она отделена: с другими душами и с Богом — с Его совершенством.

июля.

Записать:

1) В вере можно разувериться. Кроме того, веры могут быть две противуположные. Правда, в верах более внешнего проявления, чем в сознании, но зато веры шатки и противоречивы, а сознание одно и неизменно.

июля.

В первый раз ясно понял все значение смирения для жизни, для свободы, радости в ней.

Я плох и плохо прожил, не умел и не осилил устроить жизнь хорошо. Но, если ясно понял так, как, мне кажется, другие не понимают, не зло — ошибки жизни, как же мне, хоть в уплату за свою дурную жизнь не сказать этого. Может быть, кому-нибудь и пригодится.

Я не ожидал того, что, когда тебя ударят по одной, и ты подставишь другую, что бьющий опомнится, перестанет бить, и поймет значение твоего поступка. Нет, он, напротив того, и поду-мает, и скажет: вот как хорошо, что я побил его. Теперь уж по его терпению ясно, что он чувствует свою вину и все мое превосходство перед ним.

Но знаю, что, несмотря на это, все-таки лучшее для себя и для всех, что ты можешь сделать, когда тебя бьют по одной щеке, — это то, чтобы подставить другую. В этом «радость совершенная». Только исполни. И тогда за то, что кажется горем, можно только благодарить.

16 ил. Сейчас надо записать из книжки:

Мы живем безумной жизнью, знаем в глубине души, что живем безумно, но продолжаем по привычке, по инерции жить ею, или не хотим, или не можем, или то и другое, изменить ее.

Записано так: Нынче 13-е июля, во-1-х, освободился от чувства оскорбления и недоброжелательства к Льву, и 2-е, главное, от жалости к себе. Мне надо только благодарить Бога за мягкость наказания, которое я несу за все грехи моей молодости и главный грех, половой нечистоты при брачном соединении с чистой девушкой. Поделом тебе, пакостный развратник. Можно только быть благодарным за мягкость наказания. И как много легче нести на-казание, когда знаешь за что. Не чувствуешь тяготы.

20 июля. Поспал и записываю:

Идет в душе неперестающая борьба о Льве: простить или отплатить жестким, ядовитым словом? Начинаю яснее слышать голос добра. Нужно, как Франциск, испытать радость совершенною, признав упреки дворника заслуженными. Да, надо.

Как легко выместить делом, словом, и как трудно простить, но зато какая радость, если осилишь. Надо добиваться.

Вера, то, чему верят, есть не что иное, как суеверие. Люди предпочитают веру сознанию, потому что вера тверже и легче, так же тверда и легка, как следование обычаю, и легко переходит в привычку, но сама вера всегда не тверда, шатка и не вызывает движения духовной жизни. Она всегда неподвижна и задорна, вызывает желание обращения других, как и не может быть иначе, так как основывается на общественном мнении, а чем больше людей разделяет веру, тем она тверже. Вера есть дело мирское, удобное условие для телесной жизни. Сознание Бога — дело души, неизбежное условие разумной, хорошей жизни. Вера всегда stationnaireсознание всегда движется. Для «верующих» дви- жение жизни совершается в области телесной, для сознающих в области духовной.

4) Не могу в душе простить Веру за ее надеине. И ясно понял сейчас всю жестокость, несправедливость этот. СТОИТ ТОЛЬКО ВСПОМНИТЬ свое мужское половое прошедшее. Да, пи па чем так не видно, что общественное мнение устанавливалось не женщинами, а мущинами. А женщина уже потому меньше, чем мущи- на, подлежит осуждению, что она несет всю великую тяжесть последствий своего греха — роды, позор; мущина же ничего. «Не пойман, не вор». Павшая женщина или родившая девушка, В., опозорена перед всем миром, или прямо вступает в класс презренных существ, б-ей. Мущина же чист и прав, если только не заразился. Хорошо бы выяснить это.

21 июля, 10 г. Я П.

Вы спрашиваете, как понимать такие и такие слова еванге-лия, откровения, или Библии, находя в таких словах или противоречивое, или неясное, или просто нелепое. На это ваше недоумение отвечаю следующее: Читать надо Евангелие и все книги, признаваемые Св. Писанием, точно так же обсуживая их содержание, как мы обсуживаем содержание всех тех книг, которые читаем, и потому, встречая противоречивое, неясное, или нелепое, не отыскивать разъяснений, а прямо откидывать все тако-вое, приписывая важность и значение только тому, что согласно с здравым смыслом и, главное, нашей совестью. Только при таком отношении к так называемому Священному Писанию, чтение его и, в особенности Евангелия, может быть полезно.

Наука — это богадельня, или скорее поприще успеха среди толпы, открытое для всех самых умственно и нравственно тупых людей. Занимаясь наукой, он может не сознавать того, что он делает, считая букашечки или перечисляя книги и, выписывая из них, что подходит под избранную тему, может или ничего не думать, или выдумывать в том безжизненном, никому ни на что не нужном, соображении какую-нибудь теорию и быть вполне уверенным, что он делает самое важное на свете дело.

