§ 3. Способы непреступного причинения вреда интересам лица с его согласия и условия их правомерности

Ранее в работе было установлено, что пределы возможного отчуждения собственных прав личности необходимо определять в от

субъективно-объективной значимости отчуждаемого права (с позиций обладателя права и государства в целом) и от общественной значимости способов нарушения права (воздействия на него).

В специальной литературе способы непреступного воздействия на интересы лица с согласия последнего традиционно связывают с:

производством медицинского вмешательства в отношении больного;

трансплантацией органов или тканей человека;

производством эксперимента;

Курс уголовного права Общая часть Том 1 Учение о преступлении Под Н Ф Кузнецовой, И М Тяжковой. 1999 С 445

право Российской (Общая часть) Учебник / Под ред

А И. Марцева 1998 С 175

4) спортом или участием в проведении учебно-тренировочных

- 120 занятии

Справедливости ради необходимо отметить, что практически всегда, рассматривая способы причинения вреда правам и интересам личности с согласия их носителя, специалисты ведут речь о посягательствах на жизнь и телесную неприкосновенность, как способы воздействия на иные

интересы остаются за пределами исследования. Это обусловливает необходимость комплексного исследования способов непреступного воздействия на интересы лица с согласия последнего.

В предыдущем параграфе определен тот перечень благ, посягательства на которые против воли лица признаются преступными. Там же были обозначены основные пределы возможности отчуждения этих благ их носителем. Стоит обратить внимание на весьма важный уголовно значимый факт причинения вреда интересам лица с его согласия. Все деяния, совершенные с согласия лица, имеют умышленный характер. Это правило представляется особенно важным с методологических позиций исследования типичных способов причинения вреда интересам лица с его

согласия.

Первый вопрос, который заслуживает внимания, это типичные способы лишения жити с согласия лица. Ранее в работе отмечено, что согласие лица па причинение смерти (лишение жизни) в современном российском уголовном законодательстве не исключает преступность деяния, которое расценивается как убийство. И хотя общественная практика знает множество примеров правомерного лишения жизни - при необходимой обороне, в результате военных действиях, при исполнении смертных приговоров и т.п. - все они характеризуются отсутствием согласия убиваемого на смерть. Таким образом, любые способы лишения жизни человека с его согчасия признаются преступными.

Вместе с тем международное и национальное (российское) законодательство предусматривает ряд случаев, когда лицо, вступая с государством в особые профессионально-служебные отношения, тем самым выражает свое согласие на абстрактную возможность физического воздействия на свою жизнь со стороны третьих лиц. К таковым можно отнести отношения, складывающиеся в сфере осуществления правоохранительной деятельности, обеспечения внутренней и внешней безопасности государства, и некоторые другие. Свидетельством возможности жизни поступающего на службу в процессе ее несения являются указания соответствующих правовых актов не только на возможное применение оружия, физической силы и специальных средств сотрудниками, но и определение некоторых гарантий социальной защищенности членов семей этих сотрудников в случае гибели последних . Специфика согласия лица на причинение смерти в этих случаях определяется рядом факторов. Во-первых, ранее говорилось о том, что уголовно-правовое согласие должно быть конкретным, то есть должно относиться к определенному времени и действию, а равно к конкретному благу, которое его носитель разрешает нарушить. В данном случае согласие носит абстрактный характер относительно времени и действия

Во-вторых, вопрос об ответственности вредопричинителя в названных ситуациях может решаться двояким образом: на основе норм национального уголовного законодательства (преступник, посягающий на жизнь сотрудника правоохранительного органа и т.п.) либо в соответствии с нормами международного права (лишение жизни во время войны).

согласие военнослужащего на участие в военных действиях является обстоятельством, устраняющим преступность деяния его вооруженного противника, при условии ненарушения последним правил и обычаев ведения войны. Однако такого рода согласие не имеет уголовно-правового значения потому, что согласие опять же распространяется на абстрактную возможность «оказаться» убитым во время войны, а равно в связи с тем, что вопрос об ответственности вредопричинителя (противника) решается на уровне международного права, а не национального уголовного законодательства.

Следовательно, абсолютно все способы лишения жизни человека с его ' согласия не исключают преступность деяния, хотя, как отмечалось выше,

могут влиять на смягчение наказания виновному. | Относительно преступности причинения тяжкого или средней

} тяжести вреда здоровью с согласия лица указано на небезусловность этого

і положения. Способ причинения такового может выступать основанием

исключения деяний из разряда преступных. Среди этих способов можно выделить следующие случаи:

лечение больных;

вмешательство в отношении здорового человека (искусственное оплодотворение либо прерывание беременности, донорство, медицинский эксперимент и );

спортом и т.п.

Несомненно, каждый из этих способов должен отвечать некоторым условиям. При этом правовое регулирование таковых осуществляется на уровне отраслевого законодательства: Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г.; Закон РФ «О донорстве крови и ее компонентов» от 9 июня 1993 г.; «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан» от 22 июля 1993 г.; Федеральный закон «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» от 13 января 1999 г.

Подчиняясь логике исследования, заострим внимание на лечении больных, тем более, что эта проблема для юриспруденции не является

-124

новой .

В соответствии с Основами законодательства РФ об охране здоровья граждан, «Государство гарантирует охрану здоровья каждого человека в соответствии с Конституцией Российской Федерации и иными законодательными актами Российской Федерации, Конституциями и иными законодательными актами республик в составе Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права и

международными договорами Российской Федерации» (ч. 2 ст. 1 Основ). Частной функцией охраны здоровья человека лечение больных

пациентов.

Вместе с тем, по данным М,И. Ковалева и И.Г Вермеля, в настоящее время точный диагноз болезни, от которой умер человек, в 75% случаев устанавливает патологоанатом и лишь в 25% - лечащий врач'2\ Столь удручающая статистика обусловлена не только несовершенством современных технических средств диагностики, но и тем, что даже «самый талантливый врач не застрахован от ошибок» . Проблему ответственности врачей за профессиональные ошибки оставляем без Сосредоточим же свое внимание на влиянии согласия лица (в данном случае, пациента) на причинение вреда здоровью в процессе оказания ему медицинской помощи.

С позиций теории вопрос этот в разное время решался неоднозначно. Юридическая практика XIX стояла на позиции ненаказуемости врачебной деятельности вообще. Но уже в конце XIX — начале XX веков решение это вызывает большие споры. Более того, по этому вопросу возникли даже правовые В советский период допускалась

медицинского вмешательства против воли больного, если имелась опасность его Современная медицинская и юридическая научная мысль

правило это отвергает: «Исходя из положений ныне действующих законов и приоритета интересов личности, ее прав, следует признать, что игнорирование согласия больного при производстве медицинского вмешательства и отказа от него Несколько ранее мысль

высказывал и Красиков: «В настоящее время период

глобального патернализма, монопольного права медицинских работников в процессе оказания помощи которое существовало немало f

веков»131.

