§ 1. Предупреждение преступности — главное направление уголовной ПОЛИТИКИ
Проблема предупреждения преступности является одной из ключевых в мировой теории и практике борьбы с преступностью[157]. Идея приоритета предупреждения преступлений перед иными мерами борьбы с ними была, по-видимому, впервые в окончательном виде сформулирована Ш.
Монтескье в его известном трактате «О духе законов»,[158] хотя и высказывалась в том или ином виде задолго до него Аристотелем, Платоном, Фукидидом.[159] Выдающийся английский утопист Томас Мор, характеризуя социальные причины преступлений, пьянства, нищеты, писал: «Обуздайте ... скупки богачей и их произвол, подобный монополии. Меньше кормите бездельников! ... спрашиваю я, делаете ли вы что-нибудь иное, кроме того, что сами создаете воров и караете их?»[160] Профилактический подход к воздействию на преступность и другие виды правонарушений поддерживали и развивали русские революционные демократы, а затем и ученые-марксисты. Так, например, А. Н. Радищев говорил, что вместо того, чтобы «держать всегда поднятый меч для казни преступных деяний, нужно сами деяния преобразовывать зиждетель- ным образом, сделать их невиновными и не давая им возродиться».[161] Общеизвестны слова К. Маркса о том, что «мудрый законодатель предупредит преступление, чтобы не быть вынужденным наказывать за него».[162]Значительный вклад в разработку названной проблемы внесли отечественные криминологи А. И. Алексеев, Ю.М. Антонян, М. М. Бабаев, Ю.Д. Бувштейн, С. В. Бородин, Н. И. Ветров, А. А. Герцен- зон, П. С. Дагель, Г. В. Дашков, А. И. Долгова, А. Э. Жалинский,
В. К..3вирбуль, К. Е. Игошев, И. И. Карпец, В.Е. Квашис, Б. В. Коробейников, В. Н. Кудрявцев, Н. Ф. Кузнецова, С. В. Максимов, Г. М. Миньковский, А. Р. Ратинов, Д. В. Ривман, В. Я. Рыбальская, А. Б. Сахаров, А. М. Яковлев, Б. В. Ястребов и др.
Превращение данной идеи в реальный инструмент политики борьбы с преступностью оказалось крайне длительным и противоречивым процессом.
По сути, все имевшие место в новейшей истории попытки заменить даже в ограниченных масштабах реактивную (в ответ на совершенные преступления) карательную модель борьбы с преступностью на предупредительную (профилактическую) окончились неудачей. И скромные локальные опыты отдельных утопистов, и гигантские по размаху и продолжительности социальные эксперименты в масштабах государства в конечном итоге лишь усиливали пессимизм по поводу жизнеспособности профилактической модели борьбы с преступностью. В этом смысле опыт реализации данной идеи в бывшем СССР в целом следует признать, скорее, неудачным, хотя отдельные элементы этого опыта не укладываются в рамки названной общей оценки. В данном случае имеется в виду прежде всего опыт профилактики преступлений и иных правонарушений несовершеннолетних путем создания системы почти всеобъемлющего социального самоконтроля и контроля в виде гигантских по размерам юношеских и детских общественных организаций общей численностью свыше 80 млн чел. (на середину 80-х гг.) и общедоступных форм досуга, охватывавших не менее 30 млн подростков. Эта система, кроме реализации идеологических и образовательных функций, ограничивала социально неодобряемую активность[163].Основные, на наш взгляд, причины неудач практической реализации преимущественно профилактической модёли борьбы с преступностью состоят в следующем.
Первая причина — неадекватная (заниженная) оценка действительных масштабов преступности. Оценки латентной части преступности как превышающей ее зарегистрированную часть в 3-10 раз, традиционно преобладающие в отечественной криминологии[164], с нашей точки зрения, требуют весьма значительного уточнения. Прежде всего необходимо учитывать, что они касаются группы так называемых традиционных преступлений (убийство, причинение вреда здоровью, изнасилование, кража, мошенничество, грабеж, разбой), т. е. речь обычно идет о наиболее опасных формах преступлений, когда резко повышается достоверность идентификации того или иного деяния как содержащего признаки преступления.
