§ 1. Профилактика криминальных проявлений в страховой деятельности

Разработке мер противодействия криминальным проявлениям в страховой деятельности должно предшествовать уяснение стратегической линии такого противодействия.

В юридической литературе предлагаются две относительно самостоятельные стратегии противодействия экономической преступности.

Думается, что в плане противодействия криминальным проявлениям в страховой деятельности в современной России предпочтительной является модель социальной превенции.

Во-первых, данная модель является политически адекватной. Высшее политическое руководство страны озвучило свою позицию по вопросу о противодействии «беловоротничковой» преступности, согласно которой приоритетное значение должны получать меры профилактики при факультативной значимости существенно либерализированных мер уголовно-правовой борьбы.

Во-вторых, реализация модели правовой превенции криминальных проявлений в страховой деятельности способна привести к резкому повышению уровня уголовной репрессии в данной сфере, что будет способствовать стагнации страховой индустрии. В условиях, когда потребность в защите от различных рисков является сегодня столь насущной, этого никак нельзя допустить.

В-третьих, сложившаяся на сегодняшний день ситуация в сфере отечественного страхования такова, что криминальная активность в ней развивается в новых и новых формах столь же динамично, сколь и сама страховая отрасль. В таких условиях возможности уголовно-правовой превенции оказываются весьма ограниченными, на что указывают ведущие российские кримино- логи[129].

Таким образом, более приемлемой следует считать стратегию противодействия криминальным проявлениям в страховой деятельности, основанную на поощрении социально полезных форм экономического поведения в сфере страхования, т.е.

Как отмечает А.И. Долгова, устранение процессов детерминации может осуществляться разными способами (ликвидацией явлений и процессов, их нейтрализацией путем введения ряда позитивных обстоятельств в общественную жизнь и т.п.), но при этом меры профилактики должны разрабатываться не криминологами, а иными специалистами (экономистами, социологами, политологами, социальными психологами и др.). Криминолог не должен увлекаться советами относительно того, что надо делать, вытекающими из его здравого смысла Его роль сводится к тому, чтобы:

предоставлять информацию о том, какие взаимодействия каких обстоятельств просматриваются за преступностью и могут оцениваться как криминогенные;

выступать в качестве консультанта при разработке различных программ развития и оздоровления общества;

проводить криминологическую экспертизу проектов программ социально-экономических преобразований и иных законо- проектов[130].

Последнее из указанных положений имеет особое значение в свете рассматриваемой проблематики.

Дело в том, что в настоящее время между органами власти и страховым сообществом ведется диалог по поводу проекта «Стратегии развития страхования в РФ на 2008-2012 годы», разработанного Минфином РФ, и проекта закона «О страховании и страховой деятельности», предложенного на обсуждение Всероссийским союзом страховщиков. Данные документы формируют представление о том, как государство и страховое сообщество оценивают перспективы развития ситуации (в том числе криминологической) в страховой деятельности, а также о мерах, которые планируется ими предпринять для оздоровления данной ситуации. В связи с этим, для целей профилактики криминальных проявлений в страховой деятельности целесообразно охарактеризовать эти документы с точки зрения их криминологической экспертизы.

Начнем с проекта «Стратегии развития страхования в РФ на 2008-2012 гг.» (далее - Стратегия), ряд положений которой имеет очевидную антикриминогенную направленность.

Во-первых, в Стратегии отмечается, что одной из основных проблем развития страховой отрасли является пренебрежение правами страхователей со стороны отдельных страховщиков. В этой связи в числе задач Стратегии называется обеспечение защищенности внесенных гражданами страховых премий по договорам страхования и их прав на получение страховых выплат. Понятно, что разработчики Стратегии, прежде всего, имеют в виду мошеннические посягательства на имущественные интересы страхователей.

Во-вторых, среди задач Стратегии указывается на необходимость более четкого определения круга участников страхового рынка, сферы их деятельности, прав и обязанностей. Указание такого рода свидетельствует о том, что разработчики Стратегии обеспокоены криминальной активностью лжестраховых структур типа «Си Сейф инвест» и осведомлены о криминогенной роли соответствующих законодательных пробелов.

В-третьих, в Стратегии сказано, что широкое использование механизма перестрахования делает актуальным вопрос об усилении контроля за перестраховочной деятельностью в целях предупреждения и исключения использования операций трансграничного перестрахования для незаконного перевода капитала и отмывания денег. Одновременно с этим говорится, что российские страховые организации, систематически повышая уровень своей капитализации, должны сокращать зависимость от зарубежного перестрахования. Наличие в Стратегии таких положений говорит об адекватной оценке государством криминологической ситуации в сфере перестрахования.

В-четвертых, согласно Стратегии главным направлением совершенствования страхования в сфере агропромышленного комплекса признается оптимизация механизма субсидирования, исключающего неэффективное использование бюджетных средств. Данное положение, как представляется, не требует комментариев.

Наконец, в-пятых, Стратегия говорит о необходимости поддержания здоровой конкурентной среды на страховом рынке, в том числе путем пресечения и недопущения случаев использования административных рычагов для получения участниками страхового рынка незаконных преимуществ.

Наряду с положениями антикриминогенного свойства, Стратегия содержит немало сомнительных в данном отношении норм.

Так, в первую очередь, обращает на себя внимание положение Стратегии, признающее страхование динамично развивающейся сферой российского бизнеса. О криминогенности развития страховой отрасли исключительно по коммерческому вектору говорилось выше. Здесь же следует добавить, что в документе стратегического значения государство было обязано подчеркнуть необходимость социально ориентированного развития страховой отрасли.

В Стратегии также говорится о том, что на фоне ежегодного роста страховых премий для страхования жизни характерно снижение их объема со 104 млрд рублей в 2002 г. до 16 млрд рублей в 2006 г. Однако факт падения сборов на 85%, или на 88 млрд рублей, за четыре года никак не объясняется. Между тем он говорит о стремлении государства противодействовать ложному страхованию и соответственно об официальной негативной оценке данного общественно опасного феномена.

Положением криминогенного свойства следует признать тезис Стратегии о необходимости либерализации государственного регулирования и надзора страховой отрасли. Конкретное содержание данный тезис получил в следующих положениях Стратегии.

Во-первых, разработчики Стратегии предлагают передать часть функций по регулированию страховой деятельности, исполняемых в настоящее время государством, так называемым саморе- гулируемым организациям субъектов страхового дела.

Во-вторых, в качестве мер по совершенствованию страхового надзора разработчиками Стратегии предлагается, в частности, уточнить функции, права и обязанности органа страхового надзора с определением сфер невмешательства его в свободу договора страхования, формы и методы управления бизнесом, а также ввести ответственность надзорного органа перед субъектами страхового дела.

Данные положения формируют общее видение разработчиками Стратегии того, каким должно быть участие государства в страховой деятельности. Более подробное представление о модели государственного регулирования и надзора, которую предполагается создать для отечественного страхового дела, дает проект нового закона «О страховании и страховой деятельности в РФ» (далее - Законопроект).

Так, основными функциями саморегулируемых организаций (далее - СРО), согласно Законопроекту, должны стать:

• разработка и утверждение стандартов и правил соответствующей сферы страховой деятельности, правил деловой и профессиональной этики;

представление интересов своих членов в отношениях с органами государственной власти и местного самоуправления, а также с международными профессиональными организациями в сфере страховой деятельности;

контроль за осуществлением своими членами страховой деятельности в части соблюдения ими требований устава СРО, актов страхового законодательства, федеральных стандартов, стандартов и правил СРО;

обеспечение формирования компенсационного фонда, осуществление компенсационных выплат и др.

При этом Законопроект оставляет в ведении госрегулятора вопросы правового обеспечения деятельности субъектов страхового дела (разработка нормативных актов, лицензирование и т.п.), финансового контроля (установление пруденциальных нормативов деятельности страховых организаций и осуществление контроля за их соблюдением), а также вопросы тарификации страховых услуг. Последнее означает, что по видам обязательного страхования страховые тарифы будут устанавливаться в соответствии с правовыми актами о видах обязательного страхования, а относительно видов добровольного страхования тарифы будут рассчитываться и утверждаться страховыми организациями на основании методик, согласованных с органом страхового надзора. При этом страховой тариф в части прибыли коммерческой страховой организации должен будет рассчитываться по методике Минфина РФ.