Анализ законодательного и научно-практического' материала позволил Красикову выделить следующие основания правомерности деяний медицинских работников: дозволенность государством мер, предпринятых медицинским работником по профилактике и лечению болезни; 2) согласие пациента на совершение в отношении него всех медицинских

последнего основания он, однако, замечает, го совершение .. медицинскими работниками действий без учета воли пациента и тем более вопреки его воле является правомерным только в сгрого указанных (законом. - А.С.) случаях»134. Более развернутую характеристику условий правомерности лечения больного дает В.И. Самароков. Он, в частности, пишет: «Медицинский риск будет оправданным при соблюдении следующих условий: рискованные действия совершаются медицинским работником для сохранения и укрепления здоровья, спасения жизни конкретного совершенное

специалистами рискованное действие соответствует современным достижениям медицинской науки и практики; сохранение и укрепление здоровья, спасение жизни больного не может быть достигнуто не связанными с риском действиями, медицинский работник в условиях риска все возможные меры для предотвращения вреда здоровью или угрозы жизни больного. ., ни одно лицо не может подвергаться лечению в условиях риска без его действительно свободного и четко выраженного Но и этот перечень тем не менее нельзя признать достаточным для определения условий правомерности лечения больного.

Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан* в ст. 30 определяют права граждан при оказании медико-социальной помощи. Среди интересующих нас можно назвать правомочия на:

информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство;

отказ от медицинского вмешательства,

получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии своего

а также на выбор которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья,

Красиков А Н Уголовно-правовая охрана прав и свобод человека в России Саратов, J996 С 116

Красиков JIН Сущность п значение согласия потерпевшего в советском yi оловном праве С 73

'"Там же С 78 114 Там же С 80

Самароков В 1! Уголовно-правовая оценка медицинского риска С 65 * Далее в данном параграфе — «Основы»

141 проведение по его просьбе консилиума и консультаций других специалистов;

облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными способами и средствами;

сохранение в тайне информации о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и иных сведений, полученных при его обследовании и лечении;

в случае нарушения своих интересов — обращение с жалобой непосредственно к руководителю или иному должностному лицу лечебно- профилактического учреждения, в котором ему оказывается медицинская помощь, в соответствующие профессиональные медицинские ассоциации и лицензионные комиссии либо в суд; и ряд иных правомочий (ст.

!

9

(

В приведенном перечне особое внимание стоит обратить на три правомочия: возможность медицинского вмешательства при условии информированного добровольного согласия и отказ от такового, а равно на получение информации о своих правах и обязанностях и состоянии своего здоровья. Значимость указанных прав проявляется в самом законодательном акте. Так, право гражданина на информацию о своем здоровье, а равно вопросы согласия на медицинское вмешательство либо право на отказ от него регламентированы отдельными самостоятельными статьями Основ. В частности, каждый гражданин имеет право в доступной для него форме получить имеющуюся информацию о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения (ст. 31 Основ). При этом информация о состоянии здоровья не может быть предоставлена гражданину против его воли. В случаях неблагоприятного прогноза развития заболевания информация должна сообщаться в деликатной форме гражданину и членам его семьи, если гражданин не запретил сообщать им об этом и (или) не назначил лицо, которому должна быть передана такая информация (ст. 31). Далее, необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие гражданина (ч. 1 ст. 32). Согласие на медицинское вмешательство в отношении лиц, не достигших возраста 15 лет, и граждан, признанных в установленном законом порядке недееспособными, дают их законные представители после сообщения им сведений, предусмотренных частью первой статьи Основ. При отсутствии законных представителей решение о медицинском вмешательстве принимает консилиум, а при невозможности собрать консилиум непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения и законных представителей (ч. 3 ст. 32). Таким образом, среди условий правомерности лечения больного следует выделять информированность пациента о состоянии своего здоровья, включая сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах проведенного лечения. Но и этого, как представляется, для уголовно-правовой оценки лечения больного является недостаточным.

і Дело в том, что законодатель предусматривает случаи, когда

медицинская помощь может быть оказана без соответствующего согласия пациента.

в случаях, когда состояние гражданина не позволяет ему выразить свою волю, а медицинское вмешательство неотложно (ч. 2 ст. 32

в отношении страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих; страдающих тяжелыми психическими расстройствами; или совершивших общественно опасные деяния, на основаниях и в порядке, установленных законодательством РФ (ч. 1 ст. 34);

при проведении противоэпидемических мероприятий (ч. 3 ст. 34).

В этой связи, определяя полный и достаточный перечень условий правомерности лечения больного как одного из способов причинения уголовно значимого вреда с согласия лица, необходимо указание на исключительные случаи медицинского вмешательства (лечения) вопреки воле пациента

Таким образом, условиями правомерности лечения больного как одного из способов причинения уголовно значимого вреда с согласия лица являются: действия медицинских работников направлены на сохранение и укрепление здоровья либо спасение жизни конкретного больного; 2) действия медицинских работников соответствуют современным медицинской науки и практики; сохранение и укрепление здоровья, спасение жизни больного не может быть достигнуто не связанными с риском действиями;

медицинский работник в условиях риска предпринимает все возможные меры для предотвращения вреда здоровью или угрозы жизни больного;

пациент в должной степени информирован о состоянии своего здоровья,

сведения о результатах обследования, наличии заболевания, его диагнозе и прогнозе, методах лечения, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, их последствиях и результатах лечения;

наличие действительного, свободного и четко выраженного согласия пациента на оказание ему медицинской помощи, за исключением определенных законодательством РФ случаев медицинского вмешательства (лечения) вопреки воле пациента.

Вопрос о проведении неотложного медицинского вмешательства в интересах іраждашша решает консилиум, а при невозможности собрать консилиум — непосредственно лечащий (дежурный) врач с последующим уведомлением должностных лиц лечебно-профилактического учреждения (ч 2 ст. 32 Основ)

Нарушение этих условий может повлечь юридическую ответственность (дисциплинарную либо для врача.

Вопрос о медицинском вмешательстве в отношении здорового человека как способе непреступного причинения уголовно значимого вреда с согласия лица также является достаточно сложным. В рамках этой проблемы, как правило, ведут речь о различных действиях, и в частности: об искусственном оплодотворении и имплантации эмбриона; об искусственном прерывании беременности; о медицинской стерилизации; о донорстве крови и ее компонентов; о трансплантации органов и (или) тканей человека; о медицинском эксперименте.

