§ 3. Новое уголовное законодательство: достижения, ошибки и пробелы

Новое уголовное законодательство Российской Федерации согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ 1996 г. состоит из этого Кодекса.

В нормах Общей части УК РФ 1996 г. закреплены многие теоретические положения, разработанные отечественной наукой уголовного права на базе Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., УК РСФСР 1960 г.

Важно подчеркнуть, что теоретические положения, относящиеся к Общей части уголовного права, в основном господствующие, были в концентрированном виде отражены в научном труде цод названием «Теоретическая модель Уголовного кодекса (Общая часть)».[124]

Промежуточным — между научными концепциями, ц том числе зафиксированными в этой модели, и новым УК — этапом отражения и закрепления в УК РФ 1996 г. теоретических положений, разработанных уголовно-правовой наукой и апробированных правоприменительной практикой, явились Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик[125], принятые 2 июля 1991 г., которые должны были быть введены в действие с 1 июля 1992 г., но этого не произошло в связи с распадом СССР,

Названные Основы представляют собой прообраз Общей части УК РФ 1996 г. Оценивая эти акты с позиций достижений науки уголовного права, точности формулирования норм, законодательной техники, необходимо, на наш взгляд, признать Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик значительно совершеннее Общей части УК РФ 1996 г. Подтвердим сказанное.

Напримерг в ч. 2 ст. 1 УК РФ 1996 г. закреплено, что Кодекс основывается, в частности, на «общепризнанных принципах и нормах международного права».

Перечень указанных в ч. 1 ст. 2 УК РФ 1996 г. общественных отношений— «прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации», охрана которых от преступных посягательств является задачей УК, представляется произвольным, непоследовательным, юридически невыдержанным и незавершенным, ибо фактически Кодексом охраняются многие другие общественные отношения и соответствующие социальные ценности, что усматривается из сопоставления приведенного перечня с кругом общественных отношений, обозначенных в наименованиях разделов и глав Особенной части УК. В ч. 1 ст. 1 Основ соответствующая норма содержала указание на охрану, в частности, «личности, ее прав и свобод, собственности, природной среды, общественных и государственных интересов и всего правопорядка (выделено мною. С. 5.) от преступных посягательств...». Словосочетание «и всего правопорядка» являлось весомым основанием для признания перечня охраняемых уголовным законом общественных отношений завершенным и исчерпывающим.

В Основах отсутствовала норма о преступном сообществе (преступной организации), содержащаяся в ч. 4 ст. 35 УК РФ 1996 г. Это выгодно отличало Основы от действующего УК, поскольку, во- первых, законодателю так и не удалось точно определить преступное сообщество (преступную организацию), ибо в формулировку определения включены преимущественно оценочные признаки, притом не поддающиеся установлению и доказыванию в порядке, установленном УПК РСФСР; во-вторых, указание на признак «сплоченность» не позволяет отличить преступное сообщество (преступную организацию) от организованной группы, соответствующий стержневой признак которой — «устойчивость» по существу идентичен признаку «сплоченность»; в-третьих, норма о преступном сообществе (преступной организации), предусмотренная ч.

Названные Основы не содержали норм о таких обстоятельствах, исключающих преступность деяния, как физическое или психическое принуждение и исполнение приказа или распоряжения, предусмотренных соответственно ст. 40 и 42 УК РФ 1996 г. Часть 2 ст. 40 о психическом принуждении и ст. 42 УК РФ 1996 г. представляются излишними. Первая из них является специальной по отношению к норме о крайней необходимости, установленной ст. 39 УК, хотя предусмотренный ею частный случай крайней необходимости каких- либо особенностей, требующих выделения в специальную норму, на наш взгляд, не содержит. Вторая норма, расчленяемая на две части, сформулирована так, что одна ее часть (ч. 2 ст. 42 УК) находится в неустранимом противоречии с другой, установленной ч. 1 этой же статьи, практически исключая ее.

Таким образом, как показывают, в частности, приведенные сопоставления, Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик, основные положения которых отражены в Общей части нового УК, выгодно отличались от последнего как наличием в них норм, сформулированных квалифицированнее, качественно более точным юридическим языком, так и отсутствием отдельных излишних норм.

Определяющими достижениями УК РФ 1996 г. являются установленные им нормы, отражающие передовую мысль, содержащуюся в теоретических трудах по отечественному уголовному праву, выработанную в результате развития данной отрасли юридической науки.

К таким достижениям, касающимся норм Общей части УК РФ, можно отнести по крайней мере пять их групп.

Определение в уголовном законе принципов уголовного права— законности (ст.

Сформулированные по-новому в соответствии с господствующими в теории отечественного уголовного права концепциями понятия основания уголовной ответствецности (ст. 8)[127]; преступления (ст. 14)[128]; умысла и неосторожности и и? видов (ст. 25, 26)[129].

