1903

1903 год. 4 январь.

Для того, чтобы понятно было мое понимание жизни, нужно стать на точку зрения Декарта о том, что человек несомненно знает только то, что он есть мыслящее, духовное существо, и ясно понять, что самое строго научное определение мира есть то, что мир есть мое представление.

Не было бы отделенности моего духовного существа от Всего, не было бы моего тела, ни тел других существ. И точно так же не было бы моего отдельного существа, не было бы движения и всех других существ. Так что жизнь есть сознание отделенности моего ограниченного пределами духовного существа от какого- то другого, безграничного духовного существа, составляющего Все и Начало всего.

6 января 1903 г.

Я теперь испытываю муки ада. Вспоминаю всю мерзость своей прежней жизни, и воспоминания эти не оставляют меня и отравляют жизнь. Обыкновенно жалеют о том, что личность не удер- живает воспоминания после смерти. Какое счастие, что тгого пет! Какое бы было мучение, если бы я в этой жичии помнил все дурное, мучительное для совести, что я совершил в предшествующей жизни. А если помнить хорошее, то надо помни п.

Нынче 12 февр. Я. П.

Все приближаюсь духовно к смерти. Записать было много что, но все забываю, не считая важным. Одно надо записать:

Сознание Всего, заключенное в пределы, стремится расширить эти пределы. В этом первая половина жизни людей; человек в первой половине своей жизни все больше и больше любит предметов и людей, т. е., выходя из своих пределов, переносит свое сознание в другие существа. Но как бы много он ни любил, он не может уйти из своих пределов, и во второй половине жизни уже не старается расширять свои пределы, а разрушает их. Совершается нечто похожее на развитие бабочки из гусеницы. Мы здесь гусеницы: сначала растем, потом засыхаем в куколку. Бабочкой же мы сознаем себя уже в той жизни.

Все религиозно-нравственное учение сводится к познанию своего закона — закона расширения пределов, достигаемого любовью.

Сознание своего отдельного существа есть жизнь человека. Сознание Всего — есть жизнь Бога. Любовью, т. е. расширением своих пределов, человек приближается к Богу, но любовь не есть свойство Бога, как говорят обыкновенно: любовь есть свойство только человеческое.

13 февр. Я. П.

Пишу.

Жизнь есть сознание заключенного в пределы и изменяющего эти пределы духовного (следовательно, не пространственного и не временного) существа.

Пределы этого существа представляются нам телом своим и телами других существ. Изменение же этих пределов представляется нам движением.

Не будь наше духовное существо заключено в пределах, не было бы тела, материи.

Не изменялись бы пределы этого существа, не было бы движения.

Отношение нашего тела к другим телам мы не можем себе представить иначе, как в пространстве.

февраля 1903. Я. П.

Жизнь есть сознание изменений пределов отделенного от всего мира духовного существа, которое мы признаем собою.

Изменения пределов этого существа мы не можем познавать иначе, как во времени. Самые пределы же этого существа мы представляем себе в пространстве. Совершающиеся изменения пределов своего духовного существа во времени мы познаем движением; пределы этого существа в пространстве мы признаем телом своим и телами других существ.

Так что не будь изменений пределов духовного существа, признаваемого человеком собою, не было бы ни времени, ни пространства, ни движения, ни тел (материи).

февр. 1903. Я. П.

1) Сторонники социализма — это люди, имеющие в виду преимущественно городское население. Они не знают ни красоты, поэзии деревенской жизни, ни их страданий.

Если бы они знали, они не хотели бы, как теперь, уничтожить эту жизнь, заменить ее удобствами городской, а старались бы только освободить ее от ее бедствий.

2) Как только думаешь о том, чтобы улучшить спою будущую жизнь: рай или карма, так неохота действовать. Л как только думаешь о том, чтобы жить сообразно закону единения, любви, так радостное, спокойное расположение.

1 марта 1903. Я. П.

Записано следующее:

1) Человек не может не быть эгоистом, не думать, пе помнить, не заботиться о себе. А между тем благо человека возможно только тогда, когда он направляет свою деятельность вне себя, на благо ближнего.

9 марта 1903. Я. П.

Записать надо многое.

Прежде всего надо записать перемену в определении жизни.

I

Жизнь есть сознание заключенного в пределы, отделенного от всех других, духовного существа, находящегося в общении с различными существами внешнего мира.

Пределы, отделяющие сознаваемое нами существо от различных существ внешнего мира, представляются нам телом своим и телами других существ (тело в смысле материи).

Общение же нашего отделенного от всего мира существа с различными существами внешнего мира представляет-ся нам движением.

Не будь отделенного от различных существ внешнего мира, общающегося с ними существа, признаваемого нами собою, не было бы тела (материи), ни своего, ни других существ. Только соприкосновение пределов того существа, которое мы признаем собою, с другими существами дает представление тела. <Только разделение существ дает понятие тела>. Не будь изменения отношений отделенного от других существ существа, признаваемого нами собою, с другими существами, не было бы движения ни в своем теле, ни в других телах. Только изменение отношений к внешнему миру дает представление движения.

<Только перемена общения то с теми, то с другими существами дает понятие движения.>

Если бы существа не были разделены и составляли бы одно и не было бы пределов между ними, не было бы понятия тела.

Если бы все, хотя и отделенные друг от друга, существа не изменяли бы своих отношений друг к другу, не было бы движе-ния. Не было бы движения: не было бы и сознания: было бы одно нераздельное духовное существо, для которого не только не нуж-но, но немыслимо тело, материя, и также не нужно и немыслимо движение, и еще менее мыслимо сознание. (И потому представ-ление о существе вечном, бесконечном — Боге, как о существе сознательном, — так же несправедливо, как и представление о Нем, как о существе телесном или движущемся, т.

Пределы, отделяющие нас от других существ, мы не можем себе представить иначе, как телами, одно из которых мы признаем собою; остальные (соприкасающиеся с тем телом, которое мы признаем собою) признаем внешним миром, вне нас находящимися существами.

Общение нашего существа с другими мы не можем себе представить иначе, как движением (т. е. изменением отношений нашего существа к другим). Одну часть этого движения мы признаем движением своего существа; другую часть этого движения мы признаем движением других существ.

Отношения тела, которое мы признаем собою, к другим телам мы называем пространством. Отношения движения, совер-шающегося в нашем теле, к движению тел вне нас мы называем временем.

11 марта 1903. Я. П.

Все пишу определение жизни и все недоволен. Писал 3-го дня, и опять надо переизложить. Но прежде, чем это сделать, хочу записать отрывочные мысли этого времени.

Все чаще и чаще в минуты неудовольствия, сомнений вспоминаю, что мне нужно угодить только Богу, к которому иду, а не людям. И становится очень хорошо и легко. Нынче был священник, вследствие неверия намеревающийся уйти.

1) Мы живем только тогда, когда помним о своем духовном я. А это бывает в минуты духовного восторга или минуты борьбы духовного начала с животным.

Не совсем уясненное — это то, что часто (а может быть и всегда) наше довольство, недовольство жизпыо, паше впечатление от событий происходят не от самых событий, а от нашего душевного состояния. И этих душевных состояний, очень сложных и определенных, есть очень много. Так, есть состояние стыда, состояние упрека, умиления, воспоминания, грусти, веселости, трудности, легкости. Как возникают эти состояния? 11е знаю. Но знаю, что бываю в состоянии стыда, и тогда все стыдно, а если не к чему приложить стыд, то стыдно беспредметпо. То же с состоянием упрека, с умилением, то же с воспоминанием, как это ни странно.

Главное различие социалистов от анархистов-христиан, да и вообще анархистов, то, что первые хотят изменить экономическое устройство. Если они хотят изменить политический строй, то только настолько, насколько он мешает предполагаемому ими экономическому устройству. Большинство же считает даже необходимым удержать этот строй для достижения своих целей. Анархисты же видят все зло в существующем политическом строе, основанном на насилии, и считают первым делом его уничтожение, предполагая, что при уничтожении насильственного политического строя экономические условия сложатся сами собой наилучшим образом.

Многое еще надо было записать, но забыл. Одно вспомнил:

Часто люди, либералы-государственники, вообще всякие доктринёры считают хорошим, борясь только с одним из проявлений лжи, допускать и не бороться с другими. Это все равно, что при наводнении останавливать только одну из заливающих вас струй воды, предоставив другим затапливать вас.