Полномочия страхового надзора в соответствии с Законопроектом увеличены, однако говорить в этой связи о создании условий для повышения эффективности его работы было бы неправильным. Скорее, Законопроект совершенствует деятельность страхового надзора в направлении, которое отвечает интересам крупнейший российских страховщиков, элиты отечественного страхового бизнеса. Приведем несколько примеров.

Так, в частности, согласно ст.68 Законопроекта, орган страхового надзора вправе принять решение о приостановлении заключения страховой организацией с гражданами новых договоров страхования и о передаче соответствующего страхового портфеля, если, исходя из показателей платежеспособности страховой организации, возникает риск неисполнения ею своих обязательств по договорам страхования.

Помимо расплывчато сформулированного основания для передачи страхового портфеля, Законопроект более не регламентирует вопросы такой передачи (кому, в каком порядке, в какой срок и т.п.). Очевидно, что избирательное применение данной меры воздействия способно в сжатые сроки «убрать» с рынка значительное число мелких и средних страховщиков.

В этом же отношении обращают на себя внимание отдельные виды санкций, полномочием по применению которых Законопроект наделяет орган страхового надзора (ст. 88). В их числе, например, назначение временного администратора по управлению делами страховой организации.

В соответствии со ст. 95 Законопроекта временный администратор может быть назначен как на срок приостановления (ограничения) действия лицензии, так и на срок до 18 месяцев. При этом ему предоставляется право с предварительного согласия органа страхового надзора расторгнуть трудовые договоры с руководящими работниками страховой организации и назначить исполняющих обязанности соответствующих руководящих работников. Однако в Законопроекте не сказано о том, кто может быть назначен временным администратором, каким требованиям он должен удовлетворять, как должен отчитываться перед органом страхового надзора, какую ответственность нести за недобросовестное исполнение своих обязанностей и т.п. Это означает, что рассматриваемые положения Законопроекта вполне могут быть использованы в целях поглощения мелких и средних страховщиков.

В Законопроекте можно обнаружить еще немало примеров норм, благоприятствующих тактическим целям «элитного» страхового бизнеса. В этой связи обращает на себя внимание видение авторами Законопроекта перспектив взаимодействия СРО и Росстрахнадзора в части осуществления контрольных функций на страховом рынке.

Так, ст. 46 Законопроекта вменяет в обязанность СРО:

осуществлять контроль за соблюдением своими членами требований устава СРО, актов страхового законодательства, федеральных стандартов, утвержденных ею стандартов и правил;

применять в отношении своих членов меры дисциплинарного воздействия, предусмотренные настоящим законодательством и внутренними документами саморегулируемой организации субъектов страхового дела.

Достаточно интересен и порядок осуществления СРО контрольных функций, закрепленный в ст.53 Законопроекта. Предусматриваются плановые и внеплановые проверки. Плановые проверки должны проводиться не чаще одного раза в два года. Основанием для внеплановой проверки может являться (курсив мой. - Р.Б.) только мотивированная жалоба на нарушение субъектом страхового дела требований устава СРО, страхового законодательства, федеральных стандартов, стандартов и правил СРО. При этом не приводится никаких ссылок на взаимодействие в данном отношении со страховым надзором. Другими словами, осуществление контрольных функций СРО признается сугубо личным делом страхового сообщества.

Что касается надзора за СРО, то в соответствии со ст.55 Законопроекта плановая проверка деятельности СРО может проводиться Росстрахнадзором один раз в три года. Решение о внеплановой проверке принимается на основании заявлений юридических лиц, физических лиц, федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления, правоохранительных органов. При этом о своем намерении провести проверку (плановую и внеплановую) надзор обязан письменно известить СРО не позднее, чем за 10 рабочих дней до начала проверки.

В плане изменения контрольных функций Росстрахнадзора характерными являются также следующие положения Законопроекта.

Ст. 78 устанавливает запрет на вмешательство государственных органов и их должностных лиц в деятельность субъектов страхового дела, кроме случаев, прямо предусмотренных законодательными актами РФ.

Ст. 79 запрещает страховому надзору совершать действия, хотя и в пределах компетенции, но порочащие честь, достоинство или деловую репутацию субъекта страхового дела, способствующие формированию негативного отношения к субъекту страхового дела, недобросовестной конкуренции в страховой деятельности.

Ч. 8 ст. 79 Законопроекта предусматривает, что за ненадлежащее и несвоевременное принятие мер страхового надзора, неправильное и необоснованное принятие решений и совершение действий, связанных с выполнением функций по осуществлению государственного страхового надзора, орган страхового надзора, его должностные лица несут ответственность перед субъектами страхового дела и иными лицами. На вопрос, какую именно ответственность, и на другие подобные вопросы Законопроект не отвечает.

Суммируя сказанное, можно заключить, что Законопроект обеспечивает появление на отечественном страховом рынке нового субъекта с весьма широкими полномочиями. Сегодня роль СРО фактически выполняют профессиональные объединения страховщиков, функционирующие в качестве общественных организаций (Всероссийский союз страховщиков, Российский союз автостраховщиков и т.д.). Придание указанным профобъединениями статуса СРО существенно увеличит их «вес» во взаимоотношениях с госрегулятором и страховым надзором.

Давая оценку Законопроекту в целом, следует отметить, что он слаб как в юридическом отношении, так и с точки зрения криминологической проработки. В юридическом плане Законопроект «грешит» дублирующими и коллизионными нормами, двусмысленными положениями и т.п. В криминологическом смысле Законопроект хотя и содержит отдельные положения антикримино- генной направленности, но делает их недостаточно продуманными и потому малоэффективными. Поясним сказанное.

Во-первых, Законопроект пытается исключить возможность «нерискового» страхования, устанавливая в ст.11, что объектами страхования могут быть имущественные интересы страхователя, связанные с рисками, не противоречащими законодательству. Однако на это можно возразить, что лжестрахование зачастую сопряжено со страхованием законных рисков, которые вовсе не нуждаются в страховом покрытии (например, из-за ничтожной вероятности гибели предмета страхования). В этом смысле Законопроект не создает препятствий для ложного страхования.

Во-вторых, ст. 17 Законопроекта установлено, что перестрахованием не признается страхование риска у перестраховщика, расположенного в зоне, признанной оффшорной, которая не включена в перечень, утвержденный органом страхового регулирования, а также у организации, которая не находится под установленным законом страховым надзором. Данной норма очевидно нацелена на пресечение операций лжестрахования через оффшоры, однако даже если оффшорная зона будет включена в указанный перечень, смысл лжестраховой операции не изменится.

В-третьих, в Законопроекте говорится о том, что орган страхового надзора вправе запросить у перестрахователя обоснованность заключения договора перестрахования. Возможно, с помощью этого полномочия орган страхового надзора сможет выявить признаки лжестрахования, но при условии, что страховщик будет обязан предоставить соответствующие объяснения. В Законопроекте такой обязанности для страховщика не предусмотрено.

В-четвертых, ст. 20 Законопроекта подробно раскрывает содержание страховой деятельности, указывая при этом, что иной вид деятельности, не упомянутый в данной статье, не признается страховой. Здесь следует заметить, что лжестраховые структуры (финансовые консультанты и пр.) очень редко позиционируют себя субъектами, осуществляющими страховую деятельность. Следовательно, превентивный потенциал обозначенной нормы невелик.

В-пятых, ст. 39 Законопроекта гласит, что договоры страхования, заключенные при посредничестве лиц, не являющихся страховыми агентами или страховыми брокерами, признаются недействительными в соответствии с положениями законодательства РФ. Данная норма направлена против мошеннических структур типа «Си Сейф Инвест». Однако в Законопроекте не сказано, кто вправе обращаться в суд с требованием о признании данных договоров недействительными либо с требованием о применении последствий их недействительности (прокуроры, страхователи, страховой надзор либо кто-то иной). Кроме этого, сомнительно, что признание договора недействительным скажется на существенном снижении криминальной активности лжестраховых структур.

