§ 2. Влияние частного интереса на назначение наказани

Проблему соотношения частного интереса и института наказания условно можно разделить на две 1) вопрос о значении частного

интереса с позиций концептуальных основ учения о наказании в уголовном праве и 2) прикладные вопросы влияния частного интереса на наказание.

В науке уголовного права не вызывает ни дискуссий, ни сомнений публичный характер наказания.

интересов частного лица. Это положение ныне не требует доказательств, оно аксиоматично. Споры современных ученых вызывает вопрос о целях (функциях наказания в связи с его Согласно взглядам

одних, цель «восстановление справедливости» предполагает

удовлетворение оскорбленных чувств как членов общества в целом, так и конкретной жертвы преступления64. Иными словами, наказание применяется

11 В специальном лшературе отмечают, что термин «цели наказания» является неудачным, нж как «наказание как явление не может имеїь признака цели», ибо «целеподагание присуще голько человеку — носителю сознания» Поэтому предлагается весні речь о функциях наказания (См, например Нои И С Сущность и функции уголовного наказания в советском государстве (политико-юридическое исследование) Сарлюв Изд-во Сараіов ун-іа, 1973 С 5, Никонов ВА Уголовное наказание Поиск исшны Тюмень Юридический ин-т МВД России, 2000 С 34 )

64 См например Наумов А В Российское уголовное право Общая часть Курс лекции М Изд-во bLK, 19% С 364, Комменіарий к Уіоловному кодексу Российской не только в интересах общественных, но и в интересах частных лиц. Другие, усматривая в этом возмездие (месть), категорически возражают первым и ратуют за исключение вышеназванной законодательно определенной цели из

65 ТТ

уголовного закона . Нет сомнении, чго наказание как явление правовое не зависит от субъективного усмотрения кого бы то ни было.

будет считаться лицемерием указание в уголовном законе цели, пусть даже нетипичной для наказания как явления чисто правового, но типичной для наказания как явления политико-правового. Тот же факт, что законодатель поставил ее (эту цель) на первое место в сравнении с иными целями (исправлением осужденного и предупреждением преступлений), является свидетельством логики законодателя. Таким образом, указание в уголовном законе на «восстановление социальной справедливости» как на цель

Федерации / Под общ ред Ю И Скуратова, В М Лебедева 1996 С 93, Уголовное право России Учебник для вузов В 2т Т I / Огв ред А II Игнатов, IO А Красиков 1998 С 375-376, Курс уголовного права Общая часть Том 2 Учение о наказании / Под ред

Ф И 1999 С 19,

СПб Изд-во «Юридический центр Пресс», 1999 С 16-20, идр

6 См , например Уголовное право России Часть Общая Учебник для вузов / Огв ред Л Л Кругликов 1949 С 341— 342, Никонов В Л Уголовное наказание Попек истины С35—36, идр

66 Сч Курс уголовною права Общая часть Том 2 Учение о наказании / Под ред II Ф Кузнецовой, И М Тяжковой 1999 CI3 наказания есть концептуальное отражение частных интересов на политико- правовом уровне (в сфере уголовной политики

Процесс назначения наказания, в свою очередь, имеет объективно- субъективную природу.

усмотрения правоприменителя и в некоторых случаях от волеизъявления пострадавшей стороны. Необходимо уточнить, что современная правовая действительность связывает проявление частного интереса (волеизъявления) лишь с качеством и количеством наказания. Юридическая практика XIX- начала XX вв. (до 1917 г.), кроме того, апеллировала к волеизъявлению частного лица в связи с решением вопроса о применении либо неприменении за отдельные виды преступлений. Так, Таганцев говорит о

IO.VI, чю нримпрснис с обиженным относится к условиям, устраняющим

пишет, что «... в частных преступлениях отказ потерпевшего во всякий момент процесса прекращает преследование и погашает наказание (курсив наш. — А.С.)» . Это положение оправдывается тем, что на тот период развития науки уголовного права проблема уголовной ответственности не была разработана в той степени, как она изучена ныне. Действующий уголовный закон «развел» совпадающие, но не тождественные категории «уголовная ответственность» и «наказание». Проявляется это, например, в самом наименовании главы 11 и главы 12 УК РФ. Следовательно, примирение, с позиции современного законодателя, не связано с назначением наказания, а связано с решением вопроса о реализации уголовной ответственности в целом, и поэтому характеризует самостоятельный межотраслевой (в том числе уголовно-правовой) институт возбуждения уголовного преследования и отказа от него. Более подробная характеристику названного правового института с позиций материального (уголовного) права будет рассмотрена далее. Здесь же акцентируем внимание на проблеме влияния частного интереса на назначение наказания.