Еще воспомнил:

Почти всегда люди, за которыми ходит другой, служа им, отдаются чувству раздражения, злобы на этих людей. Это, веро-ятно, зависть в том, что не они служат, а им.

Начинаю опять изложение определения жизни:

Жизнь есть сознание отграниченного от всего существующего, но находящегося в общении с этим вне нас существующим духовного существа, признаваемого нами собою.

Пределы, отграничивающие от всего существующего сознаваемое нами собою духовное существо, представляются нам с одной стороны телом нашим и с другой стороны телами других существ.

Общение же нашего отграниченного от всего остального существа с вне нас существующим представляется нам движением своего тела и тел, вне нас существующих.

13 марта 1903. Я. П.

Надо записать 3 вещи, кроме новой версии определения жизни.

Второй раз встречаю в жизни незаслуженную, ничем не вызванную ненависть от людей только за то, что им хочется иметь такую же репутацию, как моя. Они начинают любить, потом хотят быть тем, что любят, но то, что они любят, не они, и мешает им быть таким же, и они начинают ненавидеть: Меньшиков, Лева. Вот доказательство зла славы.

Бог это — весь бесконечный мир. Мы же, люди, в шару, не в середине, а в каком-либо месте (везде середина) этого бесконечного мира. И мы, люди, проделываем в своем шару окошечки, через которые смотрим на Бога, — кто сбоку, кто снизу, кто сверху, но видим все одно и то же, хотя представляется оно нам и называем его мы различно. И вывод из того, что видно в окошечках, для всех один: будем жить все согласно, дружно, любовно. Ну и пускай каждый глядит в свое окошечко и делает то, что вытекает из этого смотрения. Зачем же отталкивать людей от их окошечек и тащить к своему? Зачем приглашать даже бросить свое — оно, мол, дурное — и приглашать к своему? Это даже неучтиво. Если кто недоволен тем, что видит в свое, пускай сам подойдет к другому и спросит, что ему видно, и пускай тот, кто доволен тем, что видит, расскажет то, что он видит. Это полезно и можно.

Я очень счастлив тем, что стал совсем по-настоящему веротерпим. И научили меня неверотерпимые люди.

Теперь 3-е, об эволюции. Отложу до другого раза. Вопрос уже очень важен.

14 марта.

Продолжаю 3-е:

Теория эволюции о происхождении видов в чрезвычайно, даже бесконечно отдаленном от нас времени есть то же по отношению времени, что мы делаем по отношению пространства, когда объясняем состав тел из атомов или объясняем передачу света эфиром. Самый удобный, может быть, и единственный способ установления законов, определяющих состав тел и передачу света, есть теория атомов и эфира; но и атомы и эфир не представляют ничего реального (многие грубо заблуждаются, строя дальнейшие теории на реальности атомов и эфира), а есть только удобный способ объяснения химических и физических процессов. Точно так же и теория эволюции представляег только удобный и, может быть, наилучший способ установления закопов соотношений видов организмов, но не имеет в себе ничего реального. И те, которые строят свои теории наследственности или ставших ненужными органов и т. п., вследствие происхождения человека от низших организмов, грубо заблуждаются, принимая научное построение за нечто реальное, действительно существовавшее. Начало истинно научное всякого исследования есть никак не прошедшее и отдаленное, а настоящее и свое тело и происходящие в нем изменения.

4) Читал Opinions sociales Anatole France'a1. Как и все правоверные социалисты и поклонники науки и потому отрицатели религии, он говорит, что не нужно милосердие, любовь, нужно только justice . Это справедливо, но для того, чтобы в действительности была justice, нужно, чтобы в стремлении, в идеале было самоотречение, любовь. Для того, чтобы был честный брак, нужно стремление к полному целомудрию. Для того, чтобы было истинное знание, нужно стремиться к познанию духовного мира. (Тогда будет знание матерьяльного. А иначе будет невежество.) Для того, чтобы было справедливое распределение услуг, надо стремиться отдать все, ничего не беря себе. (А иначе будет грабеж чужого труда.) Для того, чтобы попасть в цель, надо целить выше и дальше ее. Для того, чтобы подняться высоко на исполинских шагах, надо бежать прочь от столба.

Теперь самое главное: все в том же — определение жизни.

Жизнь есть сознание неизменного духовного начала, проявляющегося в пределах, отграничивающих это начало от всего остального.

Пределы этого отграниченного от всего остального начала представляются человеку движущимся телом своим и других существ.

Отдельность, несливаемость, непроницаемость одного существа другим может представляться только телом (материей), движущимся независимо от движений других существ.

И потому как телесность и пространство, так движение и время суть только условия возможности представления отделен- ности нашего духовного существа от всего остального, т. е. от неограниченного, нетелесного, непространственного и недвижу-щегося, вневременного, духовного существа.

И потому жизнь наша представляется нам жизнью пространственного тела, движущегося во времени.

Нам представляется, что наше тело, составляя одну часть бесконечного в пространстве телесного мира, происходя от родителей, предков, живших прежде нас в бесконечном времени, получает начало в утробе матери, рождается, растет, развивается, потом слабеет, сохнет и умирает, т. е. теряет свою прежнюю телесность, переходя в другую, перестает двигаться и умирает.

В действительности же истинную жизнь нашу составляет только сознание отделенного от своего начала и заключенного в пределы тела и движения духовного существа.

Духовное существо это всегда равно само себе и не подлежит изменению; нам же кажется, что оно растет и расширяется, т. е. движется. Движутся же только пределы, в которых оно находится; нам это кажется так же, как кажется, что движется месяц, когда тучи бегут через него.

Жизнь есть жизнь только тогда, когда проявляется сознание, когда из-за пределов выступает сознание. И оно всегда есть. Те промежутки отсутствия сознания, которые нам кажутся, нам кажутся только тогда, когда мы смотрим на движение пределов сознания в других существах. Когда же мы смотрим из себя, мы знаем, что сознание одно и не изменяется, не начинается и не кончается.

<(Не то, не то).>

Знание того, что жизнь наша в нашем сознании, заключенном в пределы, а не в этих пределах, составляет главное руководство истинной жизни — составляет основу нравственности.

Оно составляет основу нравственности потому, что сознание того, что жизнь моя в сознании моего духовного — следовательно, непространственного, невременного, ничем не ограниченного «я», побуждает меня стремиться к освобождению себя из пределов, в которых заключено мое духовное я. Освобождение же совершается только любовью. Любовь есть стремление вынести свое духовное я из своих пределов, сделан» своим я жизнь других существ. И в этом вся основа нравственности.

XII. Любовь есть стремление захватить в себя Все, сделать свое сознание сознанием Всего. В пределах, в которых сознает себя человек в этом мире, это невозможно, и потому любовь указывает ему на иной мир, приближает его к иному миру, в котором осуществится его стремление, когда разрушатся пределы здешняя жизнь, препятствующая осуществлению его стремления.

Пропустил 10 страниц для определения жизни и продолжаю дневник.

Сегодня 20 марта. Я. П. 1903.

Записано в книжечке кое-что. А что-то очень важное написал на закладке и потерял.

Обыкновенно думают, что жизнь старика суживается, сходит на нет. Все зависит от того, как смотреть на жизнь. Если смотреть на жизнь, как на матерьяльную силу, сейчас на наших глазах видоизменяющую отношения ближайших предметов и людей, то жизнь молодого человека представляется могущественной, а жизнь старика — ничтожной; если же смотреть на жизнь, как на силу духовную, дающую духовное направление деятельности людей, то жизнь старика, чем он старше, тем могущественнее изменяет огромное количество отношений предметов и людей.

(Нехорошо — не то.)

Когда люди говорят, что мысль, деятельность духовная вообще есть произведение деятельности мозговых клеток, потому что деятельность мысли всегда обусловлена деятельностью мозга, и деятельность эта прекращается, как скоро уничтожен мозг или часть его, они говорят то же, что говорил бы человек, утверждающий, что музыкальное творчество всегда обусловлено деятельностью фортепьяно или оркестра, и деятельность эта прекращается, как скоро уничтожено фортепьяно, оркестр или часть их.