Как было сказано выше, роль криминолога в процессе профилактики преступности сводится, в частности, к тому, чтобы предоставлять информацию о том, какие взаимодействия каких обстоятельств просматриваются за преступностью и могут оцениваться как криминогенные. Поэтому для целей профилактики криминальных проявлений в страховой деятельности необходимо дать представление об их причинном комплексе.

Проведенное исследование позволяет заключить, что в рассматриваемом процессе детерминации решающую роль играют такие факторы, как:

неразвитость, пробельность и противоречивость отечественного законодательства в сфере страхования и страховой деятельности;

неконтролируемый лоббизм интересов страховщиков;

несовершенство страхового надзора.

Рассмотрим эти факторы более подробно.

Исследование показывает, что несовершенство нормативноправового регулирования сферы страхования может использоваться преступниками как непосредственно для осуществления криминальных операций, так и для последующего сокрытия следов преступной деятельности и ухода от юридической ответственности.

В первую очередь следует сказать о криминогенном характере противоречий между нормами Г ражданского кодекса РФ и положениями Федерального закона «Об организации страхового дела в РФ».

Как известно, гражданское право, регулируя отношения, вытекающие из договоров, допускает применение положений ГК РФ по аналогии. Естественно, это касается и отношений, вытекающих из договоров страхования. Из положений Федерального закона РФ «Об организации страхового дела» следует, что отношения страхования могут возникнуть лишь в случае, когда стороны находятся в добросовестном неведении относительно возможности наступления событий, на случай которых проводится страхование. Это означает, что отношения страхования должны быть сопряжены с риском наступления определенных событий (страховым риском). Однако в нормах Кодекса торгового мореплавания РФ есть исключение из этого правила, которое учитывает существенную специфику морского страхования. Иными словами, в ряде случаев договор морского страхования может быть заключен даже в ситуации, когда стороны осведомлены о наступлении страхового события. Условно такую ситуацию можно назвать «нерисковым» страхованием. Пользуясь правилом об аналогии закона в гражданском праве, можно прийти к выводу о том, что идея «нерискового» страхования применима и к другим видам страховой деятельности (в частности, к страхованию жизни). Именно это положение было использовано в свое время для обоснования тезиса о том, что страхование может иметь своей целью не только защиту от рисков, но и минимизацию налоговых отчислений. Таким образом, противоречия гражданского и страхового законодательства породили миф о законности псевдостраховой деятельности.

Следует заметить, что подобные рассуждения были скептически восприняты научной общественностью, однако их криминогенное значение от этого не убавилось. Напротив, в течение длительного периода лжестраховые операции были чрезвычайно распространены в практике страхового дела и позиционировались как удачное управленческое решение, законный (курсив мой. - Р.Б.) инструмент налогового менеджмента. В настоящее время, концепция «нерискового» страхования - очень непопулярная тема в кругу отечественных специалистов страхового дела и страхового права. Однако не следует успокаивать себя мыслью о том, что лжестрахование осталось далеко в прошлом, равно как и недобросовестные попытки обоснования его законности. Сказанное подтверждает опыт стран с развитой страховой индустрией.

Так, в зарубежной теории страхования можно найти концепции, обосновывающие допустимость проведения перестраховочных операций с целью оптимизации финансовых показателей деятельности страховщика и его материнской компании. Речь идет о концепциях так называемого альтернативного, или финансового, перестрахования. Кратко поясним их суть.

Классическое определение перестрахования, сформулированное английским судом еще в 1807 г., состоит в следующем: перестрахование - новое самостоятельное страхование, возникающее из самостоятельного договора, но связанное с ранее заключенным договором страхования, с целью защитить страховщика от убытков по ранее заключенному договору[131].

Из приведенного определения вытекает, что перестрахование имеет своей целью защитить самого страховщика, принявшего на страхование очень крупный риск. С этой целью он передает часть ответственности по данному риску другому страховщику (перестраховщику).

Основная идея концепции финансового перестрахования сводится к тому, что сущность перестрахования начинается трактоваться более широко. То есть под перестрахованием предлагается понимать не только способ защиты страховщика от банкротства, связанного с принятием на страхование огромного по величине риска, но и механизм оптимизации финансовых показателей его деятельности (прежде всего, налоговой базы). На практике это привело к тому, что в премию по международному перестрахованию стали включаться не только суммы для покрытия убытков страховщика по основному договору страхования, но и суммы, причитающиеся в качестве налоговых отчислений. Тем самым финансовое перестрахование, если отбросить сложный и хорошо продуманный «камуфляж», нередко сводится к незаконной минимизации налогов либо обслуживает иной криминальный интерес (отмывание преступных доходов и т.п.). Юридических границ, после которых финансовое перестрахование превращается в спекулятивную (а по сути, криминальную) операцию, в настоящее время не существует[132].

Рассматриваемая проблематика является особенно актуальной применительно к перестраховочной деятельности кэптивных страховщиков в международных оффшорных зонах. Исследователи отмечают, что транснациональные корпорации выстраивают длинные финансовые цепочки, на одном конце которых оказываются оффшорные зоны и кэптивные страховщики, а на другом - всемирно известный брэнд. Фактически, кэптивы используются для оптимизации налогообложения[133].

Суммируя сказанное, можно заключить, что криминальный феномен лжестрахования возник в России из-за, казалось бы, несущественных противоречий гражданского и страхового законодательства. Строго говоря, все прекрасно понимают тот факт, что лжестрахование есть злонамеренное использование существующих законодательных коллизий. Однако, опираясь на зарубежный опыт, можно утверждать, что лжестрахование будет эксплуатироваться страховщиками и в дальнейшем, развиваясь параллельно реальному страхованию в новых, тщательно завуалированных формах.

Американский исследователь М. Гофман пишет, что сегодня на Западе преступления в экономике не выглядят настолько чудовищно, как в России, поскольку бюрократизированные корпорации выработали многоступенчатую систему сокрытия механизма экономических манипуляций, который не виден за сложными цивилизованными ритуалами создававшихся в течение двух столетий рыночных отношений[134].

Действительно, на примере современной страховой деятельности в России видно, что преступниками в настоящее время используются достаточно примитивные «погрешности» законодательного механизма.

Одной из таких «погрешностей» является отсутствие в страховом законодательстве четких положений, регламентирующих состав участников страховой деятельности и правовой статус таких субъектов. В соответствии с Федеральным законом РФ «Об организации страхового дела в РФ», субъектами страховой деятельности являются страховые организации, общества взаимного страхования, страховые брокеры и страховые актуарии. Деятельность первых трех является лицензируемой, деятельность актуариев подлежит аттестации.

По данным государственных реестров, в России на сегодняшний день числится порядка 750 страховых организаций, 127 страховых брокеров и одно общество взаимного страхования, получившее лицензию в апреле 2009 года. На деле в страховой деятельности активно функционируют значительно большее число организаций, чей правовой статус не отвечает критериям вышеназванных субъектов. Интернет пестрит объявлениями об услугах страховых консультантов, финансовых консультантов в области страхования, потребительских кооперативов с элементами страхования, маклерских страховых обществ и т.п. Практически все организации подобного рода представляют собой структуры, работающие по принципу финансовой пирамиды. Об этом хорошо известно страховому надзору, однако расплывчатые законодательные положения о правовом статусе субъектов страхового дела не позволяют избавить рынок от подобных мошенников. Таким образом, пробелы современного страхового законодательства в части установления правосубъектности участников страховой деятельности, используемые преступниками для ухода от юридической ответственности, служат мощными криминогенными детерминантами.

Не менее значимым условием, способствующим криминальной деятельности пирамидальных организаций на российском страховом рынке, является отсутствие законодательного запрета на применение в страховании системы многоуровневого сетевого маркетинга. Как показывает исследование, «страховые» финансовые пирамиды строятся преимущественно на основе сетевых продаж страховых полисов. В этой связи в страховом законодательстве ряда зарубежных стран имеется запрет на использование метода сетевого маркетинга. В России же, равно как и в большинстве стран СНГ и Восточной Европы, сетевой маркетинг в страховании широко распространен. Нередко он дополняется предложениями о продаже страховых полисов через Интернет. Итогом данной криминальной деятельности, как правило, является завладение денежными средствами застрахованных, размер которых исчисляется в огромных суммах. Однако квалифицировать такие действия по нормам российского уголовного законодательства как мошеннические представляется затруднительным по следующим причинам.