Включение впервые в уголовный закон: базирующихся на положениях, разработанных уголовно-правовой наукой, норм о понятиях неоднократности преступлений (ст. 16)[130], совокупности преступлений (ст. 17)[131], рецидива преступлений (ст. 18)[132], субъекта преступления (ст. 19)[133], преступления, совершенного с двумя формами вины (ст. 27)[134], эксцесса исполнителя (ст. 36)[135]; таких обстоятельств, исключающих преступность деяния, как, во-первых, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38)[136], которое ранее отсутствовало в УК РСФСР 1960 г. и определялось лишь в ст. 15 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. (в редакции от 5 июня 1981 г. с изменениями от 15 октября 1982 г.? 21 января 1985 г. и 16 мая 1985 г.) «Об усилении уголовной ответственности за хулиганство»[137], во-вторых, физическое или психическое принуждение (ст. 40)[138], в-третьих, обоснованный риск (ст. 41)[139] и исполнение приказа или распоряжения[140]; новых видов наказания (ч. 1 ст. 43)[141]; новых понятий амнистии (ст. 84) и поми-

лования (ст. 85),[142] нормы о квалификации преступления при конкуренции общей и специальной норм только по специальной норме, а не по совокупности преступлений (ч. 3 ст. 17)[143].

Классификация по единому критерию всех преступлений на преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие (ст. 15), тогда как в УК РСФСР I960 г. такой четкой классификации не было, поскольку среди преступлений выделялись лишь категории особо тяжких (ч.

Закрепление в уголовном законе норм об особенностях добровольного отказа организатора преступления, подстрекателя к преступлению и пособника преступления (ч. 4 и 5 ст. 31); назначение наказания, при вердикте присяжных заседателей о снисхождении (ст. 65), за неоконченно^ преступление (ст. 66), при соучастии (ч. 2 ст. 67), при рецидиве преступлений (ст. 68), по совокупности преступлений (ст. 69), по совокупности приговоров (ст. 70); уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних (ст. 87-96 главы 14 «Особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних»).

Достижениями нового уголовного законодательства России, относящимися к Особенной части УК РФ 1996 представляются прежде всего: 1) установление уголовной ответственности за новые группы преступлений — «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» (глава 23), «Преступления в сфере компьютерной информации» (глава 28), «Преступления против мира и безопасности человечества» (глава 34); 2) криминализация' новых видов деяний, главным образом в сфере экономической деятельности; 3) декриминализация деяний, ранее признававшихся преступлениями, ввиду отпадения их общественной опасности в новых социально-экономических условиях; 4) введение привилегированного состава преступления — убийства матерью новорожденного ребенка (ст. 106); 5) определение лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации (примечание 1 к ст.

Разумеется, характеристика достижений УК РФ 1996 г. дана лишь обзорно, поскольку их детальный анализ может быть предметом многих самостоятельных исследований.

Наряду с достижениями содержание нового уголовного закона не миновали и недостатки — ошибки, излишества и пробелы.

Ошибками, на наш взгляд, следует признать, в Частности, такие положения УК РФ 1996 г., как: 1) последовательность перечисления в ч. 1 ст. 2 общественных отношений, охрана которых является одной из его задач; 2) казуистичное определение норм, установленных ч. 2 ст. 28 и ч. 2 ст. 42; 3) включение норм (ч. 4 и 5 ст. 35 и ст. 210) о преступном сообществе (преступной организации); 4) установление в ч. 1 ст. 60 нормы, согласно которой «более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания»; 5) определение в единой норме (ч. 1 ст. 159) мошенничества, с одной стороны, как хищения чужого имущества и, с другой — как приобретения права на чужое имущество; 6) противоречивость в определении степени общественной опасности деяния, совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой; 7) уравнивал ние по степени общественной опасности убийства, совершенного из корыстных побуждений или по найму, а также убийства, сопряженного с разбоем, вымогательством или бандитизмом, и установление за названные виды убийства ответственности в одном л. «з» ч. 2 ст. 105; 8) установление в ряде санкций статей Особенной части УК альтернативно штрафа и лишения свободы; 9) необоснованная соот- носимость ряда санкций норм Особенной части УК.