В специальной литературе довольно часто можно встретить указание на то, что интересы пострадавшей стороны имеют прямое воздействие на определение качества и количества Несмотря на это, можно с сожалением констатировать, что такого рода предложения указаниями лишь и ограничиваются.

Обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание, традиционно делят на: 1) обстоятельства, относящиеся характеристике преступления (степени его общественной опасности ) и 2) обстоятельства, относящиеся к личности И хотя, как отмечается, это деление условно, в рамках

исследования вопроса о сущности и содержании данных обстоятельств, для нас в большей степени представляют непосредственный интерес обстоятельства первой группы.

Частный интерес, характеризующий сущность и содержание обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание, может проявляться в отрицательном (в том числе провоцирующем), социально полезном поведении либо в поведении, способствующем оценке общественной опасности как деяния, так и деятеля.

Среди смягчающих обстоятельств, характеризующих реализацию отрицательных интересов «пострадавшей» стороны, можно назвать: совершение преступления по мотиву сострадания (не во всех случаях) (п.

характеризующим социально полезное поведение жертвы, относится совершение преступления при нарушении условий правомерности обоснованного риска (п. «ж» ч. 1 ст. 61). К смягчающим обстоятельствам, характеризующим поведение, способствующее оценке общественной опасности деяния или деятеля, относятся: оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК).

Давая характеристику совершения преступления «по мотиву сострадания» жертве преступления, большинство авторов в качестве примеров приводит убийство врачом неизлечимо больного из жалости ]

Одним из немногих, кто «вышел» за рамки примера об эвтаназии, является Становский. Он, в частности, наряду с эвтаназией называет случаи «кражи продуктов питания или одежды в целях спасения малолетних детей, неправомерное завладение транспортным средством для доставления тяжело больного в больницу и т.п.» . Мягко говоря, выделенные им случаи относятся либо к обстоятельству, исключающему преступность деяния (по правилам крайней необходимости), либо к смягчающему наказание обстоятельству (по признаку «совершение преступления при нарушении условий правомерности крайней Таким образом, «мотив сострадания» как законодательная категория достаточно нова и в теории должным образом не определена. Единообразие примера, характеризующего содержание мотива

7J См.. например: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций 1996. С.406; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ.

Федерации: (Общая часть): Учебник / Под ред. А.И. Марцева. Омск: Юридический ин-т МВД России, 1998. С.272, Уголовное право России. Учебник для вуюв: В 2 т Т 1. / Под рсд. Л Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. 1998. С.428; Уголовное право России. Часть Общая: Учебник для вузов / Отв. ред. Л.Л. Крутиков 1999. С.413; Курс уголовного права. Общая масть. Том 2: Учение о наказании / Под ред Н Ф Кузнецовой, И М. Тяжковой 1999. С 97; идр

Становский МН. Назначение наказания. С 213 значительные трудности для правоприменителя и потому нецелесообразно. Наши предшественники в части использования в уголовном законе категории «сострадание» осознали это, а современники урок не учли.

Кроме того, здесь говориться лишь о согласии на лишение жизни человека. Согласие, как отмечалось ранее, может иметь место в случаях причинения иного вреда интересам их обладателя (телесной неприкосновенности, собственности и т.п.). И во всех этих случаях, когда согласие не устраняет преступность деяния, оно должно учитываться при назначении наказания. Таким образом, из п. «д» ч. 1 ст. 61 УК РФ слова «по мотиву сострадания» следует исключить, а оставшуюся часть дополнить фразой следующего содержания: «в отношении лица, давшего согласие на такое деяние в отношении собственных интересов».

