§ 1. Предпосылки и причины кризиса
Истоки кризиса конституционной законности берут свое начало еще со времени Октябрьской революции 1917 г. В последние годы значительно активизировалось внимание политической и научной общественности к октябрьскому и последующим периодам истории нашего государства- Появился ряд работ, в которых дается серьезный и объективный анализ соответствующих событий.
Но наг ряду с ними имеются и такие, в которых превалируют упрощенческие взгляды и представления, выражается стремление описать столь сложные и неоднозначные по своему характеру и последствиям явления, как Октябрьская революция и попытка строительства социалистического государства, исключительно в негативных тонах. С искаженным изображением этих явлений, разумеется, нельзя согласиться, ибо они являются неотъемлемой частью нашей истории, какой бы драматической и трагической она ни была. Непредвзятый анализ показывает, что под знаменем идей пролетарской революции были достигнуты как определенные победы, так и понесены серьезные поражения, причинены страдания всему народу.1 См. Российская газета. 1993. 11 марта.
http: / / w w w jurinfor. ru
При исследовании Октября, как глобального исторического явления XX в., нужно иметь в виду его исключительную сложность, неоднозначность и противоречивость. Здесь в равной степени являются неприемлемыми как безудержная апология, героизация гражданской войны, фальсификация достижений «социалистического строительства»», сокрытие преступлений, совершенных правящей верхушкой коммунистической партии,^так и полное отрицание достижений, которые, конечно же, имели место за годы существования советской власти в стране.
На историю следует смотреть не как на застывшее явление, отпечаток или сколок того или иного периода общественно-политичен ского развития, а как на непрерывно протекающий процесс. Ошибочно полагать, что в результате октябрьского переворота, как в тот период времени называли совершенную ими революцию сами большевики, была перечеркнута вся тысячелетняя история Российского государства.
Точно так же ошибочно полагать, что в результате августовских событий 1991 г. и Беловежских договоренностей была перечеркнута более чем 74-летняя история Советского государства. Есть все основания полагать, что эти события будут долго оказывать влияние на ход и характер нынешних и будущих социальных, политических, экономических, духовных и иных процессов как в самой Российской Федерации, других государствах СНГ, так и во всем мире.Октябрьский период истории России интересует нас, прежде всего, в ракурсе выявления предпосылок кризиса конституционно-правовой системы применительно как к советскому, так и постсоветскому этапам развития общества и государства. При этом за основной тезис можно взять утверждение, что основные предпосылки кризиса были заложены самой Октябрьской революцией ее главными идеями и принципами.
Во-первых, в результате октябрьского переворота был насильственно прерван естественный ход исторического развития Российского государства и общества. Между тем опыт мировой цивилизации убедительно доказывает, что история рано или поздно мстит за нарушение естественных законов ее развития.
Во-вторых, после захвата власти большевики начали претворять в жизнь одну из главных своих идей — идею насильственного осчаст- ливливания людей. По сути своей эта идея была не только ложной, утопичной, но и глубоко безнравственной, если не сказать преступной, ибо попытка ее реализации с необходимостью влекла создание репрессивного полицейского государства, обладающего мощным аппаратом принуждения, с тем чтобы с его помощью создать послушное этому государству население с рабской психологией. Советскому, точнее партийному, руководству в результате последовательной и жестко проводимой линии на достижение этой цели в конечном итоге удалось создать и такое государство, и такое общество, в которых оказались деформированными все исходные предпосылки для нормальной жизни граждан, развития их прав и свобод. Деформированными, разумеется, оказались и сами конституционно-правовые основы социальной политики и общественной жизни, в особенности определяющие взаимоотношения государства и личности.
При установившемся тоталитарном режиме первичным стало государство, его мощь и авторитет. Человек же рассматривался как винтик системы, единственное и основное назначение которого — верно служить этой системе, этому государству и этому политическому режиму.Полностью адекватной осуществляемой в стране политике была, разумеется, и уголовная политика. Весьма примечательным в этой связи является то, что Совет Народных Комиссаров одним из первых своих декретов отменил в России смертную казнь, но уже в 1918 г. она была вновь восстановлена и масштабы ее применения вышли далеко за пределы соответствующих показателей в период царской России. В последующие годы применение этой меры наказания постоянно возрастало и она, по сути дела, из исключительной превратилась, особенно в пик политических репрессий, в обычную меру наказания.
«Диктатура, — писал В. И. Ленин,— есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами»2. «Более того, диктатура есть война: диктатура пролетариата необходима, и победа над буржуазией невозможна без долгой, упорной, отчаянной войны»3. Разумеется, в этом понимании диктатура и законность *— понятия противоположные, несовместимые. Нетрудно установить, что и суд, и закон Ленин мыслил как инструменты диктатуры пролетариата: «Суд должен не устранить террор ... а обосновать
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 37. С. 245.
Там же.
и узаконить его принципиально»4. Именно в период нахождения у власти в стране Ленина в основу деятельности судов был положен принцип революционного правосознания, а такие важнейшие принципы, как равенство перед законом, независимость судей, отодвинуты на задний план.
Такие теоретические позиции и соответствующая политическая практика неизбежно обусловливают глубокое расхождение между конституционно-правовыми нормами и реальной правоприменительной практикой. Проиллюстрируем это на примере первой Конституции (Основного Закона) РСФСР 1918 г. По одному из главных для народов РСФСР вопросов — вопросу о земле — п.
