§ 2. Отграничениеубийстваотдругихпреступлений, связанныхспосягательствомнажизнь

1. При квалификации преступлений против жизни возникают многочисленные вопросы об отграничении их от других преступлений, связанных с угрозой жизни или причинением смерти человеку,

4 МалковВ.

Отграничение преступлений против жизни...373

а также о необходимости квалификации убийства и других преступлений по совокупности. Вопросы возникают при отграничении убийства или покушения (приготовления) на него от преступлений, предусмотренных в УК статьями: 111 - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью; 112 - умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью; 113 - причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта; 114 - причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление; 118 - причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности; 119- угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью; 123 - незаконное производство аборта; 143 - нарушение правил охраны труда; 167 - умышленные уничтожение или повреждение имущества; 168- уничтожение или повреждение имущества по неосторожности; 203 - превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб; 205 - терроризм; 206 - захват заложника; 209 - бандитизм; 211 - угон судна водушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава; 263 - нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта; 266 - недоброкачественный ремонт транспортных средств и выпуск их в эксплуатацию с техническими неисправностями; 267 - приведение в негодность транспортных средств или путей сообщения; 268 - нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта; 277 - посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля; 286 - превышение должностных полномочий; 293 - халатность; 317 - посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа; 321 - дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества; 333 - сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы; 343 - нарушение правил несения службы по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности; 349 - нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих; 350 - нарушение правил вождения или эксплуатации машин; 351- нарушение правил полетов или подготовки к ним; 352 - нарушение правил кораблевождения.

374              Глава XIII

Разрешая вопрос об отграничении убийства от других преступлений, включающих в свой состав умышленное или неосторожное причинение смерти человеку, следует исходить прежде всего из определения понятия убийства. Вместе с тем необходимо учитывать, что оно, как и определение понятия любого преступления, является общим, отражающим лишь наиболее существенные черты (объект, на который направлено посягательство, субъективную сторону деяния, противоправность, а также наступление последствий - для оконченного преступления). Поэтому сопоставление понятий преступлений позволяет сделать только предварительный вывод о том, какое из них совершено. Для квалификации, а следовательно, и для отграничения одного преступления от другого необходим анализ всех признаков составов сопоставляемых преступлений.

В основе отграничения одного преступления от другого лежит объект посягательства, который в значительной мере определяет природу данного преступления и его общественную опасность. По объекту главным образом мы определяем характер преступления, например убийство или грабеж, убийство или оскорбление, убийство или взяточничество и т. д. Во всех этих случаях отграничение убийства от других преступлений по объекту посягательства трудности не составляет, поскольку их объекты настолько различны, что не может быть сомнения, в каком случае совершено убийство, а в каком - грабеж, оскорбление или взяточничество. Однако значительно сложнее правильно решить вопрос о разграничении преступлений, когда непосредственным объектом посягательства выступает жизнь человека. Отграничить убийство от другого преступления, сопряженного с посягательством на жизнь, по объекту преступления можно только путем выяснения наличия или отсутствия посягательства не только на жизнь человека, но и на другой объект, специально охраняемый законом. Так, при бандитизме в случае совершения убийства объектом преступления, наряду с жизнью человека, выступают основы общественной безопасности; при умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, объектом преступления, наряду с жизнью, оказывается и здоровье граждан, и т.

Отграничение преступлений против жизни...375

Но объект посягательства не всегда может служить критерием отграничения убийства от других преступлений. Например, при доведении до самоубийства объектом преступного посягательства также является жизнь человека. Поэтому для отграничения убийства от других преступлений, связанных с причинением смерти человеку, немаловажное значение имеет выяснение субъективной стороны преступного посягательства и главным образом вины, т. е. психического отношения субъекта к своим действиям и наступившим последствиям. Наличие прямого или косвенного умысла на лишение человека жизни, как правило, свидетельствует о совершении убийства. Вместе с тем установление умысла на лишение жизни не во всех случаях влечет квалификацию преступления по статьям УК, предусматривающим ответственность за убийство. Так, при совершении террористического акта всегда имеется умысел на лишение жизни человека, но наличие элемента субъективной стороны состава преступления - цели подрыва государственной власти исключает квалификацию преступления по ст. 105 УК.

В отдельных случаях при отграничении убийства от других посягательств может иметь значение и субъект преступления. Например, уголовная ответственность за бандитизм наступает с 16 лет, а за убийство - с 14 лет. Поэтому, если вовлеченное в банду лицо в возрасте от 14 до 16 лет совершит убийство, оно будет нести ответственность не за бандитизм и убийство, а только за убийство.

Для отграничения убийств от других преступлений в некоторых случаях может иметь значение и объективная сторона состава преступления. Вместе с тем она не может быть решающей. В самом деле, убийство чаще всего совершается путем действий виновного, но оно может быть совершено и путем бездействия. Наступление смерти потерпевшего как последствие преступления характерно не только для убийства. Наличие причинной связи между действием виновного и смертью потерпевшего необходимо для всех преступлений, при совершении которых может наступить смерть человека.

Таким образом, путем сопоставления признаков состава преступления в каждом конкретном случае имеется возможность отграничить убийство от других преступлений, связанных с лишением жизни человека.

Изучение практики показывает, что вопрос об отграничении убийств от некоторых преступлений, связанных с причинением

376

Глава XIII

смерти, представляет значительную сложность и поэтому нуждается в более обстоятельном рассмотрении. Спорные вопросы возникают при отграничении убийства, покушения (приготовления) на него от таких преступлений, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, нанесенного умышленно или по неосторожности, причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта или при превышении пределов необходимой обороны, а также при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, умышленное уничтожение или повреждение имущества, оставление в опасности, транспортные преступления, угроза убийством, халатность.

2. На практике распространенной ошибкой является осуждение за убийство лица, причинившего умышленно тяжкий вред здоровью, повлекший смерть потерпевшего. Эта ошибка в какой-то степени объясняется тем, что указанные преступления по внешним признакам (всем признакам объективной стороны) совершенно одинаковы. У них могут совпадать и некоторые признаки субъективной стороны, например мотивы и цель преступления. Это иногда приводит к тому, что в результате некритического анализа фактических обстоятельств совершенного преступления со стороны следственных органов и судов действия виновного, умышленно причинившего тяжкий вред, повлекший смерть потерпевшего, расцениваются как убийство, исходя не из преступного намерения, а лишь из наступивших последствий - смерти потерпевшего. Так, Ф. был осужден по п. «г» ст. 102 и по ч. 1 ст. 145 УК РСФСР (п. «д» ч. 2 ст. 105 и ч. 1 ст. 158 УК) за убийство В.

