§ 2. Покушениенаубийство

В ст. 30 УК по сравнению со ст. 15 УК РСФСР расширен круг

деяний, на которые может быть совершено покушение. Сюда вклю

чено бездействие. Кроме того, в ст. 30 речь идет о том, что при по

кушении преступление не было доведено до конца по не зависящим

от виновного обстоятельствам.

субъективный фактор - преступление не было доведено до конца

по причинам, не зависящим от воли виновного. На наш взгляд, дан

ное обстоятельство для анализа покушения на преступления против

жизни существенного значения не имеет. Что касается бездействия

при совершении преступлений против жизни, то оно возможно, по

скольку, как уже подчеркивалось, преступления против жизни (на

пример, убийство) могут быть совершены не только путем действия,

но и путем бездействия.

Дела о покушении на убийство встречаются значительно ча

ще, чем о приготовлении к убийству. Изучение следственной и су

дебной практики по делам о посягательстве на жизнь показывает,

что каждое четвертое дело - о покушении на убийство.

При решении вопроса об ответственности за покушение на убийство оно должно быть прежде всего отграничено от приготовления к совершению этого преступления.14 Хотя покушение и при-

14 А Н Трайнин правильнр_считал, что разграничение приготовления и ,, покушения представляет значительцую^сложность Однако из этого он делал необоснованный вывод о бесполезности отыскания границ между приготовлением и покушением, утверждая, что «одни и те же действия могут в разной обстановке явиться то приготовлением7"тсГпокушением Так, взлом двери в квартиру должен рассматриваться как приготовление, если преступник намеревается убить кого-либо из проживающих в квартире, и покушением, если целью взлома двери было похищение имущества» (ТрайнинАНУголовная ответственность за приготовительные к преступлению действия // Соц законность 1953 № 12 С 31) Нетрудно заметить, что А Н Трайнин гцэиводигх надуманный аргумент, не имеющий отношения к существу вопроса Одни и те же действия действительно в различных условиях могут получить различную уголовно-правовую оценку, если анализируются разные преступления, но одни и те же действия в рамках одного и того же действующего закона, когда рЪчБ-^щетг_^б^днлм-ирес1уплении, никогда не могут быть признаны то приготовлением, то покушением" ПрйготовлеШе""к уоииству и покушение

Iна убийство, являются              различными стадиями преступной деятельности, и,

несомненно, каждая'из'них имеет свои границы В других работах^пцоф^А Н Трайнин

"Сам нё~~~стрицал это обстоятельство 1л""даже "^трёдлаТап для разграничения

приготовления и покушения следующую формулу «приготовление = умысел +

действие, не являющееся элементом состава Покушение = умысел + действие,

Приготовление к убийству и покушение на его совершение321

готовление подлежат квалификации по одному и тому же закону,

разграничение стадий преступной деятельности лица, намеревающе-

юся совершить убийство, не лишено практического значения.

зависимости от того, на какой из этих стадий пресечена преступная

деятельность, опредшщгхса степень общественной опасности соде-

янного и личности виновного.

ОчевидноТчтсГэто разграничение должно проводиться по объективной стороне преступною посягательства. Приготовление ни при каких обстоятельствах не может окончиться убийством. Покупкой топора или яда нельзя совершить убийство. Покушение - это уже более высокая степень осуществления намерения совершить убийство, при которой действия виновного направлены на лишение жизни человека. Иными словами, покушение на убийство - это начало совершения убийства.