Во-первых, организаторы сетевых продаж формально не нарушают существующий запрет на распространение в России полисов страхования жизни иностранных страховщиков. Такие лица позиционируют себя не как «продавцы», а как консультанты в области страхования. По этой причине доказать факт продажи полиса очень непросто. Во-вторых, договоры страхования заключаются от имени действующих зарубежных страховщиков, поэтому на стадии заключения договора доказать хищение чрезвычайно сложно, поскольку обманные условия полисов хорошо замаскированы и обнаруживаются только на этапе страховых выплат. В-третьих, передача денег в счет оплаты полисов производится страхователями исключительно на добровольных началах, что затрудняет оценку действий «продавца» как обманных.

С целью подорвать основу указанной общественно опасной деятельности требуется ввести в страховое законодательство РФ прямой запрет на сетевые продажи любых страховых продуктов (особенно полисов накопительного страхования жизни). Деятельность компаний, нарушающих такой запрет, необходимо немедленно пресекать.

В продолжение темы о криминогенности пробелов российского страхового законодательства можно привести другие показательные примеры.

Так, обращает на себя внимание нормативное регулирование вопросов государственного субсидирования расходов на страхование производителей сельскохозяйственной продукции. В отчете Счетной палаты Российской Федерации о результатах проверки эффективности использования субсидий из федерального бюджета на страхование урожая сельскохозяйственных культур в 2004 году отмечается следующее[135].

Проверка показала, что средства федерального бюджета в сумме 1785,6 млн рублей, использованы неэффективно, так как они не оказали реальной поддержки страхователям, пострадавшим от гибели или повреждения урожая, а были распределены между страхователями и страховщиками в определенных пропорциях вне зависимости от конкретных страховых случаев.

Договоры, заключенные отдельными страховщиками с сельхозпроизводителями, содержали нарушения Правил предоставления субсидий. В частности, почти в два раза были завышены страховые тарифы, а страховая сумма составляла 70% страховой стоимости урожая, а не равнялась ей.

В связи с отсутствием у сельхозтоваропроизводителей оборотных средств при страховании применялись схемы оплаты ими страховых взносов со счетов третьих лиц и с использованием векселей. При этом расчетные счета третьих лиц и страховщиков находились в одних и тех же банковских учреждениях, что позволяло им в течение одного дня осуществлять обмен платежными документами без реального движения денежных средств. В результате таких операций появились платежные документы об оплате страховых взносов, хотя наличие средств на счетах третьих лиц и страховщиков не изменилось. Таким образом, оплата взносов практически без участия средств страхователей поставила их в финансовую зависимость от страховщиков, что позволило последним регулировать страховые выплаты по своему усмотрению.

В большинстве случаев размер страхового возмещения неправомерно корректировался страховщиками в сторону уменьшения или увеличения таким образом, чтобы полученные сельхозтоваропроизводителями субсидии распределялись между ними в заранее определенных пропорциях.

Фактически речь идет о перераспределении и присвоении страховщиками значительной части средств государственных субсидий с помощью договоров лжестрахового содержания. Следует отметить, что на территории Новосибирской области в 2004-2005 гг. функционировали несколько страховых организаций, занимавшихся подобного рода криминальными операциями. По данным фактам были возбуждены ряд уголовных дел, ни по одному из которых не удалось собрать надлежащую доказательственную базу. Уголовные дела были прекращены за отсутствием состава преступления[136].

Вызывает недоумение тот факт, что правила предоставления государственных субсидий на агрострахование, разработанные на период 2005-2006 гг., не поставили на пути у рассматриваемой общественно опасной деятельности страховщиков никаких существенных препятствий. К таким выводам пришли аудиторы Счетной палаты РФ, которые в настоящее время проверяют эффективность расходования государственных субсидий на агрострахование в 2007-2008 гг.[137]

В апреле 2009 года Минсельхоз РФ разработал очередную методику определения страховой стоимости сельскохозяйственных культур[138]. Криминологическая экспертиза данного акта, очевидно, не производилась, чем лишний раз подтверждается тот факт, что разработка нормативной базы страхования «живет своей жизнью», оставаясь безучастной к проблеме криминальных проявлений.

Справедливости ради нужно заметить, что работа по устранению криминогенных пробелов страхового законодательства все же ведется.

Так, одним из актуальных правонарушений в современном страховом деле являются антиконкурентные соглашения, именуемые банковско-страховыми сговорами[139]. Ключевыми аспектами нарушения законности в данном случае выступают:

а) установление в соглашениях между банками и страховщиками цен на страховые услуги;

б) нарушение условий проведения тендеров для выбора страховщиков, договоры с которыми банк может заключать;

в) устранение возможности выбора потенциальным заемщиком страховой организации;

г) принуждение заемщика к заключению договора страхования предмета залога или жизни и здоровья.

Перечисленные выше правонарушения являются, в свою очередь, весьма значимыми криминогенными факторами. Их криминогенная роль состоит в том, что дискриминационные условия доступа страховщиков «средней руки» к рентабельным видам страхования во многом детерминируют их криминальную активность. Не имея возможности проводить свою деятельность в русле реального страхования, мелкие и средние страховщики выживают за счет демпинга и лжестраховых услуг.

В целях позитивного воздействия на сложившуюся ситуацию Правительством РФ был принят документ, устанавливающий пределы допустимости соглашений между кредитными и страховыми организациями[140]. В данном документе, в частности, указывается на условия банковско-страховых соглашений, которые признаются недопустимыми.

Вместе с тем имеются основания полагать, что упомянутый выше нормативный акт нацелен, скорее, на то, чтобы установить «правила игры» во взаимоотношениях «элитных» страховщиков и Федеральной антимонопольной службы РФ, нежели на устранение криминогенных детерминант. В этом смысле за принятием данного документа отчетливо просматривается инициатива страхового лобби.

Лоббистская деятельность страховщиков заслуживает самого пристального внимания с точки зрения ее криминогенного влияния. В этой связи необходимо, прежде всего, сказать о состоянии современного российского законодательства, регулирующего отношения в сфере страхования.

Понятием «российское законодательство в сфере страхования» на сегодняшний день охватываются: 44 статьи Гражданского кодекса РФ, 34 статьи Федерального закона РФ «Об ОСАГО», не более десятка норм (не статей) Федерального закона РФ «Об организации страхового дела в РФ» и 14 статей закона, регулирующего обязательное страхование военнослужащих и приравненных к ним лиц. Для сравнения: во Франции, кроме общего законодательства (Гражданский кодекс, Коммерческий кодекс, Закон об акционерных обществах), действует специальное страховое законодательство, которое состоит из Кодекса взаимного страхования и Страхового кодекса. Последний представляет собой издание из пяти книг, в ряду которых первое место занимает том под названием «Договор страхования», где детально прописаны законодательные требования к содержанию страховых контрактов.

Сказанное свидетельствует о необходимости интенсификации работы по созданию нормативной основы страхования и страховой деятельности в России. Участниками круглого стола «Законодательное обеспечение развития страхования в РФ», проведенного в июне 2007 года, были сформулированы следующие рекомендации по совершенствованию отечественного страхового законодательства.