Те, которые говорят так, не знают истинно духовной (высшей) деятельности человека, которая не происходит от телесных условий, а пользуется телесными условиями, пока она связана с телесными условиями. Такое воззрение есть собственно petitio principium , т. е. вперед решено, что нет ничего вне телесных ус-ловий, и потому понятно, что то, чем пользуется для своих целей духовное начало, признается единственно существующим и про-изводящим духовную деятельность. Человек рубит топором де-рево. Рубит топор; уничтожьте топор, и никто не будет рубить дерево. Поэтому реален топор, а человек, махающий топором, есть только последствие топора, придаток его. Тот, кто не знает никакой другой деятельности человека, кроме рубления топором, будет по-своему прав, признавая человека придатком топора.

14 апреля 1903. Я. П.

Давно не писал. Духовно слаб все это время. И нынче, слабый, читал Торо и духовно поднялся. Да, надо, чтобы вся жизнь была совершение дела Божия, во всяком поступке помнить Его, то, чего Он хочет от меня. Буду стараться. А Он уж сам собою поможет мне в той мере, в которой я открою Ему доступ в мою душу.

Записано за это время:

і)

Пропустил нечаянно эти страницы. Впишу здесь то, что за-писано до 2 апреля.

Обыкновенно меряют прогресс человечества по его техническим, научным успехам, полагая, что цивилизация ведет к благу. Это неверно. И Руссо, и все восхищающиеся диким, патриархальным состоянием так же правы или так же неправы, как и те, которые восхищаются цивилизацией. Благо людей, живущих и пользующихся самой высшей, утонченной цивилизацией, культурой, и людей самых первобытных, диких совершенно одинаково. Увеличить благо людей наукой — цивилизацией, культурой так же невозможно, как сделать то, чтобы на водяной плоскости вода в одном месте стояла бы выше, чем в других. Увеличение блага людей только от увеличения любви, которая по свойству своему равняет всех людей; научные же, технические успехи есть дело возраста, и цивилизованные люди столь же мало в своем благополучии превосходят нецивилизованных, сколько взрослый человек превосходит в своем благополучии не взрослого. Благо только от увеличения любви. г

Люди, лишенные внутреннего, религиозного руководства, думают найти его в историческом законе, как они его понимают. Но чем же руководились те люди, которые начинали историю?

Я выздоравливаю и слежу за улучшением своего телесного состояния, — как это несвойственно старику. Старику свойственно только следить за своим умиранием, за разрушением пределов.

29 апреля 1903. Ясн. Пол.

Продолжаю записывать:

Жизнь есть только сознание. То, что физиологи называют жизнью, есть только признаки, предшествующие, сопровождающие сознание и следующие за ним. Сознание есть низшее: своей отдельности, и высшее: сознание своего отношения к миру. (Не ясно.)

Когда против объяснения явления говорят: это отвлечения, а я говорю факты, — так, факт есть вращение солнца вокруг земли, вращение же земли есть отвлеченная идея.

Одно свойство жизни несомненно: сначала расширение сознания, т. е. стремление признания, посредством любви, собою других существ, и потом, когда расширение доходит до крайних пределов, разрушение пределов, заключающих жизнь, т. е. сознание.

1 мая.

Все — живое. Все — организмы. Мы не признаем некоторых только потому, что они или слишком велики, как земля, солнце, или слишком малы, как частицы минералов, кристаллов.

Как молодости радостно сознание роста, так старости должно быть радостно сознание распадения ограничивающих пределов.

Таня сказала: игра — серьезное дело. И это совершенно верно: если игру не вести серьезно, то ничего не останется, нельзя будет играть. То же самое с богослужениями, торжествами, праз-днествами, юбилеями. Если не вести эти дела серьезно, ничего не останется и нельзя будет их делать. От этого люди ни в чем гак не строги, как в требованиях исполнения правил торжеств.

Как ужасны раздраженные, неработающие рабочие! Что хуже: они или Николай Павлович? Это еще вопрос.

Записано так: времени нет. Это только ограничение. — Это неясно. Нынче я понял, что источник движения и времени — это сознание множества ограничивающих сознание существ. Если бы одно существо ограничивало мое я, то не было бы движения; но так как существ много, то для того, чтобы сознавать их, как пределы, нужна последовательность сознания. Она-то, эта последовательность, и представляется нам движением во времени. Нам кажется, что есть время, и оно наполняется последовательностью сознания существ; в действительности же есть только последовательность сознания, которая представляется нам временем. (Надо еще уяснить.)

Жизнь всех людей состоит сначала в расширении, а потом в уничтожении пределов сознания. Мудрость состоит в том, чтобы знать это и в этом расширении видеть истинное благо и созна-тельно содействовать этому расширению.

Объяснение происхождения организмов от первоначальной клетки — протоплазмы — то же, что объяснение химических процессов посредством атомов и света посредством волн невесомого эфира. Атомы и эфир сами по себе нереальны, но суть объясняющие явления, устанавливающие для них законы предположения. Нереальны они потому, что предполагается бесконечное (бесконечно малое) пространство (объем, вес). Точно так же нереальны объяснения происхождения организмов из протоплазмы, а суть только предположения, объясняющие явления и устанавливающие для них законы. Нереальны же они потому, что предполагается бесконечное (бесконечно великое) время образования их.

Ошибка феминизма в том, что они хотят делать все то же, что мущины. Но женщины — отличные от мущин существа, с своими совершенно особенными свойствами; и потому, если они хотят усовершенствоваться, занять в обществе высшее положение, им надо развиваться в своем особенном направлении. Какое оно — я не знаю; к сожалению, и они не знают, но верно то, что оно иное, чем мужское.

Для того, чтобы существо было отделено от другого, нужно, чтобы оно не могло слиться с ним, было непроницаемо. А это возможно только тогда, когда существо матерьяльно. Потому-то и представляются нам все отдельные тела матерьяльными.

Кто-то спрашивает меня: судьба ли от человека или человек от судьбы? — Чем больше живешь духовной жизнью, тем независимее от судьбы; и наоборот.

В наш век существует ужасное суеверие, состоящее в том, что мы с восторгом принимаем всякое изобретение, сокращающее труд, и считаем необходимым пользоваться им, не спрашивая себя о том, увеличивает ли это изобретение, сокращающее труд, наше счастье, не нарушает ли оно красоты. Мы, как баба, через силу доедающая говядину, потому что она досталась ей, хотя ей и не хочется есть и еда наверное будет ей во вред. Железные дороги вместо пешей ходьбы, автомобили вместо лошади, чулочные машины вместо спиц.

Приемы естественных наук, основывающих свои выводы на фактах, — самые ненаучные приемы. Фактов нет. Есть наше восприятие их. И потому научен только тот прием, который говорит о восприятии, о впечатлениях.

Только сознание есть жизнь. Не имеем права говорить ни о какой жизни без сознания. Не имеем права называть жизнью то, что сопутствует сознанию, — только потому, что наблюдаем другие существа и знаем от людей, наблюдавших пас, что точно те же явления «физиологической жизни», которые сопутствуют сознанию, были и до появления сознания.

Человек сознает себя единым (в детстве, возмужалости и старости) только потому, что сознание ребенка и через 50 ле г старика — все одно и то же, и для него нет времени. Время только для того, что множественно.

Жизнь и сон. Пробуждение от сна тяжело, только когда не выспался и тебя будят (страдание совершенно подобное умиранию молодого). Когда же выспался, то пробуждение радостно, как радостна должна быть для отжившего жизнь старика смерть, т. е. пробуждение к новой жизни.

Сновидения возникают мгновенно при пробуждении, без времени. Представления складываются в последовательность (иногда неразумную) только потому, что их много, и эта последовательность дает нам иллюзию времени. Не то же ли самое есть жизнь с своим множеством представлений (тоже часто в неразумной последовательности), которая представляется во времени; при смерти эта иллюзия исчезнет, и останется только, как после сна, освежившееся, расширившееся сознание?

Не время содержит события или, вернее, наши представления, а множество представлений и смена их дает понятие времени.

Множество дает понятие движения и времени.

Все это с 4-го записал нынче, 1 мая. Я. П. 1903 г.

Нынче 13 мая 1903. Я. П.

Нынче ночью думал две вещи:

Что надо приучить себя: входить в молитвенное состояние при начале общения со всяким человеком; сказать себе: смирно! как только сошелся с человеком. Буду приучаться.

Это подтверждение того, что сознание есть воспоминание, очищенное от образов, а воспоминание — сознание, загро-можденное образами. Сознание есть воспоминание (представляя себе во времени) о всей прожитой бесконечное время жизни, (рассуждая же отвлеченно) — сознание своего сознания. Воспоминание же есть не что иное, как сознание (во времени) непрерывности моей жизни, (рассуждая же отвлеченно) сознание вневременности моей жизни.