Исходя из этого, необходимо решить возникающий в следственной и судебной практике вопрос: какие действия следует считать непосредственно направленными на совершение убийства. Известны такие случаи, когда виновный, вооружившись ружьем, топором, ножом, угрожая убийством, разыскивает определенное лицо, но не находит, так как оно уже скрылось. Например, Б., в присутствии которого А. причинил тяжкие телесные повреждения его сожительнице Ц, побежал домой, взял два ружья, зарядил их и ходил с ними по поселку, разыскивая А и угрожая ему убийством. Работники милиции задержали его и обезоружили. Народный суд Кош-Агачского района Республики Горный Алтай осудил Б. за покушение на убийство А. При рассмотрении дела в порядке надзора в Верховном Суде России приговор в отношении Б. был признан правильным. Однако вряд ли с этим можно согласиться. По нашему мнению, нельзя считать, что действия Б. были непосредственно направлены на совершение убийства А. Такими действиями в подобной ситуации могли быть, например, прицеливание или выстрел из ружья в потерпевшего. Но в действительности ничего подобного не было. Здесь, правда, имеется один из признаков покушения: «преступление не было доведено до конца по причинам, не зависящим от воли виновного». Но

являющееся элементом состава, - последствие» (ТрайнинАНОбщее учение о составе преступления М, 1957 С 301-302) С этим положением нельзя не согласиться

322              Глава XI

это указание закона нельзя рассматривать в отрыве от того, что для покушения необходимо действие, непосредственно направленное на объект преступного посягательства.

В литературе обсуждался конкретный вопрос о моменте начала покушения на убийство при отравлении ядом. М. Д. Шаргородский, критикуя Н. С. Таганцева, который необоснованно расширял границы приготовления при отравлении,15 пишет: «Разграничение стадий преступной деятельности виновного... никак нельзя относить к деятельности третьих лиц, оно должно быть найдено в действиях виновного, отражающих степень его субъективной решимости окончить начатое преступление. Мы поэтому полагаем, что при отравлении началом покушения будет момент вручения или посылки отравленного питья или еды жертве».16 Такое решение вопроса является вполне обоснованным. После того как виновный передал яд своей жертве, от него, по существу, уже ничего не зависит17, т. е. достаточно его бездействия, чтобы потерпевший был лишен жизни.

3. С другой стороны, покушение на убийство должно отграничиваться от оконченного преступления, когда наступает смерть потерпевшего. На первый взгляд решение данного вопроса не представляет трудности. Оно зависит от наступления или ненаступления смерти потерпевшего. Это решение будет обоснованным для тех случаев, когда убийство совершает один человек. Решение вопроса о

15              Н. С. Таганцев считал, что если виновный приобрел яд, влил его в чашку с

кофе и передал тому лицу, которое намеревался умертвить, то он совершил только

приготовление к убийству. Началом покушения, по его мнению, являлись действия

самого потерпевшего, когда тот, например, подносит чашку ко рту, чтобы выпить

отравленный напиток (см.: ТаганцевН.

праву. СПб., 1873. Т. I.C. 220).

16              ШаргородскийМ. Д. Указ. соч. С. 257.

17              Мы не отрицаем этим возможность «деятельного раскаяния», когда виновный

после покушения принимает меры к предотвращению наступления преступного

результата.

Приготовление к убийству и покушение на его совершение323

разграничении покушения и оконченного преступления осложняется, когда в убийстве участвует несколько человек. При рассмотрении таких дел действия отдельных лиц, участвовавших в убийстве, иногда неправильно признаются покушением. Так, по приговору областного суда были осуждены: Ч. - за убийство, а Ф., М., Я. и С. - за покушение на убийство. Осужденные признаны виновными в том, что во время молодежной вечеринки подвергли групповому избиению и нанесли ножевые ранения П., который впоследствии скончался. Поскольку нож был обнаружен только у Ч., суд указал в приговоре, что убийство совершено этим лицом. Действия остальных участников группового избиения суд квалифицировал как покушение на убийство. Однако указанная квалификация вышестоящим судом была признана неправильной, так как смерть потерпевшего наступила в результате совместных действий всех участников избиения, каждый из которых наносил удары ножом. В определении этого суда отмечено, что П. убит в результате совместных действий осужденных. Таким образом, по этому делу были осуждены за покушение на убийство лица, совершившие оконченное преступление.18 Очевидно, что при расследовании и рассмотрении таких дел необходимо исходить из направленности умысла виновных при совершении ими совместных действий, повлекших смерть потерпевшего. По делу Ч., Ф. и других установлено, что они были объединены единством намерения, т. е. действовали с умыслом на лишение жизни П., и все они ответственны за оконченное преступление.