1) Тип ученого, 2) тип честолюбца, 3) корыстолюбца, 4) верующего консерватора, 5) тип кутилы, 6) разбойника, в принятых пределах, 7) в непринятых, 8) правдивого человека, но в обмане, 9) славолюбца писателя, 10) социалиста революционера, 11) ухаря, весельчака, 12) христианина полного, 13) борющегося, 14) Нет конца этим чувствуемым мною тинам.

31 Зак. 3160

26 июля. Записать:

1) Есть один вечный, человеческий закон любви, а суеверы науки, исследуя зверей, нашли закон борьбы и приложили его к человеческой жизни. Какое безумие!

2 7 июля.

История наказания есть постоянная его отмена. Иеринг.

Спасаясь от разбойников случайных, признаваемых разбойниками, мы отдаемся в руки разбойников постоянных, орга-низованных, признаваемых благодетелями, отдаемся в руки правительств.

Человек сознает себя Богом, и он прав, потому что Бог есть в нем. Сознает себя свиньей, и он тоже прав, потому что свинья есть в нем. Но он жестоко ошибается, когда сознает свою свинью Богом.

Старушка говорит, что мир и человека сотворил Батюшка Царь Небесный, а ученый профессор, что происхождение человека есть результат борьбы видов за существование и что мир есть тоже продукт эволюции.

Разница между этими двумя воззрениями, и явно в пользу старушки, та, что старушка своими словами о творчестве Батюшки Царя Небесного явно признает, как в происхождении человека — его души, так и в происхождении мира, нечто непонятное, недоступное уму человеческому; ученый же профессор хочет своими крошечными наблюдениями и выводами из них, хочет прикрыть то основное, непонятное и недоступное, что должно быть признано и отделено от доступного и понятного, для того, чтобы это доступное и понятное было действительно доступно и понятно.

Мы не признаем закон любви, свойственный человеку, открытый нам всеми величайшими мудрецами мира и сознаваемый нами в нашей душе, потому что мы не видим его на вещественных явлениях мира, а видим, видим в вещественном мире закон борьбы, свойственный животным, и потому признаем закон борьбы, приписывая его человеку. Какое ужасное и грубое заблуждение! А оно-то считается миросозерцанием, свойственным самым просвещенным людям.

Хорошо спросить себя: что, согласишься ли ты, делая то, что ты считаешь делом Божьим — своим назначением, не говоря уже о личном счастьи, согласишься ли быть всеми осуждаемым и презренным? Хорошо спросить себя и ответить: да, но к счас- тью, такого положения, при котором человек, делая дело Божие, не нашел бы ни в ком сочувствия, 'і а ко го положения никогда не было и не может быть.

5 авг.

Записать: 1) Привычка — великое дело. І Ірпвьічка делает то, что те поступки, которые прежде всякий раз требовали усилия, борьбы духовного с животным, уже перестают і рсбомать усилия и внимания, которые могут быть употреблены на следующие в работе дела. Это — известка, которая скрепляет положенные камни так, что на них можно класть новые. Но та же благодетельная сторона привычки может быть причиною безнравственности, когда борьба была решена в пользу животного: есть людей, казнить, воевать, владеть землей, пользоваться проституцией и т. п.

Да, вера, суеверия, фанатизм дают большую силу самоот речения в жизни, но происходит это от того, что устанавливае тся одно, главное, даже единственное, большею частью возможное дело жизни, дающее исполнение всего закона жизни: исполнение церковных законов, оскопление, самосожигание, уничтожение неверных и т. п. — Без веры суеверия, для исполнения закона Бога нужно не для чего-либо одного, определенного, а для решения всех самых важных вопросов жизни, на основании общего закона Бога: — любви. И такая деятельность не дает таких ярких проявлений, как первая.

Чем больше самоотречения, тем труднее удержаться в смирении, и наоборот.

1 ав. Слова умирающего особенно значительны. Но ведь мы умираем всегда и особенно явно в старости. Пусть же помнит старик, что слова его могут быть особенно значительны.

«Он бросился на колени, плакал, причитал, просил Бога научить спасти его, но в глубине души чувствовал, что это все вздор и никто не спасет его».

Какая ужасная, или скорее, удивительная дерзость или безумие тех миссионеров, которые, чтобы цивилизовать, просветить «диких», учат их своей церковной вере.

То, что мы называем миром, слагается из двух частей: из сознания и того, что сознается. Не было бы сознания, не было бы мира, но нельзя сказать, что не было бы мира, не было бы созна-ния. (Так ли)?

Часто на словах говоришь, что с человеком нельзя говорить о вещах, недоступных ему, но на деле не удерживаешься и часто совершенно бесполезно тратишь слова и раздражаешься за то, что тебя не понимает тот, кто не может понять.