Смягчение наказания за совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны или задержания лица, совершившего преступление (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК), как отмечалось, обусловлено (чаще преступного) интереса

жертвы. Вместе с тем названные законодателем обстоятельства совершения преступления сомнения. Категория «нарушение условий

правомерности», используемая законодателем в п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК, весьма неконкретна. Буквальное ее применение способно при вес ги к абсолютно нелогичным последствиям. Смоделируем ситуацию и возьмем за основу одно из условий правомерности задержания лица, совершившего преступление, - вред при задержании может причиняться лицу, совершившему именно преступление, а не иное правонарушение". Представитель власти убивает человека, переходившего улицу в неположенном месте. Соответственно, при назначении наказания суд имеет право указать на факт совершения административного проступка пешехода как смягчающее обстоятельство (п «ж» ч. 1 ст. УК). Парадокс, причиной которого является

законодательное решение. Законодательную погрешность исправляют в теории уголовного права Анализируя положения п. «ж» ч 1 ст. 61, ученые ведут речь о «превышении пределов необходимой обороны» или «превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление». В этом случае все вроде бы становится на свои места. Однако некоторые авторы, рассматривая превышение пределов необходимой обороны в качестве смягчающего наказание обстоятельства, утверждают: «Практически можно совершить лишь ограниченный круг преступлений при защите от общественно опасного посягательства с превышением пределов необходимой обороны, в частности: умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК); побои (ст. 116 УК); умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст 167 УК); хулиганство (ст. Вызывает одобрение тот факт, что Ю.А. Красиков привел типичные примеры применения данного обстоятельства. Однако попытка оказалась не совсем удачной. Дело в том, что законодатель непосредственно устанавливает ответственность лишь за убийство или причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 107, ч. 1 ст. 114 УК). Из этого следует, что причинение вреда здоровью иной степени тяжести (средней или легкого), а равно побоев декриминализировано . Таким образом, следуя логике Ю.А. Красикова, применение п. «ж» ч. 2 ст. 61 УК (в части «превышения пределов необходимой обороны либо превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление») возможно лишь в случаях умышленного уничтожения или повреждения чужого имущества, повлекшего причинение значительного ущерба (ч. 1 ст. 167).

Уяснение сущности и содержания такого смягчающего обстоятельства, как «противоправность или аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для совершения преступления» (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК), особых сложностей не вызывает. И хотя одни авторы традиционно (по правилам п. 5 ч. 1 ст. 38 УК РСФСР) связывают это обстоятельство с сильным душевным волнением ограничиваться при

применении п «з» ч. 1 ст. 6! лишь указанием на аффект не следует. Здесь будет достаточно любой ссылки на то, что причиной совершения преступления явилась реализация противоправных либо аморальных интересов

Сущность совершения преступления при нарушении условий правомерности обоснованного риска как обстоятельства, смягчающего наказание (п. «ж» ч 1 ст. заключается в том, что виновный действует в общественно полезных целях. Если рискованные действия совершаются в отношении частного лица (больного, человека-объекта эксперимента, здорового человека, давшего согласие на осуществление в отношении его медицинских манипуляций и т.п.), с позиций пострадавшей стороны предполагаемые действия вредопричинителя отвечают его интересам. В предыдущем параграфе говорилось о том, что виновный в этих случаях несет ответственность за причинение вреда (смерти или тяжкого по неосторожности. При этом рискованные действия дополнительно выступают в качестве смягчающего наказание обстоятельства.

От волеизъявления частного лица может зависеть

применение (неприменение) смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «к» ч. 1 ст. 61 УК, в части добровольного возмещения виновным имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, либо совершения иных действий, направленных на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему. С позиции правоприменения определение содержания названного обстоятельства сложностей не вызывает. В теории, однако, встречаются некоторые противоречия относительно применения данного обстоятельства. Так, пишет, что мотивы поведения виновного (жалость к потерпевшему, страх перед грозящим наказанием, расчет на его смягчение, раскаяние в содеянном) не могут быть препятствием для применения этого обстоятельства в качестве смягчающего В свою очередь,