Правовое регулирование проведения искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона осуществляется ст. 35 Основ, и более детально инструкцией «О применении метода искусственной инсеминации женщин спермой донора по медицинским показаниям и метода экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона в полость для лечения женского

бесплодия», утвержденной приказом Минздрава РФ от 28 декабря 1993 г В соответствии с Основами «каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона» (ст. 35). При этом «искусственное оплодотворение женщины и имплантация эмбриона в учреждениях,

получивших лицензию на указанный вид деятельности, при наличии письменного согласия супругов (одинокой женщины) .. Женщина имеет право на информацию о процедуре искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, о медицинских и правовых аспектах ее последствий, о данных медико-генетического обследования, внешних данных и национальности донора, предоставляемую врачом, осуществляющим медицинское вмешательство» (ст. 35). Более того, «незаконное проведение искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона влечет за собой уголовную ответственность, установленную законодательством Российской Федерации» (ст. 35). Относительного последнего положения стоит что действующее уголовное законодательство России не предусматривает специальной нормы, устанавливающей ответственность за такого рода деяния, в отличие, например, от УК Испании137. В этом проявляется разрегулированность различных нормативных актов РФ. Если же в результате искусственного оплодотворения или имплантации эмбриона здоровью женщины будет причинен вред, деяние следует расценивать как неосторожное преступление (соответственно, ст 109 или ст, 118 УК РФ)

Достаточно разработанным на уровне уголовного законодательства представляется институт охраны прав беременной женщины. Можно указать, например, что состояние беременности влияет на назначение наказания (п «в» ч. 1 ст. 61 УК), на освобождение от наказания (ст. 82), на квалификацию деяния (п «г» ч. 2 ст. 105, ст. 111, 118, ст. 123, п. «е» ч. 2 ст 126, ст. 145 и др.). Уголовно-правовые последствия в большинстве указанных случаев не связаны с субъективными установками (желаниями) женщины, а связаны с самим фактом состояния беременности. В данном следует вопрос о правовых последствиях, обусловленных

волеизъявлением беременной женщины, и в частности ее согласие на проведение искусственного прерывания беременности. Условия правомерности искусственного прерывания беременности определены в нормативных В ст 35 Основ отмечается, что «каждая

женщина имеет право самостоятельно решать вопрос о материнстве. Искусственное прерывание беременности проводится по желанию женщины при сроке беременности до 12 недель, по социальным показаниям — при сроке до 22 недель, а при наличии медицинских показаний и

согласии женщины - независимо от срока беременности». Перечень медицинских показаний для искусственного прерывания беременности определяется Министерством здравоохранения Российской Федерации , а перечень социальных показании - положением, утверждаемым Российской

Уголовное законодательство оперирует также таким признаком, как производство аборта >шцо\і, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля Таким образом, условия правомерности способов искусственного прерывания беременности следует соотносить: со сроком беременности (медико-социальный показатель); согласием женщины (юридический показатель) и наличием высшего медицинского образования соответствующего профиля (уголовно-правовой показатель).

Условия правомерности проведения медицинской стерилизации определяются лишь на уровне медицинского законодательства. В наиболее общем плане эти правила установлены ст. 37 Основ: «Медицинская стерилизация как специальное вмешательство с целью лишения человека к воспроизводству потомства или как метод контрацепции может быть проведена только по письменному заявлению гражданина (курсив наш не моложе 35 лет или имеющего не менее двух детей, а при наличии медицинских показаний и согласии гражданина — независимо от возраста и наличия детей». Частные вопросы производства медицинской сіерилизации раскрыты в приказе Минздрава РФ от 28 декабря 1993 г. № 303 «О применении медицинской стерилизации граждан» и в письме Минздрава РФ и Фонда социального страхования РФ от 17 февраля 1997 г. № 2510/1041-97, № 051/26-97 «О порядке выдачи листка нетрудоспособное™ и выплате пособия по государственному социальному страхованию при медицинской стерилизации граждан». Таким образом, условия правомерности медицинской стерилизации как способа непреступного причинения тяжкого вреда здоровью имеют социально- медицинский и правовой характер: медицинские показатели допустимости стерилизации (См.: названный Приказ Минздрава РФ), социальный (возраст, наличие детей и т.п.) и юридический - согласие лица на стерилизацию.

Вопрос о донорстве крови и ее компонентов как способе правомерного причинения вреда с согласия лица логично рассматривать параллельно с проблемой трансплантации органов и (или) тканей человека. Тем более, что в юридической литературе они также

!40

рассматриваются во взаимосвязи

В качестве критериев правомерности донорства крови и особо трансплантации органов и тканей И.И. Горелик и несколько позднее А.Н. Красиков выделяют следующее: 1) больному нельзя оказать помощь иными средствами, кроме пересадки органов и тканей; 2) вред, причиняемый при этом донору, меньший, чем предотвращенный вред для больного- реципиента. И далее они замечают, что трансплантация не будет правомерной при отсутствии хотя бы одного из этих

Столь пристальное внимание юристов к этой проблеме было обусловлено, с одной стороны тем, что подобные методы лечения находились в стадии становления, и, с другой - отсутствием на тот момент детально разработанного соответствующего

Современная медицинская и юридическая практика разработала ряд условий, при соблюдении которых действия врачей при изъятии крови и ее компонентов, а равно органов и тканей у доноров следует признавать правомерными. В частности, условия правомерности донорства крови и ее компонентов логически вытекают из положений Закона РФ «О донорстве крови и ее компонентов» от 9 июля 1993 г. К таковым можно отнести:

донорство крови и ее компонентов есть свободно выраженный добровольный акт;

донором крови и ее компонентов может быть каждый дееспособный гражданин в возрасте от 18 до 60 лет, прошедший медицинское обследование;

взятие от донора крови и ее компонентов допустимо только при условии, если здоровью донора не будет причинен вред (ст. t

запрещена продажа донорской крови, ее компонентов и препаратов из донорской крови в другие государства в целях извлечения прибыли (ст. 17).

Практически аналогичные условия характеризуют правомерность трансплантации органов и (или) тканей человека:

1) изъятие органов и (или) тканей у живого донора для их трансплантации может осуществляться только в интересах здоровья реципиента и в случае отсутствия пригодных для трансплантации органов и (или) тканей трупа или альтернативного метода лечения, эффективность которого сопоставима с эффективностью трансплантации органов и (или) тканей; если донор предупрежден о возможных осложнениях для его здоровья в связи с предстоящим оперативным вмешательством по изъятию органов и (или) тканей;

свободно и сознательно в письменной форме выразил согласие на изъятие своих органов и (или) тканей;

если донор прошел всестороннее медицинское обследование и имеется заключение консилиума врачей — специалистов о возможности изъятия у него органов и (или) тканей для трансплантации (ст. 11 Закона РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека» от 22 декабря 1992 г.);

органы и (или) ткани человека не могут быть предметом купли - продажи (ст. 1 Закона);

изъятие органов и (или) тканей для трансплантации не допускается у живого донора: не достигшего 18 лет (за исключением случаев пересадки костного мозга); признанного в установленном порядке недееспособным; страдающего представляющей опасность для жизни и здоровья реципиента; находящегося в служебной или иной зависимости от реципиента (ст. 3 Закона).

Зарубежная юридическая практика, и в частности Уголовный кодекс определяет непреступность действий при трансплантации органов при наличии свободного соглашения об этом и соответствии действия по трансплантации закону, если соглашение не было сфальсифицировано, получено за плату или согласившийся был несовершеннолетним или недееспособным (ст. 156)'43. Можно заметить, что условия непреступности причинения вреда здоровью донора при трансплантации в России и Испании во многом совпадают. Тем не менее, следует признать положительный опыт испанского законодателя, определившего на уровне уголовного закона такие критерии.