Правительству РФ было рекомендовано:

разработать и принять Стратегию развития страхования в

РФ;

разработать и внести в Государственную Думу РФ проекты следующих федеральных законов:

новую редакцию Закона РФ «Об организации страхового дела в РФ», включающую отдельные главы об обязательном страховании, а также о правах и обязанностях участников договоров страхования, ответственности страховщика за нарушение своих обязательств;

изменения в Федеральный закон РФ «Об ОСАГО», повышающие уровень возмещения вреда в результате дорожнотранспортных происшествий;

изменения в Налоговый кодекс РФ в части налогообложения операций по добровольному страхованию жизни, пенсионному страхованию и добровольному медицинскому страхованию;

изменения в пенсионное законодательство в части усиления страховых принципов и включения страховых организаций в состав полноправных субъектов, обеспечивающих аккумуляцию и выплату накопительной части трудовой пенсии;

изменения в законодательство об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний в части включения страховых организаций в данную систему страхования, позволяющие перевести указанный сектор на страховые принципы;

изменения в Федеральный закон РФ «О банкротстве» в части совершенствования процедуры банкротства страховых организаций;

проект федерального закона, регулирующего осуществление сельскохозяйственного страхования с государственной поддержкой;

проект федерального закона об обязательном страховании ответственности операторов ядерных установок;

проект федерального закона об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчиков;

проект федерального закона об обязательном страховании ответственности при осуществлении инженерно-строительных изысканий, архитектурно-строительного проектирования и строительства объектов капитального строительства.

Законодателю было рекомендовано принять Федеральный закон РФ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинения вреда в результате аварии на опасном объекте», а также Федеральный закон РФ «О взаимном страховании».

Всероссийскому союзу страховщиков было рекомендовано разработать изменения в страховое законодательство в части регулирования деятельности филиалов иностранных страховых организаций на территории России, обеспечивающие защиту интересов российских страхователей, а также российских страховых организаций в целях исключения неконкурентных преференций для филиалов иностранных страховых организаций.

Суммируя вышеперечисленные рекомендации, можно сделать вывод о том, что сегодняшняя законопроектная работа в области страхования ориентирована на следующие инициативы.

Лоббируется доступ к пенсионным отчислениям, а также отчислениям в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Лоббируется введение новых видов обязательного страхования, в числе которых обязательное страхование ответственности операторов ядерных установок, ответственности перевозчиков, а также ответственности при осуществлении строительной деятельности.

Лоббируется принятие протекционистских мер, направленных на защиту «элитных» российских страховщиков от иностранных конкурентов.

Лоббируются послабления в части налогообложения страховых операций.

Указанные законодательные инициативы красноречиво говорят о субъекте, чей интерес в них просматривается. То, что законопроектная работа практически полностью нацелена на обеспечение интересов страхового бизнеса (налоговые стимулы, новые виды обязательного страхования, защита от зарубежных конкурентов и т.п.) - несомненная заслуга страхового лобби. Вместе с тем вполне очевидна криминогенная роль неконтролируемой лоббистской деятельности страховщиков, иллюстрацией чему служит пример изменений, которые предлагаются ими в законодательство о банкротстве.

Данные изменения предусматривают значительное ужесточение условий работы страховых организаций, особенно в части сокращения сроков страховых выплат. Наказанием за невыплату страховых денег вовремя будет начало процедуры банкротства страховщика. В связи с этим эксперты отмечают, что фактически принятие данного закона станет прологом к вытеснению с рынка мелких игроков[141]. Дело в том, что неисполнение обязательств в установленный срок предложено считать признаком банкротства. Минфин РФ и Минэкономразвития РФ даже разработали механизм продажи страхового портфеля неплательщика, который можно будет запускать при таких обстоятельствах. В законопроекте предусматривается также возможность ввода в подозреваемой в банкротстве компании временной администрации. Право вводить временную администрацию будет иметь, в частности, Росстрахнадзор. Вопрос о том, не будут ли репрессии к нерадивым страховщикам применяться избирательно, является открытым. Кроме того, страховые портфели обанкроченных фирм при желании легко смогут выкупать финансово более устойчивые страховщики. В итоге можно заключить, что данная законодательная инициатива напрямую нацелена на вытеснение с рынка и поглощение крупными «игроками» небольших страховщиков.

Привилегированность положения крупнейших российских страховщиков и то огромное влияние на органы власти, которое они способны оказывать с целью оптимизации условий своего бизнеса, отчетливо видны не только в свете их лоббистской деятельности, но и во взаимоотношениях со службой страхового надзора. Данные взаимоотношения, как показывает проведенное исследование, всецело обусловливают современные политику и практику надзора на отечественном страховом рынке. Речь идет о том, что оптимизация условий деятельности российских страховых организаций элитной группы, стремящихся в ожидании появления на рынке зарубежных конкурентов максимально увеличить доходность своего бизнеса и тем самым повысить собственную конкурентоспособность, служит скрытым лейтмотивом деятельности Росстрахнадзора.

Очевидно, что приведенный тезис нуждается в серьезных аргументах как сам по себе, так и в плане криминогенных последствий такой политики и практики надзора за страховой деятельностью.

Начать следует с того, что по состоянию на 30 июня 2009 года на российском страховом рынке функционируют 743 страховые организации. Это беспрецедентно большое количество компаний, которым в условиях усиливающейся монополизации страхового рынка становится все сложнее сохранять рентабельность своего бизнеса, оставаясь в русле нормативных предписаний. О том, что число злоупотреблений в деятельности отечественных страховщиков интенсивно растет, свидетельствуют следующие статистические данные.

Так, количество адресованных Росстрахнадзору жалоб на неправомерные действия страховщиков за первое полугодие 2009 года составило почти 16 тыс., тогда как за весь предыдущий год в ФССН РФ поступило порядка 14 тыс. обращений. Характерно, что около половины всех жалоб как в нынешнем, так и в прошедшем году касались нарушений при осуществлении ОСАГО. За 6 мес. 2009 года число таких обращений составило 7381 (47%) против 3526 в первом полугодии 2008 года. Не менее актуальными являются нарушения при добровольном страховании транспортных средств, число жалоб по которым к середине 2009 года приблизилось к 7 тысячам. По иным вопросам, связанным с осуществлением страхования, в Росстрахнадзор за рассматриваемый период поступило 992 обращения.

Тематика поступающих жалоб разнообразна: нарушение сроков выплат, существенное занижение их объема, необоснованные отказы в выплатах и т.д. По данным Росстрахнадзора, в первом полугодии текущего года существенно растет число обращений, связанных с задержкой выплат, - 5328 против 2287 за аналогичный период 2008 года. Почти вдвое увеличилось также число обращений в связи с занижением суммы страховой выплаты. На конец первого полугодия этот показатель достиг 915 против 544 в прошлом году[142].

Очевидно, что стремление страховщиков свести выплаты к минимуму вызвано теми финансовыми трудностями, которые они испытывают в условиях неблагоприятной финансовоэкономической конъюнктуры. При этом негативное влияние финансового кризиса ощущают на себе страховщики всех «калибров». Тем не менее для страховщиков элитной группы данная ситуация, при всей ее сложности, оказывается в определенной мере на руку. В очередной раз пользуясь декларациями о необходимости защиты страхователей, они имеют возможность заполучить портфели «умирающих» компаний «второго эшелона». С этой целью административный ресурс в лице Росстрахнадзора используется ими в полном объеме. Это означает следующее.

Во-первых, Росстрахнадзор систематически отзывает и приостанавливает лицензии мелких и средних страховых организаций. Сообщения об этом поступают в информационные агентства едва ли не ежедневно. В результате если по состоянию на 1 января 2008 года в государственном реестре числилось 857 страховых организаций, то к середине 2008 года их число уменьшилось до 830, а к 1 января 2009 года - до 786. По прошествии 6 месяцев текущего года в реестре зарегистрированы сведения о 743 страховых организациях. За полтора года с рынка ушло более сотни компаний.

Во-вторых, Росстрахнадзор активно реализует проверочные мероприятия. Например, за 2008 год территориальные инспекции ФССН РФ провели выездные проверки в 212 компаниях. В 184 из них были выявлены нарушения. По выявленным нарушениям 161 компания получила предписания, в 37 были направлены запросы. Всего за 2008 года Росстрахнадзор выдал более 3 тыс. предписаний и направил страховщикам около 12,5 тыс. запросов, касающихся представленной ими отчетности. За первый квартал 2009 года Росстрахнадзор адресовал страховщикам 1006 предписаний о необходимости устранения нарушений страхового законодательства.[143] Следует отметить, что невыполнение подобных требований Росстрахнадзора, как правило, служит основанием для приостановки или отзыва лицензии страховщика.