В отличие от оконченного преступления - убийства, покушение может иметь место только при наличии умысла на совершение данного конкретного преступления.

4. В теории и на практике не было единого мнения о том, возможно ли покушение на убийство с косвенным умыслом. Одни авторы считали, что покушение возможно как с прямым, так и с косвенным умыслом, но подчеркивали трудность распознания последнего.'9 Другие авторы полагали, что покушение возможно

18              ВВС СССР. 1960. № 4. С 57.

19              НемировскийЭ.Я.Советское уголовное право. Одесса, 1926. С. 84;

ИсаевМ. М., ПионтковскийААВопросы уголовного права, уголовного процесса и

военно-уголовного права в практике Верховного Суда СССР (комментарий пятый,

324              Глава XI

только в тех случаях, когда виновный действовал с прямым умыслом.20

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. разъяснил судам, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, т. е. когда действия виновного свидетельствовали о том, что он предвидел наступление смерти, желал этого, но смертельный исход не наступил по не зависящим от данного лица обстоятельствам. Эти рекомендации Пленума Верховного Суда решили вопрос в принципе, и правильность их сомнений не вызывает. Однако анализ практики показывает, что трудности состоят в разграничении прямого и косвенного умысла при покушении на убийство. Суды по таким делам допускают ошибки двух видов. В одних случаях покушение на убийство с прямым умыслом расценивается как покушение, совершенное с косвенным умыслом. При этом по существу дело разрешается правильно, ошибочно определяется лишь форма умысла и обосновывается квалификация действий виновного. Другие ошибки сопряжены с неправильной квалификацией действий виновного и поэтому представляют большую опасность. Заключаются они в том, что при установлении прямого умысла на убийство у лица, нанесшего телесные повреждения потерпевшему, смерть которого не наступила по не зависящим от преступника обстоятельствам, действия такого лица расцениваются не как покушение на убийство, а как нанесение телесных повреждений (причинение вреда здоровью).

Президиум Тверского областного суда по протесту заместителя Председателя Верховного Суда РФ изменил приговор районного суда Краснохолмского района, по которому О. был осужден за покушение на убийство Т. По мотиву мести О. подверг жестокому избиению Т. Он сбил потерпевшего с ног и наносил ему удары поле-

написанный М. М. Исаевым). М., 1947. С. 39; ЛившицВ.У вопросу о понятии эвентуального умысла // Сов. государство и право. 1947. № 7. С. 43.

0 ТрайнинА. Н. Состав преступления по советскому уголовному праву. М., 1951. С.318; КовалевМ. Ответственность за приготовление к преступлению //Соц. законность. 1954. №8. С.22; ДурмановН. Д. Указ. соч. С. 124; КузнецоваН. Ф. Ответственность за приготовление к преступлению и покушение на преступление. М., 1958. С. 133-134; БородинС. Ответственность за покушение на убийство // Соц. законность. 1961. №4. С. 22; ЗагородниковН. Несколько возникших вопросов квалификации умышленных убийств // Сов. юстиция. 1962. № 3. С. 5.

Приготовление к убийству и покушение на его совершение325

ном по различным частям тела, и в том числе нанес несколько ударов по голове. После того как Т. перестал подавать признаки жизни и лежал на снегу без движения, О. прекратил избиение и ушел. Т. были причинены тяжкие телесные повреждения. Президиум областного суда признал приговор в отношении О. необоснованным и в постановлении указал, что как покушение на убийство действия осужденного квалифицированы неправильно. Ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании О. не говорил, что у него был умысел убить Т. Не подтверждается это и другими данными по делу. Как видно из заключения судебно-медицинской экспертизы, Т. наносил удары О. по разным частям тела, в том числе и по конечностям, т. е. избивал его без намерения причинит смерть. Из этого следует, что он действовал с косвенным умыслом и поэтому должен нести ответственность за фактически наступившие последствия - за причинение тяжких телесных повреждений.