Отграничение преступлений против жизни...377

характера действий и последующего поведения Ф., свидетельствовавших об отсутствии у него умысла на убийство. Его действия нужно квалифицировать по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК).

В других случаях при наличии данных о том, что виновный имел умысел на убийство, его действия расцениваются как причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего. Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда признала правильной квалификацию по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК) действий К., который ударил ножом в пах С., от чего тот умер. Президиум Московского городского суда отменил определение судебной коллегии и указал: из дела видно, что К. был знаком с К-вой и встречался с ней. В день происшествия он, выпив водки, приехал к К-вой, у которой застал С. К-ва попросила его уйти и сообщила, что она намерена с С. вступить в брак. К., угрожая убийством, ушел, а через несколько минут возвратился с заранее приготовленным раскрытым ножом и нанес С. удар в пах, после чего скрылся. С. был доставлен в больницу в состоянии, близком к клинической смерти. В соответствии с этими данными и с учетом высказанной К. угрозы убийством президиум признал, что действия К. следует расценивать как убийство.

В данном случае нанесение удара ножом в жизненно важную часть тела, предваренное угрозой смертью, является свидетельством умысла на убийство.

Разграничение вышеуказанных преступлений должно проводиться по субъективной стороне, точнее, по форме вины. В свое время Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 27 июня 1975 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» обоснованно обращал внимание судов на то, что они не всегда разграничивают убийство и причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть потерпевшего. При этом не учитывается, что при убийстве требуется наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти, а при тяжком телесном повреждении - умысла лишь на причинение телесного повреждения, отношение же к смерти потерпевшего выступает в форме неосторожной вины.

Таким образом, ч. 4 ст. 111 УК применяется в тех случаях, когда установлены умысел виновного на причинение тяжкого вреда здоровью и неосторожность - в отношении наступившей смерти.

378

Глава XIII

Сказанное позволяет подчеркнуть, что при разграничении убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, должно быть выяснено субъективное отношение виновного и к действиям (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью), и к последствиям (смерть потерпевшего).

Изучение практики показывает, что установление умысла на причинение тяжкого вреда здоровью не представляет серьезных трудностей. Доказать же умысел на убийство в тех случаях, когда отсутствуют прямые доказательства (личные объяснения, свидетельские показания, письма и т. п.), значительно труднее.

Сложность состоит в том, что привлеченный к ответственности, как правило, отрицает умысел на убийство, нередко утверждает, что он намеревался причинить только вред здоровью. Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 постановления от 27 января 1999г. рекомендовал судам при решении вопроса о содержании умысла виновного исходить из совокупности всех обстоятельств совершенного преступления и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Преданный суду по п. «б» ст. 102 и ч. 3 ст. 206 УК РСФСР (п. «и» ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 213 УК) К. не отрицал злостного хулиганства и причинения тяжких телесных повреждений Д., но утверждал, что у него не было умысла на убийство. Саратовский областной суд осудил К. по ч. 2 ст. 108 и ч. 3 ст. 206 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 и ч. 3 ст. 213 УК). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России отменила приговор и указала, что умысел К. на убийство Д. подтверждается тем, что удар нанесен в жизненно важный орган - голову и с большой силой, отчего лезвие ножа сломалось и осталось в голове потерпевшего. К. использовал охотничий нож большого размера.

Из примера следует, что Верховный Суд России при определении умысла на убийство исходил прежде всего из характера действий виновного. Характер действий виновных по таким делам бывает ясен из их объяснений (если они не отрицают нанесение удара, ранения или повреждения потерпевшему), а также может

Отграничение преступлений против жизни...379

быть установлен путем допроса свидетелей или с помощью других доказательств. О характере действий могут свидетельствовать и те повреждения, которые обнаружены на теле потерпевшего и зафиксированы в протоколе осмотра трупа или в заключении судебно-медицинского эксперта.

Таким образом, анализ практики показывает, что действия лиц, совершивших убийство, различаясь между собой по фактическим обстоятельствам, имеют общие для всех них признаки, а именно: 1) направленность действий виновного на нарушение функций или анатомической целостности жизненно важного органа потерпевшего (обобщение судебной практики показывает, чо при наличии умысла на убийство действия виновного чаще всего бывают направлены на нарушение анатомической целости головы, шеи, левой стороны груди, печени, паха); 2) применение такого орудия или средства, коотрым может быть причинена смерть; 3) интенсивность действий виновного, достаточная для нарушения функций или анатомической целости жизненно важного органа человека (интенсивность может характеризоваться как силой удара, так и количеством нанесенных телесных повреждений).

Отсутствие хотя бы одного из указанных признаков свидетельствует о том, что обвинение в убийстве (если только вывод о наличии у виновного умысла на убийство сделан, исходя из характера его действий) является недостаточно обоснованным. И наоборот, наличие таких признаков, как правило, подтверждает умысел на убийство, поскольку направленность, интенсивность действий, а также использование определенных средств (орудий) исключает какой-либо иной, кроме смертельного, исход. Об опасности для жизни человека вышеописанных повреждений известно каждому лицу, которое может быть привлечено к уголовной ответственности.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. подчеркивается важность установления характера предшествующих убийству действий виновного и потерпевшего. Пленум правильно подчеркнул, что о содержании умысла могут свидетельствовать действия виновного, последовавшие за причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, когда он, например, препятствует оказанию медицинской помощи. По приговору Алтайского краевого суда Н. был осужден за то, что нанес удары

380              Глава XIII

ножом своим знакомым: Т. - в верхнюю часть левого бедра, повредив большую бедренную артерию, и В. - в нижнюю часть бедра. В результате ранения у Т. открылось обильное кровотечение и он потерял сознание. Затем Н. воспрепятствовал шоферу готовить автомашину для перевозки раненых в больницу, отогнал от машины, ударив ножом в руку. Оставшись по вине Н. без медицинской помощи, Т. через некоторое время умер от потери крови. Н. сознавал, что его действия могут привести к наступлению смерти Т., и поэтому был осужден за убийство.