Речь не идет о том, что указанные действия Росстрахнадзора являются безосновательными и осуществляются в отношении порядочных страховщиков. Напротив, выявляемые в деятельности страховщиков нарушения зачастую являются достаточно серьезными. В этой связи практика деятельности Росстрахнадзора внешне выглядит вполне благопристойно. Однако за «репрессиями» Росстрахнадзора, имеющими под собой законные основания, отчетливо видны интересы крупнейших российских страховщиков. Необходимо понимать, что любая акция Росстрахнадзора, прежде чем быть предпринятой, координируется с генеральной задачей - обеспечением устойчивого развития «элитного» страхового бизнеса. Для подобных утверждений имеются определенные основания.

Прежде всего, обращают на себя внимание кадровые изменения в Росстрахнадзоре, которые происходили в течение последних нескольких месяцев. В апреле 2009 годе службу возглавил А. Коваль, в этой связи сложивший с себя полномочия президента Всероссийского союза страховщиков. После смены руководства

Росстрахнадзора в ближайшее время ожидается ротация кадров между ведущими профобъединениями страховщиков и ФССН РФ. Предполагается, что один из заместителей руководителя ФССН РФ Г. Ершова уйдет из службы и займет пост вице-президента в Российском союзе автостраховщиков. Одновременно с этим один из вице-президентов РСА О. Пилипец покинет эту должность и станет заместителем руководителя Росстрахнадзора[144]. Как видно, представители страхового бизнес-сообщества активно переходят в разряд функционеров и наоборот. Несложно догадаться, каких приоритетов будут придерживаться в своей работе новые чиновники Росстрахнадзора.

Таким образом, политика и практика деятельности Росстрахнадзора на современном этапе имеет своей приоритетной задачей устранение со страхового рынка организаций, не относящихся к группе элитных, с тем, чтобы собираемая ими премия пополняла активы крупнейших российских страховщиков. Что касается криминогенного характера такой политики и практики Росстрахнадзора, то он обнаруживает себя, как минимум, по двум направлениям.

Политика и практика страхового надзора, ориентированная на оптимизацию условий бизнеса «элитных» страховщиков (таковыми, как правило, являются страховщики, интегрированные в финансово-промышленные группы), не может иметь своей задачей повышение прозрачности их деятельности в части взаимоотношений с материнскими компаниями. Неэффективность страхового надзора в этом случае существенно повышает степень криминального риска, связанного с возможностью нецелевого использования средств страховых резервов. Поясним сказанное.

Поскольку в современной российской практике положение страховщиков в финансово-промышленных группах характеризуется абсолютной зависимостью от материнской компании, средства страховых резервов зачастую служат целям внутрикорпоративного распределения ресурсов всей финансовой группы. Другими словами, средства, предназначенные для выполнения страховщиком своих обязательств перед страхователями, идут на решение задач, не связанных со страховой деятельностью (повышение капитализации компаний финансовой группы; уплата налогов и зарплаты;

покупка валюты и других активов и т.п.). Очевидно, что такие действия материнской компании конгломерата существенно увеличивают риск неплатежеспособности страховщика.

По аналогичным причинам Росстрахнадзор не заинтересован придать траснпарентность перестраховочной деятельности крупнейших российских страховых организаций. В данном случае значительно возрастает актуальность криминальных рисков, связанных с использованием трансграничных операций страхования для целей легализации преступных доходов, уклонения от уплаты налогов и незаконного вывоза капитала за рубеж.

Анализ проектов нормативных актов стратегического развития страхового дела в России, а также основных детерминант криминальных проявлений в отечественной страховой индустрии позволяет сделать следующие выводы.

Страховая деятельность в России развивается исключительно как отрасль предпринимательства. Этот же вектор развития закладывается и на перспективу. При этом под коммерциализацией страхового дела понимаются не только объективные тренды его развития в качестве сферы платных услуг, но и субъективное восприятие его в таком качестве всеми участниками страховой деятельности. Нормативная база страхования, практика государственного регулирования страхового дела и страхового надзора, деятельность страхового сообщества, отношение страховщиков и населения к институту страхования - все проникнуто идеей развития страховой отрасли по коммерческому вектору. Бизнес- компонента страхового дела абсолютно доминирует над его социальной составляющей.

Проведенное исследование указывает на существование связи между предельной коммерциализацией страховой деятельности и неблагоприятной криминологической обстановкой в страховом деле. Говоря о тенденциях развития страховой деятельности как сферы платных услуг, в плане криминогенности такого развития имеется в виду следующее. Нормативная основа страхования, развиваясь «в русле» обеспечения интересов страхового бизнеса, не имеет своим приоритетом защиту интересов страхователей. По этому же типу складывается современная практика страховой деятельности, где получение страховщиками страховых премий (денежных средств, большая часть которых предназначена для формирования страховых фондов - фондов защиты интересов страхователей) приравнивается к получению прибыли от коммерции. Страховщиками игнорируется такая особенность страхового дела, как инверсия цикла коммерческой деятельности. Уплата страхователем страховой премии - это не конечный результат деятельности страховщика, не прибыль, а напротив, начальный этап предоставления страховой услуги, обязательства по которой страховщику еще предстоит исполнить. Деятельность же большинства российских страховщиков строится в настоящее время по принципу «go-go» (наращивание объемов продаж). При этом полисы зачастую продаются по необоснованно низким тарифам (демпинговым ценам). Это со всей очевидностью свидетельствует о пренебрежении правами страхователей на получение выплат. Фактически подобная деятельность страховых организаций приравнивается к работе финансовых пирамид, поскольку демпинг, искажая саму суть страховой защиты, делает невозможным исполнение страховщиками своих обязательств перед страхователями. Наряду с таким криминальным проявлением, как демпинг, нацеленность страховщиков на извлечение максимальной прибыли от страховой деятельности обусловливает их заинтересованность в клиентах, олицетворяющих спрос на лжестраховые услуги. Криминальная активность страхователей, большинство из которых убеждены в том, что страхование - это бизнес, а страховщики - это коммерсанты, и, как для любых коммерсантов, обман клиентов для них - обычное дело, оказывается в известной степени детерминирована коммерциализацией страховой индустрии.

На основании изложенного можно заключить, что идеологической платформой профилактики криминальных проявлений в страховой деятельности должна стать деабсолютизация коммерческой составляющей страхового дела, перевод его в русло социально ориентированного развития. Понятно, что это требует значительных усилий со стороны государства.

Специалисты в области криминологии указывают, что в плане общей профилактики преступлений принципиальное значение имеет изменение стратегии экономической политики, обеспечивающее поворот от неоправданного отказа государства от выполнения своих социальных обязательств к кропотливой, созидательной работе, к прямому решению конкретных социальных проблем, к усилиям по защите бедных и стимулированию общественно полезной активности богатых[145]. Для страхового дела данное положение актуально вдвойне, поскольку страхование является формой социальной защиты населения. В этом смысле страхование и безопасность соотносятся как форма и содержание. Проблема состоит в том, что в условиях приватизированной страховой индустрии эффективность выполнения государством своих социальных обязательств напрямую зависит от развитости государственного партнерства со страховым бизнесом. Понимание этого политическим руководством России отражено в Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года, где сказано, что «система здравоохранения будет развиваться путем укрепления роли государства и совершенствования государственно-частного партнерства».

В связи с этим нужно отметить, что государство сегодня отвергает идеи ортодоксального либерализма относительно своего участия в экономической сфере. Однако развитие страхового дела происходит далеко не в рамках стратегии социально ответственного страхового бизнеса. Это проявляется в потребительском отношении к страхованию со стороны страховщиков, рассматривающих свою деятельность исключительно как отрасль коммерции. Тенденция дальнейшего усиления коммерческих начал в страховой деятельности находит выражение в действующем законодательстве и актуальных законопроектах и служит мощной криминогенной детерминантой.

В свете сказанного представляется, что усиление государственного регулирования страховой отрасли должно в первую очередь быть нацелено на решение таких задач, как:

интенсификация работы по развитию социальноориентированного страхового законодательства;

экстренное устранение криминогенных пробелов и коллизий действующего законодательства;

установление контроля за тарификацией страховых услуг;

повышение эффективности страхового надзора, прежде всего, за целевым использованием страховщиками средств страховых резервов;

обеспечение здоровой конкуренции в страховом деле, незамедлительное пресечение актов недобросовестной конкуренции;

сведение к минимуму возможностей получения страховщиками незаконных преференций посредством коррупционных механизмов.