Основываясь на положениях российского законодательства можно сделать вывод, что нарушение любого из перечисленных выше условий должно влечь юридическую, включая уголовную, ответственность.

Достаточно давно привлекает внимание ученых проблема причинения вреда здоровью человека при проведении в отношении его эксперимента, и

Уголовный кодекс Испании / Под ред и с лредисл И Ф Кузнецовой, ФМ Решетникова 1998 С 55 в частности медицинского Особая активизация исследовании данной проблематики новейшего времени связана с введением в действующий Уголовный кодекс РФ ст. 41 «Обоснованный риск» .

В предыдущем параграфе указывалось на тот факт, что причинение вреда самому себе, если это не является способом совершения иного преступления, не наказуемо. Это относится и к случаям причинения вреда в результате совершения эксперимента над собой и своим здоровьем Здесь же пойдет речь об условиях правомерности причинения вреда человеку в порядке эксперимента со стороны третьих лиц, В теории и практике выделяют случаи производства эксперимента над больным и над здоровым

146

человеком

Среди основных условий правомерности производства медицинского эксперимента на больном человеке А.Н. Красиков выделяет следующие: совершение в интересах больного; 2) согласие больного или его законного представителя. И здесь же он делает вывод о том, «... что согласие больного только на апробацию новаторского метода или средства делает медицинское вмешательство неправомерным» . Необходимо отметить, что современная юридическая и медицинская практика в соответствии с Основами законодательства РФ об охране здоровья граждан допускает использование не разрешенных к применению, но находящихся на рассмотрении в установленном порядке методов диагностики, лечения и лекарственных средств в интересах излечения пациента только после получения его добровольного письменного согласия (ч. 2 ст 43). При этом не разрешенные к применению, но находящиеся на рассмотрении в установленном методы диагностики, лечения и лекарственные могут

использоваться для лечения лиц, не достигших возраста 15 лет, только при непосредственной угрозе их жизни и с письменного согласия их законных представителей (ч. 3 ст. 43) Порядок применения указанных методов диагностики, лечения и лекарственных средств, иммунобиологических препаратов и дезинфекционных средств, в том числе используемых за рубежом, устанавливается Министерством здравоохранения Российской Федерации или иными уполномоченными на то (ч. 4 ст. 43). Относительно правомерности проведения научного эксперимента на здоровом человеке А Н. Красиков ведет речь о таких условиях: 1) глубокое научное обоснование; 2) согласие лица, 3) соразмерность возможного успеха с риском; 4) наличие социально полезных мотивов и В.И. Самароков, в свою очередь, указывает на: а) общественно полезную цель (сохранение и укрепление здоровья, или спасение жизни других людей); б) соответствие рискованных действий современным достижениям медицинской науки и практики; в) исключительный характер рискованных действий (невозможность достижения общественно полезной цели иным способом), г) принятие всех мер к предотвращению возможного вреда; д) наличие действительно свободного и четко выраженного согласия

Более детальную разработку условий правомерности производства эксперимента (в том числе медицинского) с позиций современной теории и законодательства предприняла М.Н. Малеина. При этом, опираясь на анализ ст 43 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан, она, в частности, говорит

о полной предварительной информации о предстоящем эксперименте

предоставления полной информации о целях, методах, продолжительности, ожидаемом результате, побочном эффекте и другом возможном риске);

о свободном письменном согласии гражданина-объекта исследования (во имя исключения скрытых форм принуждения вводится запрет проведения биомедицинских исследований с привлечением в качестве объекта лиц, задержанных, заключенных под стражу, отбывающих наказание в местах лишения свободы либо заключенных под административный арест);

о предварительном проведении лабораторного эксперимента (научная

эксперимента, подтверждаемая разработанной методикой (оформленной протоколом или другим документом), показаниями медицинских приборов, кино-, фотоаппаратурой, иной техникой либо показаниями свидетелей или наблюдателей);

об осуществлении эксперимента в учреждении государственной или муниципальной системы здравоохранения (либо под контролем этих учреждений, когда речь идет о проведении исследования в космосе, под землей, под водой и

Не считая указанные в ст. 43 Основ условия правомерности проведения эксперимента в достаточной степени полными, М.Н Малеина отмечает: «Законодательство необходимо дополнить еще рядом условий. Во-первых, при проведении эксперимента должен приоритет интересов

его участника перед ингересами науки и общества. Эксперимент надо

1,4 См Красиков ill С ушноеіь н значение согласия поіерпевшего в советском уюлоином праис С 100

|4<>См Самароков В II Уіоловно-правовая оценка медицинского риска С 65 ь0 См Малеина Н М Личные неимущественные права граждан понятие, осуществление, защита 2-е ищ , испр идоп М МЗ Пресс, 2001 С 81

прекратить, если возникнет риск гибели или необратимого ухудшения здоровья добровольца или нарушаются его другие права и интересы. Во- вторых, необходимо решить вопрос о вознаграждении и возмещении возникшего вреда у участника эксперимента. Вознаграждение и возмещение вреда не противоречат моральным принципам общества и должны компенсироваться организацией, ответственной за подготовку и проведение исследования. В-третьих, письменное согласие испытуемого недостаточно для оформления отношений с учреждением здравоохранения, поскольку защищает интересы только этого учреждения. Было бы правильно ввести обязательную письменную форму договора о проведении биомедицинского исследования с указанием всех

Вместе с тем, несмотря на довольно полные перечень и условий правомерности проведения эксперимента, предложенные его (перечень) также нельзя признать достаточным. Обусловлено это, по-видимому, некоторым уклоном в пользу гражданско- правового регулирования. Оценка же эксперимента с позиций уголовного права имеет некоторые особенности.

Уголовно-правовые критерии оценки правомерности эксперимента непосредственно вытекают прежде всего из уголовного (ст. 41 УК), а также из иного отраслевого (например, ст. 43 Основ

законодательства РФ об охране здоровья граждан). Вначале остановимся на тех из них, которые имеют исключительно уголовно-правовой либо смешанный (межотраслевой) характер.

Необходимо отметить, что экспериментальные действия попадают в сферу уголовно-правового регулирования лишь тогда, когда они связаны с причинением уголовно значимого вреда: в данном случае - смерти либо вреда здоровью. Умышленное причинение легкого вреда здоровью при наличии согласия на его причинение в процессе проведение эксперимента по нашему правилу исключает преступность деяния. Причинение смерти либо тяжкого вреда объекту (человеку) эксперимента по неосторожности (если соблюдены все иные условия проведения эксперимента), также исключает уголовную ответственность руководителя эксперимента. Это правило вытекает из содержания ч. 3 ст. 41 УК. Таким образом, одним из условий (уголовно-правовых) правомерности эксперимента является согласие человека-объекта лишь на причинение легкого вреда здоровью при его производстве. Случаи неосторожного причинения любого вреда оцениваются по правилам обоснованно рискованных действий (ст. 41 УК РФ).