В тех случаях, когда виновный действовал с умыслом на убийство, продолжительность времени, прошедшего с момента нанесения повреждений потерпевшему до его смерти, не имеет значения для квалификации. Ивановским областным судом И. был осужден за убийство своего сына. Не желая продолжать жизнь с семьей, с целью уклонения от уплаты алиментов И. дал своему 10-месячному сыну чай с каустической содой, в результате чего мальчик умер через 347 дней от поздних осложнений химического ожога пищевода. Судебно-медицинский эксперт дал заключение о том, что раствором каустической соды высокой концентрации ребенку были причинены безусловно смертельные телесные повреждения. Уличенный в совершенном преступлении, И. сознался, что намеревался умертвить сына. В данном случае смерть наступила почти через год после совершения преступления.

3. Вопрос об отграничении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего ао неосторожности смерть потерпевшего, возникает и при квалификации причинения смерти по неосторожности как самостоятельного преступления (ст. 109 УК). Определенные трудности, встречающиеся на практике, объясняются тем, что эти преступления имеют общий признак неосторожного отношения виновного к наступившим последствиям - смерти потерпевшего. Суды часто не учитывают, что ответственность по ч. 4 ст. 111 УК наступает, только если виновный, совершая противоправные действия, предвидел возможность причинения тяжкого вреда здоровью и желал либо сознательно допускал наступление такого результата. Районным судом X. была осуждена по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч.4 ст. 111 УК) за причинение тяжких телесных повреждений О., которые повлекли его смерть. Было установлено, что находившийся в нетрезвом состоянии О. на кухне в

Отграничение преступлений против жизни...381

коммунальной квартире затеял ссору, а затем драку. X. ударила несколько раз О. головой о стену, когда же они оказались на лестнице, толкнула его вниз. О. ударился головой об угол и от полученных повреждений на следующий день умер. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России признала, что обстоятельства причинения смерти О. не дают оснований для вывода о том, что X. умышленно причинила потерпевшему тяжкий вред здоровью. Толкая его с лестницы, X. могла и должна была предвидеть возможность наступления тяжких последствий, в том числе и смерти, ввиду чего ее действия надлежит квалифицировать по ст. 106 УК РСФСР (ч.1 ст. 109 УК).

Вопрос о квалификации действий виновного в подобных случаях не может быть решен по заранее определенному рецепту. Многое зависит от конкретных обстоятельств преступления, личности виновного и потерпевшего, их отношений до совершения преступления и поведения виновного после него. Например, ситуация, когда виновный наносит потерпевшему сильный удар кулаком, нередко свидетельствует о его безразличном отношении к наступлению любых тяжких последствий. Так, старшина К. поставил солдата Л. по стойке «смирно» и нанес ему удар кулаком в грудь. В результате травматического шока, вызванного ударом в область сердца, Л. скончался на месте. Военный трибунал осудил К. за неосторожное убийство. Военная коллегия Верховного Суда СССР приговор отменила. В суде было установлено, что фельдшер воинской части предупреждал К. об особой опасности ударов кулаком в грудь, поскольку они могут повлечь ушиб сердца и наступление смерти. Игнорируя это предупреждение, К. продолжал избивать подчиненных, нанося удары кулаком в грудь, т, е. действовал с косвенным умыслом на убийство - безразлично относился к любым последствиям. Военная коллегия подчеркнула, что при отграничении причинения смерти по неосторожности от смежных составов преступлений (теперь ч. 1 ст. 109 и ч. 4 ст. 111 УК) необходимо исходить из того, что причинение смерти по неосторожности предполагает отсутствие умысла виновного как на причинение смерти потерпевшему, так и на причинение тяжкого вреда его здоровью.

4. При отграничении покушения на убийство от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 111 УК) необходимо

382              Глава ХШ

учитывать, что объективная сторона этих преступлений одинакова. Их следует разграничивать по содержанию умысла. В судебной практике допускаются ошибки - покушением на убийство признаются действия, совершенные с косвенным умыслом, когда виновный не преследовал цели совершить убийство. Поэтому Пленум Верховного Суда РФ в п.2 постановления от 27 января 1999г. специально подчеркнул, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом. Следовательно, при разграничении покушения на убийство и причинения тяжкого вреда здоровью решающее значение приобретает установление вида умысла. О прямом умысле на причинение смерти могут свидетельствовать высказывание виновного о намерении совершить убийство еще до покушения на него, угроза убийством, попытка воспрепятствовать оказанию медицинской помощи после причинения тяжкого вреда здоровью и т. д.

Отсутствие данных о наличии прямого умысла на причинение смерти потерпевшему при причинении тяжкого вреда здоровью и установление безразличного отношения виновного к возможным последствиям не позволяют рассматривать его действия как покушение на убийство. Это требование не всегда учитывает судами, что приводит к ошибкам при квалификации преступлений. Так, во время распития спиртных напитков между Щ. и В. возникла ссора, в результате которой Щ. выгнал В. из дома, а после того, как тот сошел с крыльца, выстрелил в него из обреза, причинив тяжкий вред здоровью. Касимовский районный народный суд Рязанской области осудил Щ. за покушение на убийство. Такую квалификацию суд обосновал тем, что выстрел произведен с близкого расстояния и в жизненно важный орган - голову. Между тем Щ. отрицал намерение лишить жизни В. Он пояснил, что, обидевшись на В., хотел «попугать» его и выстрелил не целясь, тем более что все происходило ночью. Из материалов дела видно, что выстрел действительно был произведен в темноте, при этом Щ. не проявил интереса к результатам выстрела и сразу же возвратился в дом. На вопрос находившейся там 3. ответил, что В. ушел домой. Ранее отношения между осужденным и потерпевшим были нормальными. Все это свидетельствовало о том, что Щ. безразлично относился к последствиям своих действий. При отсутствии прямого умысла на лишение В. жизни содеянное не могло рассматриваться как

Отграничение преступлений против жизни...383

покушение на убийство. Рязанский областной суд при рассмотрении дела в порядке надзора переквалифицировал действия Щ. на ч. 1 ст. 108 УК РСФСР (чЛ ст. 111 УК).

Исходя из приведенных соображений должен решаться вопрос и об отграничении покушения на убийство от умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью (ч. 1 ст. 112 УК). Если суд приходит к выводу о том, что имело место не покушение на убийство, а причинение вреда здоровью, применение ст. 111 или ст. 112 УК зависит от степени его тяжести.

5. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности следует отграничивать от причинения смерти по неосторожности. По этому вопросу нет единого мнения. Например, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России отклонила протест заместителя Генерального прокурора России на приговор районного суда в отношении Г., причинившего по неосторожности тяжкий вред здоровью С., в результате чего наступила его смерть. В протесте ставился вопрос о квалификации действий Г. по ч. 1 ст. 114 УК РСФСР (ч. 1 ст. 118 УК). Судебная коллегия указала, что действия виновного предусмотрены ст. 106 УК РСФСР (ч. 1 ст. 109 УК), а не ч. 1 ст. 114 УК РСФСР (ч. 1 ст. 118 УК), по которой может быть квалифицирован тяжкий вред, причиненный по неосторожности без смертельного исхода. Из ч. 1 ст. 114 УК РСФСР (ч. 1 ст. 118 УК) вовсе не вытекает, что в данном случае имеются в виду последствия, характеризующие тяжкий вред здоровью со смертельным исходом, как это утверждалось в протесте. Аналогичная позиция изложена в комментариях к ст. 118 УК.5

Иное решение вопроса потребовало бы назвать критерий, на основании которого можно было бы разграничить квалификацию неосторожного причинения смерти в одних случаях по ч. 1 ст. 118, а в других - по ч. 1 ст. 109 УК. Но такого критерия в рамках неосторожности предложить невозможно. Наступление смерти потерпевшего в результате причинения тяжкого вреда здоровью по

5 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1996. С. 318; Уголовный кодекс Российской Федерации: Постатейный комментарий. М , 1997. С 246.

384              Глава XIII

неосторожности, когда виновный должен был и мог ее предвидеть, влечет применение ч. 1 ст. 109 УК.

Квалификация действий виновного по ч. 1 ст. 118 УК при наступлении смерти потерпевшего от причинения неосторожного тяжкого вреда здоровью возможна только тогда, когда между таким причинением вреда и наступившей смертью отсутствует причинная связь. Такая квалификация была бы допустима и в том случае, когда установлено, что у субъекта, причинившего тяжкий вред здоровью по неосторожности, отсутствует какая-либо вина в наступившей смерти. Однако в этих случаях смерть потерпевшего находится за пределами уголовно-наказуемого деяния данного лица.

6. При отграничении применения умышленного тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст. 113 УК) от убийства, совершенного при тех же обстоятельства (ст. 107 УК), возможны две ситуации, когда тяжкий или средней тяжести вред здоровью: 1)не повлек смерть потерпевшего; 2) привел к смерти потерпевшего.

В первой ситуации необходимо исходить из приведенного выше положения о том, что покушение на убийство (в том числе и в состоянии сильного душевного волнения) невозможно с косвенным умыслом. Поэтому при отсутствии данных о наличии прямого умысла на лишение жизни потерпевшего причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта должно быть квалифицировано по ст. 113 УК. Установление прямого умысла на лишение жизни, когда в состоянии аффекта причинен тяжкий или средней тяжести вред здоровью потерпевшего, позволяет считать покушение на убийство состоявшимся и дает основания для применения ст. 30 и 107 УК.

Сложнее дело обстоит во втором случае, когда в результате причинения средней тяжести или тяжкого вреда здоровью в состоянии аффекта наступила смерть потерпевшего. Разграничение указанных составов преступлений здесь следовало бы проводить в зависимость от отношения виновного к последствиям: при убийстве - умышленное, при причинении тяжкого вреда здоровью - неосторожное. Однако в ст. 113 УК не упоминается о таком последствии, как смерть потерпевшего, в ней речь идет о причинении упомянутого вреда.

Отграничение преступлений против жизни...385

Этот вопрос возникал на практике. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ при рассмотрении дела М. признала, что тяжкий вред здоровью, повлекший смерть потерпевшего, когда он причинен в состоянии сильного душевного волнения, вызванного тяжким оскорблением, должен быть квалифицирован по ст. 107 УК. По ст. 113 УК такие действия квалифицируются лишь в тех случаях, когда они не повлекли смертельного исхода.

В литературе было высказано другое мнение. Н. И. Заго-родников полагал, что по ст. 110 УК РСФСР (ст. 113 УК) могут быть квалифицированы как простые тяжкие телесные повреждения (теперь ч. 1 ст. 111 УК), так и телесные повреждения, повлекшие за собой смерть потерпевшего (теперь ч. 4 ст. 111 УК).6 По приведенным выше соображениям это вывод представляется не совсем точным. Применение ст. 113 УК в разбираемых случаях предпоч-тительнее, чем квалификация по ст. 107 УК.

В ст. 114 УК установлена ответственность за причинение

тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении

пределов необходимой обороны либо при превышении мер,

необходимых для задержания лица, совершившего преступление. В

связи с этим возникает вопрос об отграничении квалификации по

ст. 30 и 108 УК от квалификации по ст. 114 УК. При решении этого

вопроса также следует исходить из того, что покушение на убийство

возможно только с прямым умыслом. В случае установления лишь

косвенного умысла при указанных обстоятельствах нельзя считать,

что виновный покушался на убийство. Его действия подлежат

квалификации по ст. 114 УК.

Умышленноеуничтожениеилиповреждениечужого

имущества,повлекшеепонеосторожностисмертьчеловека,

отграничивается от убийства, как и от причинения смерти по

неосторожности, по объекту преступного посягательства. Это

преступление не направлено против человеческой жизни, оно

посягает на собственность. С субъективной стороны действия

виновного характеризуются неосторожной виной в отношении

такого последствия, как смерть человека. В тех же случаях, когда

ЗагородниковНИУказ соч С 88-89

1 3ak 194"

J586              Глава XIII

виновный действует с прямым умыслом на уничтожение имущества и на убийство, последнее является самостоятельным преступлением. Но этим ограничиваться было бы неправильно. К убийству необходимо относить не только те случаи, когда виновный использует уничтожение имущества как способ убийства или средство сокрытия следов преступления, но и когда, уничтожая имущество с прямым умыслом, он одновременно действует с косвенным умыслом на убийство. Например, Пензенским областным судом по п. «в» ст. 102 и ч. 2 ст. 149 УК РСФСР (п. «б» ч. 2 ст. 105 и ч. 2 ст. 167 УК) был осужден Д. Желая отомстить бригадиру К. за якобы неправильное начисление заработной платы, Д. ночью обложил его дом тряпками, пропитанными мазутом, и поджег. При этом Д. было известно, что К. с семьей находится в доме. В результате пожара К. получил тяжелые ожоги и вскоре умер, а жене и детям удалось выбежать из горящего дома и спастись. Отклоняя кассационную жалобу, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России сослалась на то, что действия К. суд правильно расценил как убийство, поскольку, поджигая дом, в котором находились спящие люди, он если и не желал, то сознательно допускал наступление тяжких последствий, в том числе и их смерти.

