§ 3. Современные тенденции развития диспозитивности в российском уголовном праве

Активная законотворческая деятельность в сегодняшней России характеризуется повышенным вниманием к правам и интересам личности. Это положение отражено на конституционном уровне, где человек, его права и свободы признаны высшей ценностью (ст.

Распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 марта 1997 г. № 384-Р был разработан проект Федеральной целевой программы по усилению борьбы с преступностью на 1998-2000 гг., в которой основными приоритетными направлениями стратегии борьбы с преступностью были признаны:

совершенствование правовой базы правоохранительной деятельности в сфере борьбы с преступностью;

реформирование правоохранительной системы, развитие и укрепление

международного сотрудничества в борьбе с преступностью; противодействие организованной преступности и коррупции;

преодоление криминализации экономики, защита всех форм собственности;

борьба с

повышение эффективности раскрытия и расследования тяжких преступлений;

улучшение обстановки на улицах и в других местах;

профилактика и предотвращение правонарушений,

совершенствование уголовно-исполнительной системы. Даже беглый взгляд на обозначенные положения дает основание полагать, что первоочередная задача в сфере уголовно-правового регулирования заключается в охране прежде всего и исключительно государственных интересов.

Необходимо заметить, что проблема обеспечения прав человека на уровне отраслевой (уголовно-правовой) науки активно рассматривается в последнее десятилетие. Однако степень ее реализация в законодательстве и правоприменительной нельзя признать Дело в

том, что законодательство (и даже теория) решает проблему ограничения несколько односторонне - с позиций обеспечения прав преступника. Н.И. Загородников и А,Б, Сахаров в свое время справедливо отмечали: «Гуманизм обычно связывают лишь с наказанием: его целями, задачами, видами, размерами, правилами назначения и т.д. Между тем гуманизм уголовного права более широкое и глубинное значение,

предполагающее отношение к человеческой личности как объекту не только уголовно-правового воздействия, но и уголовно-правовой охраны»'". И далее: «Устанавливая уголовную ответственность за то или иное вредоносное деяние, это в конечном итоге ради защиты человека, его

потребностей и интересов. Раскрыть механизм защиты, сделать его наиболее - задача уголовного

Стоит признать, что в настоящее время правовые гарантии обеспечения прав преступника в основе своей разработаны и законодательно закреплены. Этого, однако, нельзя сказать о противоположной стороне — потерпевшем в уголовном праве.

И.Л. Петрухин, анализируя систему взаимоотношений человека и власти в сфере борьбы с преступностью, пишет: «Система уголовной юстиции нацелена не только на усиление контроля над преступностью, но и на обеспечение прав человека. Во-первых, раскрывая преступления, система права потерпевших, настоящих и будущих. Во-вторых, не менее важной целью правовая защита от излишнего принуждения

необоснованного осуждения привлекаемых к участию в уголовном деле в качестве обвиняемых. В-третьих, личности могут оказаться

дороже раскрытия преступления (дела частного обвинения, запрет «поворота к худшему» и др.)»1 s>v В большей мере эти идеи отражаются лишь на уровне юридической науки, в меньшей - в законодательстве.

Ранее отмечалось, что волеизьявление частного лица в сфере уголовно- правового регулирования ограничивается возможностями влиять на признание (непризнание) деяния преступным; решать вопрос о возбуждении уголовного преследования и отказываться от него; решать вопрос о состоявшемся (несостоявшемся) удовлетворении нарушенных интересов (возмещении вреда).

'3'> Загородников Н If Сахаров А Б Демократизация советского общества и проблемы науки уюловиою нрава//Сов гос-во и право 1990 № 12 С 51 '"Там же С 52

1:18 Петрухин ИЛ Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью) М Юристі,, 1999 С 113

Современные тенденции исследования диспозитивности в уголовном праве можно условно разделить на частно-правовые (предметно- практические) и концептуальные. К первым относятся идеи, выдвинутые А.Г. Мазаловым, В.М. Савицким, Н.И. Коржанским, А.Н. Красиковым, С.Г. Келиной, П.С. Яни, Л.В. Бруснициным, И.Л. Петрухиным и др. Ко вторым можно отнести концепции а равно в

постановочном плане обозначенную Б.А. Протченко и далее развитую автором данной работы.

Так, А.Г. Мазалов и В.М. Савицкий отмечают, что жертва, испытавшая ничем не компенсируемые нравственные страдания, зачастую лишается возможности получить сполна возмещение хотя бы имущественного вреда. В этой связи они целенаправленно обосновывают идею об имущественной ответственности государства перед жертвами преступления. Среди наиболее важных аргументов они выделяют следующие:

возможности государства в вопросах возмещения вреда несоизмеримы с возможностями отдельной личности (правонарушителя), ибо потерпевшему мало проку с того, что ущерб будет возмещаться (если будет) мизерными долями на протяжении нескольких лет;

возмещение ущерба государством способствовало бы не только более полному удовлетворению законных интересов потерпевшего, но и (в качестве одного из средств уголовной политики) достижению задач общей превенции.