Второе условие проведения эксперимента содержится в ч. 1 ст. 41 УК - причинение вреда для достижения общественно полезной цели. Данный критерий имеет универсальный, в том числе и уголовно-правовой характер.

Следующее условие правомерности научного эксперимента, выделяемое в частности нельзя соотносить с критериями

Малеина ИМ Личные неимущественные права граждан понятие,

осуществление, защита С 82 рискованных действий, а именно с тем, что общественно полезная цель не может быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) (ч. 2 ст. 41 УК). Так как цели научного эксперимента (и даже медицинского) в отличие от обоснованного могут варьировать от разработки

абсолютно новых методов, проектов, моделей, до модернизации уже существующих. Допустим, профилактика гриппа возможна посредством применения «дедовских» способов (использование потогонных средств - меда, малинового варенья, паренье в бане и т.п.), а возможна путем предварительной вакцинации. Иными словами, речь идет об альтернативе действий (способов) профилактики. Таким образом, в общем плане для достижения общественно полезной цели в порядке обоснованного риска одним из условий правомерности является исключительный характер действий (невозможность достижения указанной цели иными способами). Научный эксперимент, как указывалось, предполагает разработку не только абсоиотчо повой идеи, но чмодериизаijiuo старой. В последнем случае речь идет о наиболее эффективном средстве достижения общественно полезной цели, которая может быть достигнута старым «дедовским» способом. Именно по характеру достижения конечной общественно полезной цели необходимо различать условия правомерности, относящиеся к риску и научному эксперименту. Таким образом, «невозможность достижения общественно полезной цели иным способом» как условие правомерности обоснованного риска - категория совпадающая с соответствующим условием правомерности научного эксперимента, но не тождественная ему. Выступая в качестве условия правомерности научного эксперимента, оно своего рода дублирует второе из названных выше условий - достижение общественно полезной цели. Поэтому выделять данный критерий в качестве самостоятельного условия не следует.

Далее, следуя логике исследования, необходимо сказать несколько слов еще об одном условии правомерности обоснованного риска, согласно которому лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам (ч. 2 ст. 41 УК). Аналогичным образом формулирует это условие и В И. Самароков. «Медицинский работник в условиях риска предпринимает все возможные меры для предотвращения вреда здоровью или угрозы жизни лица, подвергнувшегося медицинскому Представленное

законодательством (ст. 41 УК) и названное положение

применительно к проведению научного эксперимента является не совсем удачной, ибо оно имеет неконкретизированный характер. Действительно, оценка достаточности (недостаточности) действий экспериментатора по предотвращению вреда может зависеть от ряда факторов объективного и субъективного свойства. С одной стороны, можно вести речь, например, о недостаточном научном и практическом познании на данном этапе определенных закономерностей функционирования органов и тканей И еще на один признак, характеризующий условия правомерности научного эксперимента, стоит обратить внимание - проведение такового под контролем государства Необходимость этого обусловлена возможностью причинения уголовно значимого вреда здоровью человека (объекту эксперимента). Безусловно, все вопросы, связанные с причинением такого рода вреда, подлежат оценке со стороны государства. В этой связи представляется обоснованным мнение М.Н. Малеиной и нашедшее отражение в сг. 43 Основ правило о том, что научные эксперименты, сопряженные с причинением вреда здоровью человека, должны проводиться в учреждениях государственной или муниципальной системы либо под их непосредственным контролем' \

В рамках определения общих (в том числе уголовно значимых) условий правомерности научного эксперимента не стоит также говорить и об иных специальных случаях: обеспечение приоритета интересов личности перед интересами науки и общества при проведении эксперимента (как представляется этот принцип вытекает из ст. 2 Конституции РФ и не требует дублирования в специальных сферах деятельности); вопрос о вознаграждении и возмещении возникшего вреда у участника эксперимента вопрос имеет сугубо специальный характер, ибо по роду своей профессиональной деятельности отдельные категории граждан обязаны рисковать своим здоровьем); необходимость введения обязательной письменной формы договора о проведении эксперимента и некоторые иные (думается, что письменная форма выражения согласия на конкретно видовой эксперимент в зависимости от характера такого испытания может выражаться в различных документах, в том числе и в виде договора, что не

\ 156

суть

Завершая эту часть исследования, можно сделать вывод, что среди необходимых и достаточных условий правомерности причинения уголовно- значимого вреда с согчасия лица в процессе проведения научного следует выделять: причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека, но не смерти. 2) причинение вреда необходимо для достижения общественно полезной цели;

эксперимент должен быть научно обоснованным;

наличие согласия лица на участие в эксперименте в качестве объекта (согласие на причинение вреда);

проведение эксперимента под контролем государства.

Отраслевое законодательство может предусматривать специальные условия правомерност и проведения конкретно-видовых научных экспериментов, в том числе и названные выше.

Непосредственный интерес для уголовного права представляют проблемы оценки причинения вреда здоровью (травм) в процессе занятий спортом либо при проведении спортивных состязаний, тренировок и т.п. Необходимо отметить, что причинение вреда здоровью во время спортивных состязаний учеными оценивается по-разному. Так, М.С. Гринберг считал, что ставить вопрос об уголовной ответственности за причинение смерти или травмы другому человеку во время занятий спортом, ввиду нормирования условий причинения такого вреда, нельзя , Схожую А.

позицию занимал неблагоприятных преступным, так как

159

спортивный

Губинский, который писал, что причинение последствий при занятиях спортом не является существует разновидность допустимого риска - М.Д. Шаргородский, в свою очередь, отмечал, что соблюдение спортивных правил исключает уголовную ответственность за причиненный вред, а причинение соответствующего вреда при умышленном или неосторожном нарушении таковых должно повлечь ответственность на общих основаниях . А.Н. Красиков в целом разделял это мнение, хотя и предлагал ввести специальный состав для этих случаев с пониженной ответственностью для Нет смысла подробно останавливаться

на природе согласия лица на участие в занятиях спортом, тем более что данный вопрос достаточно полно исследован в работе А.Н. Красикова «Сущность и значение согласия потерпевшего в советском уголовном праве» . Рассмотрим вопрос об условиях правомерности причинения вреда в процессе спортивных занятий и роли согласия лица, занимающегося спортом. Их (условия) можно логически выделить из названной работы А.Н. Красикова. В частности, автор пишет: «Выражая желание на занятия определенным видом спорта, лицо тем самым подчеркивает границу того, на что он соглашается, а эта граница совпадает с границей дозволенных деяний, предусмотренных правилами. Поэтому если при состязаниях или тренировках причинены повреждения путем дозволенных действий, то f

оправданием этому является согласие» . И далее: «... согласие при спортивных повреждениях юридически значимо тогда, когда правила спортивных состязаний и тренировок предусматривают физическое воздействие по отношению к партнеру как разрешенный способ достижения победы и повреждение как закономерное следствие законного Из приведенного высказывания можно определить следующие условия правомерности причинения вреда в npoijecce спортивных занятий: допущение правилами конкретного вида спорта оказывать физическое

165 ,,

воздействие на соперника ; 2) действия соперника не противоречат таким 160

3) наличие согласия лица на занятие данным видом спорта. Соблюдение названных обстоятельств должно исключать преступность причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (и даже смерти лица) по признаку невиновного причинения вреда (casus).