Квалификация действий виновного по ч. 2 ст. 167 УК при умышленном уничтожении или повреждении имущества, когда по неосторожности причиняется смерть человеку, исключает применение ст. 109 УК. Это объясняется тем, что ст. 167 УК является специальной нормой, предусматривающей причинение смерти по неосторожности при указанных в ней обстоятельствах.

9. В судебной практике возникает вопрос об отграничении убийства от заведомого оставления в опасности. Мы имеем в виду заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан заботиться о нем либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние (ст. 125 УК).

Как правило, вопрос об отграничении убийства от заведомого оставления в опасности возникает в тех случаях, когда виновный

Отграничение преступлений против жизни. .387

поставил потерпевшего в опасное для жизни состояние своими собственными действиями. Изучение такого рода дел показывает, что на практике встречаются случаи, когда оставление в опасности признается убийством без отягчающих обстоятельств при наличии только признаков оставления в опасности. Так, Кемеровский областной суд осудил по ст. 103 УК РСФСР (ч.1 ст. 105 УК) К., которая, выписавшись из родильного дома, оставила ребенка в кустах, а затем перенесла его в баню, где ухаживала за ним. Но ребенок простудился и через несколько дней умер от воспаления легких. Труп ребенка К. закопала в 600 м от дома. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России признала осуждение К. за убийство неправильным и квалифицировала ее действия по ч. 2 ст. 127 УК РСФСР (ст. 125 УК), сославшись на то, что она создала опасное для жизни ребенка состояние, повлекшее его смерть, не совершив каких-либо действий с целью убийства.

Ошибки допускаются и при отграничении заведомого оставления без помощи от покушения на убийство. Приговором Верховного суда Удмуртии В. был осужден по ч. 2 ст. 211 УК РСФСР (ч.1 ст. 264 УК), ст. 15 и п. «в» и «г» ст. 102 УК РСФСР (ст. 30 и п. «б» и «д» ч. 1 ст. 105 УК). Суд признал, что В., управляя автомашиной, нарушил правила безопасности движения, наехал на В-ва, причинив ему менее тяжкие телесные повреждения (теперь - вред здоровью средней тяжести). Чтобы скрыть преступление, он увез потерпевшего за город и оставил в поле. Суд указал в приговоре, что В., оставляя потерпевшего в тяжелом состоянии в поле, в холодную погоду, сознавал и допускал возможность наступления смерти, относясь к наступлению такого результата безразлично.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда России, анализируя обстоятельства совершения преступления, пришла к выводу, что суд исходил из наличия у осужденного косвенного умысла на убийство. В материалах дела нет достаточных данных о наличии у В. умысла, направленного на лишение жизни потерпевшего. Следовательно, его действия не могут быть расценены как покушение на убийство. Однако В. сам поставил потерпевшего в опасное для жизни состояние, заведомо оставил его без помощи, хотя обязан был позаботиться о нем. Поэтому содеянное В.

388              Глава ХШ

в этой части подлежит квалификации по ч. 2 ст. 127 УК РСФСР (ст. 125 УК).7

Очевидно, что действия В., совершенные с косвенным умыслом по отношению к возможной смерти потерпевшего, как уже подчеркивалось, не могут свидетельствовать о покушении на убийство. Но это конкретное решение, когда учтена специфика субъективной стороны (невозможность косвенного умысла) при покушении на убийство. В принципе необходимо исходить из того, что субъективная сторона ст. 125 УК характеризуется прямым умыслом в отношении самого факта оставления без помощи лица в опасном для жизни состоянии и косвенным умыслом в отношении наступивших последствий.

Следует также иметь в виду, что если лицо поставило потерпевшего в опасное для жизни состояние и заведомо оставило его без помощи, то ответственность по ст. 125 УК при наступлении смерти возможна только в случае, когда опасное состояние создано действием этого лица. Если опасное для жизни состояние потерпевшего создано неосторожным поведением лица, а затем потерпевший оставлен без помощи и погиб, то ответственность должна наступать за лишение жизни по неосторожности в зависимости от конкретных обстоятельств преступления, (например, по ст. 109, 143 или 264 УК). Если же потерпевший поставлен в опасное состояние, умышленно и заведомо оставлен без помощи, то в случае наступления его смерти виновный должен отвечать за умышленное убийство.8

10 Вопрос об отграничении убийства и причинения смерти по неосторожности от транспортных преступлений имеет несколько аспектов. Прежде всего должна проводиться четкая грань между умышленным и неосторожным лишением жизни и нарушениями правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, предусмотренными ст. 264, 265, 266, 268, 350 УК. Каждая из этих статей предусматривает наступление в результате указанных нарушений гибели людей. Субъективную сторону названных преступлений по отношению к наступившим последствиям

7ВВСРСФСР. 1968. № 1. С. 6-7.

8              АндрееваЛ. А., ВолженкинБ. В. Рец. на кн. «Квалификация преступлений

против жизни» // Правоведение. 1978. № 2. С. 122.

Отграничение преступлений против жизни...389

характеризует неосторожность, которая в зависимости от конкретных ситуаций может быть выражена в виде небрежности или легкомыслия.

Если установлено, что причинение смерти охватывалось умыслом виновного, то очевидно, что его действия должны рассматриваться как убийство с прямым или с косвенным умыслом. При прямом умысле транспортные средства в некоторых случаях могут быть использованы как орудие убийства. По делу П. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что виновный, используя автомашину в качестве орудия преступления и направляя ее на большой скорости на потерпевших, сознавал общественно опасный характер своих действий, предвидел возможность причинения потерпевшим смерти и желал ее наступления. В связи с этим Судебная коллегия признала, что суд правильно пришел к выводу о наличии у п. прямого умысла на совершение преступления.