Жизнь вся эгоистическая есть жизнь неразумная, животная. Такова жизнь детей и животных, не плодящихся. Но жизнь вся эгоистическая для человека взрослого, обладающего разумом, есть противуестественное состояние — сумасшествие. Таково положение многих женщин, живших с детства законно эгоистической жизнью, потом эгоизм семейной животной любовью, потом эгоистической супружеской любовью, потом материнством и потом, лишившись семейной, внеэгоистической жизни: детей, остаются с рассудком, но без любви всеобщей, в положении животного. Положение это ужасно и очень обыкновенно.

Ты хочешь служить другим, работник хочет работать. Но для того, чтобы с пользой работать, нужно иметь орудие, и мало того — иметь, надо, чтобы орудие было хорошо. Что же ты с своими свойствами, характером, привычками, знаниями представляешь ли ты из себя хорошее орудие для служения людям? Служить надо тебе не людям, но Богу, и служение Ему — ясно, опре-деленно. Оно в том, чтобы ты увеличивал в себе любовь. Увеличивая же в себе любовь, ты не можешь не служить людям, и будешь служить так, как это нужно и тебе, и людям, и Богу.

Несчастен не тот, кому делают больно, а тот, кто хочет сделать больно другому.

Всякий человек всегда находится в процессе роста, и потому нельзя отвергать его. Но есть люди до такой степени чуждые, далекие в том состоянии, в котором они находятся, что с ними нельзя обращаться иначе, как так, как обращаешься с детьми — любя, уважая, оберегая, но не становясь с ними на одну доску, не требуя от них понимания того, чего они лишены. Одно затрудняет в таком обращении с ними — это то, что вместо любознательности, искренности детей, у этих детей равнодушие, отрицание того, чего они не понимают, и, главное, самая тяжелая самоуверенность.

7 августа.

Редко встречал человека более меня одаренного всеми пороками: сластолюбием, корыстолюбием, злостью, тщеславием и, главное, себялюбием. Благодарю Бога за то, что я знаю это, видел и вижу в себе всю эту мерзость и все-таки борюсь с нею. Этим и объясняется успех моих писаний.

И одурение это особенно сильно и неизлечимо потому, что люди не видят, не хотят, не могут видеть его. А не хотят, не могут видеть, потому что вполне довольны собой, своим положением. Мы в эволюции, в прогрессе. У нас аэропланы, у пас подводные

лодки Чего же еще? Вот дай срок, и все будет прекрасно. И в

самом деле, нельзя не восхищаться немыслящим людям аэропланами ит. п К чему-нибудь, да появились они. Л появились

они, потому что 0,99 рабов делают то, что веляї 0,01 и, правда, что делаются чудеса. И люди верят, что чудеса эш нужны, и потому не могут, не хотят изменять жизнь, производящую >1 и чудеса. Чудеса поддерживают дурную жизнь. Дурная жизнь производит чудеса. Разве можно улучшить жизнь, продолжая житі» дурно. Одно нужно: поставить на первое место нравственные требования, а поставь на первое место нравственные требования, и тотчас же уничтожатся аэропланы и....

Масарик писал: Дело не в том, что нет религии, а еси» глупая, ложная религия. Религия прогресса. И пока она не уничто-жится — нет исправления. Вера в эволюцию, а потому «служить». Получаю письма. Самоуверенность общая, здесь самоуверенность частная. Служить тому, что мы знаем и чего хотим. Религия же истинная в том, чтобы служить тому, чего мы не знаем, а мы хотим служить, как мы хотим и как служим, и что дальше, то все хуже, но говорим: Пройдет! Нам нужна вера в эволюцию.

Трудно себе представить тот переворот, который произойдет во всей вещественной жизни людей, если люди не то, что станут жить по любви, но только перестанут жить злобной, животной жизнью.

Если уже говорить о Боге Творце, то Бог, сотворивший по их понятию человека, не могущего понимать иначе, как при ог-раничении пространства и времени, этот Бог, по их понятию, находится тоже в пространстве и времени, т. е. вездесущ (пространство), вечен (время). Очень хорошо.

Сначала кажется, что жить только перед Богом не твердо, мало, искусственно, неестественно. А только попытайся жить так и увидишь, как легко, и твердо, и естественно. Ведь все так.

Не для того ли и дана человеку жизнь во времени, чтобы он мог утвердить себя в жизни в Боге?

Разве не то же самое, когда люди живут только перед людьми: политические деятели, ученые, художники. Как ни пусты все эти деятельности, как ни сомнительны все их результаты, люди отдают им всю жизнь. То как же не отдать всю свою жизнь па деятельность для души, всегда плодотворную, всегда свободную и всегда вознаграждаемую?

10 авг.

Как легко простить кающегося, смиренного и как трудно потушить в себе rancune недоброжелательство к оскорбившему, самоуверенному, самодовольному! А таких-то и важно выучиться прощать.

Любовь есть сознание себя проявлением Всего — единство себя и Всего — Любовь к Богу и ближним.

Стоит только сознать себя смиренным и тотчас же перестаешь быть им.

12 августа.