«а» ст. 3 Конституции закрепил отмену частной собственности на землю, объявил земельный фонд общенародным достоянием и декларировал передачу его трудящимся без всякого выкупа, на началах уравнительного землепользования. Однако, как показал дальнейший опыт, передачи земли трудящимся на деле не произошло. Напротив, имело место полное отчуждение крестьян от земли и полное ее огосударствление.Конституция 1918 г. провозгласила, что «власть должна принадлежать целиком и полностью трудящимся массам и их полномочному представительству — Советам рабочих, Солдатских и крестьянских депутатов» (ст. 7). В реальной же действительности данная конституционная норма, воплотившая в себя главный лозунг Октябрьской революции «Вся власть Советам!», оказалась, в сущности, фикцией, ибо власть была узурпирована узкой группой высшего руководства большевистской партии. И такое положение, как известно, сохранялось практически до конца существования коммунистического режима в стране.
Наконец, необходимо указать на еще одну глубинную предпосылку кризисного состояния конституционно-правовой системы России конца XX в. Исторически и в дореволюционной России право силы стояло над силой права, а власть не была ограничена правом. Еще в начале XX в. выдающийся русский философ Н. Бердяев в одной из своих работ, давая характеристику царскому самодержавию, отмечал такое его свойство, как тяга к тоталитаризму, и прямо определял Российское государство через понятие «тоталитарное»5. Полицейский режим Российской империи, конечно же, не мог не наложить
Ленин В. И. Т. 41. С. 6.
См. Бердяев Н. А. Судьба России. —М., 1990. С. 262.
свой отпечаток на идеологические принципы, психологию, характер деятельности пришедшей к власти партии большевиков, выбор ею средств и методов для подавления оппонентов. Уместно напомнить, что даже в период существования в России парламента — Государственной Думы и Государственного Совета, император по-прежнему сохранял властную монополию, пребывая в одном лице и законодателем, и главой государства и правительства, и высшим судьей.
При такой системе власти он, безусловно, руководствовался вовсе не силой права, а правом силы. Эту власть, не ограниченную правом, «унаследовали» от российских монархов коммунистические вожди. В результате можно с полным основанием утверждать^ что начавшийся сразу после прихода к власти большевиков кризис в конституционно-правовой системе так и не был преодолен. На отдельных этапах развития страны удавалось снижать остроту его действия, прибегая для этого к соответствующим реформам. Н^ни одна из них так и не была доведена до конца. Например, реформы 60-х гг. в области уголовного, уголовно-процессуального и исправительно- трудового законодательства действительно были крупными явлениями в развитии отечественной юридической теории и практики, но в связи с тем, что основная правовая база всех этих реформ — Конституция СССР 1936 г. — оставалась незыблемой, кардинальных позитивных перемен они внести не могли. По-прежнему на переднем плане оставались государственные, партийные и групповые интересы, а интересам личности, правам и свободам человека и гражданина отводилась второстепенная роль.Однако последний кризис конституционно-правовой системы имел, разумеется, и свои собственные предпосылки и причины.
Во-первых, источником кризиса ехала революционная ломка в постсоветский период всех сфер жизнедеятельности общества и государства — такая же, как и в 1917 г. Это привело к распаду Союза ССР, возникновению межнациональных и региональных конфликтов по всему периметру южного постсоветской* пространства, братоубийственной войне в Чечне, коррумпированию власти в центре и на местах, разрушению народного хозяйства, кризису в армии и других силовых структурах, нищете населения, разгулу преступности.
Во-вторых — массовые нарушения Конституции и законов Российской Федерации. Неукоснительное соблюдение основного закона страны и правовых предписаний не стало обязательным правилом для высших должностных лиц страны, чиновников всех уровней и рядовых граждан. Никогда в России нарушения Конституции и заг конов не носили столь массового характера.
В-третьих, источником последнего кризиса стало противостояние исполнительной и законодательной ветвей власти, особенно ярко выразившееся в расхождении позиций Президента Б. Н. Ельцина и радикально настроенной части коммуно-патриотической оппозиции в Государственной Думе. Правда, в отличие от ситуации сентября-октября 1993 г. это противостояние уже не характеризовалось той жесткостью и непримиримостью. Тем не менее, оно серьезно затрудняло выход из затянувшегося конституционно-правового кризиса, ослабляло саму власть в целом.
В-четвертых, серьезной причиной данного кризиса стала крайняя слабость государства, в первую очередь исполнительной власти, повсеместное уменьшение доверия и уважения к ней. В переломный для России и ее народа момент особенно были важны дееспособность и сила государственной власти, которые призваны поддерживать строгое исполнение Конституции и законов, порядок и стабильность, единство и целостность российской государственности, обеспечивать подлинное согласие основных политических сил. К сожалению, в настоящий период времени она не может характеризоваться как сильная и эффективная.
В-пятых, источником названного конституционно-правового кризиса явилась, как это ни парадоксально, сама Конституция Российской Федерации, в частности те ее положения, которые регламентировали полномочия высших государственных институтов власти, их соотношение. Для недопущения узурпации власти и использования ее во вред народу Конституцией был закреплен принцип разделения властей, согласно которому три ветви власти — законодательная, исполнительная и судебная — должны быть самостоятельными и независимыми. Они призваны сдерживать и контролировать друг друга и одновременно сотрудничать во имя общих целей.
Конституцией в некоторой степени определен также и механизм реализации этого принципа в виде распределения «сдержек» и «противовесов» между законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти. Однако они оказались распределенными между ними явно непропорционально. Следует иметь в виду, что новая Конституция России принималась по «горячим следам» октябрьских событий 1993 г., и авторы ее проекта специально пошли на усиление влаг сти Президента и установление доминирующей роли исполнительной власти в общей системе государственных институтов. Однако сегодня некоторая «слабость» парламента уже начинает мешать развитию государства, что выразилось в заметном снижении законотворческой активности Государственной Думы.