Обобщающие исследования латентности всех видов преступлений определенной группы показывают, что в действительности существует даже феномен сверхлатентности (или гиперлатентности), когда незарегистрированная часть преступности в несколько тысяч раз может превышать ее зарегистрированную часть.[165]При таком массовом нарушении уголовно-правовых запретов величина зарегистрированной части преступности определяется главным образом эффективностью системы привлечения преступников к ответственности. Данный феномен не является уникальной характеристикой современной преступности, поскольку уже в XIX в. он был хорошо описан П. Лафаргом применительно к Франции[166]. Недостаточно обоснованная посылка относительно того, что преступления совершает меньшая часть членов общества, несомненно, способствовала рождению иллюзии достижимости цели полного предупреждения преступности. )
Вторая причина — игнорирование ряда непримиримых противоречий между профилактическими (предупредительными) и карательными мерами борьбы с преступностью. Беспристрастный взгляд на эту проблему свидетельствует о том, что сам по себе механизм привлечения к уголовной ответственности и ее реализация в целом (прежде всего система исполнения наказания в виде лишения свободы) являются одновременно средством культивирования преступности.[167] Профилактическая и карательная модели борьбы с преступностью плохо «уживаются».
Третья причина — ограниченные финансовые ресурсы общества. Цена предупреждения преступлений, как показывает ряд исследований[168], во много раз превышает цену уголовного преследования за преступления, поскольку требует широкомасштабных и глубоких изменений во всех звеньях социального устройства. При этом многие меры профилактики имеют относительно низкий «порог насыщения», после которого наращивание затрат непропорционально превышает профилактический эффект (например, привлечение населения к обеспечению общественного порядка, предупредительная реклама механизмов защиты от преступлений, воспитательная работа среди осужденных).
В условиях, когда большинство государств уже в середине 70-х гг. этого столетия расходовало на систему уголовного преследования в среднем 9 % своего бюджета[169], вряд ли возможно обеспечить необходимый уровень расходов на профилактику преступлений в обозримом будущем, хотя не стремиться к этому было бы неправильно.
Четвертая причина — упрощенные представления о криминологической природе явлений, детерминирующих преступность. Некоторые из этих явлений традиционно оцениваются как однозначно криминогенные (бедность, безработица, наркотизм, пьянство и т.д.), другие — как однозначно антикриминогенные (высокий уровень жизни, занятость, хорошее образование, интеллектуальность и т.д.). В действительности эти факторы могут меняться местами в зависимости от социальной ситуации и вида преступлений, о котором идет речь.
Пятая и, пожалуй, наиболее важная в конечном счете причина неэффективности преимущественно профилактической модели борьбы с преступностью заключается в неправильном определении ее целей.
Вся история и мировой опыт борьбы с преступностью, многочисленные научные исследования достаточно убедительно доказали, что предупредить преступность в смысле искоренения всей совокупности криминогенных факторов невозможно. Провозглашение в качестве цели стремления к искоренению или ограничению отдельных факторов преступности не намного лучше, поскольку в этом случае нет никаких практических ориентиров для оптимальных затрат. В этом плане очевидно, что непременным условием высокоэффективной уголовной политики является операционализация цели предупреждения преступности.
Совокупность названных и иных ошибок, допущенных в ходе практической реализации идеи преимущественно профилактического воздействия на преступность, привели если не к дискредитации самой идеи профилактики, то во всяком случае к значительному охлаждению интереса государства к данному направлению уголовной политики[170].
Вместе с тем, с нашей точки зрения, неудачный опыт реализации на локальном, региональном, государственном и международном уровнях данной модели воздействия на преступность не должен рассматриваться как отрицание самой возможности достижения успехов в ограничении распространенности преступности и отдельных ее видов средствами предупреждения.