Полезно приучаться, когда один на один, не делать такие поступки, которые не сделаешь при людях: не убить муху, не рассердиться на лошадь... и т. п., и делать при людях такие поступки, за которые знаешь, что тебя осудят, но которые ты не считаешь дурными.

Бог — это само в себе без ограничения то духовное начало, которое я сознаю своим «я» и которое признаю во всем живом.

15 авг.

Какая странность: я себя люблю, а меня никто не любит.

Вместо того, чтобы учиться жить любовной жизнью, люди учатся летать. Летают очень скверно, но перестают учиться жизни любовной, только бы выучиться кое-как летать. Это все равно, как если бы птицы перестали летать, и учились бы бегать или строить велосипеды и ездить на них.

24 авг.

Записать: 1) Хожу по парку и думаю о том, какое состояние у детей Сухотиных, сколько шагов кругом парка, буду ли сейчас по приходе пить кофе и т. п. И мне ясно, что и моя ходьба — мое телесное движение, и мои мысли — не жизнь. Что же жизнь? И ответ я знаю только один: жизнь есть освобождение духовного начала души от ограничивающего ее тела. И потому явно, что те самые условия, которые мы считаем бедствиями, несчастьями, про которые говорим: это не жизнь (как я говорил и думал про свое положение), что это самое только и есть жизнь, или, по крайней мере, возможность ее. Только при тех положениях, которые мы называем бедствиями и при которых начинается борьба души с телом, только при этих положениях, начинается возможность истинной жизни и самая жизнь, если мы боремся сознательно и побеждаем, т. е. <душа> побеждает зело.

Временная жизнь в пространстве даеі мне возможность сознавать свою безвременность и духовноезь, і. е. независимость от времени и пространства.

Если бы не было движения во времени и вещее іва в пространстве, я бы не мог сознавать свою бестелесное и> н впевре- менность: не было бы сознания.

Только сознание своего неизменяющегося, бестелесного «я» дает мне возможность постигать тело, движение, время, пространство. И только движение вещества во времени и пространстве дает мне возможность сознавать себя. Одно определяет другое.

Для того, чтобы решить, чему или кому верить или чему или кому не верить, — решить может только свой разум.

Внешний мир есть только вещество в движении. Для то го же, чтобы было движение вещества, необходима отделенность предметов вещества, и такая отделенность прежде всего во мне: я отделен от всего мира и потому узнаю отделенность других существ друг от друга и от всего мира. Отношение предметов вещества между собою определяются мерами пространства, отно-шение движения отдельных предметов определяются мерою времени (нехорошо, неясно).

Плохо, когда богатым не стыдно, а бедным не незавидно.

Всем Равно — заглавие очерков характеров.

Я могу сознавать, что мне хочется есть, что мне хочется сердиться, что мне хочется узнать... Кто же этот, который сознает?

] Прежде правительство с помощью одной церкви обманывало народ, чтобы властвовать над ним, теперь тоже правительство понемногу подготавливает для этого дела и науку, и наука очень охотно и усердно берется за это дело.

] 10) Духовенство и сознательно и преемственно бессознательно старается для своей выгоды не давать народу выйти из того мрака суеверия и невежества, в который оно завело его.

Нынче 1 сен. Записать много чего, но теперь хоть одно:

1) Люди, одаренные разумом и сознанием божествен ного па- чала в себе, соединяющего их, вместо того, чтобы развивать в себе это начало, хотят передвигаться быстрее лошадей, оленей, летать, как птицы, и заглушают в себе то, что дано им для их блага, и стараются развить в себе то, что не дано и не нужно им. Удивительно!

2 сент. Записать:

Сначала кажется, что движусь «я» — ego, со всем миром, но чем дальше живешь, тем яснее становится, что движусь не я, а я, мое истинное «я» неподвижно, вне времени, а движется мимо этого «я» весь мир вместе с моим телом, которое плешивеет, без- зубеет, слабеет, движется мимо «я» весь мир, освобождая «я» от обмана жизни во времени.

Чем больше сознает человек свою духовность, тем яснее он понимает обман своего, кажущегося движения во времени. Вечером — не помню.

4 с. Записать:

1) Понятие греха и совершение поступков и воздержание от поступков, не ради выгоды или славы людской, а ради страха греха, есть необходимое условие истинно человеческой, разумной, доброй жизни. Люди, живущие без понятия греха и без воздержания от него, живут одной животной жизнью. И так живут все так называемые просвещенные люди.

Жизнь, без понимания ее смысла, т. е. без религии, есть то, что называется сумашествием. Когда же сумашествие становится общим большого количества людей — оно смело проявляется и доходит до высших пределов самоуверенности. Так что уже люди здравые считаются сумашедшими и таких людей запирают или казнят.

Как по закону тяготения все вещественное стремится к единению, так же и все духовное стремится к такому же единению по закону любви.