возмещение вреда государством могло бы служить преодолению нередкой еще пассивности граждан, оказывающихся очевидцами или свидетелями преступления, стимулируя их к совершению действий, направленных на пресечение преступления, оказание помощи потерпевшему и задержание виновного;

государство располагает суммами, поступающими в применения к осужденным мер наказания имущественного характера, и было бы справедливо, если бы эти средства расходовались, в частности, на возмещение ущерба, наступившего вследствие преступлений;

в конечном счете суммы, израсходованные на покрытие ущерба, причиненного потерпевшим преступными действиями, вернутся в казну в виде отчислений от заработка или иных доходов осужденных (так что рассчитываться за вред придется все равно виновным, а не

В развитие этих идей, но более в категоричной форме, Н.И. Коржанский пишет: «Концепции защиты, в особенности прав, свобод и интересов личности (потерпевшего), наш уголовный закон не знает. О потерпевшем в уголовном законе нет и упоминания, и совершенно ничего — о защите гражданина от По его задачи уголовного

законодательства должны быть не какими они были

до сего дня, а охранительными, защитительными. Уголовный закон должен не столько карать, наказывать преступника, сколько защищать честных, добропорядочных, законопослушных граждан. «Поэтому, - продолжает Н.И. Коржанский, — необходимо разработать и закрепить в уголовном законе уголовно-правовой статус личности. Основным из таких положений должно быть уголовно-правовое понятие потерпевшего от преступления. Далее необходимо выработать нормы о полном возмещении причиненного ему преступлением вреда.

специальных норм о защите и восстановлении прав потерпевшего, о полном возмещении причиненного преступлением вреда, наличие иных выгод для преступников, а равно большой процент латентности и неполной раскрываемости преступлений делает преступную деятельность выгодным, прибыльным Исходя из обозначенных тезисов, Н.И. Коржанский

формулирует вывод: «Принцип полного возмещения причиненного преступлением вреда является выражением, частичной реализацией новой концепции уголовного закона — концепции защиты, замены карающей функции уголовного закона функцией защиты, функцией восстановления нарушенных прав, свобод, интересов

Предложения о законодательном закреплении понятия потерпевшего в уголовном праве (с некоторыми вариациями) звучали на страницах научных изданий неоднократно. Так, П.С. Яни предлагал для законодательного закрепления в материальном праве следующую дефиницию: «Пострадавшим является лицо, на чьи охраняемые настоящим законом блага - здоровье, честь и достоинство, а также политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы было направлено преступное посягательство. Пострадавший имеет право на возмещение всякого

причиненного ему преступным деянием Савицкий, а также

Л.В, Брусницин относят к потерпевшим лиц которым причинен вред не только преступлением, но и общественно опасным деянием невменяемого, a равно тех, в отношении кого приготовлением к преступлению или покушением на преступление имелась угроза причинения Более

того, такого рода предложения вышли за рамки теории и нашли свое отражение в законопроектных работах.

кодекса РФ (Общей части), подготовленною Главным правовым управлением при Президенте РФ, в ч. 1 сг. 73, понятие потерпевшего трактовалось несколько иначе «Потерпевшим признается физическое лицо, в отношении которого имеются основания что ему

уголовным законом деянием (курсив наш — А С) непосредственно причинен моральный, физический или Увеличение объема

понятия потерпевшего за счет названных признаков, таким образом, также является одной из тенденций, характеризующей расширение начал в уголовном праве*.

J

Стоит отметить, что концепция об уравнивании состояния и его жертвы воспринята в американской практике. Так, Джордж Флетчер пишет: «Исправительная юстиция стремится уравновесить дисбаланс, возникающий в результате преступления между жертвой и преступником. Жертва несет потери, а преступник выигрывает, поскольку, совершая преступление, действует в своих интересах Исправительная юстиция восстанавливает справедливость^ принуждая преступника заплатить называется

и

это

возмещение

денежное возмещение компенсацией»' «Насколько наказание уравнивает преступника с жертвой, - продолжает Флетчер, — настолько оно выполняет исправительную функцию. Оно как бы уравновешивает страдания обеих сторон. Здесь, однако, можно возразить, что это есть истинная форма исправительной юстиции, поскольку страдания преступника на самом деле не снимают и не облегчают страдания жертвы (а только лишь имитируют

