ВОДА, ОГОНЬ И МЕДНЫЕ ТРУБЫ

Качество лидера: он тренер и советчик, но не судья.

У одного мальчика — а звали его (имя ребенка) — было два друга. Нет, конечно, друзей у него было больше, просто эти два друга были особенные.

Это были щенок Гаф и котенок Мяф. С ними постоянно случались какие- нибудь истории — иногда веселые, иногда не очень, а иногда — просто ужас до чего неприятные. А все потому, что они всюду совали свои любопытные носы и в результате часто по этим носам получали. Кроме того, они порой ссорились, и (...) приходилось их мирить. Вообще, (...), как старший в этой троице, чувствовал свою ответственность за проделки друзей. Он старался уберечь их от неприятностей. Да! Надо сказать, что (...) был единственным, кто понимал язык щенка и котенка.

Это случилось на даче, когда родители уехали на полдня в соседнюю деревню. (...) как раз пообедал и собирался идти гулять, Гаф примчался со двора страшно перепуганный.

— Скорей! Скорей! —- с порога завопил он. — Там Мяф погибает!

Уточнять было некогда, и (...) со всех ног кинулся в дверь вслед за Га-

фом. Тот летел прямиком к железной бочке, в которой собиралась дождевая вода (а накануне как раз прошел ливень). У (...) екнуло сердце — неужели Мяф там? Так и оказалось: в бочке, почти до краев наполненной водой, бултыхался котенок. На поверхности воды были видны только огромные уши и вытаращенные глаза. Мяф уже прощался со своей короткой коша­чьей жизнью.

(...) не без труда извлек его из бочки и посадил в траву. Теперь, когда опасность миновала, (...) уже набрал в рот воздуха, чтобы высказать котенку все, что он о нем думает, но Мяф выглядел так жалко — мокрый и дрожа­щий, что (...) выдохнул и пошел в дом за полотенцем, чтобы его вытереть. Позже, успокоившись и согревшись у специально затопленной печки, Мяф рассказал, что ему просто захотелось посмотреть на свое отражение в воде, а край у бочки оказался очень скользкий...

(...) не стал его упрекать в необдуманности и просто попросил Гафа при­смотреть за котенком, пока он прогуляется до леса. Но не успел (...) еще и со двора выйти, как из дома раздался отчаянный вопль. (...) бросился назад. Гаф вертелся на месте с дикими криками, а кончик его хвоста дымился! (...) схватил ковшик, зачерпнул воды из ведра и вылил ее на щенка. Потом осмотрел пострадавший хвост. К счастью, у Гафа ожогов не оказалось, только чуть опалило шерсть.

— Я стал у печки хвостом махать, чтоб посильнее горело и Мяфу теплее стало, а оттуда уголек вылетел, — виновато пояснил он.

Ну что тут скажешь — ведь щенок хотел помочь другу, не ругать же его за это.

— Послушайте, ребята, — сказал (...). — Мне нужно сходить в лес — там, на опушке, грибное место, после дождя должны были грибы вылезти. Я очень быстро — туда и обратно. Постарайтесь ничего не натворить, пока меня не будет. Лучше при мне.

Гаф и Мяф посмотрели на него такими честными глазами, что клятв не потребовалось.

(...) вернулся через полчаса с лукошком грибов. Уже при входе во двор его удивила необычная тишина: никто не тявкал на птичек, не гонялся за цыплятами, не ловил, возмущенно мяукая, лапой мошек. (...) забеспокоился. В доме тоже было тихо. Более того — ни Гафа, ни Мяфа вообще не было видно. (...) по-настоящему испугался и начал поиски в доме и во дворе. Через несколько минут он услышал тихий жалобный писк, но не сразу сообразил, откуда он раздается. А когда понял — не удержался от смеха.

Два дня назад папа привез несколько обрезков труб, чтобы проложить их в саду для полива. Он временно сложил их у сарая. Так вот: из концов одной трубы торчали два хвоста — один мокрый, другой опаленный. Ще­нок и котенок застряли в трубе, пытаясь зачем-то туда забраться. Когда (...) все-таки вытащил друзей оттуда, он понял зачем — из трубы выкатился теннисный шарик...

Гаф и Мяф чувствовали себя очень виноватыми. Можешь догадаться, какой вид был у того и у другого, — так что (...) не стал их упрекать и ру­гать, он просто сказал:

— Советую вам быть осторожнее. Прежде чем что-то сделать, останови­тесь хотя бы на минуту и подумайте, что из этого может получиться. А те­перь я буду учить вас плавать, обращаться с огнем и не играть с трубами.