Действия лиц, виновных в причинении смерти, квалифицируются по ч. 2 ст. 264 УК только в тех случаях, когда смерть явилась результом нарушения правил безопасности движения и эксплуатации транспорта. Если же такие последствия наступили не в результате нарушений указанных правил, а при погрузке или выгрузке грузов, ремонте транспортного средства, производстве строительных, дорожных, сельскохозяйственных и других нетранспортных работ, действия виновных подлежат квалификации в зависимости от формы вины соответственно как убийство или причинение смерти по неосторожности.

В некоторых случаях решение вопроса об отграничении убийства от транспортных преступлений находится в зависимости от вида транспортного средства. Дело в том, что из числа автотранспортных средств должны быть исключены велосипеды и мопеды с рабочим объемом двигателя менее 49,8 куб. см., так как они в соответствии с Правилами дорожного движения Российской Федерации не относятся к механическим транспортным средствам, не подлежат регистрации в ГИБДД и для управления ими не требуется документа, удостоверяющего право на вождение транспортного средства. В связи с этим причинение смерти по неосторожности упомянутыми средствами должно квалифицироваться по ч. 2 ст. 268 УК в случае нарушения действующих на

390

Глава XIII

транспорте правил и во всех случаях- по ст. 109 УК. Применение ч. 2 ст. 264 УК здесь исключается.

11. В связи с тем, что в ч. 2 ст. 124 УК в отличие от ч. 2 ст. 128 УК РСФСР предусматривается ответственность за причинение смерти по неосторожности при неоказании помощи больному лицом, обязанным ее оказывать, и в ч. 2 ст. 293 УК предусматривается причинение смерти по неосторожности в результате халатности, возникает вопрос о квалификации преступлений медицинских работников, допустивших халатное отношение к исполнению своих обязанностей, в результате чего наступила смерть больного.

Этот вопрос один из наиболее сложных. Прежде всего необходимо установить границу, отделяющую преступление от действий медицинского работника, признанных неправильными, но непреступными. Вполне понятно, что врачу нельзя вменять в вину выбор метода лечения или производство операции, связанные с определенным риском, который неизбежен и оправдан в некоторых случаях. Вместе с тем, если врач предвидит, что избранный им метод лечения не исключает возможности смертельного исхода, но легкомысленно рассчитывает на его предотвращение, то при должной осмотрительности и более вдумчивом подходе к исполнению своих обязанностей он должен отказаться от этого метода. При продолжении лечения, повлекшем смерть больного, для врача наступает уголовная ответственность за допущенное легкомыслие (преступную самонадеянность). Так, К., врач пункта неотложной помощи при одной из поликлиник Санкт-Петербурга, при выезде к больной С. установил наличие внематочной беременности. С. была в крайне тяжелом состоянии, не могла удержать термометр, ее руки и губы были синими. К. не принял мер к срочной госпитализации С., хотя это настоятельно диктовалось особенностями данного случая и было очевидно для К. Он оставил больную без медицинского присмотра и только через 45 мин, после посещения другого больного, вызвал санитарную машину. В результате у С. произошло обильное кровотечение в брюшную полость и она умерла. По заключению эксперта, при своевременно оказанной помощи жизнь С. была бы спасена. Сам К. заявил в судебной заседании, что он знал, что внематочная беременность может привести к смертельному исходу, но надеялся, что за это время с С. ничего не произойдет. Его действия подпадают

Отграничение преступлений против жизни...391

под признаки ч. 2 ст. 124 и ст. 109 УК. Совокупность в данном случае необходима, поскольку ст. 124 УК не охватывает причинение смерти по неосторожности.

Преступная небрежность врача может проявиться в том, что он не предвидит, что избранный им метод лечения может привести не к улучшению, а к ухудшению состояния больного, хотя должен был и мог это предвидеть. Ответегвенность может наступить лишь при условии, если в этой ситуации объективно существовала возможность ухудшения состояния больного, а по своим субъективным данным врач с учетом его квалификации, опыта, стажа работы и т. п. вполне мог предвидеть наступление смерти, если бы проявил должную внимательность. В подобной ситуации к более квалифицированному работнику должны быть предъявлены и более высокие требования, чем к менее квалифицированному; к имеющим большой жизненный и профессиональный опыт - более высокие, чем к тем, кто его не имеет, и т. д.

Менее сложно решить вопрос об ответственности медицинского работника, применившего по ошибке лекарственный препарат, вызвавший смерть больного. В подобных случаях речь идет не об ошибке при постановке диагноза, когда имеются весьма серьезные трудности, не учитывать которые нельзя. Выдача ненадлежащих лекарств вследствие преступной небрежности не может быть оправдана неясностью симптомов болезни или другими подобными обстоятельствами.

По ч. 2 ст. 293 УК (халатность) могут привлекаться к ответственности те медицинские работники, которые являются должностными лицами (главные врачи больниц, начальники отделений, заведующие аптеками и т. п.) и которые виновны в невыполнении или ненадлежащем выполнении своих должностных обязанностей организационно-распорядительного и административно-хозяйственного характера.

Действия врача и других медицинских работников, связанные с ненадлежащим выполнением ими своих профессиональных обязанностей (неправильное лечение, неверная дозировка лекарства, выдача ненадлежащего лекарства и т. п.), если они повлекли смерть больного, подлежат квалификации не по ч. 2 ст. 293 УК, а по ст. 109 УК, предусматривающей ответственность за причинение смерти по неосторожности, при наличии, разумеется, всех признаков состава

392              Глава ХШ

данного преступления. В связи с этим нельзя не согласиться с указанием Верховного Суда РФ по делу Г. о том, что когда смерть больного наступает в результате халатности медицинского работника, не являющегося должностным лицом (например, медицинской сестры), преступление подлежит квалификации как неосторожное убийство по ст. 106 УК РСФСР (ч. 1 ст. 109 УК).9

С нашей точки зрения, за невыпонение или ненадлежащее выполнение своих профессиональных обязанностей медицинские работники не должны привлекаться к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 293 УК, даже если они при исполнении своих служебных обязанностей и могут рассматриваться в качестве должностных лиц. В тех же случаях, когда речь идет о причинении смерти по вине медицинского работника, выполняющего обязанности должностного лица, и в связи с их выполнением, его действия нужно квалифицировать по ч. 2 ст. 293 УК.

12. В ч. 2 ст. 122 УК предусмотрена ответственность за заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни. В связи с этим возникает вопрос об отношении виновного к последствиям заражения - к смерти потерпевшего.