И.Л. Петрухин в своей книге «Человек и власть (в сфере борьбы с преступностью)» при анализе ст. 27 УПК РСФСР относительно возбуждения уголовного дела частного и частно-публичного обвинения в определенных по усмотрению прокурора (сохранившееся и в УПК

РФ - ч 4 ст. 20) замечает, ч го «публичное начало здесь необоснованно расширено». «Желательно, чтобы прокурор получал согласие потерпевшего на уголовного дела частного и частно-публичного обвинения, за

исключением случаев, когда потерпевший недееспособен. Иначе, - утверждает Петрухин, защита прав потерпевшего прокурором перерастет в свою - игнорирование законных интересов психически

здорового, дееспособного потерпевшего, хотя бы и находящегося в беспомощном состоянии (соматическое заболевание, старость и По

его мнению, указание в законе «иных причин», побуждающих прокурора возбудить уголовное дело, делает его компетенцию безбрежно неопределенной. При этом формулировки, допускающие вступление прокурора в дело, настолько расплывчаты (охрана общественных, интересов, прав граждан), что практически прокурор может вступить в пюбое дело частного обвинения без согласия потерпевшего, что вряд

Кроме того, по мнению Петрухина, «начало диспозитивности

можно было бы усилить, отнеся к делам частного обвинения некоторые из уголовных дел публичного обвинения (например, о мелких кражах, заражении венерической болезнью, автотранспортных происшествиях без тяжких последствий и некоторые другие дела, где частный интерес дороже публичного)»'74

Похожие идеи высказывала «В наши дни, как нам

представляется, формируются новые подходы к определению задач уголовно-правового воздействия на преступность и новые взгляды на сущность и цели наказания. Речь идет не об отмене всех ранее известных целей и задач - возмездия, исправления, превенции, а о дополнении их компонентами, которые охватывают значительно более широкий круг личных, субъективных факторов, подлежащих учету при определении правовых последствий совершения преступления. В число этих факторов стали включать интересы самого потерпевшего и его волеизъявление» И

здесь же она предлагает конкретно-видовые меры совершенствования

законодательства, например: в случае совершения имущественного

преступления членом семьи или родственником уголовный процесс может

быть начат только при наличии соответствующего заявления со стороны

потерпевшего; это правило следовало бы ввести в новое уголовное

законодательство и распространить его на имущественные преступления и

другие нарушения личных прав Кроме того, «нужно,

согласиться с мнением, давно сформировавшимся в практике расследования

дел об изнасиловании: если виновный и потерпевшая пришли к решению

пожениться, не нужно привлекать для разрешения конфликта уголовный

закон... в данном случае решать должна потерпевшая: считает ли она, что

цель восстановления справедливости может быть достигнута только путем

наказания насильника, или же она считает для себя приемлемым и иные пути

m

восстановления такой справедливости» .

В более общем плане С.Г. Келина предлагала отнести вопросы возбуждения уголовного преследования и примирения (последнее, кстати, ныне закреплено в ст. 76 УК) к сфере материального (уголовного) права. Она категорически возражает против высказанной в литературе позиции, согласно которой всякое преступление как общественно опасное поведение перестает быть частным делом, и отмечает, что «...эта позиция исходит из гипертрофированного понимания роли государства и права, в том числе уголовного, которые существуют как бы сами для себя, а не для людей, их охраны и разрешения возникших между ними

Здесь приведены взгляды лишь некоторых представителей юридической науки, объединяющим которых является идея

расширения сферы начал в уголовном праве. Вместе с тем

видно, что высказанные авторами положения обладают некоторой фрагментарностью и носят частно-прикладной характер. Однако в науке вопрос о диспозитивности в уголовном праве выходит за рамки частно- прикладных проблем и исследуется в своем концептуальном происхождении и значении.

В частности, Понятовская отмечает: «Отечественное уголовное

законодательство до сих пор не отличается концептуальной последовательностью в вопросах, существенных для системы карательного права и гарантий защищенности граждан от чрезмерной репрессивной Концепт

государство — продукт добровольного объединения людей

U

Природа репрессивной илае і и

предоставлена государству по общему согласию

U

Цели репрессивной власти

обеспечение безопасности граждан и государства

О

Функции

охранительные

U

Границы репрессивной власти

необходимые и достаточные условия существования

U

Гарантии свободы

ограничение репрессивной власти правом

1] U

Уголовное право Уголовно-процессуальное

(согласнепотерпевшего как право

обстоятельство, исключающее (дела частного обвинения) преступность деяния)

«Из приведенной схемы, — комментирует Т.Г. Понятовская, - видно, что объединение уголовного и уголовно-процессуального права в вопросе об ограничении репрессивной власти правом не лишает уголовно-правовой и уголовно-процессуальный институты их собственного, самостоятельного уголовно-политического и правового значения: каждый из них в восходит к концепту собственным путем и находится в логической связи со всеми элементами уголовно-политической концепции» . Не имеет смысла чего-либо пояснять, заметим лишь, что концептуальная отражения в материальном законе значения волеизъявления лица определяется не только логически выводимой

Понятовской и на естественно-правовой концепции

происхождения государства.