Этот вывод президиума областного суда нельзя признать обоснованным. При наличии данных о нанесении потерпевшему ударов поленом по голове, повлекших причинение тяжких телесных повреждений, есть все основания считать, что О. действовал с прямым умыслом на убийство. Об этом свидетельствуют и обстоятельства, при которых он прекратил избиение потерпевшего. По нашему мнению, действия О. в постановлении Президиума Тверского областного суда получили неправильную юридическую оценку. Такие ошибки ведут к необоснованному смягчению ответственности виновных, покушавшихся на совершение убийства.

В некоторых случаях при установлении прямого умысла на убийство суды квалифицируют действия виновных как злостное хулиганство.

Кировским областным судом Т. был осужден за то, что он учинил злостное хулиганство, напал на К., которого ударил обухом топора в грудь и сбил с ног, затем замахнулся для нанесения второго удара, но А. остановил его. За совершение этих действий Т. был предан суду по п. «б» ст. 102 УК РСФСР (п. «и» ч. 2 ст. 105 УК), но суд переквалифицировал их на ч. 2 ст. 206 УК РСФСР (ч. 2 ст. 213 УК). Президиум Верховного Суда России отменил приговор и указал, что, переквалифицировав действия К., суд не привел убедительных мотивов отсутствия у того умысла на убийство. В действитель-

326              Глава XI

ности же, судя по обстоятельствам, К. действовал с прямым умыслом на убийство.

Изучение дел о покушении на убийство показывает, что допускаются ошибки и противоположного характера, когда суд признает, что виновный действовал с косвенным умыслом, но его действия квалифицирует все же как покушение на убийство. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Б. указала, что лицо, действующее с косвенным умыслом на убийство, должно нести ответственность за покушение на убийство, а не за хулиганство. По другому делу трибунал осудил А. за покушение на убийство Р. Охраняя объект, А. находился в нетрезвом состоянии и из хулиганских побуждений, пытаясь остановить Р., произвел в него несколько выстрелов, ранив в живот и в руку, причинив тяжкие телесные повреждения. Признав неправильной квалификацию действий А. как покушения на убийство с косвенным умыслом, Военная коллегия Верховного Суда СССР указала, что «покушение на убийство возможно только с прямым умыслом. При косвенном же умысле ответственность определяется по фактически наступившим последствиям».21 Поэтому действия А. были квалифицированы как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью.

Такое решение вопроса соответствует ч. 3 ст. 30 УК, где говорится, что покушением признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, т. е. речь идет о прямом умысле.

Указанные ошибки по делам о покушении на жизнь человека зачастую являются следствием неправильного понимания содержания понятий «прямой» и «косвенный» умысел.22

Отдельные практические работники вслед за М. М. Исаевым23 и Б. С. Утевским24 полагают, что виновный при косвенном умысле сознает не только возможность, но и неизбежность наступления тех или иных последствий. К прямому умыслу в соответствии с этим взглядом относятся только те ситуации, когда виновный прямо на-

22              См.: ЗагородниковН. Указ. соч. С. 5.

23              ИсаевМ. М. Вопросы уголовного права и уголовного процесса в судебной

практике Верховного Суда СССР. М., 1948. С. 62-63.

24              УтевскийБ. С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. С 255.