Я умер — мой дух перестал жить в моем теле, но тот же мой истинный я, мой дух живет и будет продолжать жить в других существах, понимавших и понимающих меня. — «Но это уже не твой будет дух», — говорят на это. «То-то и хорошо, что к этому тому, что останется жить после меня, не будет примешана личность, — отвечаю я. — Личность есть то, что мешает слиянию моей души со Всем. А после смерти останется мой дух, но не будет личности».

Сегодня 5 сен. Встал рано, бодро ходил но парку и хорошо, много думал и записал. Сейчас еще хочу записать:

Матерьялисты прямо говорят, чю опи своими научными, опытными исследованиями все объяснили, свели к общим законам: осталось одно незначительное среди других, психическое явление, еще не сведенное к объяснению опьппым путем, по <ра пе tardera pas

Удивительная глупость или скорее сумашествие, учтиво сказать — уклонение от здравого смысла! То, на чем основана вся жизнь, в чем состоит вся жизнь, что должно бьпь основанием всякого изучения, это одно пропускается в надежде, что оно вот-вот на днях объяснится каким-нибудь профессором из Берлина или Гамбурга. Удивительно!

Ах, если бы всегда помнить, что ты стоишь перед самим Богом, перед высшим, доступным тебе проявлением Его, когда ты стоишь перед человеком.

5 сент. 1910.

Записать: 1) Сознание, сущность сознания есть нечто непостижимое, непреодолимое, то, что мы называем духом, душою. Сознание заключено в известной части вещества, это вещество есть наше тело, и вот сознание посредством внешних отношений (органов) к другим телам, веществам познает окружающий мир. В этом сущность жизни человеческой.

сен.

Очень много нужно записать, но поздно, ложусь спать.

Помнить, что в отношениях к Софье Андреевне дело не в моем удовольствии или неудовольствии, а в исполнении в тех трудных условиях, в которые она ставит меня, дела любви.

Мы всегда погоняем время. Это значит, что время есть форма нашего восприятия, и мы хотим освободиться от этой стесняющей нас формы.

сент. 10 г. Кочеты.

1) Да, сначала кажется, что мир движется во времени и я иду вместе с ним, но чем дальше живешь и чем больше духовной жизнью, тем яснее становится, что мир движется, а ты стоишь. Иногда ясно сознаешь, иногда опять впадаешь в заблуждение, что ты движешься со временем. Когда же понимаешь свою неподвижность — независимость от времени, понимаешь и то, что не только мир движется, а ты стоишь, но с миром вместе движется твое тело: ты седеешь, беззубеешь, слабеешь, болеешь, но это все делается с твоим телом, с тем, что не ты. А ты все тот же — один и тот же всегда: 8-летний и 82-летний. И чем больше сознаешь это, тем больше сама собой переносится жизнь вне себя, в души других людей. Но не это одно убеждает тебя в твоей неподвижности, независимости от времени — есть более твердое сознание того, что я, то, что составляет мое я независимо от времени одно, всегда одно и несомненно есть: это сознание своего единства со Всем, с Богом.

Хорошо, я неподвижно, но оно освобождается, т. е. совершается процесс освобождения, а процесс непременно совершается во времени. Да, то снятие покровов, которое составляет освобождение, совершается во времени, но я все-таки неподвижно. Освобождение сознания совершается во времени: было больше, стало меньше, или было меньше — стало больше сознания. Но само сознание одно — неподвижно, оно одно есть.

Разве бы я мог, удержав память, большую часть духовного внимания направлять на сознание и поверку себя.

Тщеславие, желание славы людской основано на способности переноситься в мысли, чувства других людей. Если человек живет одной телесной, эгоистической жизнью, эта способность будет использована им опять-таки для себя, для того, чтобы, догадываясь о мыслях и чувствах людей, вызвать в них похвалы, любовь к себе. В человеке же, живущем духовной жизнью, способность эта вызовет только сострадание другим, знание того, чем он может служить людям, — вызовет в нем любовь. Я, слава Богу, испытываю это.

Никогда не испытывал в сотой доле того сострадания, сострадания до боли, до слез, которое испытываю теперь, когда хоть в малой степени стараюсь жить только для души, для Бога.

Нынче 5 сент. 1910 ясно понял значение вещества, пространства, движения (времени). Пространство — мера вещества, время — мера движения. Если я говорю, что вещество твердо, то я говорю только то, что оно тверже другого, менее твердого: железо тверже камня, камень — дерева, дерево — глины, глина — воды, вода — воздуха, воздух — эфира, эфир — чего? Все это меры твердости по отношению нуля твердости, который я знаю в себе. То же с пространством. Сириус дальше солнца, солнце — земли, земля — луны, луна — Сибири, Сибирь Москвы, и так до моей руки, моего тела, до нуля расстояния, которое я знаю в себе. Опять то же в движении — времени. Геологические нерворо- ды раньше растений, растения раньше живої пых, животные — раньше человека, египтяне раньше евреев, евреи греков и так далее до нуля времени во мне, тоже до нуля движепия во времени, который я знаю в себе. И потому есть и реально голыш то, что бестелесно — внепространственно и неподвижно, т. е. впевре- менно. И это есть то самое, что я сознаю собою. (Дурно выразил, но хорошо).