Еще 3). Человек уходит из времени, когда сознает свое сознание. И это-то нужно для доброй жизни.

17 мая 1903 г. Яс. Пол.

Записать одно:

1) Доказательство того, что воспоминание есть сознание и наоборот,, есть то, что чем дольше живешь, тем более слабеет воспоминание и усиливается сознание.

26 мая 1903. Я. И

Здесь запишу следующее:

1) Здешняя жизнь не иллюзия и не вся жизнь, а одно из проявлений, вечных проявлений вечной жизни.

27мая 1903. Я. П.

Думал вот что:

Движение мое, моего тела, есть необходимое условие отделенности моего я от всего остального. Не двигайся я, я не был бы отделен от всего остального. Не будь я отделен, не было бы движения. Так что отделенность и движение обусловливают одно другое.

Но что начало? Отделенность.

Я, существо духовное, следовательно неограниченное, будучи отделенным от Всего, стремлюсь разорвать отделяющие меня от Всего пределы. От этого движение.

Всякое движение есть стремление расширить свое я, захватить в себя другие существа, сделать другие существа собою: таково — порабощение других существ, подчинение их своей воле: животные, растения; таково совокупление, семья; таково питание желудком, легкими, кожей, претворение в себя других существ, — питание, свойственное всем живым существам, от человека до инфузории.

Духовное существо проявляется в этой жизни сознанием себя отделенным существом. Это одно из его проявлений, но я не имею права сказать, что оно единственное. Проявлений разных, иных, чем это, может быть бесчисленное количество; но проявление это не случайное, временное, а вечное. И уходя из него, я не могу не видеть, что другие отделенные существа остаются в нем.

Поэтому моя деятельность здесь не бесполезная, она нужна для других существ. Я прокладываю им дорогу, даю ббльшую силу их деятельности.

Для чего эта отделенность духовных существ, расширяющих свои пределы, не дано знать человеку; но это несомненно нужное дело.

Жизнь это не есть иллюзия, а вечная жизпь, совершающаяся проявляющимися сознаниями в своей отделенпости.

Так что человек, уходя из этой формы жизни и переходя в другую, оставляет свой вечный след в этой жизни.

29 мая 1903. Я. П.

Записать надо вот что:

1) Жизнь начинается, когда начинается сознание в себе духовного существа (заключенного в пределы). Сознание же это начинается при первом воспоминании того, что было со мною. Что такое воспоминание? Воспоминание есть какой-то (очевидно не матерьяльный) акт, посредством которого я приписываю два или больше различных событий или впечатлений — себе: чувствую и говорю, что и то и другое состояние было мое состояние.

Это сознание единства различных состояний есть начало духовной жизни. Только достигнув этого сознания, человек понимает, что он — духовное существо, отделенное от всего другого. До этого человек, если и действует, как отделенное существо (что мы знаем только по наблюдению над другими людьми, а не внутренним опытом), не знает, что он живет. Сознание жизни и отде- ленности от Всего начинается с воспоминания, т. е. с сознания духовности своего существа, заключенного в пределы.

1 июня. Я. П. 1903.

Еще надо записать то, что нынче, читая некролог Бугаева и его теорию монад, понял, что он смутно разумел духовные, отделенные существа, включающие в себя другие отделенные по наблюдению существа.

Жизнь есть сознание собою нескольких многих, бесконечно многих отдельных, по наблюдению, существ. Движение показывает отдельность существ.

Отношение существ между собою есть движение — я пе могу иначе представлять себе, как движением.

Все это наброски мыслей неясные и часто неверные.

3 июня 1903. Яс. Пол.

Записал следующее:

Всякая власть чует, что она существует только благодаря невежеству народа, и потому инстинктивно и верно боится просвещения и ненавидит его. Есть, однако, условия, при которых власть волей-неволей должна делать уступки просвещению; тогда она делает вид, что покровительствует ему, берет его в свои руки и извращает. Но есть и такие условия — так велика сила власти, при которых этого не нужно. В таких условиях был Николай, и понял это и так и действовал.

Николай считал всех людей такими же, как те, которые окружали его. А те, которые окружали его, были подлецы; и потому он всех людей считал подлецами.

Надо жить перед Богом не только при встрече с людьми, как я записал это, но всегда, когда и один: воздержание, труд... и т. д.

5 июн. 1903. Я. П.

Записать только одно:

1) Работать над собой надо, когда один, когда не под влиянием людей или дел. В одиночестве надо исправлять свои мысли, останавливать дурные, вызывать добрые. Я немного делаю это, и хорошо. Стараться исправлять себя в то время, когда в движеньи жизни, все равно, как чинить телегу на ходу.

9 июня 1903. Я. П.

Записать надо:

1) Человек действует по трем двигателям: а) чувство, рефлексы; б) гипноз и в) разумное побуждение. Разумное наблюдает первые два. Его — разумное, никто не наблюдает или наблюдает он, разум, сам.

Первые два при столкновении, т. е. когда вызывается поступок чувством и противуположный — гипнозом, решают конфликт без моего участия. При столкновении же чувства или гипноза с моим разумным сознанием — разумное сознание решает так или иначе: поддается или побеждает.

Так что, собственно, жизнь есть только разумная, сознательная.

18 июня 1903. Я. П.

Записать надо следующее:

1) Расширение сознания, или, точнее, уяснение духовного сознания, перенесение своего «я» в духовное сознание совер- шается, выражается любовью. Любить естественно легче существа подобные себе. Так мы и любим людей, легче всего своих родных, потом наиболее похожих на себя чужих, потом наиболее похожих на себя животных, потом даже растения.

2) Задумал три новые вещи:

Крик теперешних заблудших людей: материал ие гов, позитивистов, ничшеанцов, крик (Map. 1,24): Оставь: что тебе до пас, Иисус Назарянин? «Ты пришел погубить нас. Знаю тебя, кто ты, святой божий». (Очень бы хорошо.)

В еврейский сборник: веселый бал в Казани, влюблен в <Корейшу> красавицу, дочь воинского начальника — поляка, танцую с нею; ее красавец старик-отец ласково берет ее и идет мазурку. И наутро после влюбленной бессонной ночи, звуки барабана и сквозь строй гонит татарина, и воинский начальник велит больней бить. (Очень бы хорошо.)

и 3) Описать себя по всей правде, какой я теперь, со всеми моими слабостями и глупостями, вперемежку с тем, что важно и хорошо в моей жизни. (Тоже хорошо бы.)

Все это много важнее глупого Хаджи Мурата.

Разговор Никитина с Абрикосовым самый обычный. Люди не христиане осуждают — как Никитин поправил, недоумевают: почему люди, исповедующие христианство, не следуют ему вполне. Мы, мол, матерьялисты, если ставим себе идеал (они говорят: идеал), следуем ему. Но дело в том, что идеал есть только один христианский, состоящий в жизни для Бога, или по воле Бога, и человек, поставивший его себе, не может вполне следовать ему; люди же не христиане живут животною жизнью (она может выра-жаться и деланием добра людям, но только для своей выгоды), все-гда последовательны, как последовательно всякое животное. Не-доразумение это происходит от того, что люди не христиане не испытали того напряжения труда (царствие божие силою берется), которое нужно для приближения к христианскому идеалу, и им кажется, что следование ему так же легко, как следование жи-вотной природе.

В сущности же, жизнь человеческая, всех людей, определяется двумя пределами. Отношения животной жизни к духовному идеалу, одному и тому же во всех истинных философиях и религиях, к идеалу следования закону всего мира, или своих желаний. На одном пределе полное следование духов-ному идеалу, на другом — полное следование одним требованиям животной природы (всякий знает это состояние в дет- стве). Между тем и другим пределом есть бесчисленное количество степеней. Все люди стоят на одной из этих степеней, и все движутся вперед от животной жизни к духовной.