Относительно способов непреступного причинения вреда здоровью человека с согласия встречаются в литературе указания на проведение конкурсов и иных зрелищных или коммерческих мероприятий. Так, ссылается на весьма занимательный пример коммерческой деятельности американского предпринимателя, создавшего фирму, в число предлагаемых услуг которой входит курс прохождения пыток. С участников берут письменное согласие на то, что их будут бить, мучить, обрабатывать слезоточивым газом, электрошоком и «всего» за 425 долларов. При этом очередь желающих была растянута на несколько Как

представляется, в этих случаях вести речь о каких-либо условиях правомерности нет смысла. Если эти случаи связаны с причинением средней тяжести либо тяжкого вреда здоровью человека даже с его согласия, деятельность подобного рода организаций следует признавать преступной, а их руководителей и участников привлекать к уголовной ответственности.

Специальная разновидность непреступного причинения вреда с согласия лица предусмотрена в примечании к ст. 122 УК РФ, согласно которому поставление в опасность заражения ВИЧ-инфекцией либо заражение ВИЧ-инфекцией (ч. 1 и 2 ст. 122) не влечет уголовной ответственности, если потерпевший был своевременно предупрежден о наличии у ВИЧ инфицированного данного заболевания и добровольно согласился на соответствующий контакт с больным. Обоснованность, а равно завершенность данной законодательной новеллы сомнения. Как

свидетельствует медицина на сегодняшний день лекарства против СПИДа нет, а значит заражение другого лица ВИЧ-инфекцией является растянутым во времени убийством. Лишение же жизни человека даже с его согласия по общему правилу признается наказуемым. С другой нелогичной

выглядит ситуация, когда согласие лица, добровольно вступившего в половой контакт с больным венерическим заболеванием (сифилис, гонорея, мягкий шанкр, лимфогранулематоз паховый, гранулема венерическая), не исключает уголовной а согласие на действия, повлекшие

заражение ВИЧ-инфекцией, фактически исключав г наказуемость деяния ВИЧ инфицированного. Более логичным было бы распространить действие примечания к ст. 122 УК на случаи прост ого (неквалифицированного) заражения другого лица венерической болезнью лицом, знавшим о наличии у него этой болезни, при информированном и добровольном согласии первого на совершение действий, создающих опасность заражения венерической болезнью (ч. 1 ст. а равно на случаи заведомого поставления другого

лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией опять же при наличии информированного и добровольного его согласия на совершение действий, создающих опасность заражения ВИЧ-инфекцией (ч. 1 ст 122). Наряду с этим вызывает возражения и формулировка примечания к ст. 122 УК (анализ текста не дает возможность определить его правовой природы). С одной стороны, исходя из буквального толкования текста примечания можно предположить, что речь идет о специальном случае деятельного раскаяния (по аналогии с примечанием к ст. 204, 222, 223, 291 УК) Однако с содержательной стороны примечание ничем

иным как специальным обстоятельством, исключающим преступность конкретного деяния. Обоснование этого утверждения усматривается, во- первых, в императивном характере нормы, обязывающей лицо от

уголовной и, во-вторых, в предварительном согласии

«потерпевшего» на действия, создающие опасность заражения венерическим заболеванием или ВИЧ-инфекцией Таким образом, более завершенной представляется следующая формулировка. «Лицо, совершившее деяния, предусмотренные частью первой статьи 121 или частью первой статьи 122, не подлежит уголовной ответственности в случае, если друюе лицо, зараженное венерической болезнью либо поставленное в опасность заражения ВИЧ-инфекцией, было своевременно предупреждено о наличии у первого этой болезни и добровольно согласилось совершить действия. создавшие опасность заражения» Обоснованность именно такой редакции f

примечания к ст. 122 УК подтверждается тем, что большинство венерических больных при заражении венерической болезнью, зная, игнорируют факт наличия у сексуального партнера такого заболевания вследствие нетрезвого состояния (по свидетельству ученых более 80% венерических больных заражаются в нетрезвом состоянии ).

Таковы основные правила определения правомерности причинения вреда здоровью в зависимости от специфики типичных способов такового.

В данном исследовании отмечено, что согласие лица на ограничение (лишение) его физической свободы может выступать одним из условий, исключающим преступность деяния Так, Н.С. Таганцев писал: «Не может считаться преступником тот, кто запер другого в комнате по его просьбе или связал ему руки, не может быть наказан за посягательство тот, кто обращается с каким-либо лицом как с рабом, если только на это было дано согласие и в условиях действия нет нарушения каких-либо общественных

164

.

Среди типичных правомерных способов ограничения (лишения) фитческой свободы с согласия лица' можно назвать: производство научного эксперимента; применение мер безопасности к отдельным граждан, выражающихся во временном помещении их в безопасное место, в какой-то мере использование дисциплинарной власти родителей к детям и др. Среди основных условий правомерности подобного рода действий можно 1) согласие лица на ограничение (лишение)

физической свободы; 2) добровольное заточение с помощью третьих лиц не угрозу причинения физического вреда либо смерти.

Относительно соотношения последнего условия с производством научного эксперимента, в результате которого может причиняться средней тяжести либо тяжкий вред здоровью, следует заметить, что в этом случае используются критерии оценки, выработанные для производства экспериментального исследования и указанные выше.

Применение мер безопасности к отдельным категориям граждан определяется Федеральным законом «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» от 22 марта 1995 г.

Необходимо заметить, что соответствующего нормативного акта, распространяющего свое действие на некоторых важных участников уголовного процесса (свидетелей, потерпевших и др.), до сих пор нет. И хотя проект Закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству» был подготовлен и впервые принят Государственной Думой еще в декабре 1994 г., до настоящего времени он так и остался на уровне Вместе

с тем анализ уголовного законодательства позволяет отнести к категории лиц, физическая свобода которых с их личного согласия может быть ограничена посредством применения мер безопасности, — судебного пристава, потерпевшего, свидетеля и других участников уголовного процесса, а равно их близких (ст. З! I УК РФ). Уголовно-исполнительный кодекс РФ предусматривает право осужденного на личную безопасность. В частности, при возникновении угрозы личной безопасности осужденного он вправе обратиться с заявлением к любому должностному лицу учреждения, исполняющего наказание в виде ареста, ограничения свободы или лишения свободы, с просьбой об обеспечении личной безопасности При этом начальник соответствующего учреждения принимает решение о переводе осужденного в безопасное место или осуществлении иных мер, устраняющих угрозу личной безопасности осужденного (ст. 13 УИК РФ) В.Н Чорный справедливо отмечает, что норма о праве осужденного на безопасность с неизбежностью предполагает определенные юридические последствия для осужденного, вносящие изменения в его правовой статус. А в том случае, если обеспечение осужденного связано с переводом в безопасное место, то возможны ограничения некоторых прав осужденного (например, права передвижения, ограничиваются круг общения, возможности посещения библиотеки, клуба и др.)» . Ограничения физической свободы вышеназванной категории лиц (за исключением осужденных) могут выражаться в: предоставлении личной охраны, охраны жилища и имущества; временном помещении в безопасное место; переводе на другую работу (службу), изменении места работы (службы) или учебы; переселении на другое место жительства (см., например, ст. 5 Закона «О государственной защите ...»). Для осужденных в качестве таковых могут выступать: перевод в безопасное место (изоляция в камеру ШИЗО, ТОТ), перевод в другую исправительную колонию, перевод в другой отряд в пределах одного учреждения, этапирование из ИК (в больницу, СИЗО и т.п.) . В

качестве одного из условий применения таких мер законодатель прямо называет «согласие» лица (ст. 6, 8, 10 Закона «О государственной защите ...», ст 13 УИК РФ).