В.А. Никонов говорит о том, что «негативные мотивировка и целеполагание не должны позволять признавать данные обстоятельства в качестве Первая из приведенных позиций представляется более справедливой. Дело, видимо, в том, что этой нормой законодатель, в первую очередь, пытается смягчить последствия преступления, и, может быть, во вторую, определить степень социальной испорченности личности. Иными словами, акцент делается на объективный момент послепреступной деятельности виновного. Более того, по большому счету для пострадавшей стороны гораздо менее важно, из каких побуждений виновный возмещает или заглаживает ему вред, а более — чтобы вредные для него последствия были устранены или сглажены. Здесь лишь стоит заметить, что возмещение (заглаживание) вреда, с одной стороны, должно быть добровольным и, с другой — без какого-либо принуждения к Но вернемся вновь

к частного интереса на возможность применения анализируемого

обстоятельства (назначение наказания). Вопрос о состоявшемся (несостоявшемся) удовлетворении нарушенных интересов (возмещении вреда) находится в прямой связи с обстоятельством, предусмотренным в п. «к» ч. 1 ст. 61 УК. Так, относительно возмещения морального вреда, Ткачевский замечает, что моральный вред может возмещаться и в денежном выражении в зависимости от характера и степени совершенного

85

преступления и «характера моральных страданий

Становский говорит более конкретно: «При применении этого смягчающего обстоятельства немаловажное значение имеют такие факторы, как полнота и способ возмещения ущерба (вреда). К примеру, если обратиться к содержанию п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, то по смыслу этой нормы указанное обстоятельство может быть признано смягчающим только при полном удовлетворении разумных претензии потерпевшего (курсив наш. —

А.С.), основанном на добровольном волеизъявлении виновного, а не предложении следственных органов или Даже приведенные

фрагменты научных исследований являются свидетельством влияния частного интереса на признание наличия данного смягчающего обстоятельства и назначение наказания в целом. Более подробно проблемы влияния частного интереса на решение вопроса об удовлетворении нарушенных интересов (о возмещении вреда) будут рассмотрены в следующем разделе работы. Сейчас сосредоточим внимание на тех аспектах уголовного права, когда реализация частного интереса лица (пострадавшего) имеет правовое значение для признания некоторых обстоятельств в качестве отягчающих наказание.

Реализация правомерных интересов либо интересов служебной деятельности или общественного долга пострадавшим может выступать в качестве отягчающего наказание обстоятельства (соответственно, п. и «ж» ч. 1 ст. 63 УК). Сущность названных обстоятельств можно признать единой - это месть за реализацию правомерных интересов жертвы . По своему содержанию они также практически совпадают. Критериями, на основе которых законодатель «развел» п. «е» ч. 1 ст. 63 в части «мести за правомерные действия других лиц» и п. «ж» ч. 1 ст. 63 УК, являются: 1) характер жертв и особенности их деятельности; 2) временное качество реализации жертвами своих интересов. Исходя из буквального толкования словосочетания «месть за правомерные действия других лиц» (п. «е» ч. 1 ст. 63), можно сказать, что преступление совершается как в отношении лица, чьи действия были когда-то правомерными, так и в отношении так называемых третьих лиц (родственников, близких и т.п.). Кроме того, стоит предположить, что, когда законодатель говорит о мести за правомерную деятельность, он имеет ввиду активную социально полезную деятельность близких жертве людей, ибо мстить за нейтральную деятельность как-то бессмысленно. В свою очередь, согласно п. «ж» ч. 1 ст. 63 УК жертвой преступления является лицо, которое непосредственно реализует интерес служебной деятельности либо общественного долга. По сути, названная деятельность является ничем иным, как активным социально полезным поведением. Наряду с указанным лицом, жертвой в смысле данной нормы могут быть его близкие. Таким образом, первый критерий разграничения названных обстоятельств представляется искусственно созданным. Значение второго критерия проявляется в том, что п. «е» ч. 1 ст. 63 (в части «мести за правомерные действия других лиц») имеет место относительно правомерной прошлой деятельности близких жертве лиц. А п. «ж» ч. 1 ст. 63 применяется и к случаям мести за прошлую деятельность жертвы (ее близких), и к ситуациям непосредственно реализуемому интересу служебной деятельности или общественного долга. Все это позволяет утверждать, что отягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ (в части «мести за правомерные действия других лиц»), является разновидностью обстоятельств, указанных в п. «ж» ч. 1 этой же статьи уголовного закона. Возникает вопрос о целесообразности в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ слов «из мести за правомерные действия других лиц», то есть, по сути, дублированной нормы.