Несколько иную концепцию в уголовном праве в

постановочном плане обозначил Б.А. Протченко. Сущность ее заключается в том, что «... в задачи уголовного законодательства входит и предупреждение преступлений, и охрана граждан от необоснованного признания их действий преступными и необоснованного применения уголовной ответственности, и восстановление нарушенных преступлением прав и свобод, и возмещение причиненного ущерба. Учет всех этих задач приводит к выводу о необходимости включить потерпевшего в число участников уголовно- правового В обоснование этого тезиса он приводит ряд

положений, отличающихся в большей степени эмоциональной окраской, нежели основанных на моментах учения об уголовном

правоотношении. Вместе с тем обозначенная им проблема несомненно представляла научно-практический интерес и вылилась в самостоятельное исследование автора «Пострадавший как субъект уголовного правоотношения»

Основные положения исследования можно свести к следующему. На основе общетеоретических положений учения об уголовном правоотношении исследование момента «появления» потерпевшего (пострадавшего) в реальной действительности, фактической

предметно-практической и познавательной деятельности дает основания полагать, что отдельной, самостоятельной стороной в уголовно-правовом отношении с момента совершения деяния,

предусмотренного уголовным законом, (помимо государства и вредопричинителя) является потерпевший (физическое лицо), причем, если имело место причинение уголовно значимого вреда личности, ее правам и свободам, - обязательным субъектом отношения. В рамках уголовно-правового отношения интересы пострадавшего обретают правовой характер, выражаясь в субъективных правах; в рамках этого же правового они упорядочиваются и в определенной мере

ограничиваются, выражаясь в наложении юридических обязанностей, в целом характеризуя его правосубъектность. Однако реально Уголовный кодекс РФ предусматривает лишь одну возможность непосредственного участия потерпевшего в уголовного правоотношения, в

влиять на прекращение такового. 2. Исследование проблемы содержания правового статуса потерпевшего в уголовно-правовом отношении, а равно анализ международных правовых актов, конституционных норм и отраслевого законодательства позволил выделить следующий комплекс основных прав пострадавшего:

право потерпевшего на доступ к механизмам правосудия;

право потерпевшего на возмещение вреда, причиненного деянием, предусмотренным в уголовном законе;

право потерпевшего на личную

право потерпевшего на помощь в социальной сфере, включающее в себя: право на информационную помощь, право на медицинскую помощь, право на психологическую поддержку, право на финансовую поддержку;

ш Протчеико Б А Ііоіерпев ший как субъект уголовных правоотношений // Сов roc-no н право 1989 № 11 С 80

|8" Сумачев А В Посірішавший как субъект уголовного правоотношения Учебное пособие Тюмень "I юмеискии 1ОИ МВД России, 1999

право потерпевшего на возбуждение уголовного преследования против преступника и отказ от него за совершение последним определенных законом преступлений.

К числу основных юридических обязанностей пострадавшей стороны относятся:

обязанность потерпевшего соблюдать законные процедуры при реализации своих субъективных прав, включающую в себя:

обязанность потерпевшего соблюдать законные формы реакции на вредопричиняющее деяние;

обязанность потерпевшего не препятствовать установлению истины при разбирательстве по делу о деянии;

обязанность потерпевшего подчиняться законным требованиям компетентных органов и должностных осуществляющих разбирательство по делу о вредопричиняющем деянии;

обязанность потерпевшего подчиняться законным и обоснованным требованиям специальных органов при обеспечении его личной безопасности.

Указанные субъективные права и юридические обязанности возникают с момента совершения деяния, предусмотренного

уголовным законом, и возникновением уголовно-правового отношения. Возможность реализации таких прав в рамках иных (не уголовных) правоотношений не устраняет их уголовно-правовой природы.

Основное назначение государства состоит в обеспечении такой организации жизнедеятельности общества, при которой возможность причинения вреда его членам была бы сведена к минимуму. В рамках правоотношений по обеспечению уголовно-правовой охраны личности, ее прав и свобод, во взаимоотношениях с законопослушными гражданами государство выступает как равноправный субъект отношений, имеющий субъективные права и юридические обязанности и могущий нести ответственность за ненадлежащее выполнение своих обязанностей. Во взаимоотношениях с пострадавшим государство выступает прежде всего как обязанный субъект уголовно-правового отношения, несущий ретроспективную юридическую ответственность.

Таковы общие тенденции развития диспозитивности в российской

науке уголовном праве.