(Особенно важное к определению жизни). Жизнь есть сознание. Сознаний два: одно — низшее сознание: сознание своей отделенности от Всего; и высшее сознание: сознание своей причастности ко Всему, сознание своей вневременнос- ти, внепространственности, своей духовности, сознание все- мирности. Первое сознание — своей отделенности — я называю низшим потому, что оно сознается высшим духовным сознанием (я могу понять, сознать себя отделенным). Второе же сознание — духовное — я не могу сознать. Я сознаю только, что я сознаю, и сознаю, что я сознаю, что сознаю, и так до бесконечности. Первое сознание (низшее) дает, вследствие своей отделенности, понятие телесности, материи (и движения и потому пространства и времени); второе же сознание не знает ни телесности, ни движения, ни пространства, ни времени, ничем не ограничено и всегда равно само себе. Вся задача жизни состоит в перенесении своего я из отделенного в всемирное, духовное сознание.

Это-то перенесение своего я из отделенного в нераздельное, всемирное и есть то, что нам представляется жизнью.

(Опять не то. Дальше не могу.)

Ignorabimus — любя употреблять латинские, не всем понятные, слова — говорят ученые. Да, не будем знать или, скорее, есть вещи, которых мы не можем знать. И очень важно знать, чего мы не можем знать, чтобы не тратить напрасно сил на попытки познать непознаваемое.

Для чего заключенное в пределы духовное существо стремится расширить и разорвать эти пределы? Что совершается с духовным существом, разорвавшим пределы? И многое другое — не можем знать (Устал.)

19 июня 1903. Я. П.

Записать надо две:

1) Все люди более или менее приближаются к тому или другому пределу: один — жизнь только для себя, другой — жизнь только для других.

2) Перечел Франциска Ассизского. Как хорошо, что он обращается к птицам как к братьям! А разговор его с fr?rc L6on о том, что есть радость?!

К тому же. Жизнь есть сознание своего единства с Ьогом.

23 июня. Я. П. 1903.

Записать одно:

Я очень дурной по свойствам человек, очень туп к добру, и потому мне необходимы большие усилия, чтобы не быть совсем мерзавцем. Как Юрий Самарин как-то очень хорошо сказал, что он — прекрасный учитель математики, потому что очень туп к математике. Я — совершенно тоже в математике, но я, главное, тоже в деле добра — очень туп, и потому не совсем дурной, - нет, смело скажу: хороший учитель.

4 июля. Я. П. 1903.

Вчера разговаривал с Голденвейзером о том, что делается с сознанием во время сумашествия, думал следующее:

1) Жизнь продолжается во время сумашествия только для наблюдателя извне; жизнь же истинная, жизнь сознания отсутствует, так же как она отсутствует во сне, в утробе матери, в первом детстве, в периоде страсти. Жизнь человеческая только тогда жизнь, когда человек сознает в себе духовное начало жизни. — Это-то сознание человеком духовного начала претворяет матерьяльную, пространственную, движущуюся, временную жизнь мира.

10 июля 1903. Я. П.

Записать есть кое-что. О жизни же записать надо следующее:

Жизнь Представляется сначала человеку матерьяльно-про- странственной и движущейся-временной. Человек признает сначала жизнью ту отдельность от всего остального той движущейся материи, которую он сознает собою, и полагает, что его жизнь матерьяльно-пространственна и самоподвижно-времеп- на, и в движении этой материи во времени видит свою жизнь, в прекращении же движения этой материи видит прекращение своей жизни.

В этой уверенности человека поддерживает наблюдение над другими людьми, постоянно представляющимися ему мате- рьяльными в пространстве и движущимися во времени. То, что временами человек не чувствует движения своей жизни во вре- мени, — как это бывает во сне, в обмороке, в сумашествии, в увлечениях страстей, — наблюдая непрерывность движения материи в других существах, заставляет человека думать, что и его жизнь непрерывно движется во времени, хотя внутренне не только не испытывает этой непрерывности движения, но испытывает одно неподвижное, всегда равное себе сознание, которое только для внешнего наблюдения отделяется промежутками сна, сума- шествия, страстей, в действительности же всегда одно.

Такое сознание жизни во времени и пространстве есть не полное сознание жизни, а только приближение, приготовление к нему. Настоящая жизнь начинается только тогда, когда человек сознает свое духовное, внепространственное и вневременное начало. Только тогда жизнь получает настоящее значение

11 июля.

(Буду продолжать.)

Так что люди знают две жизни и приписывают два различных значения слову «жизнь». Одно значение есть понятие движущейся, отделенной от всего остального материи, признаваемой человеком собой, и второе — неподвижное, всегда равное себе, духовное существо, которое человек признает собою.

Понятия эти кажутся различными, но в сущности тут не два, а только одно понятие: понятие сознания себя духовным существом, заключенным в пределы. Признание жизнью пространственное и временное существование отделенного существа есть только недодуманность. Сознание себя отделенным от Всего существом возможно только для духовного существа. Духовное же существо не может быть ни пространственно, ни временно. И потому признание всею жизнью матерьяльное временное существование человека есть только ошибка мысли, — есть признание части за целое, — последствия за причину, есть такая же ошибка мысли, как признание силою, движущею колесом мельницы, падающую струю воды, а не реку.

Различие же между признанием жизнью духовного не-изменного начала, а не проявления его в тех пределах, в которых оно находится, очень важно и всегда было делаемо всеми рели-гиозными учителями. На этом разъяснении различий двух поня-тий жизни основано учение евангелия об истинной жизни: жизни духа, и ложной жизни — жизни плотской и временной.

Важно это разъяснение потому, что из сознания обмана ложной жизни и сознания истинной вытекает руководство жизни людей, вытекает то учение добра, правды и любви, ко трос дасі наибольшее благо человечеству.

Из сознания истинной жизни в духовном сознании вытекает все то, что называют добродетелью и чю даеі наибольшее благо людям. Из этого сознания вытекает ю, чю сосіавлисі основу всех добродетелей: вытекает любовь, г. е. признание собою жизни всех существ мира, и для исполнения і рсбовапий любви из этого же сознания вытекает самоотвержение, воздержание, бесстрашие, вытекает усиленное, уясненное требован не того, что мы называем совестью, что есть не что иное, как сознание своей духовности.

Человек, познавший свою жизнь, подобен (кажется, так творит Паскаль) человеку, рабу, который вдруг узнает, что он царь.

Все не хорошо писано, но получше.

12 июля 1903. Я. П.

Ночью думал очень важное:

Нас смущает понятие бесконечности времени и пространства. Это происходит от того, что мы приписываем действительность явлениям недействительным, кажущимся, — явлениям временным и пространственным. Явления эти представляются нам бесконечными. В действительности же они не существуют и пото-му не могут быть ни конечны, ни бесконечны. Существует дей-ствительно только духовное — не то, что бесконечное, а такое, к которому не может быть прилагаем признак конечности или бес-конечности. Мы в нашей жизни видим явления в известном ряду, во времени и в пространстве, и приписываем этому ряду продол-жение вне нашей жизни. В этом заблуждение. Заблуждение в том, что мы считаем нашу жизнь преходящею, а неизменно существу-ющим мир; тогда как неизменно существует наша духовная жизнь, к которой не приложимо понятие конечности или бесконечности; мир же с своим движением есть только явление преходящее, нахо-дящееся в зависимости от нашего представления.

В медицине два заблуждения, оба впадающие в крайности: одно: величайшая утонченность исследований: микроскопические наблюдения, где так легка ошибка (фагоциты и др.), и другое: грубое представление организма, как механизма, который можно механически или химически исправлять.

Есть люди тяжелые, неприятные, несправедливые, злые, но временами отдающиеся все Богу —добру и правде. И за эти времена им можно простить все это. И есть люди приятные, добрые, но никогда не доходившие до сознания полной истины и добра. Эти люди тяжелее.

Нехорошо, неправда.

июля.

Уясняются неожиданно некоторые мысли к определению жизни. Так, нынче думал:

Выделять по времени периоды ясного сознания от затемненного и заглушённого, как во сне и сумашествии, — неверно. Есть одно вневременное существо, которое и есть мое «я». Оно более или менее затемняется, как солнце тучами и атмосферой, моей ограниченностью, но оно всегда едино и невременно.

Говорят: то только настоящее бессмертие, при котором удержится моя личность. Да личность моя-то и есть то, что меня мучает, что мне более всего отвратительно в этом мире. Остаться навеки с своей личностью — это действительно мучение Агасфера.

июля. 1903. Я. П.

Нынче в постели думал очень важное:

Нельзя нарочно заснуть, но можно нарочно проснуться. Нельзя нарочно полюбить что-либо — увлечься, но можно удержаться от увлечения. Главное, нельзя заснуть. Что это значит? А то, что жизнь неистребимая, одна реальная есть только та, которая открывается в сознании, все же остальное есть только то, что скрывает эту жизнь.