Волеизъявление частного лица (потерпевшего) может оказывать непосредственное влияние и признание (непризнание) в качестве отягчающих обстоятельств, факты предусмотренные п. «б», «и» ч. 1 ст. 63 УК. В данном случае речь идет о способствовании частного интереса оценке такого рода обстоятельств. Так, многие авторы в качестве примера «наступления тяжких последствий» (п. «б» ст. 63) в результате

совершения преступления называют «потерю кормильца в многодетной семье», естественно, когда виновный знал об Соответственно, если

смерть супруга (супруги) практически никак не сказывается на достатке многодетной семьи, названное обстоятельство применению не подлежит, и наоборот.

В одном ряду с сущностью данного обстоятельства стоит иное - «совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего» (п. «и» ч. 1 ст. 63). Единство сущности проявляется в том, что мнение частного лица выступает своего рода основным критерием признания (непризнания) рассматриваемых обстоятельств в качестве отягчающих. Содержание же их, различается. Признаки особой жестокости, садизма, издевательства, а также мучения раскрываются в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. № і «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)». Вместе с тем указания названного нормативного акта в большей степени относятся к способу совершения преступления (убийства), а это признать достаточным нельзя. В этой связи справедливым представляется вывод И.А, Уварова, писавшего: «Однако как бы ни проявлял преступник в своих действиях особую жестокость по отношению к жертве, если она не воспринимается ею в качестве таковой, об особой жестокости не может быть и речи»". И далее он уточняет: «Жертва должна воспринимать действия преступника как особо жестокие, причиняющие боль, как следствие биологической и психической травмы. Ощущение боли налицо и в том случае, когда жертва лишается пищи, теплой одежды, помещается в непригодные для проживания помещения, подвержена систематическим оскорблениям достоинства, отвергается как личность, то есть действия сопряжены с мучением» . Следовательно, без учета состояния (возможного волеизъявления) жертвы нельзя признать преступление совершенным с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также сопряженным с мучениями пострадавшего.

Уяснив сущность и содержание обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание, необходимо решить вопрос о правовых последствиях таких обстоятельств. Решение этого вопроса тесно связано с так называемой концепцией возмездного правосудия. «Возмездное правосудие, — по словам Т.Г. Понятовской, - понятие, производное от теории преступления и наказания в классическом уголовном праве России. Согласно этой теории по природе своей наказание является ничем иным, как пропорциональным воздаянием за вину» . При этом она отмечает, что «... классическое российское уголовное право (наука уголовного права) не связывало наказание с возмездием - мщение. Принцип талиона российскими учеными в основном относился к европейской уголовно-правовой практике средневековья»92. Соответственно, возмездность с этих позиций значит пропорциональность или кратность наказания преступлению, что является одной из основных причин ограничения судебного произвола. Одним из первых, пытавшихся и в принципе реализовавших эту идею на практике, является немецкий ученый-криминалист А. Фейербах. В соответствии с его учением что законодатель предусмотрит все

обстоятельства, встречающиеся в жизни и могущие влиять на возвышение или понижение нормального наказания; предполагалось даже возможным приблизительно оценить значение этих обстоятельств, т.е. определить в законе, насколько наличность того или другого из них может изменять законную меру Стоит отметить, что разработанная

Фейербахом система (по определению И.Я. Фойницкого - перечневая

94 ч

система ) нашла свое отражение не только в некоторых немецких кодексах (например, Уложение Баварское 1813 г.), но и в российском уголовном законодательстве того времени (Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.). Учение это, равно как и соответствующие законодательные решения, практически сразу подверглись критике. Так, Н.С. Таганцев писал: «Но как ни была психологически остроумна и, по- видимому, всеобъемлюща эта попытка, благодаря таланту ее главного представителя Фейербаха она оказалась несоответственной житейским требованиям. Можно было еще установить в законе размер прав судьи при изменении нормального наказания, но несравненно труднее было дать

