Ювенальные суды: две тенденции

По-видимому, сразу после создания первого суда по делам несовершеннолетних эффективность отправления правосудия в отношении несовершеннолетних в США во многом определяла фигура судьи.

В деятельности первых судов по делам несовершеннолетних в США сочетались функции профилактики и реабилитации^[325]. Профилактика достигалась за счет неформального контакта судьи и несовершеннолетнего. Тем самым судья добивался осознанного вовлечения последнего в реабилитационные практики. Воспитательные учреждения в период действия первых судов для несовершеннолетних находились под патронажем общественности.

На наш взгляд, успехи первых судов по делам несовершеннолетних обусловлены именно этими факторами: личностным характером работы судьи и участием в работе по реабилитации многочисленных общественных организаций. Профилактико-реабилитационная работа строилась как определенный способ личностного участия представителей различных организаций и граждан в решении ситуации ребенка изнутри: процедур (задержание, неформальный контакт судьи и несовершеннолетнего, попечительский надзор, работа с родственниками); ситуаций, вокруг которых складывалась система ювенальной юстиции (прогулы и нарушение школьного режима, конфликты в семье, бездомность, правонарушения и преступления); позиций, задействованных в данной системе (общественность, полиция, администрация школ, семьи, суды).

Таким образом, в первый период деятельности системы ювенальной юстиции США стали зарождаться ростки комплексной социальной технологии как общественно-государственной системы деятельности по работе с детьми, подверженными риску выпадения из позитивной социализации.

Создателей приютов и реформаториев не мог не волновать ключевой вопрос реабилитационного или ресоциализирующего воздействия на подростков - каким образом в обозримые сроки изменить ценности и поведение, обусловленные влиянием определенной социальной среды и являющиеся фактически фундаментом человеческой личности?^[326] Однако этот вопрос не получил технологического решения, организация приютов утонула в конфликтах^[327], а сами реформаторы постепенно разочаровались в своем новом институте. В 60-е годы XIX в. приюты стали приходить в упадок и утрачивать общественную поддержку. Реформатории фактически стали воспроизводить дисциплинарные практики принуждения и

надзора^[328].

Возможно, именно это породило в США перевод попечения из общественной юрисдикции в государственную. Данное обстоятельство впоследствии привело к

бюрократизации и кризису ювенальной юстиции в США^[329]. В 1905 г. был создан институт

официально оплачиваемых попечителей (прообраз современных чиновников службы пробации - Probation Officers). Специализация и профессионализация работы с несовершеннолетними правонарушителями проходили под непосредственным руководством представителей государственных органов. Институты пробации (надзора над поведением несовершеннолетних правонарушителей, по отношению к которым не было применено наказание в виде лишения свободы) и закрытые воспитательные учреждения заменили приюты и стали вытеснять местные сообщества и общественные объединения из процесса реабилитации. При этом была упущена важнейшая составляющая профилактической работы - осознание необходимости воспитательных мер самим несовершеннолетним, ранее происходившее в процессе неформального общения с судьей и представителями общественности.

Работа с группами риска постепенно замыкалась внутри государственных учреждений. В основу функционирования системы ювенальной юстиции был положен принцип «parens patriae», предоставляющий государству широкие дискреционные полномочия.

«Предполагалось, что вместо родителей о детях будет заботиться суд. Поскольку конечной задачей суда по делам несовершеннолетних провозглашалось не наказание, а реабилитация и отправление правосудия при соблюдении индивидуального подхода, судебного разбирательства и процессуальной защиты не предусматривалось. Зависимый статус несовершеннолетних являлся достаточным основанием для произвольного вмешательства в жизнь детей»^[330].

Постепенно реабилитационные учреждения становились эквивалентами тюрьмы. При этом надлежащая правовая процедура не соблюдалась, а процесс реабилитации детей связывался с принудительной изоляцией от общества. «Хотя система в том виде, в каком мы ее сегодня знаем, не выполняет задачу реабилитации, предотвращения отклоняющегося поведения, восстановления социального порядка, морали и т. д., она продолжает разрастаться, поглощая все больше ресурсов, с возрастающим профессионализмом вовлекаясь в политический процесс оправдания своего существования и проникая своими щупальцами в

жизнь все большего количества детей»^[331].

Государственный надзор за отклоняющимся поведением несовершеннолетних привел к широкому распространению «организационного принуждения» как способа профилактико-реабилитационной работы. Иерархическое устройство государственных органов, сам способ существования в них специалистов-чиновников обусловили господство административных форм взаимодействия с несовершеннолетними.

Почти сразу же начались протесты против таких методов. Многие штаты приняли законы, облегчающие передачу дел несовершеннолетних правонарушителей в суды для взрослых. Критикуются даже первые шаги профилактико-реабилитационной работы с

несовершеннолетними группы риска: общественное движение «За спасение детей» обвиняют в том, что оно «способствовало распространению государственного контроля на целый ряд явлений, борьба с которыми не велась или велась неформальными методами»^[332]. Наряду с этим в США есть и противоположные тенденции. В штате Массачусетс - пионере ювенальной юстиции в 70-х годах XX в. - стали развиваться технологии реабилитации в рамках общинных форм: попечительских семей, дневных общежитий, пансионатов, дневных пунктов пребывания ^[333] . В ноябре 1998 г. в г. Форт Лодердейл (штат Флорида) состоялась 2-я

Международная конференция «Восстановительное правосудие для несовершеннолетних»^[334].

3.2.3.