Жизнь есть только то, что открывается в сознании, посредством сознания. И эта жизнь невременна и непространственна.

Я говорил и думал прежде, что жизнь есть сознание. Это неправда. Жизнь есть то, что открывается через сознание, и она всегда и везде есть, т. е. вневременна и внепространственна. Наше заблуждение в том, что мы то, что скрывает жизнь, принимаем за жизнь.

Любовь не есть главное начало жизни. Любовь последствие, а не причина. Причина любви — сознание своей духовности. Это сознание требует любви, производит любовь.

июл. 1903. Я. П.

Нынче в постели думал:

1) Жизнью мы называем две вещи: а) наше сознание духовного начала, проявляющегося в мире, и б) наблюдаемое нами во кремени и пространстве проявление этого начала. В сущности, есть только одно первое понятие жизни, как проявление сознаваемого нами духовного начала. Оно одно действительно. Не было бы его, ничего бы не было. Из него одного вытекает все, что мы знаем, о чем бы то ни было; из него же вытекает и втрое понятие, в котором мы приписываем жизни то, чего мы не знаем п о чем судим только по наблюдению над другими существами.

Если бы кто сказал, что есть еще третье понятие жизни, именно, что жизнь есть то, что проявляется в нашем сознании, есть то начало всего, которое лежит в основе Всего, то это было бы так же несправедливо, как и признание жизнью наблюдаемых явлений. То, что лежит в основе Всего, есть то, что мы называем Потом и чего мы не знаем, не можем знать, хотя и знаем, что оно существует. Явления же в пространстве и времени так же непонятны, как Бог, хотя и могут быть наблюдаемы. Первое (Бог) только сознаваемо, но не наблюдаемо, второе (матерьяльный мир) только наблюдаемо, но не сознаваемо.

18 июля 1903. Я. П.

Опять в постели думал:

Движение — понятие движения возможно только при сознании чего-то неподвижного — нашего духовного существа.

Движение, которое мы знаем, есть только рост, расширение, или всякого рода изменения пределов существ. Не будь изменений, не было бы движения.

21 июля 1903. Я. П.

Нынче в постели думал новую не новую, но иную формулировку определения жизни:

Бесконечйое духовное, внепространственное, вневременное существо, т. е. то, что мы знаем существующим, TO OV, но которое не постигаем, свойства которого не знаем, то, что мы называем Бог. Это существо проявляется нам в телесной форме. Мы называем жизнью, нашей жизнью, наше сознание этого существа. Называем мы тоже жизнью наблюдаемое нами проявление этого существа вне нас во времени и пространстве, и называем нашей жизнью наблюдаемое другими и передаваемое нам проявление этого существа в пространстве и времени. Первое есть истинная жизнь, второе — только проявление жизни.

Думал о том, что для выражения всего моего отношения к власти недостаточны ни формы рассуждения, ни обращения, ни художественного произведения, а нужна новая форма. Может быть, я ищу ее.

3) Не могу достаточно повторять себе (и другим), что есть три двигателя жизни человеческой: а) чувство, вытекающее из различных общений человека с другими существами; б) подражание, вну-шение, гипноз, и в) вывод разума. На миллион поступков, совер-шающихся вследствие первых двух двигателей, едва ли один со-вершается на основании выводов разума. Распределение это происходит и в каждом человеке (т. е. что человек из миллиона поступков совершает один по разуму), и в различных людях.

25 июля 1903. Я. П.

Думал 3 вещи. Постараюсь вспомнить.

Обращаются к Царю, советуя ему сделать то-то и то-то для общего блага. И я делал это. От него ждут помощи, действий, а он сам чуть держится. Все равно, как человеку, который еле-еле руками, зубами держится за сук над пропастью, советовать помочь поднять бревно на стену.

Все государственники объясняют необходимость государства тем, что без государства не может (как они выражаются) достигать своих целей не только союз людей, но и отдельные личности. То же, что сказать, что пойманная, поколениями прирученная, домашняя скотина не может достигать своих целей иначе, как живя взаперти и неволе.

Бог хотел, чтобы мы были счастливы, и для того вложил в нас потребность счастья, но Он хотел, чтобы мы все вместе были счастливы, а не отдельные люди. От того и несчастливы люди, что стремятся не к общему, а к отдельному счастью. Высшее же счастье человека — это быть любимым, и потому в человека вложено это желанье (превратно это выражается честолюбием, тщеславием). Для того же, чтобы быть любимым, очевидно надо самому любить.

12 августа 1903. Я. П.

Вчера разговор с Левой и Никитиным. Я излагал свое мировоззрение. Записать из этого разговора две вещи:

И зучение материи — это изучение различных пределов существ.

Если спор, что основа: материя или духовное существо? то не может быть сомнения. Знание о материи мы черпаем из нашего представлення, основанного на впечатлениях; знание же о себе, духовном существе, мы имеем полное.

20 августа.

Надо было записать кое-что, забыл.

Пустяки. Когда сам забыл имя и спрашиваешь у другого, этот другой заражается и тоже забывает.

Научить жить, пока повернешься на одной ноге: «Совершенствуйся, старайся быть совершенным, как отец наш небесный». (Забыл, что еще.)

27 августа 1903. Ясн. Пол. Ночь.

Говорили о свободе воли. Мне кажется, что я точно определил то, что мы называем свободой воли:

1) В человеческой жизни есть две области: духовная и телесная. И та и другая не допускают свободы. И в той и другой нее действия и явления суть следствия причин, которые в свою очередь суть следствия более отдаленных причин, и ни в той ни в другой области не может быть явлений или поступков свободных, т. е. независимых от причин. Так что, если бы человек не мог переводить свое сознание из области телесной в область ду-ховную, свободы воли не было бы.

Но так как человек может выходить из области сознания телесного в область сознания духовного — и даже в этом состоит сущность жизни человеческой, — то человек свободен. Свобода его в этом переходе из области телесной в область духовную. — Человек не свободен в области телесной и так же не свободен в области духовной. Но несвобода в области духовной не только не неприятна, не тяжела для человека, но радостна. Эта несвобода есть подчинение своему закону; тогда как несвобода в области телесной всегда неприятна и тяжела. И потому, чем полнее человек переносит свое сознание из области телесной в область духовную, тем он свободнее.

Завтра 28 айгуста 1903. Ясн. Пол. Если буду жив, мне будет 75 лет.

3 сентября 1903. Я. П.

Думал очень важное, но не додумал до конца. Возвращусь после, а теперь запишу, как понимаю:

1) Часто смешиваю людей: дочерей, некоторых сыновей, друзей, неприятных людей, так что в моем сознании не лица, а собирательные духовные существа. Так что я ошибаюсь не тогда, когда называю одного вместо другого, а тогда, когда считаю каждого отдельным существом. Неясно. Но je m'entends

2) О литературе. Толки о Чехове: Разговаривая о Чехове с Лазаревским, уяснил себе то, что он, как Пушкин, двинул вперед форму. И это большая заслуга. Содержания же, как у Пушкина, нет. Горький — недоразумение. Немцы знают Горького, не зная Поленца.

8 сентября.

Записать надо:

Кто не знает того, как одно чувство поверяет другое: я сижу и вижу ящик, подвигаюсь и различаю, что это не ящик, а колпак с лампы и стена; заплетенные пальцы чувствуют два шарика; зеркало; слышу колокольчики, а это индюшки; чую запах нечистоты, а это яйца и т. д. Зрение, слух, обоняние, осязание, вкус — все обманывает, и обман обличается переменой положений, или поверкой другого чувства. Стало быть все, что мы считаем существующим, таким, каким мы его признаем, с переменой положений, с прибавлением новых чувств, с изменением их, может быть совсем иным. В этой жизни мы скоро, в продолжение нашей жизни, исправляем ошибки чувств. Но не будет ли новая жизнь, с изменением положений и чувств, исправлением всего заблуждения этой жизни.

Вообще все, что мы знаем, мы знаем (кроме себя, своего духовного я) не непосредственно, а по впечатлениям чувств. Впечатления же чувств, начиная от самых низших, могут быть более и более совершенные, но и самые совершенные никогда не дадут полного знания и потому всегда могут быть более и более совершенны.

