§ 2. Права человека и уголовная политика

Уже в ч. 2 ст. 17 главы 2 Конституции зафиксировано, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Тем самым реализована фундаментальная общечеловеческая идея (принцип) о естественных, неотъемлемых и неотчуждаемых правах.

Для уголовной политики этот принцип имеет основополагающее значение. Его реализация призвана гарантировать личность в ее отношениях с государством й его агентами в сфере правопорядка и борьбы с преступностью, обеспечивать автономность личности от государственного вмешательства в некоторые наиболее значимые для человека сферы его жизнедеятельности. Кроме того, он накладывает на государство, в частности на его правоохранительные органы, обязанность имеющимися у них средствами и методами юридически гарантировать конституционные права и свободы человека и гражданина. Таким образом, и уголовная политика должна исходить из приоритета прав и свобод человека и гражданина.

Отсюда главная обязанность правоохранительных органов — это признание, соблюдение и защита прав и свобод, чести и достоинства человека и гражданина.

Конституция устанавливает, что ее нормы, устанавливающие права и свободы человека и гражданина, являются непосредственно действующими (ст. 18). Это предполагает, в частности, их приоритет в случаях, когда какой-либо государственный орган издает акт, с конституционными правилами расходящийся.

Положение Конституции о равенстве всех церед законом и судом (ст. 19) применительно к уголовной политике означает, что це существует никаких привилегий и льгот для каких-либо групп и слоев населения йри решения вопроса о привлечении к уголовной ответственности. Это особенно актуально в современный период времени, когда остро стоит вопрос о борьбе с коррупцией и новой бюрократией, тесно сросшейся с мафиозными структурами в экономике и бизнесе.

Перечень личных прав и свобод в Конституции 1993 г.

Большая группа прав и свобод, закрепленных в Конституции 1993 г., нацелена на то, чтобы обеспечить свободу и неприкосновенность личности. Четко зафиксирован принцип презумпции невиновности. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению, а до этого лицо может быть подвергнуто задержанию на срок не более 48 часов.

В связи с этим следует вспомнить рыне отмененный Указ Президента Российской Федерации от 14 июля 1994 г. «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности», предусматривавший возможность задержания граждан только по подозрению на срок до 30 суток. Этот Указ грубо попрал элементарные права человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность и, следовательно, дискриминировал ст. 22 Конституции, устанавливающую, что «арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов».

Не случайно Указ вызвал резкую критику со стороны специалистов в области конституционного права, широкой общественности страны.

В итоге Государственная Дума подавляющим большинством голосов приняла постановление «О защите конституционных прав и свобод граждан при осуществлении мер борьбы с преступностью», в котором данный Указ был признан противоречащим Конституции. К сожалению, Указ продолжал действовать вплоть до принятия в первом чтении проекта нового Уголовно-процессуального кодекса.

Следует отметить, что кардинальных позитивных изменений в борьбе с организованной преступностью этот акт не внес, да и не мог внести. Приведенный пример убедительно показывает, насколько важно в формировании и реализации задач уголовной политики опираться на Конституцию и федеральные законы, уважать и соблюдать фундаментальные права и свободы человека и гражданина. Забвение этих начал, как показывает жизнь, всегда приводит к массовым нарушениям прав человека.

Важное значение для обеспечения прав человека имеет ст. 23 Конституции, которая зафиксировала право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Сюда же относится право на тайну переписки, телефонных разговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища. Конституция 1993 г, ввела положение о том, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч.

Представляется необходимым в качестве иллюстрации практического применения указанных конституционных норм привести дело о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» по жалобе гражданки И. Г. Черновой. Как видно из материалов этой жалобы, в июне 1995 г. журналистка «Комсомольской правды» по Волгоградской области И. Г. Чернова в связи с подготовкой ряда критических публикаций о работе волгоградской милиции подверглась, по ее мнению, шантажу со стороны ответственных лиц УВД Волгоградской облаг* сти, которые угрожали придать огласке компрометирующие факты ее личной жизни, добытые оперативным путем. В связи с этим она обратилась с жалобами о защите своих прав в органы прокуратуры и судебные инстанции и в течение трех лет безуспешно пыталась отстоять их, после чего подала жалобу в Конституционный Суд.

В заседании Конституционного Суда по делу И. Г. Черновой автору пришлось участвовать в качестве представителя Государственной Думы как органа, издавшего оспариваемый заявительницей закон. В этом деле нами отстаивалась следующая позиция.