В тех случаях, когда отношение виновного к смерти потерпевшего неосторожное, вопрос ясен: о неосторожном убийстве речи быть не может, поскольку состав преступления не предусматривает причинение смерти потерпевшему. Что касается совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 122 и ч. 1 ст. 109 УК, то в случае наступления смерти потерпевшего такая совокупность вполне возможна, поскольку первое преступление повлекло за собой второе, если, разумеется, между ними существует причинная связь. В этой совокупности - два неразрывно и последовательно связанных преступлений.

Сложнее, когда виновный относится умышленно к наступлению возможного последствия - смерти потерпевшего. В медицинской литературе описываются случаи, когда тяжело больные люди действуют по принципу: «раз для меня смерть сравнительно близка, то умирай и ты». Здесь возникает вопрос о совокупности (при прямом умысле и при ненаступлении последствий) ч. 2 ст. 122 и ст. 30 и ч. 1

'ВВС РСФСР. 1963. №4. С. 6

Отграничение преступлений против жизни...393

ст. 105 УК, а при наступлении последствий при прямом и косвенном умысле- ч. 2 ст. 122 и ч. 1 ст. 105 УК. Разумеется, этот вопрос нуждается в дополнительном обдумывании, но если исходить из анализа субъективной стороны убийства, то применение совокупности представляется достаточно обоснованным.

13. Для практики имеет значение отграничение приготовления к убийству от угрозы убийством. Для наступления уголовной ответственности за угрозу убийством у потерпевшего должны быть основания опасаться осуществления этой угрозы (ст. 119 УК). Это в каждом случае - вопрос факта. При его решении нужно учитывать, как воспринял грозу потерпевший. Но одного такого субъективного признака недостаточно, необходимо руководствоваться и объективными данными. Для вывода о реальности угрозы должна быть оценена обстановка, в которой она была произнесена. О наличии оснований опасаться осуществления угрозы могут свидетельствовать: способ выражения угрозы (например, демонстрация оружия), характер взаимоотношений обвиняемого и потерпевшего (крайне неприязненные отношения, частые ссоры и т. п.); предшествующее поведение виновного (часто хулиганил, избивал других лиц или потерпевшего); личность виновного (например, ранее был судим или, наоборот, всегда отличался хорошим поведением, был уравновешен). Указанные обстоятельства конкретизируют угрозу и ее реальную опасность. Только с учетом всех обстоятельств в каждом случае может быть принято правильное решение о том, имеются ли основания опасаться реализации угрозы.10

Угроза убийством, как и всякая другая угроза, - одна из форм обнаружения умысла на совершение преступления. Обнаружение умысла или, как принято его называть, «голого умысла» - это начальная стадия развития преступления, характеризующаяся выражением вовне намерения тем или иным способом совершить преступление.

Обнаружение умысла, как стадию развития преступления, уголовный закон не преследует. Она еще настолько далека от самого преступления, что нельзя говорить о ее существенной опасности, как и об опасности лица, обнаружившего умысел. Эта стадия

10 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 319.

394

Глава ХШ

характеризуется отсутствием общественно опасного действия (бездействия) - этого необходимого условия уголовной ответственности. За угрозу убийством уголовная ответственность установлена не потому, что угроза является стадией в развитии убийства, а потом, что она носит особо серьезный характер и сама по себе при определенных обстоятельствах представляет опасность для жизни потерпевшего. Вместе с тем это вовсе не исключает того, что при отграничении приготовления к убийству от угрозы убийством необходимо учитывать, что угроза может предшествовать приготовлению. При угрозе убийством дальнейшие события могут развиваться таким образом, что за ней последует приготовление, покушение и оконченное преступление. Когда угроза сопровождается конкретными действиями, состоящими в приискании или приспособлении средств или орудий убийства, это уже не угроза убийством, предусмотренная ст. 119 УК, а приготовление к убийству. В таких случаях ст. 119 УК не применяется, поскольку угроза убийством оказалась реализованной в более опасном преступлении - приготовлении к убийству. В судебной практике нам не встретилось случаев одновременно применения ст. 119 УК и статьи, предусматривающей ответственность за убийство, покушение или приготовление, когда этому предшествовала угроза тому же лицу.

14. Анализ преступлений против жизни, а также преступлений, связанных с причинением смерти, когда они сопряжены с убийством, показывает, что вопрос их квалификации должен решаться не всегда одинаково: в одних случаях норма об убийстве вообще не применяется; в других - применяется только норма об одном виде убийства; в третьих - норма о двух видах убийства; в четвертых - применяется не только норма об убийстве, но и норма о каком-либо другом преступлении, связанном с причинением смерти человеку.

14.1. В УК имеются составы преступлений, которые своими признаками полностью охватывают и совершение умышленного убийства. К их числу относятся: посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК), геноцид (ст. 357 УК). В

Отграничение преступлений против жизни...395

этих случаях, как нам кажется, нет необходимости применять ст. 105 УК, достаточно квалифицировать преступление по соответствующей статье.

Рассматривая вопрос о соотношении ст. 209 (бандитизм) и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК, необходимо исходить из п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г., в котором разъяснено, в частности, что убийство, совершенное участником банды при нападении, надлежит квалифицировать по совокупности совершенных преступлений как бандитизм и убийство. Это вполне обоснованное указание. Надо сказать, что в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 27 июня 1977г. давалось противоположное разъяснение. Углубленный анализ привел к выводу о том, что обвинение в совершении самого тяжкого преступления - убийства при отягчающих обстоятельствах в каждом случае должно быть конкретизировано и правильно юридически оценено в соответствии с признаками ст. 105 УК и установленными обстоятельствами конкретного убийства. В любом убийстве при бандитском нападении есть состав преступления, предусмотренный п. «з» ч. 2 ст. 105 УК, и игнорировать это обстоятельство при строгом юридическом анализе невозможно, тем более что ст. 209 УК не содержит такого признака, как лишение жизни человека.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. высказался и о квалификации ряда других преступлений, сопряженных с убийством, с такими квалифицирующими признаками, как лишение человека жизни, где оно рассматривается как «тяжкие последствия» или «опасность для жизни и здоровья». Так, рекомендовано действия должностного лица, совершившего убийство при превышении должностных полномочий, квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 или ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 286 УК. По совокупности ч. 2 ст. 203 и ст. 105 УК должны квалифицироваться действия руководителя или служащего частной охранной или детективной службы, совершившего убийство при превышении полномочий, предоставленных ему в соответствии с лицензией, вопреки задачам своей деятельности (п. 18). Равным образом, разъяснено, что убийство сотрудника места лишения свободы или места содержания под стражей либо осужденного с целью воспрепятствовать его исправлению или из мести за исполнение

396

Глава XIII

им общественной обязанности, совершенное лицом, отбывающим наказание в виде лишения свободы или содержащимся под стражей, надлежит квалифицировать, помимо соответствующей части ст. 105 УК, по ст. 321 УК, предусматривающей ответственность за дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (п. 19).