То, что мы не знаем вещей самих в себе (кроме своего духовного я), никак не доказывает того, что, кроме нас, ничего нет, и что мы ничего не можем знать. Другие существа, другие отделенные от Всего сущности существуют так же, как и мы; мы знаем это, соприкасаясь с ними, знаем по показанию наших чувств и по тому, что они то же, что мы.

Поразительна непредвиденность людей, когда мы едим из жадности вредное, зная, что будем страдать, поразительна и непредвиденность проматывающих именье, но так же удивительна непредвиденность людей, не думающих о смерти и потому не думающих о жизни.

Сегодня 6 окт. 1903. Я. П.

Записано только следующее:

Все наши представления, знания слагаются из двух элементов: из данного чувствами впечатления и из гого, чего мы ожидаем и как объясняем себе впечатление.

Жить, действовать только для удовлетворения сейчасиого своего желания, без соображения о других существах и будущем времени, безнравственно. Чем поступок обусловлен отношениями с большим количеством существ и поставлен в зависимости от более отдаленного времени, тем он нравственнее. Совершенно нравственен поступок только тогда, когда он обусловлен отношением ко всему и к бесконечному времени или независим от времени, когда он совершается во имя Бога.

Ясная Поляна. 14 ноября 1903.

В книжечке записано:

Когда жизнь людей безнравственна и отношения их основаны не на любви, а на эгоизме, то все технические усовершенствования, увеличение власти человека над природою: пар, электричество, телеграфы, машины всякие, порох, динамиты, робу- литы, производят впечатление опасных игрушек, которые даны в руки детям.

Самое грубое представление о божестве (Бесконечном), о будущей жизни, в каких бы грубых формах не было выражено и то и другое, есть та высокая ступень просвещения, до которой дошло человечество. Так что человек, знающий все науки и говорящий на всех языках, и развивший до высшей степени тонкости свои умственные, логические способности, если он не вступил на эту ступень, т. е. не имеет представления о Боге (Бесконечном) и о будущей (истинной) жизни, т. е. не установил своего отношения ко Всему, то стоит, как человек, ниже той безграмотной старухи, которая верит и в Миколу, и в Богородицу, и в батюшку Спасителя и пр., что все вместе составляет ее представление о Боге (Бесконечном), и что после смерти душа ее пойдет по мытарствам и будет вечно мучиться в аду или блаженствовать в Царствии Небесном. Вторая просвещеннее первого, потому что она имеет ответ на ілав- ный вопрос жизни: отчего она живет и что ее ожидает. Первый же, имея самые хитроумные ответы на самые сложные, но неважные вопросы из жизни, не имеет ответа на главный вопрос, свойствен-ный разумному человеку: зачем он живет и что его ожидает?

Обыкновенно думают, что прогресс в увеличении знаний, в усовершенствовании жизни, — но это не так. Прогресс только в большем и большем уяснении ответов на основные вопросы жиз-ни. Истина всегда доступна человеку. Это не может быть иначе, потому что душа человека есть божеская искра, сама истина. Дело только в том, чтобы снять с этой искры Божьей (истины) все то, что затемняет ее. Прогресс не в увеличении истины, а в освобож-дении ее от ее покровов. Истина приобретается как золото, не тем, что оно приращается, а тем, что отмывается от него все то, что не золото.

Смерть была бы страшным нравственным мучением, если бы она могла наступать тогда, когда человек обладает всеми своими силами. Старость и болезнь делают легким спуск к смерти. Но даже и при насильственной смерти, от раны, задушения и т. п., смерть не наступает мгновенно, а физические страдания под-готовляют ее. При насильственной смерти приготовление это только совершается быстрее.

Человек представляется составленным из двух существ: одного телесного, которое постоянно ослабляется и идет к смерти (JIao-Тзи прекрасно говорит, что то, что слабо и гибко, как ребенок, то могущественно и полно жизни; то же, что сильно и твердо, то близится к смерти), так что телесная жизнь человеческая идет, уничтожаясь от самого рождения и до смерти; но есть другая жизнь человеческая, жизнь духовная, которая идет, возрастая от рождения сознания и до смерти. Если человек не знает этой второй жизни, он глубоко несчастлив, он только приговоренный к казни. Но стоит человеку сознать себя в своем духовном существе, и он видит обратное, не постоянное уничтожение, а постоянное возрастание того, что он считает собою.

Военных людей научают умирать при исполнении своих обязанностей, и многие исполняют это — умирают с оружием в руках. Почему же нельзя человеку-христианину, понимающему жизнь в служении Богу, совершенствовании, нельзя умирать также с оружием в руках, т. е. исполняя назначенное дело? Это тем более можно, что чем старше становится человек или вообще чем ближе к смерти, тем значительнее и влиятельнее его деятельность. На этом и основаны всегдашние правила уважения старых.

У меня записано: тело — орган общения с миром. А между тем я же говорю, что тело, как мое, так и других существ, есть только предел моего разъединения с миром. Но предел ведь всегда принадлежит частью к той, частью к другой стороне того, что он разделяет. Тело же мое и есть та внутренняя сторона моего предела. Оно все составлено так, чтобы быть органом общения с внешним миром. (Не хорошо, не ясно).

Я знаю только одно безгрешное и величайшее блат мира: по любовь людей, когда тебя любят. Но получим, этого блага нельзя, ища его, ища любви людей. Единственное средство получения его есть исполнение закона жизни, воли Бога, совершенствования. Это величайшее благо есть то остальное, которое приложится вам, если вы истинно ищете Царствия Божия.

Читал университетские очерки Гегидзе. Бедный, искренний юноша видит нелепость университетской науки и всей культуры и ужас того разврата, которому он подпадает. В одном месте, говоря о том, что делать, какую поставить себе цель в жизни, он, вперед решая, что такою целью, конечно, не может быть самосовершенствование, перебирает все другие цели, и все опи не удовлетворяют его. Да простит Бог тех, которые внушили и внушают нашим молодым поколениям, что нужна и похвальна внешняя деятельность, а что самосовершенствование, то един-ственное назначение человека, которое удовлетворяет всем требованиям и его души, и всех внешних условий, именно это самосовершенствование не только не нужно, но смешно и даже вредно.

Бедный юноша мечется, отыскивая достойную цель жизни, и естественно бедное, заблудшее существо останавливается на женской любви, наивно воображая, что в этой любви главное, высшее назначение человека. Не имея перед собою никакой духовной цели, ему естественно представляется, что то, вложенное в животную природу человека стремление к продолжению рода, выражающееся более или менее поэтическою любовью, и есть высшее назначение человека. Хотелось бы напечатать несколько слов по этому поводу.

Нынче 24 нояб. 1903. Я. П.

Сейчас думал, кажется мне, что очень важное, а именно:

1) Мы знаем в себе две жизни: жизнь духовную, познаваемую нами внутренним сознанием, и жизнь телесную, познаваемую нами внешним наблюдением.

Обыкновенно люди (к которым я принадлежу), признающие основой жизни жизнь духовную, отрицают реальность, нужность, важность изучения жизни телесной, очевидно, не могущего привести ни к каким окончательным результатам. Точно так же и люди, признающие только жизнь телесную, отрицают совершен- но жизнь духовную и всякие основанные на ней выводы, отрицают, как они говорят, метафизику. Мне же теперь совершенно ясно, что оба неправы, и оба знания: матерьялистическое и метафизическое имеют свое великое значение, только бы не желать делать несоответствующие выводы из того или другого знания. Из мате- рьялистического знания, основанного на наблюдении внешних явлений, можно выводить научные данные, т. е. обобщения явле-ний, но нельзя выводить никаких руководств для жизни людей, как это часто пытались делать матерьялисты, — дарвинисты, на-пример. Из метафизических знаний, основанных на внутреннем сознании, можно и должно выводить законы жизни человеческой, — как? зачем? жить: то самое, что делают все религиозные учения, но нельзя выводить, как это пытались многие, законы явлений и обобщения их.

Каждый из этих двух родов знания имеет свое назначение и свое поле деятельности.

Часто случается, что среди серьезного разговора, о вопросах духовной жизни, шутка кого-нибудь из беседующих о проявлении духовной жизни сразу нарушает всю важность предмета и переносит в другую область. Говорят, например, о душевных свойствах высоконравственного человека, и вдруг кто-нибудь вспомнит, как он пукнул в обществе, и все невольно смеются, и весь интерес, хотя и на время, но исчезает. Шутка, циническая часто, из области духовной сразу уносит в область телесную. (Не вышло.)