Статья 2 Конституции Российской Федерации возлагает на государство обязанность по защите прав и свобод человека и гражданина, являющихся высшей ценностью-/ В ст. 15 Конституции установлено, что ее нормы имеют высшую юридическую силу, прямое действие и применяются на всей территории России. Принимаемые законы и иные правовые акты не должны противоречить Конституции, а органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию Российской Федерации и ее законы. Любые нормативные акты; затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения.

Установленная обязанность граждан соблюдать Конституцию и другие законы особо подчеркивает, что нарушители правовых норм могут быть подвергнуты соответствующим ограничениям в правах. В ст. 17 Конституции прямо указано, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Это важнейшее положение является исходным для правотворческой и правоприменительной деятельности в сфере социального контроля над преступностью. Пользуясь свободой, каждый может- действовать в собственных интересах до тех пор; пока он не нарушает прав и свобод других лиц. В связи с этим нарушение конституционных прав и свобод других членов общества вводит нарушителей в режим социального контроля, регулируемого в том числе? нормами административного, уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Не случайно ~ч. 3 ст. 55 Конституции устанавливает, что права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в каг кой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. На этом важнейшем постулате базируется вся правоохранительная деятельность, в том числе и оперативно-розыскная.

Оперативно-розыскная деятельность, правомерность которой И. Г. Черновой не оспаривается, объективно невозможна без значительной степени секретности. Прежде всего это касается сведений о лицах, участвующих в ней или способствующих ей. Осуществление негласных оперативно-розыскных мероприятий с соблюдением требований конспирации и засекречивание сведений в области оперативно-розыскной деятельности само по себе не нарушает прав человека и гражданина.

Закон «Об оперативно-розыскной деятельности» не допускает сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни проверяемого лица, если это не связано с выявлением, предупреждением, пресечением и раскрытием преступлений, а также выявлением и установлением лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, с другими законными задачами и основаниями оперативно-розыскной деятельности.

Открытости, гласности и состязательности сторон в процедуре, в которой испрашивается судебное разрешение на проведение оперативно-розыскных мероприятий, на чем, собственно, настаивала И. Г. Чернова, быть не может, ибо в противном случаё негласные по своему характеру оперативно-розыскные мероприятия стали бы просто невозможными, а сама оперативно-розыскная деятельность утратила бы всякий СМЫСЛ.

В конечном итоге Конституционный Суд пришел к выводам о том, что по всем пунктам жалобы И. Г. Черновой, в которых она ставила вопрос о неконституционности восьми оспариваемых ею положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», которыми, по ее мнению, были нарушены ее права, предусмотренные ст. 23, 24, 25 и 46 Конституции, не содержится оснований для удовлетворения ее жалобы.[55] Права и свободы И. Г. Черновой были нарушены не положениями этого закона, а неправильными актами правоприменения.

В многонациональной России немаловажное практическое значение имеет конституционное положение о том, что каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность (ч. 1 ст. 26). Эта норма отнюдь не означает недооценку фактора национальности или тенденцию к ассимиляции. Речь идет о свободе самоопределения личности, учете реалий ее развития. Сюда же примыкает право пользования родным языком, право на свободный выбор языка общения, обучения и творчества (ч. 2 ст. 26). Конституция гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от расы, национальности, языка, отношения к религии и других социальных характеристик личности (ч. 2 ст. 19), не допускает пропаганды или агитации, возбуждающих социальную, расовую, национальную и религиозную вражду, запрещает пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства (ч. 2 ст. 29).

Реализацией указанных конституционных положений в уголовной политике является включение в УК РФ 1996 г. ст. 282, предусматривающей уголовную ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, которые представляют серьезную угрозу безопасности российского общества и государства, территориальной целостности страны.

Следует отметить, что национальный, этнический аспект является чрезвычайно деликатной и тонкой материей. Не случайно Судебная палата по информационным спорам при Президенте Российской Федерации в своем решении «Об этническом аспекте освещения в средствах массовой информации причин преступности» от 14 июля 1994 г. обратила внимание средств массовой информации на необходимость более взвешенного и сбалансированного использования национального признака преступников и их жертв при освещении проблем преступности и мер борьбы с нею. Употребление терминов типа «лица кавказской национальности», «кавказской наружности» и т. п. признано Судебной палатой некорректными и неэтичными. Прямо указано, что чрезмерный акцент в описании причин роста преступности «на инородцев» по своей сути является одной из форм использования средств массовой информации в целях разжигания национальной нетерпимости. Судебная палата рекомендовала соответствующим подразделениям правоохранительных органов, отвечающим за связь с общественностью и прессой, представлять редакциям СМИ и их журналам полную и обоснованную информацию о состоянии и мерах борьбы с преступностью, в том числе и о преступности различных этнических группировок.