исчерпывающий перечень всех разнообразных условий, которые могут

оттенять виновность, и совершенно невыполнимо было стремление a priori

95

оценить относительное значение этих условий в каждом отдельном случае» . И.Я. Фойницкий по поводу перечневой системы смягчающих обстоятельств, принятой в законодательстве России до 1864 г., замечал, что она «... у нас была тем более неуместна, что лестница наказаний представлялась в высшей степени дробной и степени наказаний крайне мелкими»". При этом продолжает он: «Если суд встречался с обстоятельствами, законом не предусмотренными, то мог ходатайствовать о смягчении наказаний только в порядке помилования»". В противовес теории Фейербаха «явилась французская система обстоятельств, смягчающих вину, перешедшая с немногими изменениями, несмотря на сильные возражения против нее, почти во все европейские кодексы» '8, в том числе нашедшая отражение в Тставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1865 г. Введение французской системы определяют как переворот в этом вопросе'5. В наиболее общем виде суть ее сводилась к следующему: законодатель в большинстве случае устанавливает относительно определенные санкции, запрещает «выход» за ее верхний предел (кроме случаев повторного совершения преступления либо совершение такового должностным лицом); определяет примерный перечень смягчающих обстоятельств, наличие которых позволяло понижать наказание . Французская система назначения наказания в науке получила название «примерная система»101. Основные идеи этих двух систем демонстрируют свою жизнеспособность и в наше время. Так, норвежский криминолог Н. Кристи относительно использования перечневой системы пишет: «Компьютеры располагают неограниченными возможностями. Они могли бы обеспечить порядок. Они могли бы соединить все значимые свойства индивидов и дать точный прогноз вероятности рецидива. В то же самое время они могли бы учесть все важные характеристики преступления, а также соответствующие смягчающие и отягчающие обстоятельства. Значение каждого фактора получило бы предустановленный вес» \ И далее: «Это не утопия. - утверждает Н. Кристи - Это система, разработанная Д. Готіфредсоном, Л. Вплкинсом и П. Гофманом (1978) для федерального Совета по условно-досрочному освобождению в США в связи с необходимостью принимать решения об условном освобождении заключенных, получивших неопределенное наказание. Такая система широко используется» 3. Сторонников перечневой системы можно найти и среди современных отечественных ученых. Так, например, саму идею перечневой системы, но применительно к разработке санкций, воспринял

Сущность его предложения можно свести к среди признаков состава преступления он выделяет основные семь и каждому из них устанавливает своеобразную кратность в баллах (например, по признаку формы вины: небрежность - от +1 до +2; самонадеянность - от +2 до +4; смешанная форма вины — от +2 до +4; косвенный умысел — от+6 до +9; прямой умысел - от +7 до +10 ); в зависимости от количества баллов (в пределах от 10 до 35) определяет степень тяжести преступления и соответствующую санкцию . Другой ученый, в частности А.П. Козлов, достаточно эмоционально критикующий учение С.В. Бородина о построении уголовно-правовых санкций' , предлагает иной путь создания таковых. В основу свой концепции он закладывает следующие критерии построения системы санкций: социальную (криминологическую) обусловленность преступного поведения и иерархию объектов уголовно-правовой охраны (систему общественных отношений в целом); систему видов преступлений и систему законодательно определенных наказаний. При определении взаимозависимости пределов санкции от этих критериев он обращается к конкретным социально-политическим, экономическим, юридическим и иным обстоятельствам . А это, по сути своей, есть не что иное, как отражение пропорциональной (перечневой) системы (системы кратности). Приведенные мнения свидетельствуют о том, что разумная формализация законов явление полезное и даже необходимое. Для современной России оно тем более актуально, ибо тенденции уголовной политики советского периода еще довольно устойчивы в правосознании как практикующих юристов, так и ученых. В этой связи, по справедливому мнению Понятовской: «В