Материнство для женщины не есть высшее призвание.

Самый глупый человек — это тот, который думает, ч то все понимает. Это особый тип.

Думать и говорить, что мир произошел посредством эволюции, или что он сотворен Богом в 6 дней, одинаково глупо. Первое все-таки глупее. И умно в этом только одно: не знаю и не могу, и не нужно знать.

Вместо того, чтобы те, на кого работают, были благодарны тем, кто работают, — благодарны те, кто работают тем, кто их заставляет на себя работать. Что за безумие!

Не могу привыкнуть смотреть на ее слова, как на бред. От этого вся моя беда.

Нельзя говорить с ней, потому что для нее не обязательна ни логика, ни правда, ни сказанные ею же слова, ни совесть — это ужасно.

Не говоря уже о любви ко мне, которой нет и следа, ей не нужна и моя любовь к ней, ей нужно одно: чтобы люди думали, что я люблю ее. Вот это-то и ужасно:

Одно и только одно, мы несомненно знаем, это одно единственно несомненно и прежде всего известное нам есть наше «я», наша душа, т. е. та бестелесная сила, которая связана с нашим телом. А потому и всякое определение чего бы то ни было в жизни, всякое знание в основе своей имеет это одно, общее всем людям знание.

Прогресс ни для отдельного человека, ни для рода человеческого не имеет никакого значения, потому что происходит во времени, которое бесконечно. Прогресс во времени есть только необходимое условие возможности сознания блага, совершенствования.

22 с.

1) Нигде, как в деревне, в помещичьей усадьбе не видна так ясно вся греховность жизни богатых.

24 сент.

Записать:

В первый раз ясно понял все значение жизни в настоящем: Избегать всего, что делаешь и думаешь, имея в виду будущее: игры, загадывания, забота от впечатлений от моих поступков, и главное в каждый момент, что теперь может <и> должно быть хорошо, потому что в моей власти отнестись к тому, что совершается, как к работе внутренней. Несколько раз испытывал и всегда с успехом.

Знание и наука разница. Знание — все, наука — часть. Так же, как разница между религией и церковью.

29 сен.

Записать:

Если есть какой-нибудь Бог, то только тот, которого я знаю в себе, как самого себя, а также и во всем живом. Говорят: нет материи, вещества. Нет, она есть, но она только то, посредством чего Бог не есть ничто, не есть не живой, но живой Бог, посредством чего Он живет во мне и во всем. Зачем, это я не знаю, но знаю, что это есть.

Надо помнить, что моя душа не есть что-то — как говорят — божественное, а есть сам Бог. Как только я Бог, сознаю себя, так нет ни зла, ни смерти, ничего, кроме радости.

Сейчас в дурном духе: все нехорошо, все мучает, все не так, как бы мне хотелось. И вот вспоминаю, что жизнь моя только в том, чтобы освобождаться от того, что скрывает мне меня, и тотчас же все перестанавливается. Все, что мучало, представляется пустяками, не стоящими внимания, тоже, в чем жизнь и что дает ее радости, сейчас передо мной. Только бери. И вместо досады спокойное обращение на себя и то, что мучало, становится материалом переработки. А переработка эта всегда возможна и всегда дает лучшую радость жизни.

29 сентября 10 г. Ясная Поляна.

[3.] 1) Какой ужасный умственный яд современная литература, особенно для молодых людей из народа. Во-1-х, они набивают себе память неясной, самоуверенной, пустой болтовней тех писателей, которые пишут для современности. Главная особенность и вред этой болтовни в том, что вся она состоит из намеков, цитат самых разнообразных, самых новых и самых древних писателей. Цитируют словечки из Платона, Гегеля, Дарвина, о которых пишущие не имеют ни малейшего понятия, и рядом словечки какого-нибудь Горького, Андреева, Арцыба- шева и других, о которых не стоит иметь какого-нибудь понятия; во-вторых, вредна эта болтовня тем, что, наполняя головы, — не оставляет в них места, ни досуга для того, чтобы познакомиться с старыми, выдержавшими проверку, не только десяти, ста, тысячи лет писателями.

30 сент. Записать:

(Кажется, что прежде писал, но нынче особенно живо чувствую:) Бог дышит нашими жизнями. Могу в заблуждении своем сказать себе, что я — я, а Бог сам по себе, или нет Его, и могу понять, что я — Он, и тогда все легко и радость и свобода.

Софья Андреевна говорит, что не понимает любви к врагам, что в этом есть аффектация. Она, да и многие не понимают этого, главное потому, что думают, что то пристрастие, которое они испытывают к людям, есть любовь. —

2 ок. Записать:

Бог дышит нашими жизнями и всей жизнью мира. Он и я одно и то же. Как только понял это, так и стал Богом.