Приготовление к убийству и покушение на его совершение327

правлял свои действия на совершение преступления. При таком понимании содержания прямого и косвенного умысла неизбежен противоречащий закону вывод о том, что покушение на убийство может иметь место и при косвенном умысле. По нашему мнению, неубедительны рассуждения Б. С. Утевского о том, что лицо, поджигающее дом, в котором находится ребенок, действует лишь с косвенным умыслом, хотя и сознает неизбежность его смерти. Б. С. Утевский основное внимание уделял вопросу о том, является ли это убийство ребенка целью или побочным результатом действий виновного. «Характерным, - по его мнению, - для эвентуального умысла является то, что для виновного эти последствия нежелательны, что они не являются для него самоцелью, а лишь вероятным или неизбежным побочным результатом его действий (гибель людей в подожженном доме)».25

Такая трактовка понятия косвенного умысла вовсе не вытекает из закона. Сознательно допускать наступление смерти потерпевшего, это значит считать его смерть вероятной; если же наступление смерти неизбежно и виновный, несмотря на это, совершает свои преступные действия, то он не только допускает^ но и желает ее наступления^ Поэтому прав Н. И. Загородников, который в упомянутой статье писал, что в тех случаях, когда лицо умышленно ставится в условия, при которых оно неизбежно должно лишиться жизни, возможность косвенного умысла исключается. Например, при разбойном нападении на квартиру преступники запирают хозяина в ванной комнате, несмотря на его объяснения, что там из-за неисправности аппаратуры происходит утечка газа и пребывание в таком помещении вызовет смертельное отравление. Здесь направленность действий преступников на лишение жизни отсутствует, но смерть потерпевшего неизбежна. Сознавая это, они, очевидно, действуют с прямым умыслом на убийство. Если бы в результате подоспевшей помощи потерпевшего удалось спасти, то действия виновных, наряду с разбойным нападением, были бы признаны и покушением на убийство.

Таким образом, вопрос о возможности покушения на убийство с косвенным умыслом должен решаться в зависимости от того, отно-

26 Курс советского уголовного права. Т. II. С. 302-306.

328              Глава XI

сить ли осознание неизбежности смерти потерпевшего к признакам косвенного умысла. Если так, то следует считать покушение на убийство с косвенным умыслом вполне возможным, так как в тех случаях, когда лицо предвидит неизбежность наступления смерти, покушение на убийство возможно. Однако сознание неизбежности смерти безусловно является содержанием прямого умысла и, следовательно, покушение на убийство может иметь место только с прямым умыслом. Как уже отмечалось, этот вопрос теперь решен и в законе (ч. 1 ст. 25 УК).

5. Этот же критерий должен служить основанием для разрешения вопроса о квалификации действий виновного, причинившего одним действием (чаще всего выстрелом из ружья) смерть одному лицу и ранение - другому. Верховный суд Республики Башкортостан признал Д. виновным в том, что он, решив убить своего брата С., вышел на улицу с ружьем и пошел за С. Не доходя 15-20 м до С., стоявшего вместе с Р., Д. произвел выстрел. Этим выстрелом был убит Р., а С., остался жив, ему были причинены легкие телесные повреждения. Д., производя выстрел в своего брата, действовал с прямым умыслом на его убийство. К возможной смерти Р. при производстве выстрела Д. относился безразлично, т. е. действовал с косвенным умыслом. В связи с этим указанные действия Д. при наличии прямого умысла на убийство С. суд обязан был расценить как покушение на убийство. На это обстоятельство Судебная коллегия Верховного Суда РФ обратила внимание Верховного суда Республики Башкортостан в своем частном определении. Очевидно, что только в том случае, если бы Д. желал убить Р., а в отношении своего брата действовал с косвенным умыслом, его действия подлежали бы квалификации по наступившим последствиям (причинение легкого вреда здоровью).

Вместе с тем возникает вопрос, как квалифицировать действия виновного, у которого был косвенный умысел на убийство, но потерпевшему не причинен даже легкий вред здоровью. На наш взгляд, если действия того или иного лица свидетельствуют, что, совершая их, оно допускало возможность причинения смерти другому лицу (действовало с косвенным умыслом), но последнему все же не было причинено физического вреда, уголовная ответственность должна наступать не за покушение на убийство, а за фактиче-

Приготовление к убийству и покушение на его совершение329

ски содеянное, если в нем содержится состав какого-либо преступления.