Таким образом, гарантированная каждому в демократическом обществе свобода мысли и слова (ч. 1 ст. 29) имеет разумные пределы, переход за которые чреват нарушением других конституционных прав и свобод граждан. С учетом этого важного обстоятельства формируется и реализуется уголовная политика, прежде всего через законотворческий процесс и правоприменительную практику.

Специфика личных прав и свобод, как правильно отмечают авторы Комментария Конституции Российской Федерации, состоит не только в том, что она направлена на обеспечение автономности личности, ее защиту от внешнего вмешательства во внутренний мир. Здесь, подчеркивают они, «действует общепризнанное правило: человек защищен наилучшим образом тогда, когда налицо три главных правила. Первое — конституция содержит полный и исчерпывающий перечень личных прав и свобод. Второе — установлены и действуют барьеры, ограничения и прямые запреты, оберегающие сферу личной свободы от противоправных и произвольных попыток ее ущемления со стороны государства. Третье — человек имеет эффективные инструменты самозащиты от вмешательства со стороны в сферу личной свободы, что тоже является ограничением свободы действий государства».[56]

В связи с этим функцией уголовной политики является обеспечение защиты прав и свобод личности путем:

а) установления уголовно-правовых запретов на посягательство на личные права и свободы;

б) создания эффективного механизма реагирования на нарушения этих запретов, начиная с их обнаружения и кончая восстановлением нарушенных прав и свобод.

Политические права и свободы в отличие от личных прав и свобод нацелены не на обеспечение автономии человека, а на его активное включение в жизнь страны, управление ее делами. Они дают условия для укрепления связей между человеком и обществом, гражданином и государством. От состояния политических прав и свобод во многом зависят прочность устоев конституционного строя, реальность его демократизма, уровень политической культуры населения. Вместе с тем политические права и свободы человека развиваются не в отрыве, а на фоне личных и иных прав и свобод, во взаимодействии с ними.

К основам конституционного строя относится положение о том, что носителем* суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ, который осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы местного самоуправления. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы (ст. 3 Конституции).

Основная форма существования народовластия — представительная, реализуемая через выборных лиц. В прошлом отсутствие альтернативных кандидатов и полная монополия партийного аппарата в определении состава Советов всех уровней искажали смысл избирательных прав. Многопартийность не существовала, профсоюзы и другие общественные организации рассматривались как «приводные ремни» власти, придатки партийно-государственной машины. В таких условиях политические права и свободы были иллюзорными и на практике способствовали не сближению, а отторжению государства от народа, порождали у людей недоверие к демократическим институтам.

В настоящее время в избирательной системе сложилась качественно иная ситуация. Однако в избирательном законодательстве и практике выборов не содержится положений, образующих надежные препятствия для проникновения во власть не только случайных людей, но даже криминальных элементов.

В связи с этим представляют интерес некоторые данные из информационно-аналитической справки к заседанию Межведомственной комиссии Совета Безопасности Российской Федерации по защите прав граждан и общественной безопасности, борьбе с преступностью и коррупцией «Проблемы криминализации органов представительной, исполнительной власти и местного самоуправления, меры предупреждения проникновения во властные структуры государства криминальных элементов», проведенного 25 сентября 1998 г. В справке отмечается сращивание организованной преступности с представителями органов власти и управления. Расширение теневого сектора экономики и рост капиталов криминальных структур неизбежно влекут потребность в политическом обеспечении своих специфических экономических интересов, подталкивают их держателей к борьбе за власть, являющуюся для них не только прикрытием противоправной деятельности, но и фактором, позволяющим влиять на принимаемые политические и управленческие решения, выгодные преступному миру. В связи с этим следующим закономерным этапом для современной организованной преступности, захватившей позиции в экономической сфере, стала ее политизация и попытка прорыва непосредственно к рычагам исполнительной и законодательной власти. Если в начале 90-х гг. эти факты наблюдались лишь в единичных случаях, то за последние четыре года устремления криминальных элементов к власти приобрели характер устойчивой тенденции.