настоящее время приходится признать, что власть государства над его гражданами реально может быть ограничена только правом, такими отношениями между гражданином и государством, которые имеют под собой юридическое основание, вытекают из юридического факта - Конституции, обязывающей государство юридическим образом ограничивать репрессивную власть над гражданами и гарантировать им свободу от репрессивных злоупотреблений. Только при таких условиях, по нашему лпіенпю, возникает основание для формирования системы уголовного и уголовно-процессуального В части условий

назначения наказания действующий Уголовный кодекс РФ представляется прогрессивным шагом на этом пути. Достаточно указать, что в УК РСФСР I960 г. кратность наказания была установлена лишь в трех случаях: при назначении наказания при совершении нескольких преступлений (ст. 40); назначении наказания по нескольким приговорам (ст. 41) и назначении более мягкого наказания, чем предусмотрено законом (ст. 43). Действующий УК конкретно определяет семь случаев таковой, предусмотренных, соответственно, ст. 62, 64, 65, 66, 68, 69, 70 УК РФ. И хотя некоторые законодательные решения отличаются в целом позиция

законодателя в этой части заслуживает одобрения. Своего решения (необязательно на законодательном уровне) требует проблема определения степени уголовно-правовой значимости обстоятельств, смягчающих или отягчающие наказание

В юридической литературе давно решено, что при отсутствии смягчающих или отягчающих обстоятельств применению подлежит среднее (типичное или нормальное) наказание, расположенное между «полюсами границ санкции, т.е. в ее Положение это уже более ста лет

существует в юридической практике. Так, Н.С Таганцев приводит текст объяснительной записки Редакционной комиссии по составлению проекта нового Уложения, достаточно детально определяющей условия назначения наказания при наличии (отсутствии) смягчающих или отягчающих «Выбор меры наказания вполне зависит от усмотрения суда, т.е. от соображения условий и обстоятельств, сопровождавших деяние. В простейшей своей форме этот выбор должен основываться на такой схеме: в случаях, когда деяние представляет обыкновенный, как бы нормальный тип данного рода преступлений, или где хотя и существуют обстоятельства, отягчающие или ослабляющие виновность, но в равномерности, взаимно покрывая друг друга, там должна быть применяема и средняя мера назначенного в законе наказания; наличность или обстоятельств,

отягчающих вину, будет приближать ответственность к назначенному за данное деяние высшему пределу наказания; наличность же или перевес обстоятельств, ослабляющих вину, к его низшему пределу»1". Однако это приведенное (напомним, что общепризнанное) правило законодатель упустил из виду. Во-первых, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства способны друг друга. Иными словами, с позиций

правоприменителя одно (любое) из смягчающих равно одному смягчающему либо любому отягчающему и наоборот. Законодатель же определяет смягчающие обстоятельства, предусмотренные в п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК, в качестве более значимых, ибо связывает с ними наступление определенных последствий (ст. 62). С другой стороны, редакция ст. 62 УК вызывает некоторые затруднения применения определенного в ней положения"2. Так, если отсутствуют отягчающие обстоятельства, правоприменитель уже не может выйти за медиану санкции статьи. Если же имеют место смягчающие обстоятельства, наказание должно быть меньше медианы. А законодатель в ст. 62 говорит о том, что максимальное наказание при наличии смягчающих обстоятельств (п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61) не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК. Учитывая правила, выработанные юридической теорией и практикой, при применении ст. 62 УК необходимо определять верхний предел в 3/4 от минимальной границы до медианы санкции статьи Особенной части УК. Например, в этом случае при простом убийстве (ч. 1 ст. 105 УК) наказание не должно превышать 7,9 лет лишения свободы: минимальная граница составляет 6 лет, а медиана — 10,5 лет, соответственно 3/4 от составляет 7,9 лет.