Представляется, что таким же должен быть подход к квалификации убийства, сопряженного с сопротивлением начальнику или принуждением его к нарушению обязанностей военной службы (ст. 333 УК), которая теперь в отличие от ст. 240 УК РСФСР не указывает в числе квалифицирующих признаков умышленное убийство или иное причинение смерти.

Более сложным, по нашему мнению, является соотношение умышленного убийства (п «б» ч. 2 ст 105 УК) и посягательства на жизнь работника милиции и народного дружинника. Пленум Верховного Суда СССР в 1963 г разъяснил, что посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника, независимо от наступления преступною результата, надлежит рассматривать как оконченное преступление и квалифицировать по ст. 191' УК РСФСР (ст. 317 УК) без дополнительной квалификации по ст. 102 или ст. 15 и 102 УК РСФСР (п. «б» ч. 2 ст. 105 или ст. 30 и п. «б» ч. 2 ст. 105 УК) Затем Пленум от этой позиции отказался.111 Дело в том, что она может быть признана правильной только при условии, если считать, что под посягательством следует понимать и оконченное преступление. С нашей точки зрения, посягательство на жизнь - это только покушение на убийство, но не оконченное убийство. В обычном словоупотреблении под посягательством понимается только покушение12, и вряд ли от этого следует отступать. При такой позиции правило о применении специальной

11              Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-1977 М ,

1978 Ч 2 С 253

12              «Посягать», «посягнуть» - покушаться, дерзать, замышлять, намереваться

(ДальВТолковый словарь живого русского языка М , 1955 Т III С 352) В

юридической литературе термин «посягательство» иногда употребляется для общей

характеристики отдельной категории преступлений Например, посягательство на

жизнь, на личную собственность и т п Но здесь речь идет лишь о направленности

группы деяний на определенный объект, из этого вовсе не следует, что отдельные

оконченные преступления правильно отождествлять с «посягательством»

Отграничение преступлений против жизни .397

нормы вместо общей нормы при их конкуренции не должно распространяться на п. «б» ст. 102 УК РСФСР, поскольку ст. 1911 УК РСФСР не охватывала оконченного состава преступления - убийства.13

14.2.              Подлежит применению только норма об убийстве в тех

случаях, когда речь идет об отграничении убийства от причинения

тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, и

доведение до самоубийства, которые не могут быть совершены

одновременно в отношении одного и того же потерпевшего в

совокупности с убийством. Установление доведения до само

убийства либо причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего

смерть потерпевшего, исключает применение ст. 105 УК, и наобо

рот, при установлении убийства ст. 110 и ч. 4 ст. 111 УК не приме

няются.

При квалификации преступления по ст. 105 или 110 УК общим является объект - жизнь человека. Установив это, следует провести разграничение между убийством и доведением до самоубийства по объективной стороне состава преступления, т. е. по характеру, обстоятельствам действия (или бездействия) виновного.

Необходимо учитывать субъективную строну доведения до самоубийства. Как уже излагалось, это преступление может быть совершено с косвенным, а иногда и с прямым умыслом. Что касается неосторожности, то действующий УК исключает данную форму вины, хотя доктрина в принципе считает возможным доведение до самоубийства по неосторожности.14

14.3.              В ряде случаев совершенное преступление следует квали

фицировать не по одной, а по двум статьям УК, предусмат

ривающим ответственность за различные виды убийства. Это

относится прежде всего к рассмотренному выше так называемому

отклонению действия, когда деяние виновного квалифицируется

одновременно и как покушение на убийство, и как причинение

смерти по неострожности.15 Возможны и другие случаи применения

двух статей УК об ответственности за убийство. Например,

виновный, находясь в состоянии аффекта и действуя общеопасным

13              ПобегайлоЭФУмышленные убийства и борьба с ними С 77

14              См главу XII настоящей работы

15              См главу IX настоящей работы

398              Глава XIII

способом, убивает не только своего обидчика, но и постороннего человека. Такие действия должны квалифицироваться по совокупности преступлений- по ст. 106 и по п. «е» ч. 2 ст. 105 УК. Здесь так же, как и при отклонении действия, налицо идеальная совокупность преступлений.

14.4. Применяется статья УК об ответственности за убийство и статья, предусматривающая ответственность за одно из названных ниже преступлений, сопряженных с посягательством на жизнь, когда установлено, что это преступление было совершено с целью убийства, т. е. явилось средством совершения убийства. В данном случае имеются в виду: незаконное производство аборта (ст. 123 УК), нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК), умышленные уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 УК), уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168 УК), превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб (ст. 203 УК), захват заложника (ст. 206 УК), бандитизм (ст. 209 УК), массовые беспорядки (ст. 212 УК), нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ (ст. 216 УК), нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах (сг. 217 УК), нарушение правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий (ст. 218 УК), нарушение правил пожарной безопасности (ст. 219 УК), незаконное обращение с ядерными материалами или радиоактивными веществами (ст. 220 УК), пиратство (ст. 227 УК), нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного или водного транспорта (ст. 263 УК), нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ст. 264 УК), нарушение правил, обеспечивающих безопасную работу транспорта (ст. 268 УК), нарушение правил безопасности при строительстве, эксплуатации или ремонте магистральных трубопроводов (ст. 269 УК), нарушение правил международных полетов (ст. 271 УК), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК), дезорганизация нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК), нарушение правил вождения или эксплуатации машин (ст. 350 УК), нарушение

Отграничение преступлений против жизни...399

правил полетов или подготовки к ним (ст. 351 УК), нарушение правил кораблевождения (ст. 352 УК). В этих рекомендациях мы исходим из практики Верховного Суда РФ, а также из общей доктрины уголовного права, которая в данных случаях руководствуется правилом об идеальной совокупности преступлений, так как вред причиняется не только охраняемому в данной норме основному объекту, но и жизни человека.