В., разыскивая ночью жену, ходил по д. Нестеровичи с ружьем и вел бесцельную стрельбу. Подойдя к дому тестя, он постучал в дверь. Не получив ответа, В. отошел, но затем остановился и произвел выстрел по окнам дома. Действия В. следователем прокуратуры Валдайского района Новгородской области были правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 206 УК РСФСР (ч. 3 ст. 213 УК). Стреляя из ружья по окнам дома, В. не имел желания кого-либо убить, но сознательно допускал наступление преступного результата Если бы результат наступил, то В. должен был бы отвечать за убийство или за причинение тяжкого вреда здоровью в зависимости от последствий, поскольку В. действовал с косвенным умыслом. В. ни в кого не целился, а стрелял бесцельно, т. е. ни на кого не покушался. Своими действиями он грубо нарушал общественный порядок и покой граждан в ночное время, поэтому должен нести ответственность за злостное хулиганство.

6. При квалификации покушений на убийство по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК в практике возникал вопрос: может ли покушение на это преступление быть признано совершенным с особой жестокостью? По нашему мнению, на него следует ответить положительно. Прежде всего при оконченном покушении всегда имеется возможность сделать обоснованные вывод о том, действовал ли виновный с особой жестокостью или нет. Так, Читинский областной суд осудил по ст. 15 и п. «г» ст. 102 УК РСФСР (ст. 30 и п. «д» ч. 2 ст. 105 УК) М., который, будучи в пьяном виде, на улице набросился с ножом на своего товарища Н. и нанес тому множество ран в грудь, спину, шею и голову, но довести убийство до конца ему помешали. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России признала неправильными изложенные в кассационной жалобе утверждения адвоката о том, что покушение на убийство не может быть признано совершенным с особой жестокостью, и оставила приговор без изменения.

В данном случае об особой жестокости покушения на убийство свидетельствует множественность и характер телесных повреждений, нанесенных потерпевшему.

В некоторых других ситуациях проявление особой жестокости может иметь место и при неоконченном покушении. Например, связывание потерпевшего перед убийством с тем, чтобы в момент со-

330              ГлаваХ!

вершения преступления он был лишен возможности оказать сопротивление и защитить себя.

7. В юридической литературе обсуждался вопрос о возможности покушения на убийство при превышении пределов необходимой обороны. Было высказано мнение, что лицо, подвергшееся нападению и превысившее пределы необходимой обороны, должно отвечать только за фактически причиненный вред. Например, если в этой ситуации был причинен тяжкий вред здоровью нападавшего, то причинивший должен отвечает лишь за наступившие последствия.27 Эта позиция не встретила поддержки, поскольку «исходит не из общих начал уголовной ответственности, т. е. из непременного требования при квалификации преступлений учитывать и субъективные, и объективные данные о преступлении, а предполагает решать этот вопрос, исходя из учета ха-

« 28

рактера только наступивших последствии».

Как уже отмечалось, не может быть приготовления к убийству при превышении пределов необходимой обороны, а покушение вполне возможно как по характеру преступления, так и потому, что оно является деянием умышленным. Но это вовсе не означает, что во всех случаях, когда в результате превышения пределов необходимой обороны причинен вред здоровью напавшего, виновный подлежит ответственности по ст. 30 и ч. 1 ст. 108 УК.

Статьей 114 УК предусмотрена ответственность за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны. В связи с этим встает вопрос об отграничении деяний, предусмотренных ст. 30, ч. 1 ст. 108 и ст. 114 УК. При его решении необходимо исходить из того положения, что покушение на убийство может иметь место только, если виновный действует с прямым умыслом. Во всех других случаях (при наличии косвенного умысла на причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны) ответственность за нанесение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью должна наступать по ст. 114 УК.29

27              ГрунА. Назревшие вопросы необходимой обороны // Соц. законность. 1958.

№ 1.С. 53.

28              ЗагородниковН. И. Преступления против жизни по советскому уголовному

праву. С. 202.