Работа по профилактике криминальных проявлений в страховой деятельности на условиях государственно-частного партнерства требует активного участия в ней страховщиков и других представителей страхового сообщества. Данное участие тем более необходимо, что страховщики в ходе своей деятельности непосредственно сталкиваются со многими криминогенными детерминантами, а нередко своей халатностью способствуют их существованию и развитию.

Участие субъектов страхового дела в работе по профилактике криминальных проявлений должно иметь двухуровневую структуру. Первый уровень - это уровень фирмы (страховой организации, страхового брокера и т.д.), второй - это уровень страхового бизнес-сообщества.

На уровне отдельного субъекта страховой деятельности эффективность предупреждения криминальных проявлений зависит в настоящее время от трех основных факторов:

а) качества системы внутреннего контроля;

б) кадрового менеджмента;

в) обеспечения информационной безопасности.

Система внутреннего контроля и аудита является важнейшим условием эффективного управления рисками страховщика. Согласно рекомендациям МАСН[146], национальный орган страхового надзора должен непременно следить за наличием у страховщиков механизмов внутреннего контроля, включая тестирование управляющего персонала на пригодность и соответствие.

Однако на сегодняшний день лишь единицы из числа российских страховых организаций уделяют внимание указанной задаче. В подавляющем большинстве случаев система внутреннего контроля, аудита или андерррайтинга у рядового российского страховщика попросту отсутствует. Типичным объяснением служит реализуемая в условиях кризиса политика минимизации страховщиком своих расходов (cost-cutting). Однако есть основания считать, что и в благоприятных условиях основная масса отечественных страховщиков отказалась бы от соответствующих расходов.

Следствием отсутствия в страховых организациях системы внутреннего контроля и управления собственными рисками являются многочисленные криминальные проявления со стороны работников данных организаций.

Проблема неразвитости системы управления рисками страховой организации выражается также в отсутствии кадрового менеджмента, что также является одной из причин большого числа злоупотреблений, совершаемых работниками страховой организации. В данном отношении особенно проблематичной является деятельность страховых агентов.

Ведущие российские страховщики давно располагают собственными агентскими школами и учебными центрами. Однако обучение в данных заведениях практически полностью сводится к повышению мотивации персонала и совершенствованию техники продаж страховых продуктов. Кроме того, учитывая право агентов работать со многими страховщиками, последние не считают нужным уделять внимание вопросам корпоративной культуры, правовых основ и этики агентской деятельности. Что касается страховщиков «второго эшелона», то они вообще не занимаются подобной кадровой работой.

Еще один немаловажный аспект деятельности страховщика по управлению собственными рисками состоит в возможности использования IT-технологий для защиты своего бизнеса от криминальных угроз.

В настоящее время на российском рынке присутствует немало компаний, специализирующихся на разработке программного обеспечения для автоматизации страховой деятельности. Например, компания SAS (Software And Services) предлагает данные продукты и решения, учитывающие специфику страховой отрасли. В частности, в линейке продуктов имеется программа Risk Management, предназначенная для управления различными рисками в масштабе всей организации. Кроме этого, SAS предлагает специальные программы для выявления страховщиками признаков легализации.

Вместе с тем программное обеспечение, реализуемое SAS и подобными ей компаниями, является достаточно дорогостоящим и потому не особенно интересным для большинства российских страховщиков.

На втором уровне (уровне бизнес-сообщества) противодействие криминальным проявлениям в страховом деле осуществляют крупные объединения российских страховщиков и других субъектов страхового дела.

На сегодняшний день в Российской Федерации зарегистрировано около 80 различных страховых объединений. В их числе следует назвать Национальную страховую гильдию, Межрегиональный союз медицинских страховщиков, Ассоциацию профессиональных страховых брокеров и консультантов, Российский союз автостраховщиков и, как самое крупное сообщество, Всероссийский союз страховщиков (ВСС). Наиболее заметной является деятельность трех последних страховых объединений.

ВСС является единым союзом профессиональных участников страхового рынка на федеральном уровне. Он призван координировать деятельность своих членов, представлять и защищать их общие интересы в отношениях с российскими и зарубежными организациями и органами власти.

В структуре ВСС, прежде всего, нужно выделить Комитет по противодействию страховому мошенничеству, к основным функциям которого относятся сбор, анализ и обобщение информации по проблеме страхового мошенничества в России, а также разработка рекомендаций и предложений для вынесения их на рассмотрение Президиума ВСС.

Наряду с Комитетом по противодействию страховому мошенничеству, в рамках ВСС создана и функционирует Комиссия по вопросам этики ведения страхового бизнеса и разрешению споров между субъектами страхового рынка. Среди результатов работы данной Комиссии можно отметить такие акты, как Кодекс профессиональной этики на страховом рынке РФ и Хартию деловой этики в перестраховании.

Ассоциация профессиональных страховых брокеров и консультантов позиционирует себя как страховое профобъединение, в задачи которого входит:

формирование и поддержание профессионального статуса страховых брокеров;

противодействие монополизму в страховой деятельности и защита добросовестной конкуренции на рынке страховых услуг;

упрочение доверия к страхованию потенциальных потребителей страховых услуг;

защита интересов потребителей страховых услуг.

Участниками АПСБК был подготовлен и одобрен Профессиональный кодекс ассоциации страховых брокеров, который, согласно его преамбуле, закрепил профессиональные стандарты и этические нормы деятельности страхового брокера, претендующего называться профессионалом.

Российский Союз Автостраховщиков (РСА) является некоммерческой организацией, представляющей собой единое общероссийское профессиональное объединение, основанное на принципе обязательного членства страховщиков, осуществляющих ОСАГО, и действующее в целях обеспечения их взаимодействия и формирования правил профессиональной деятельности при осуществлении обязательного страхования. РСА учрежден в 2002 году 48 крупнейшими страховыми организациями страны и осуществляет свою деятельность в соответствии с Федеральным законом об ОСАГО. РСА - первое профобъединение на страховом рынке, статус которого закреплен законом.

В структуре РСА также существует Комитет по противодействию страховому мошенничеству. При его непосредственном участии была разработана и принята Концепция организации взаимодействия страховых компаний по борьбе с мошенничеством и иными правонарушениями в автостраховании[147]. В данной Концепции обозначены основные проблемы противодействия мошенничеству в сфере автострахования. Однако рассматриваемый документ, как и большинство других актов концептуального характера, принятых в последнее время страховым сообществом, отражает в качестве проблемы лишь те криминальные проявления в страховом деле, которые касаются посягательств на имущественные интересы страховых предпринимателей.

Между тем, если страховое сообщество декларирует в качестве приоритета защиту только своих интересов, не рассматривая вопрос о защите страхователей от недобросовестных страховщиков, вернуть доверие со стороны граждан вряд ли удастся. В этом смысле страховщикам столь же необходимо выстраивать свои отношения со страхователями (потенциальными и реальными) на паритетной основе, сколько государству следует искать в лице страховщиков своих соратников по борьбе с криминальными проявлениями в страховом деле. Другими словами, участие страхователей (как реальных, так и потенциальных) в работе по профилактике криминальных проявлений в страховой деятельности является едва ли не равнозначным участию в данной работе государства и представителей страхового сообщества.

Участие страхователей в профилактике криминальных проявлений в страховой деятельности аналогично участию страховщиков можно условно разделить на два уровня: корпоративный и частный.

Корпоративные страхователи. Современные страховщики являются заложниками действий тех мошенников, которые в начале 1990-х годов совершали и сегодня продолжают совершать финансовые аферы в сфере страхования. Огромный потенциал доверия, которое население готово было оказать страховщикам, оказался утрачен, и на его восстановление потребуется немало времени. Поэтому добровольное страхование еще долго не сможет стать точкой роста отечественной страховой индустрии.