Таким образом, условиями применения мер безопасности являются: принадлежность лица к определенной категории граждан; 2) наличие достаточных данных, свидетельствующих о реальности угрозы безопасности защищаемого лица;

согласие такого лица на применение в него мер безопасности,

связанных с ограничением физической свободы.

Дисциплинарная власть родителей (усыновителей или попечителя) по отношению к детям как одна из форм воспитания может выражаться в запирании их в комнатах, ограничение прогулок и досуга и т.п. Такое ограничение физической свободы также должно соответствовать некоторым критериям'

Максимальный возраст детей, к которым могут применяться воспитательные меры в виде ограничения физической свободы, следует соотносить с возрастом, определяемым ст. 21 и 27 ГК РФт.

Ограничение свободы осуществляется в целях воспитания, а не с целью унижения чести и достоинства либо издевательства над ребенком.

Ограничение физической свободы не должно создавать угрозы причинения физического вреда либо смерти.

Наличие желания родителей, усыновителей или попечителя, которое a priori предполагает согласие ребенка.

Согласие лица на объективно унизительные действия, выраженное не только частным, но и конкретно-специальным лицом исключает преступность деяний, формально схожих с составами предусмотренных ст. 130, 297, 319, 336 УК РФ, также при соблюдении условий. Во-первых, специфика деяния (по типу либо

оскорбления), заключающаяся в совершении «разовых» (как правило, скоротечных) действий, определяет исключительно предварительный характер согласия. Во-вторых, основным объектом деяния должны выступать личные интересы граждан. Так, если речь идет о заведомо ложном доносе (ст. 306 УК), совершенном даже с согласия лица, основным объектом посягательства выступают интересы правосудия (происходит «запуск» «машины» уголовного преследования). Следовательно, согласие не исключает преступность деяния в целом, хотя может быть учтено при назначении наказания виновному. В-третьих, при совершении объективно унизительных действий в отношении конкретно-специальных лиц с согласия последних такое деяние должно преследовать общественно полезные цели. В предыдущем параграфе указана специфика такого рода посягательство на честь конкретно-специального лица характеризует посягательство на основной объект авторитет судебной, или военной власти. Если же, например, сотрудник оперативного аппарата в целях обеспечения конспирации отдельных оперативно-розыскных мероприятий или конфиденциального сотрудничества выражает согласие на объективно унизительные действия (высказывания) в отношении себя, деяние следует признавать непреступным по правилам о крайней необходимости. В тех случаях, когда согласие является социально бесцельным может успокоишься») либо не преследует

общественно полезной цели, авторитет власти как таковой Соответственно, в данной ситуации подобного рода согласие не исключает преступность деяния.

В части сексуальных отношении согласие лица может исключать преступность деяния, а может лишь влиять на квалификацию. Различное уголовно-правовое значение согласия, как отмечалось, зависит от объекта сексуальных половой свободы или половой

личности. В этой связи возможно выделение общих критериев оценки преступности (непреступности) сексуальных отношений:

наличие согласия партнеров на сексуальные действия;

достижение 16-летнего возраста обоими партнерами;

сексуальные действия не сопряжены с причинением тяжкого вреда здоровью человека либо смерти по неосторожности.

Нарушение личных конституционных прав и свобод человека и гражданина исключает преступность деяния при следующих условиях

наличие согласия их носителя; 2) согласие распространяется исключительно на личные конституционные права и свободы человека и гражданина. Если в результате деяния страдает порядок реализации таковых (интересы обеспечительной деятельности),

согласие значения не имеет. Перечень деяний следует признать исчерпывающим .

Ранее отмечалось, что при посягательствах на интересы семьи и несовершеннолетних согласие лица безусловно исключает преступность деяния лишь в одном случае - при разглашении тайны усыновления (удочерения) (ст 155 УК) Статья 139 Семейного кодекса РФ определяет, что тайна усыновления ребенка охраняется законом. вынесшие решение

об усыновлении ребенка, или должностные лица, осуществившие регистрацию усыновления, а также иным образом

осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка» (ч. 1 ст. 139 СК) . Таким образом, основным условием ненаказуемости данного деяния является согласие усыновителей на разглашение соответствующих сведений.

В некоторых случаях согласие определенной категории лиц (родителей, опекунов, попечителей, руководителей специализированных учреждений, а равно самого несовершеннолетнего) может также выступать в качестве одного из yenовии ненаказуемости деяния, предусмотренного ст. 154 УК «Незаконное усыновление Так, статья 129 СК прямо о согласии родителей на усыновление ребенка: для усыновления ребенка необходимо согласие его родителей. При усыновлении ребенка несовершеннолетних родителей, не достигших возраста шестнадцати лет, необходимо также согласие их родителей или опекунов (попечителей), а при отсутствии родителей или опекунов (попечителей) - согласие органа опеки и попечительства. При этом родители вправе отозвать данное ими согласие на усыновление ребенка до вынесения решения суда о его усыновлении (ч 2 Родители могут дать согласие на усыновление ребенка конкретным лицом либо без указания конкретного лица. Согласие родителей на усыновление ребенка может быть дано только после его рождения (ч. 3 ст 129) Семейный кодекс РФ, однако, устанавливает в данном правиле некоторые исключения . Аналогичное правило (за исключением формы

выражения согласия) установлено для опекунов (попечителей), приемных родителей, руководителей учреждений, в которых находятся дети, оставшиеся без попечения родителей (ст. 131 СК). Вопросы правового значения согласия несовершеннолетнего регулирует ст. 132 Семейного кодекса 1) для усыновления ребенка, достигшего возраста десяти лет, необходимо его согласие; 2) если до подачи заявления об усыновлении ребенок проживал в семье усыновителя и считает его своим родителем, усыновление в порядке исключения может быть произведено без получения согласия усыновляемого ребенка. Ч. 2 ст. 146 СК, в свою очередь, правило, согласно которому при назначении ребенку опекуна (попечителя) среди прочих условий учитывается, «если это возможно, желание самого ребенка». Таким образом, отсутствие согласия на усыновление названных категорий лиц может выступать в качестве самостоятельного условия преступности деяния.