Вместе с тем правила ст. 62 УК позволяют произвести оценку степени значимости обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание. Исходя из логики и основываясь на положениях ст. 62 УК, а «изданный уголовный закон всегда полон и, по мысли законодателя, можно

определить уголовно-правовую значимость отдельно взятого (смягчающего или отягчающего) обстоятельства. Если обстоятельства, указанные в п «и» или «к» ч. ст. 61 УК, по идее законодателя в своей совокупности способны понизить наказание на 1/4 от максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК, то, следовательно, каждое из них оценивается в 1/8 от такого максимума (т.е. 1/2 от 1/4). Исходя из положения равенства отдельно взятого смягчающего обстоятельства между любым другим, как смягчающим, так и отягчающим, можно сделать вывод, что любое из смягчающих обстоятельств снижает наказание на 1/8, а любое отягчающих соответственно повышает наказание на 1/8 от максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК. Здесь необходимо некоторое уточнение. Допустим, что отсутствуют смягчающие наказание обстоятельства, но имеют место несколько отягчающих, каждое из которых увеличивает наказание на 1/8. можно легко выйти за верхнюю границу санкции статьи особенной части. Например, медиана санкции по ч. 2 ст. 105 У К составляет 14 лет (не беря в расчет смертную казнь или пожизненное лишение свободы). В свою очередь, 1/8 от максимального размера наказания (20 лет лишения свободы) равняется 2,5 годам. Поэтому в данной ситуации фактически влиять на наказание могут лишь три отягчающих обстоятельства и не более того. Аналогичная ситуация складывается при учете смягчающих обстоятельств, в случае неприменения положений ст. 64 УК.

Это один путь определения степени уголовно-правовой значимости отдельно взятого смягчающего или отягчающего наказание обстоятельства. Можно, однако, предложить и иной путь определения такой значимости. Возьмем за основу соотношение размеров санкций статей Особенной части УК. Так, максимальная мера наказания за простое убийство (ч. 1 ст. 105 УК) составляет 15 лет лишения свободы. Максимальная мера наказания за убийство при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК) определена в 2 года лишения свободы. 2 года и 15 лет соотносятся в пропорции как 1 : 7,5 или 1/7,5. Следовательно, при применении такого смягчающего наказание обстоятельства, как «совершение преступления при превышении пределов необходимой обороны», оно должно смягчать наказание на 1/7,5 от максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК. Максимальные меры наказания за «простое» причинение тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК) и за причинение такого вреда при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 114 УК) соотносятся как 1 : 8 и т.д. Но здесь возникает весьма значимое препятствие, которое сводит на нет всю логику исследования. Определенное выше правило, согласно которому отдельно взятое смягчающее или отягчающее обстоятельство равно любому другому, при конструировании санкций статей особенной части видимо не соблюдалось. Например, максимальная мера наказания за убийство при пределов необходимой обороны

установлена в 2 года лишения свободы (ч. 1 ст. 108 УК), а таковая за убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, определена в 3 года (ч. 2 ст. 108). И здесь уже пропорция несколько иная (1/5). Причем пример этот не

единичный. Хотя здесь же можно заметить, что пропорция наказаний между простым и привилегированным преступлениями колеблется в пределах от 1/4 до С другой стороны, пропорция между максимальными мерами

наказания за «простое» убийство (ч. I ст. 105) и квалифицированный его вид (ч. 2 ст. 105) абсолютно другая -15 лет к 20 годам или 1/3,3.

Таким образом, первый подход позволяет определить фиксированную степень уголовно-правовой значимости смягчающего или отягчающего наказание обстоятельства (1/8). Второй подход своими результатами абсолютно не проясняет ситуацию. В этой связи стоит отдать предпочтение первому решению определения степени уголовно-правовой значимости смягчающих и отягчающих обстоятельств (на основе положений Общей части УК). Причин этому несколько:

правоприменителю необходимы реальные рекомендации учета смягчающих или отягчающих обстоятельств при назначении наказания;

фиксированная степень уголовно-правовой значимости любого из смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств может или будет способствовать единообразному применению уголовного закона судами РФ;

качество санкций Особенной части УК (их рассогласованность с положениями Общей части, а равно между собой) вызывает множество

114

нарекании в адрес законодателя ;

исходя из предыдущего положения, определение степени значимости смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств необходимо определять на основе положений именно Общей части УК РФ как не только наиболее разработанных, но и апробированных многолетней (национальной и зарубежной) юридической практикой.

Таким образом, любое из смягчающих или отягчающих наказание обстоятельств следует «оценивать» в 1/8 от максимальной меры наказания по санкции Особенной части УК. Принятие этого предложения распространяется на все обстоятельства, в том числе и обусловленные реализацией частного интереса.