Матерьялистическое объяснение жизни есть совершенно так же последствие невежества, как и придумывание машин с вечным движением (получаю от крестьян письма с такими проектами). Perpetuum mobile последствие невежества в механике, матерьялистическое объяснение жизни последствие невежества в мудрости. «Только знай подмазывай — можно и дегтем, можно и маслом, и будет ходить».

Бог дышит нами и блажен. Главное свойство Его есть благо. Он понимаем нами, как благо. Мы ищем блага — вся жизнь наша в этом искании, и потому, хотим ли мы этого или не хотим, вся жизнь наша — в искании Бога. Если мы ищем блага себе, своему телесному «я», мы не находим его; вместо благо находим горе, зло, но наши ошибки своими последствиями самыми разнообразными ведут к благу дру- гих людей следующих поколений. Так что жизнь всех людей есть всегда искание блага и всегда достижение его, — но только при ложной жизни — блага для других людей, для всех кроме себя, при правильной жизни достижение блага и для себя. Если ищем Бога, находим благо. Если ищем истинного блага, находим Бога. Любовь есть только стремление к благу. Главная же основа всего — благо. И потому вернее сказать, что Бог есть благо, чем то, что Бог есть любовь.

3 окт.

Записать:

Я себе много раз говорил, что при встрече, при общении со всяким человеком надо вспоминать то, что перед тобой стоит проявление высшего духовного начала, и соответственно этого воспоминания обойтись с ним. Вспомнить? значит сознать себя, т. е. вызвать в себе Бога. А если вызвал, и уже не ты будешь обходиться с этим человеком, а Бог в тебе, то все будет хорошо.

Музыка, как и всякое искусство, но особенно музыка, вызывает желание того, чтобы все, как можно больше людей, участвовали в испытываемом наслаждении. Ничто сильнее этого не показывает истинного значения искусства: переносишься в других, хочется чувствовать через них.

Венера Милосская, красота женского тела. Все вздор — похоть, облеченная в форму, так называемого, искусства. (Нехорошо).

Забыл что.

6 окт. Сейчас записать.

1) Гуляя, особенно ясно, живо чувствовал жизнь телят, овец, кротов, деревьев, — каждое, кое-как укоренившееся делает свое дело — выпустило за лето побег; семячко — елки, желудь превратились в дерево, в дубок, и растут, и будут столетними, и от них новые, и также овцы, кроты, люди. И происходило это бесконечное количество лет, и будет происходить такое же бесконечное время, и происходит и в Африке, и в Индии, и в Австралии, и на каждом кусочке земного шара. А и шаров-то таких тысячи, миллионы. И вот когда ясно поймешь это, как смешны разговоры о величии чего-нибудь человеческого или даже самого человека. Из тех существ, которых мы знаем, да — человек выше других, но как вниз от человека — бесконечно низших существ, которых мы отчасти знаем, так и вверх должна быть бесконечность высших существ, которых мы не знаем потому, что не можем знать. И тут-то при гаком положении человека говорить о каком-нибудь величии в нем смешно. Одно, что можно желать от себя, как от человека, ті о іолько то, чтобы не делать глупостей. Да, только это.

[а] Бог дышит нами и блажен. Мы ищем блага, т. е. хотим ли этого, или не хотим ищем Бога. Если мы ищем блага себе (телесное — личность), мы не находим его, но невольно примером, последствиями служим благу других людей (борьба, технические усовершенствования, научные, религиозные заблуждения). Если же мы сознаем себя Богом, ища блага всех (любовь), то находим благо свое. Если ищем Бога — находим благо, если ищем истинное благо — находим Бога. Да, любовь есть последствие блага. Первое не любовь, а благо. Вернее сказать, что Бог это благо, чем то, что Бог есть любовь.

Человек сознает свою жизнь, как нечто такое, что всегда есть и всегда было и даже не всегда, потому что «всегда» указывает на время, а что есть и есть, и одно только и есть. Тело мое дано из утробы матери, но я совсем другой я еемь.

Самый обыкновенный упрек людям, высказывающим свои убеждения, что они живут несогласно с ними и что поэтому убеждения их неискренни. А если подумать серьезно, то поймешь совершенно обратное. Разве умный человек, высказывающий убеждения, с которыми жизнь его не согласуется, может не видеть этого несогласия? Если же он все-таки высказывает убеждения, несогласные с его жизнью, то это показывает только то, что он так искренен, что не может не высказать то, что обличает его слабость и не делает того, что делает большинство, — не подгоняет свои убеждения под свою слабость.

7 окт. 1910 года, Ясная Поляна.