В иных случаях посягательства на интересы несовершеннолетнего (ст. 151, 153, 156, 157 УК РФ) согласие несовершеннолетнего при посягательствах на его интересы уголовно-правового значения не имеет. Это правило следует признать безусловным.

В предшествующем параграфе говорилось об условности согласия на отчуждение собственником своих имущественных прав (имущества) как обстоятельства, исключающего преступность деяния. Там же были определены критерии оценки непреступности распоряжения имуществом собственником, как лично, так и с его согласия: 1) распространение волеизъявления На имущество, лично принадлежащее собственнику; 2) имущество не должно относиться к историческим, культурным и другим памятникам, обладающим особым правовым статусом; 3) способ отчуждения имущества не должен создавать угрозу причинения вреда интересам других собственников (быть общественно опасным), а равно выступать способом совершения иного преступления (преследовать общественно вредные цели).

Глава 16 Гражданского кодекса РФ регулирует вопросы общей собственности. При этом распоряжение имуществом, находящимся в долевой собственности, осуществляется по соглашению всех ее участников (ч. 1 ст. 246 ГК). Участник долевой собственности вправе по своему усмотрению продать, подарить, завещать, отдать в залог свою долю либо распорядиться ею иным Образом с соблюдением при ее возмездном отчуждении правил о преимущественном праве покупки (ч. 2 ст. 246). Таким образом, первое условие признания непреступности отчуждения имущества с согласия собственника должно отвечать критериям, установленным гражданским законодательством: а) имущество должно принадлежать исключительно собственнику; б) возможность распоряжения имуществом, находящимся в долевой собственности, распространяется на долю конкретного собственника; в) в случае возмездного отчуждения имущества постороннему

(

[

судом неуважительными, более шести месяцев не проживают совмеетно с ребенком и уклоняются от его воспитания и содержания (ст 130 СК) f

лицу остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право на его приобретение (за исключением случаев продажи имущества с публичныхторгов).

Второе условие логически вытекает из уголовного законодательства. Так, статью 243 УК РФ законодатель поместил в главу 25 «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности». Соответственно, непосредственным объектом этого преступления являются общественные отношения в области сохранения уникальных исторических, культурных и других памятников, обладающих особым правовым статусом, а также их целостности. А это уже другой правовой режим, иная, исключительно публичная, система охраны общественных отношений. И хотя Основы законодательства РФ о культуре от 9 октября 1992 года (в ред. Федерального закона от 23 июня 1999 г.) определяют, что каждый человек имеет право собственности в области культуры, а право собственности, в свою очередь, распространяется на имеющие историко-культурное значение предметы, коллекции и собрания, здания и сооружения, организации, учреждения, предприятия и иные объекты (ст. 14 Основ), Закон РСФСР «Об охране и использовании памятников истории и культуры» от 15 декабря 1985 года (в ред. Указа Президиума ВС РФ от 18 января 1985 г.) свидетельствует о специальном режиме охраны такого имущества (отличном от режима охраны личных прав граждан). В частности, ст. 20 Закона РСФСР «Об охране ...» указывает, что «предметы старины, произведения изобразительного и декоративно-прикладного искусства, строения, рукописи, коллекции, редкие издания, другие предметы и документы, находящиеся в личной собственности граждан и представляющие значительную историческую, научную, художественную или иную культурную ценность, признаются памятниками истории и культуры и подлежат государственному учету в целях наиболее полного выявления памятников и оказания содействия в обеспечении их сохранности» (ст. 20 Закона). Более того, этот же акт предусматривает возможность изъятия памятников истории культуры, принадлежащих гражданам, если: 1) гражданин не обеспечивает сохранности принадлежащего ему памятника истории и культуры; 2) гражданин систематически использует памятник истории и культуры для извлечения нетрудовых доходов (ст. 29) Наряду с этим, согласие лица на отчуждение памятников истории и культуры должно отвечать двум критериям. 1) продажа, дарение или иное отчуждение памятников и культуры допускается с обязательным предварительным уведомлением государственных органов охраны памятников; 2) при продаже памятников государство имеет преимущественное право покупки (ст. 5 Закона). В этом же нормативном акте определены иные ограничения правомочия граждан по распоряжению такого рода имуществом

1 Іаіірпмср, снос, перемещение изменение недвижимых памятников истории и кулы)ры запрещаю гея (исключение из этого правила может допускаться лишь с особого в каждом отдельном случае разрешения Правительства РФ в отношении памятников

Уголовный кодекс РФ, в свою очередь, вводит запрет на уничтожение и повреждение памятников истории и культуры (ст. 243 УК). Следовательно, специальный режим охраны истории, культуры, природных

комплексов или объектов, взятых под охрану государства, а также предметов или документов, имеющих историческую или культурную ценность, обусловливает специфический характер распоряжения данным имуществом. А согласие собственника на его отчуждение должно отвечать соответствующим процедурам.

Третье условие, характеризующее правомерность способа отчуждения имущества, проявляется в том, что он (способ) не должен создавать угрозу причинения вреда интересам других собственников (быть общественно опасным), а равно выступать формой совершения иного преступления (преследовать общественно вредные цели). В специальной литературе, говоря об общественно опасном способе отчуждения обычно

указывают на недопустимость уничтожения имущества путем поджога, если в результате этого может пострадать собственность других лиц. В этих случаях согласие не уничтожает преступност ь деяния в целом . Аналогично должен решаться вопрос, когда, например, собственник дает разрешение на уничтожение своего дачного домика водителю бульдозера, рекомендуя использовать в качестве подъезда территорию соседнего дачного Кроме того, форма отчуждения имущества может способом

совершения иного преступления, например, передача имущества в иное владение, отчуждение или уничтожение имущества при банкротстве или в предвидении банкротства (ч. 1 ст. 195 УК), уничтожение имущества в целях получения страховки (ст. 159 УК), уничтожение опасного для флоры и фауны имущества (емкости из-под удобрений, нефтепродуктов; механизмы и т.п) путем его сброса в поверхностные воды или источники питьевого водоснабжения (ст. 250 УК) и др. Исходя из этого, способ отчуждения имущества не должен: 1) быть общественно опасным; 2) выступать формой совершения иного преступления.

В итоге, когда речь идет об отчуждении собственником своих имущественных прав (имущества), его согласие устраняет преступность деяния при соблюдении ряда условий:

имущество должно принадлежать исключительно собственнику (возможность распоряжения имуществом, находящимся в долевой собственности, распространяется на долю конкретною собственника, а в случае возмездного отчуждения имущества постороннему лицу, остальные участники долевой собственности имеют преимущественное право на его приобретение (за исключением случаев продажи имущества с публичных торгов);

действия самого собственника либо третьих лиц с согласия первого на отчуждение памятников истории, культуры, природных комплексов или объектов, взятых под охрану государства, а также предметов или документов, имеющих историческую или культурную ценность, должны отвечать соответствующим процедурам;

способ отчуждения имущества не должен быть общественно опасным либо выступать формой совершения иного преступления