29              Исследования показали, что применение ст. 114 УК часто обусловлено свое

временным оказанием медицинской помощи потерпевшим по такого рода делам^(На-

заренкоГ. В.. СитниковаА. И. Неоконченные преступления. Орел. 2002. С. 45). _

Приготовление к убийству и покушение на его совершение33J^

Что касается тех случаев, когда лицо, подвергшееся общественно опасному посягательству, покушается на причинение смерти нападавшему, превышая пределы необходимой обороны, но никаких последствий не наступает, вопрос об уголовной ответственности подлежит разрешению в зависимости от конкретных обстоятельств дела. В принципе и такое покушение на убийство наказуемо30, но с учетом того, что вреда нападавшему не причиняется, и он сам совершает неправомерные действия, уголовная ответственность, как правило, не должна иметь места.

8. В работах по уголовному праву, посвященных стадиям развития преступной деятельности, обсуждался вопрос о теоретической и практической ценности деления покушения на годное и негодное. К последнему относится покушение с негодными средствами и на негодный объект.

При рассмотрении дел об убийстве судам иногда приходится

1 /'              "ft-              ^ "

:_- сталкиваемся с покушением на убийство с негодными средствами.

Так, Новосибирским областным судом Нина Н. и Ольга В. были осуждены по ст. 15 и п. «а» и «г» ст. 102 УК РСФСР (п. «д» и «з» ч. 2 ст. 105 УК) за покушение на убийство годовалой девочки Нади Н. Было установлено, что Мария Н. - мать девочки, со своим сыном и невесткой Ниной проживала по соседству с супругами В. В январе 1960 г. у Марии Н. от случайной связи с соседом В. родилась дочь Надя. Ольга В., узнав об отношениях ее мужа с Марией Н., путем угроз и обещаний подговорила Нину Н. отравить девочку. С этой целью она передала Нине ртуть, а последняя вылила ртуть в бутылку с молоком, из которой Мария Н. кормила дочь. Мария Н., обнаружив в испражнениях ребенка ртуть, заявила об этом в прокуратуру. В связи с тем, что ртуть не ядовита, отравления девочки не наступило.31

В данном случае имело место покушение на убийство с негодными средствами. Применяя ртуть в качестве «ядовитого» вещества, Нина Н. и Ольга В. были убеждены, что это повлечет смерть девоч-

30              КириченкоВ.Ф.Основные вопросы учения о необходимой обороне в

советском уголовном праве. М., 1948. С. 79-90.

31              Среди некоторой части населения распространено мнение, что ртуть ядовита.

Между тем в действительности ядовиты различные соединения и пары ртути. Ртуть

широко используется в медицине в лечебных целях (см.: МельниковМ. Ртуть. М.,

1951. С. 10-17).

J332              Глава XI

ки. Они допустили фактическую ошибку, не меняющую природу покушения, поэтому и были привлечены к уголовной ответственности и осуждены.

Отсутствие в законодательстве такой конструкции, как «негодное покушение», и сравнительно редкие случаи такого покушения, встречающиеся в судебной практике, дали основание отдельным авторам утверждать, что деление покушения на годное и негодное является теоретически и практически неоправданным.32 По нашему мнению, для такой постановки вопроса достаточных оснований нет. "Деление покушения нТТо'дНое й-негодное помогает понять юридическую природу совершенного деяния. При негодном покушении на убийство возникает вопрос о смягчении меры наказания виновному. Руководствуясь правилами ответственности за негодное покушение, суд получает возможность дать всесторонний юридический анализ преступления. Может возникнуть вопрос об освобождении от уголовной ответственности при негодном покушении на убийство, «когда негодное покушение по невежеству или суеверию субъекта основано на его предположении о таких связях между явлениями, которые в действительности не существуют... Такое негодное покушение не подходит под общее понятие покушения, а потому и не может влечь уголовной ответственности».33 В этом случае отсутствует всякая возможность достижения преступного результата.