1) Религия есть такое установление своего отношения к миру, из которого вытекает руководство всех поступков. Обыкновенно люди устанавливают свое отношение к началу всего — Богу, и этому Богу приписывают свои свойства: наказания, награды, желание быть почитаемым, любовь, которая, в сущности, свойство только человеческое, не говорю уже о нелепых легендах, в которых бога описывают, как человека. Забывают то, что мы можем признать, скорее не можем не признать, начало всего, по составить себе какое-нибудь понятие об этом начале, никак не можем. Мы же придумываем своего человеческого Бога и запанибрата обращаемся с ним, приписывая ему наши свойства. Это панибратство, это умаление бога более всего извращает религиозное понимание людей и большей частью лишает людей какой бы то ни было религии — руководства поступков. Для установления такой религии лучше всего оставить бога в покое, не приписывать ему не только творения рая, ада, гнева, желания искупить грехи и т. п. глупости, но не приписывать ему воли, желаний, любви даже. Оставить Бога в покое, понимая Его, как нечто совершенно недоступное нам, а строить свою религию, отношение к миру на основании тех свойств разума и любви, которыми мы владеем. Религия эта будет так же религия правды и любви, как и все религии в их истинном смысле от браминов до Христа, но будет точнее, яснее, обязательнее.

2) Какое страшное кощунство для всякого человека, понимающего бога, как можно и должно — признавание одного еврея Иисуса — Богом!

окт.

Ходил и хорошо поутру думал, а именно:

Тело? Зачем тело? Зачем пространство, время, причинность? Но ведь вопрос: зачем? есть вопрос причинности. И тайна, зачем тело, остается тайной.

Спрашивать надо: не зачем я живу, а что мне делать.

окт. Записать:

Дело наше здесь только в том, чтобы держать себя, как орудие, которым делается хозяином непостижимое мне дело — держать себя в наилучшем порядке, — чтобы, если я соха, чтобы сошники были остры, чтобы, если я светильник, чтоб ничего не мешало ему гореть. То же, что делается нашими жизнями, нам не дано знать, да и не нужно.

Понятие Бога в самой, даже грубой форме — разумеется далеко не отвечающее разумному представлению о нем, все-таки очень полезно для жизни уже тем, что представление о нем, хотя бы самое грубое, переносит сознание в область, с которой видно назначение человека, и потому ясны все отступления от него: ошибки, грехи.

Когда революционеры достигают власти, они неизбежно должны поступать так же, как поступают все властвующие, т. е. совершать насилия, т. е. делать то, без чего нет и не может быть власти.

11 окт. Записать:

Любовь к детям, супругам, братьям — это образчик той любви, какая должна и может быть ко всем.

Надо быть, как лампа, закрытым от внешних влияний — ветра, насекомых и при этом чистым, прозрачным и жарко горящим.

19 окт. Записать:

Представление мира вещественного во времени и простран-стве не имеет в себе ничего действительно существующего (реального), а есть только наше представление. Это гак, потому что представление это само по себе внутренне противоречиво. Вещество не может быть понимаемо иначе, как в ограниченных пределах пространства, а между тем пространство бесконечно, т. е. без пределов. Всякая вещь, чтобы быть вещью, должна быть чем-нибудь ограничена, ограничена другой вещью. Земля воздухом, частицы воздуха газами, газ тончайшими газами. А те?....

Точно то же и со временем. Время определяет продолжительность явлений, а между тем, время само по себе бесконечно, и потому, всякая принадлежность по отношению к бесконечности не имеет никакого значения. Жизнь микроорганизма менее продолжительна, чем жизнь человека, а жизнь человека — чем жизнь планеты, а жизнь планеты? Так что все меры продолжительности имеют только относительное значение, сами же по себе суть

только ^, и потому все равны между собой, какой бы ни был х.

Жить перед Богом, не значит жить перед каким-то Богом на небе, а значит, вызвать в себе Бога и жить перед ним.

Солдатство вызывает потребность патриотизма, оправдывающего подлости солдатства. Патриотизм вызывает потребность солдатства, поддерживающего патриотизм.

Можно сознавать Бога в себе самом. Когда сознаешь Его в себе самом, то сознаешь Его и в других существах (и особенно живо в людях). Когда сознаешь Его в себе и в других существах, то сознаешь Его и в Нем самом.

23 ок. Записать.

1) Я потерял память всего, почти всего прошедшего, всех моих писаний, всего того, что привело меня к тому сознанию, в каком живу теперь. Никогда думать не мог прежде о том состоянии, ежеминутного памятования своего духовного «я» и его требова-ний, в котором живу теперь почти всегда. И это состояние я ис-

32 Зак. 3160 пытываю без усилий. Оно становится привычным. Сейчас после гулянья зашел к Семену поговорить об его здоровьи и был доволен собой, как медный грош, и потом, пройдя мимо Алексея, на его здоровканьи почти не ответил. И сейчас же заметил и осудил себя. Вот это-то радостно. И этого не могло бы быть, если бы я жил в прошедшем, хотя бы сознавал, помнил прошедшее. Не мог бы я так, как теперь, жить большей частью безвременной жизнью в настоящем, как живу теперь. Как же не радоваться потере памяти? Все, что я в прошедшем выработал (хотя бы моя внутренняя работа в писаниях), всем этим я живу, пользуюсь, но самую работу - не помню. Удивительно. А между тем думаю, что эта радостная перемена у всех стариков: жизнь вся сосредотачивается в настоящем. Как хорошо!

ПРИЛОЖЕНИЕ