Две жизни, которыми живет человек, можно графически изобразить так:

і

Пунктирные линии обозначают телесную жизнь: рождения, роста, остарения и смерти, уничтожения телесной жизни; черные же линии, идущие в обе стороны, обозначают вечную, истинную, неумирающую духовную общую жизнь.

Проживая свою телесную жизнь, человек раньше или позже соприкасается с вечной жизнью, и переносит в нее свое я. Тогда жизнь телесная уже совершается без его признания ее своим я.

Телесная жизнь представляется ему нереальной не только в бу-дущем, но и в прошедшем. Как скоро человек достиг до настоящей жизни, он бросает уже ненужную ему жизнь телесную. Она была ступенью для подъема до истинной жизни и не нужна более: она лестница. Она временна, в ней есть прошедшее и будущее, так как имеет цель доступную человеку; жизнь же истинная, духовная, общая, изображаемая черными, тянущимися в обе стороны бесконечными линиями, не имеет цели доступной человеку и потому для нее нет времени.

Слияние телесной жизни с вечной, достижение посредством телесной жизни жизни вечной, иногда совершается незаметно, иногда порывами, иногда рано, иногда поздно. У меня было порывом. Блаженное время. Думаю, что слияние это совершается для каждого человека. (Вот и все. Как умел, сказал, но знаю, что это так.)

Кажется, 30 н. 1903. Я. П.

Записать надо две вещи:

Как-то на днях ночью, в постели, стал думать о жизни, о Боге, и смысл жизни и Бог перестали быть ясны, и нашел ужас сомнения. Стало жутко. Сердце сжалось. Но продолжалось недолго. Главный ужас был в сомнении, в том, что нельзя молиться, что никто не услышит, что ничто не обязательно. Не страх смерти, а страх бессмысленности. Продолжалось недолго. Первая звездочка просвета зажглась в том, что всегда в основе всего: от Кого, от Чего изшел, к тому иду и приду. Потом просветлело сознание того, чего хочет от меня сила, пославшая меня, и стало легко, сомнение исчезло. Это было скорее физическое затемнение, в котором важно знать, что это физическое, некий сон, сон высших духовных сил. И в эти минуты не спрашивать, а ждать. (Дурно описал весь процесс сомнения и избавления от него, а чувствовал очень сильно.)

Я прежде думал, что сущность жизни человека состоит в все большем и большем расширении пределов. Но это неверно, не может быть. В чем сущность жизни, не дано нам знать. Одно, что мы знаем, это то, что все совершенствование человека состоит в наибольшем слиянии с непостижимой для него вечной жизнью; в все большем и большем слиянии своей линии жизни с теми двумя параллельными бесконечными линиями, которые влекут его к себе.

Идеальная жизнь такая.

(Бестолково, но мне нужно).

3) Третьего дня видел во сне, что я сочиняю комический по форме рассказ крестьянина, набравшегося непонятных слов, но рассказ трогательный. И было очень хорошо. Вообще всю ночь была особенно оживленная деятельность мозга: представил себе еще три народные типа: один — силач, богатырь, медлитель, но подверженный припадкам бешенства, где делается зверем. Другой — болтун, хвастун, поэт, нежный и самоотверженный минутами. Третий — эгоист, но изящный, привлекательный, даровитый и бабник.

19 дек. 1903. Я. П.

Записано в книжечке кое-что:

1) Читал Macdonald'a о развитии религиозного чувства в животных, в губке даже. Написал об этом Черткову. Ошибка в том, что он ту иллюзию чего-то реального, которую мы испытываем, глядя в пространство и время, скрывающиеся в бесконечности, признает за нечто реальное, как простые люди признают небо, свод небес за нечто реальное. В действительности же сознающий свою духовную сущность человек видит себя всегда в середине времени и пространства и видит себя движущимся и движущимся все вокруг него. Движение же, которое он видит, так же как и мно-гообразность предметов в пространстве, есть только необходимое условие его отделенности. Все движется, и представляется разно-образный мир в пространстве только потому, что человек сознает себя отделенным от всего остального существом. Не будь он отде-лен, не было бы движения и не было бы всего многообразия суще-ствующего.

Отделенному человеку кажется, что он движется, и что движется весь мир, а в действительности то, что сознает в себе человек, не движется, а всегда сознает себя в середине времени и пространства, среди бессознательного, мало сознательного и вполне сознательного и всегда стремится слиться с сознанием других отделенных существ. Это достигается отрешением от страстей,

от себя — любовью, перенесением любви к себе в любовь к другим. Зачем это? не знаем и никогда не узнаем. г)то Бог дышит нашими жизнями. (И чепуха и не чепуха.)

Могу перенестись в самого ужасного злодея и попять его, ио не в глупого человека. А это очень нужно.

Мы говорим, что только человек свободен, ЖПВО'ШМС же подлежат закону необходимости. Это неправда. Нам это каже гея потому, что мы видим только последние, общие результаты жизни животных, но не видим той борьбы, которую, может быть, переживают все, а не замечаем тех исключений, которые отсту-пают от закона. Если бы были существа, относящиеся к человеку так же, как люди относятся к животным, то этим существам каза-лось бы, что люди строго подчинены законам, что у них пет свободы выбора, и существа эти не обращали бы внимания на редкие нарушения закона, случающиеся в человечестве, так же как мы не обращаем внимания на такие исключения среди жи-вотных.

Художник, поэт и математик или вообще ученый. Поэт не может делать дело ученого, потому что не может видеть только одно и перестать видеть общее. Ученый не может делать дело поэта, потому что всегда видит только одно, а не может видеть всего.

Бывают люди машинные, которые отлично работают, когда их приводят в движение, но сами не могут двигаться.

Истинно целомудренная девушка, которая всю данную ей силу материнского самоотвержения отдает служению Богу, людям, есть самое прекрасное и счастливое человеческое существо. (Тетинька Татьяна Александровна.) —

20 дек. 1903. Я. П.

Во всякой религии три элемента:

Отношение человека к Богу и нравственный из него вывод.

Восторженное выражение этих истин — пафос, и

Выдумка, ложь бессознательная и сознательная.

В стоицизме отсутствуют элементы пафоса и лжи, и потому стоицизм почти не религия.

В мормонстве все одна выдумка, ложь, и оба элемента, пафоса и нравственного учения, заимствованы.

В магометанстве преобладающий элемент пафос. Есть и ложь. Нравственный элемент заимствован. 1) 25 дек. 1903. Ясн. Пол.

Записать надо кое-что — забыл. Одно помню, а именно: 1) Стараюсь заснуть и не могу именно потому, что спрашиваю себя: засыпаю ли я? т. е. сознаю себя. Сознание и есть жизнь. Когда буду умирать, если я сознаю себя, то не умру.

дек. 1903. Я. И

Обдумываю о религии. Нынче думал следующее: Люди никогда не жили без религии. Мы, маленькая частичка людей, та, которая берет на себя учить большинство, живет без религии и думает, что ее и не нужно. От этого все бедствия людей. — А между тем, казалось бы ясно, что без религии нельзя жить. Нельзя жить потому, что

во-1-х) Только религия дает определение хорошего и дурного, и потому человек только на основании религии может сделать выбор из всего того, что он может желать сделать — в те минуты, когда страсти его молчат;

во-2-х) Без религии человек никогда не может знать, хорошо ли или дурно то, что он делает;

в-3-х) Только религия уничтожает эгоизм —только вследствие религиозных требований человек может жить не для себя;

в-4-х) Только религия уничтожает страх смерти — не то, что человек может идти на опасность смерти или даже лишить себя жизни, а может спокойно ждать смерти;

в-5-х) Только религия дает человеку смысл жизни. В-6-х) Только религия устанавливает равенство людей, в-7) и только религия освобождает человека от всех внешних стеснений.

декабря. Я. П. 1903. Записано:

Если хочешь узнать всю радость доброго дела, то сделай добро тайно, темно, только перед своей душой, т. е. перед Богом. И доброе дело будет не вне тебя, а в тебе.

Всякий человек живет тремя мотивами: или отдается чувству, или подчиняется внушению, или — высшая доступная человеку жизнь — подчиняется только разуму. В борьбе между этими тремя проходит вся жизнь человека. Освобождайся сначала от чувства, потом от внушения, потом и от своего разума, а подчиняйся одному вечному разуму — Богу. (Не совсем).