Процесс криминализации власти в настоящее время проявляется в следующем:

прямое устремление или состоявшееся вхождение во власть непосредственных представителей преступной среды и ее ставленников;

проникновение во власть представителей теневой экономики, не являющихся выходцами из преступной среды, но имеющих связи в криминальном мире;

противоправная деятельность так называемых чистых политиков (находящихся у власти или в оппозиции к ней) на почве коррупции, индивидуальных или узкогрупповых интересов в политико- экономической сфере.

Подобные проявления криминализации власти наблюдаются в абсолютном большинстве регионов.

Наибольший размах попытки организованной преступности проникнуть во властные структуры приобрели в ходе выборов в местные органы власти. Наряду с поддержкой части претендентов преступные группировки прибегают уже к выдвижению кандидатов непосредственно из своих рядов. При этом отмечается их заинтересованность в приобретении позиций в органах как исполнительной, так и законодательной власти. С учетом этого прогнозируется продолжающийся рост коррумпированности многих местных органов власти, а также активизация деятельности по легализации денежных средств, полученных преступным путем.

Занятые криминальными структурами позиции в органах власти ряда административных центров и в подчиненных им службах свидетельствуют о том, что эти структуры уже обладает большими средствами и возможностями, представляет реальную угрозу экономической и политической безопасности государства. В перспективе нельзя исключить вероятность расширения масштабов их деятельности до уровня паразитирующей «надстройки», негативно влияющей на социально-экономическое развитие регионов и способной отражать меры, направленные на ее ограничение.

Значительные усилия криминальные структуры прилагают для продвижения своих ставленников в депутатский корпус разных уровней. При этом, как показывает анализ, в меньшей мере преследуется возможность получения статуса депутатской неприкосновенности, но больше выражено стремление к участию в контроле за движением материальных и финансовых ресурсов, принятию «выгодных» управленческих решений и нормативных актов.

В последние годы без участия кандидатов из числа представителей организованной преступности, а также лиц, ранее вступавших в конфликт с законом, не обходится практически ни одна из избирательных кампаний в законодательные органы субъектов Федерации. Среди депутатов всех уровней имеется значительное количество лиц, ранее привлекавшихся к уголовной ответственности. По данным МВД России, за период с 1997 г. по первый квартал 1998 г. депутатами избраны 15 лиц, ранее судимых (из них 7 — за тяжкие преступления).

Имеющаяся информация позволяет сделать вывод о целенаправленных действиях криминальной среды по продвижению своих представителей в выборные органы власти. Для этого выделяются значительные средства, приобретается влияние в деловых кругах, в органах власти и управления, устанавливаются контакты с функционерами политических партий и их активистами.

Прослеживается тенденция сращивания отдельных партий и движений с криминальными структурами, что продиктовано, с одной стороны, стремлением организованной преступности влиять на процессы в регионах в выгодном направлении, использовать возможности по избранию в органы власти по партийным спискам, а с другой — заинтересованностью политических сил в приобретении источников финансирования. Представителями ряда криминальных группировок с целью легализации противоправной деятельности и продвижения в депутаты предпринимаются активные попытки создания «собственных» общественных организаций или реанимации местных ослабевших структур различных партий, не пользующихся в обществе популярностью.

Что можно противопоставить этому опасному процессу?

Во-первых, правоохранительные органы должны предоставлять всю необходимую информацию о кандидатах избирательным комиссиям и СМИ для того, чтобы донести до избирателей всю правду, пусть даже неприятную для человека, баллотирующегося на тот или иной пост.

Во-вторых, необходимо закрепить положение, согласно которому избирательные комиссии должны информировать избирателей об итогах регистрации кандидатов и их биографических данных, в том числе об образовании, семейном положении, наличии двойного гражданства и отбытии наказания в соответствии с приговором суда. Сведения о судимостях и двойном гражданстве должны указываться на подписных листах кандидатов. Если кандидат умышленно пытается скрыть эти факты, избирательным комиссиям должно быть предоставлено право отказать ему в регистрации.

В-третьих, усилить государственное финансирование выборов, одновременно ужесточив контроль за финансированием избирательных фондов кандидатов, избирательных объединений физическими и юридическими лицами.

В-четвертых, ввести уголовную ответственность за подкуп избирателей.