В сущности, не оправдала себя не идея предупреждения преступности, а ошибочные подходы к определению его целей.Мы надеемся, что в начале третьего тысячелетия мировое сообщество (в том числе наша страна, несмотря на крайне затруднительное ее финансовое состояние) будет располагать достаточными возможностями и опытом для разработки и реализации реалистической модели приоритетного развития профилактического направления уголовной политики. Одновременно следует учитывать, что человечество подошло к такому рубежу своего развития, когда преступность, в особенности организованная, стала реально угрожать его безопасности.[171]
Неразрешимость этой глобальной проблемы средствами исторически сложившейся модели преимущественно карательного воздействия на преступность перестает быть социально терпимой в большинстве стран. В этом контексте перед Россией стоит еще более сложная задача, поскольку из-за крайней ограниченности ресурсов, выделяемых на борьбу с преступностью[172], речь идет о неизбежности более широкой реструктуризации расходов, охватывающих иные сферы социальной политики в пользу предупреждения преступности, а также о необходимости весьма энергичного поиска внебюджетных ресурсов.
По мере противоречивого, но в целом поступательного движения России к демократическому гражданскому обществу, правовому государству в уголовной политике должен наступить перелом, суть которого состоит в том, что меры уголовного наказания, которые выступали раньше в качестве основной формы борьбы с преступностью, во все более возрастающей степени должны сочетаться с мерами предупреждения, профилактики преступлений.
Значение профилактики преступлений и других правонарушений как главного в данный момент направления борьбы с преступностью определяется рядом обстоятельств.
Во-первых, профилактика, как справедливо писал Ю.Д. Блув- штейн, «это самое гуманное средство поддержания правопорядка, обеспечения безопасности правоохраняемых ценностей. Осуществление профилактической деятельности обеспечивает наряду с защитой общества от преступных посягательств также защиту неустойчивых членов общества от дальнейшего морального падения, не дает им стать преступниками, а тем самым избавляет от практически неизбежного наступления уголовного наказания».
Во-вторых, «профилактика преступлений представляет собой наиболее эффективное средство борьбы с преступностью... она открывает куда более широкие возможности „вытеснения” преступности из жизни нашего общества, чем иные меры»[173].
В-третьих, наметилась устойчивая тенденция к прекращению возложения ответственности за положение дел по предупреждению преступлений исключительно на органы уголовной юстиции. И эта тенденция, на наш взгляд, открывает большие возможности именно для профилактики преступности и других правонарушений как крупной комплексной государственной задачи, решить которую можно только совместными усилиями законодательной и исполнительной властей, правоохранительных органов, иных государственных органов, широкого круга общественности.
В-четвертых, наступил тот особый период времени, когда криминология прочно утвердилась как социальная наука, которая способна реально и действительно участвовать в осуществляемых в стране реформах. Уровень криминологической науки в настоящее время таков, что она уже не ограничивается фиксированием и описанием криминогенных последствий дезорганизации общественных структур, а идет дальше, раскрывает причины и механизмы их возникновения и предлагает компетентным органам меры для профилактики преступности и других правонарушений.[174]
И наконец, в-пятых, понята и осознана на всех уровнях уголовной политики — директивном, законодательном и правоприменительном — угроза тотальной криминализации нашего общества вследствие избыточного применения уголовной репрессии как ведущего направления борьбы с преступностью. На передний план объективно выдвигаются меры профилактического воздействия во имя сохранения позитивного социального генофонда нации.
Провозглашение предупреждения преступлений главным направлением российской уголовной политики не декларативным, а реальным принципом требует качественно иного идеологического, правового, организационно-структурного, информационного, кадрового и научного обеспечения. Разработка ключевых элементов механизма такого обеспечения обусловлена предварительным анализом современного состояния и проблем правовой основы предупреждения преступности в нашей стране.