В этой связи с целью развития добровольного личного страхования страховщики могут сегодня рассчитывать лишь на корпоративных страхователей, которые являются крупными работодателями. При этом сами корпоративные страхователи должны быть мотивированы не столько собственными налоговыми интересами, сколько осознанным стремлением создать на предприятии систему эффективной социальной защиты.

Как отмечают исследователи, корпоративная страховая форма социальной защиты обладает целым рядом преимуществ, в первую очередь, прозрачностью отношений, материальным участием предприятий, сочетанием различных форм и видов страхования[148].

Необходимо отметить, что Международная организация труда (МОТ) одним из приоритетных направлений развития социальной защиты населения считает обязанность органов исполнительной власти стран-членов МОТ «не только обеспечить охват трудящихся надежной обязательной системой социального страхования, но и создать необходимые условия для развития дополнительных добровольных социальных страховых систем»[149].

Базовые стандарты социального обеспечения определены Конвенцией МОТ от 28 июня 1952 года № 102 «О минимальных нормах социального обеспечения» и Европейским кодексом социального обеспечения, принятым в 1964 году.

Согласно названным документам, одним из главных параметров, определяющих относительный уровень обеспечения по системам социального страхования, является коэффициент замещения. Данный коэффициент показывает размер пособия или пенсии как долю заработной платы застрахованного, другими словами - соотношение размера пособия или пенсии и заработка как базы для начисления страховых взносов и определения размера пособий и пенсий.

Базовые стандарты МОТ содержат следующие минимальные размеры пособий и пенсий после 30 лет уплаты страховых взносов:

пенсии по старости - 40%;

пособия по временной нетрудоспособности - 45%;

пособия по безработице - 45%;

выплаты по страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний: пособия по временной нетрудоспособности - 50%, пенсии по инвалидности - 50%, пенсии по случаю потери кормильца - 40%.

Сравнение существующей в России системы обеспечения по социальному страхованию с рекомендуемыми МОТ стандартами показывает, что российская система не соответствует даже базовым международным стандартам социального обеспечения[150].

В такой ситуации наиболее перспективным направлением развития системы социальной защиты населения должны стать корпоративные страховые программы. Речь, прежде всего, идет о корпоративном социальном страховании временной нетрудоспособности, корпоративном медицинском и пенсионном страховании.

Развитие названных программ, кроме повышения социальной защищенности населения и доходности страхового дела, стало бы весомой гарантией того, что российский страховой бизнес был бы ориентирован на реальное страхование и максимально дистанцировался от ложного.

Частные страхователи. Фактическое отсутствие добровольной страховой «розницы» направляет российское страхового дело по экстенсивному пути развития, т.е. за счет обязательного страхования. С учетом сказанного необходимо более подробно остановиться на характеристике отношения населения к страхованию.

По данным ВЦИОМ и Национального агентства финансовых исследований, россияне чаще всего покупают полисы ОСАГО, на втором месте - добровольное медицинское страхование[151]. Как видно, ОСАГО и добровольное медицинское страхование являются наиболее востребованными страховыми услугами. Однако следует учесть, что полис ОСАГО выступает непременным условием эксплуатации собственного автомобиля, а полис добровольного медицинского или пенсионного страхования зачастую обязывает получить работодатель. Причем в последнем случае просматриваются, как правило, налоговые интересы работодателя, нежели инициатива застрахованных работников. С этих позиций становится понятным, что спрос на страховые услуги в значительной степени формируется не на добровольных началах.

По итогам анкетирования граждан, проведенного в ходе настоящего исследования, были получены результаты, еще более конкретизирующие сформулированный выше тезис.

Согласно опросам, тема страхования интересует 68 % респондентов. Однако информацию об актуальных вопросах страхования на регулярной основе получают только 8 % опрошенных, причем в подавляющем большинстве случаев источником такой информации выступает Интернет. В случаях, когда речь идет о предстоящей покупке страхового полиса, респонденты указывают на советы знакомых и всевозможную рекламу как на основные источники получения необходимой информации. Другими словами, люди получают знания о страховании, как правило, из рекламных роликов. Этим объясняется очень низкий уровень грамотности респондентов в вопросах «страховой» тематики.

Лишь треть опрошенных правильно указала интервал, в котором на сегодняшний день находится общая численность функционирующих в России страховых организаций. С содержанием «ключевых» законодательных актов в сфере страхования (гл. 48 Гражданского кодекса РФ, закон об ОСАГО и т.п.) хотя бы в части знакомы около 15 % опрошенных граждан. Немногим более 40 % респондентов смогли пояснить, чем ОСАГО отличается от страхования автотранспорта.

В таких условиях не удивительно, что 95 % опрошенных не рассматривают страхование как форму социальной защиты, указывая, что оно развивается в России исключительно как бизнес.

Таким образом, заинтересованность населения в страховых услугах и, как следствие этого, осознанный спрос на них оказываются явно недостаточными для того, чтобы перевести отечественное страхование в русло его добровольных видов. Рядовой потребитель страховых услуг не знает, сколько страховых организаций действуют на российском рынке, и до введения ОСАГО он мог даже не знать о существовании этого рынка. Говоря об этом, исследователь П. Митрофанов пишет: «Стало уже традицией объяснять такую неосведомленность российских граждан их низкой страховой культурой. Формулировка невнятная, но в принципе понятно, что именно за ней кроется. Речь идет о непопулярности страхования в обществе, о нехватке у населения знаний о возможностях страхового рынка и о недоверии к страховщикам, впрочем, как и к большинству финансовых институтов в России»[152].

В проекте «Стратегии развития страхования в РФ на 20082012 годы» признается значимость рассматриваемой проблемы, в связи с чем формулируется задача развития страховой культуры и повышения финансовой грамотности участников страхового рынка. По замыслу разработчиков Стратегии ее решение предполагает осуществление таких мероприятий, как:

регулярное информирование широкой общественности о рынке страховых услуг, страховых продуктах, правах потребителей страховых услуг и их защите;

взаимодействие с организациями, осуществляющими функции по защите прав потребителей;

создание продуманной и целостной системы подготовки кадров в сфере страхования, повышения их квалификации и переквалификации;

проведение тематических конференций, семинаров, направленных на повышение финансовой грамотности участников страхового рынка;

информирование населения о случаях неправомерной деятельности на страховом рынке субъектов страхового дела.

Представляется, что предлагаемый перечень мероприятий заслуживает ряда критических замечаний.

Так, из анализа запланированных мероприятий отчетливо просматривается стремление разработчиков Стратегии повысить культуру потребления гражданами страховых услуг, сделать из них грамотных покупателей страховых полисов, чье поведение можно было бы прогнозировать и в известной степени управлять им. «Однобокость» указанных мер (информирование о страховых услугах, работа с потребителями, повышение финансовой грамотности участников страхового рынка и т. д.) говорит о том, что они слабо ориентированы на правовое воспитание граждан и повышение их юридической грамотности (говорится лишь о финансовой грамотности). В рассматриваемом перечне нет конкретных мер образовательного характера, которые были бы нацелены на то, чтобы в корне изменить бытующее среди людей мнение о страховании как об очередном способе заработать деньги. Отсутствуют также меры, направленные на оказание страхователям квалифицированной юридической помощи.

Принимая во внимание все вышесказанное, представляется возможным предложить следующее. Во-первых, говоря об обеспечении населения доступной и квалифицированной юридической помощью по вопросам страхования, мы видим возможным наладить взаимодействие с юридическими клиниками вузов и общественными организациями соответствующего профиля. Во- вторых, целесообразно обязать страховщиков разработать и при заключении страхового контракта (в частности, при продаже полиса ОСАГО) прилагать к пакету документов страхователя различные материалы образовательного свойства (памятки, брошюры, информационные листы, тексты законов). В дополнение к этому со стороны страховщика было бы резонно аналогичным образом информировать страхователя о мерах безопасности и защиты от соответствующих криминальных угроз.

Таким образом, вышеназванные меры, несомненно, способствовали бы повышению правового сознания граждан и их юридической грамотности, что, в свою очередь, позволило бы повысить эффективность работы по профилактике криминальных проявлений в страховой деятельности.