В ч. 1 ст. 2 УК РФ 1996 г. охраняемые этим Кодексом общественные отношения перечислены не в той последовательности, в какой они, во-первых, в соответствии со степенью их социальной ценности расположены в Конституции РФ и, во-вторых, защищаются (более или менее строго) санкциями статей Особенной части (из числа охраняемых уголовным законом). В Конституции РФ на первое место поставлены общественные отношения, обеспечивающие блага человека, его права и свободы (ст. 2), на второе—конституционный строй, суверенитет, целостность и неприкосновенность государства (ст. 3-5), на третье— собственность (ст. 8), на четвертое— окружающая среда (ст. 9) и т.д. С позиций строгости санкций статей Особенной части УК РФ 1996 г., соответствующей степени значимости и защиты социальных ценностей уголовным законом, как было сказано в параграфе 1 настоящей главы, в перечне ранжируются общественные отношения, обеспечивающие: 1) основы конституционного строя и безопасности государства, 2) мир и безопасность человечества, 3) половую неприкосновенность и половую свободу личности, 4) свободу, честь и достоинство личности, 5) общественную безопасность, 6) собственность, 7) государственную власть, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления, 8) семью и несовершеннолетних, 9) здоровье населения и общественную нравственность* 10) безопасность движения и эксплуатации транспорта,

экономическую деятельность, 12) порядок управления, 13) жизнь и здоровье, 14) порядок прохождения военной службы, 15) интересы правосудия, 16) интересы службы в коммерческих и иных организациях, 17) сферу компьютерной информации, 18) окружающую среду и 19) конституционные права и свободы* человека и гражданина. В перечне же, установленном ч. 1 ст. 2 УК РФ, на первое место выдвинуты общественные отношения, обеспечивающие права и свободы человека и гражданина, на второе — собственность, на третье — общественный порядок и общественная безопасность^ на четвертое — окружающая среда, на пятое — конституционный строй Российской Федерации, на шестое — мир и безопасность человечества. Из сопоставления приведенных перечней усматривается правовая необоснованность расположения в ч. 1 ст. 2 УК РФ 1996 г. общественных отношений, охраняемых уголовным законом, что вводит в заблуждение граждан, обязанных строго и неуклонно соблюдать уголовноправовые нормы, и не способствует обеспечению их правопослушного поведения.

В ч. 2 ст. 28 УК РФ невиновное причинение вреда в части невозможности предотвращения общественно опасных последствий «в силу несоответствия своих (свойственных данному лицу. — С. Б.) психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам» определено в высшей степени казуистично как оценочное понятие, буквально «начиненное» оценочными признаками: «психофизиологические качества лица», «экстремальные условия», «нервно-психические перегрузки», что исключает возможность достоверного установления данного вида невиновного причинения вреда, Поскольку ставит его (установление) всецело в зависимость от субъективно-произвольного усмотрения правоприменителя.

Включение в УК РФ 1996 г. норм о преступном сообществе (преступной организации) в том виде, как они сформулированы законодателем, представляется ошибочным потому, что, во-первых, эти нормы содержат ряд оценочных признаков, наличие которых исключает однозначное толкование понятия преступного сообщества (преступной организации), и, во-вторых, такие признаки, как создание преступного сообщества (преступной организации), объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, руководство преступным сообществом (преступной организацией) или входящими в него структурными подразделениями, цель совершения тяжких или особо тяжких преступлений и другие, весьма трудно поддаются доказыванию средствами, предусмотренными в уголовно-процессуальном законодательстве России.

Как справедливо отмечается в уголовно-правовой литературе, неоднозначность толкования понятия преступного сообщества (преступной организации) «легко прогнозируется исходя из анализа следственной и судебной практики разграничения таких признаков, как «совершение преступления по предварительному сговору группой лиц» и «совершение преступления организованной группой»[144], а «отграничить преступное сообщество от организованной группы неизмеримо сложнее, чем разграничить предварительно сговорившуюся группу лиц и организованную Группу»[145].

О трудности доказывания признаков состава преступления организации преступного сообщества (преступной организации) «можно судить, в частности, по тому, что за период действия УК РСФСР 1960 г. в судебной практике не было ни одного прецедента осуждения лиц за сам факт организации вооруженной банды или участия в ней (ст. 77 УК РСФСР) либо организации преступной группировки в исправительно-трудовых учреждениях или активного участия в ней (ст. 771 УК РСФСР)»; а «факт организации вооруженной банды или участия в ней поддается доказыванию в значительно большей степени, чем факт организации преступного сообщества (преступной организации), поскольку состав бандитизма характеризуется, помимо ряда совпадающих с составом преступления организации преступного сообщества оценочных признаков, еще и таким определенным признаком объективной стороны, как наличие оружия»[146].

Отмеченное позволяет сделать прогноз о том, что нормы, содержащиеся в ч. 4 и 5 ст. 35 и ст. 210 УК РФ окажутся не применимыми 6 «чистом виде» (т. е. не в совокупности с преступлениями, совершенными преступным сообществом) в следственной и судебной практике, или, образно говоря, «мертвыми».

Часть 1 ст. 60 УК РФ обязывает суд при назначении наказания по статье или части статьи Особенной части УК, предусматривав ющей альтернативную санкцию, применять к лицу, совершившему преступление, как правило, наименее строгий из видов наказания, указанных в данной санкции. Это законоположение влечет, по-нашему мнению, негативные социально-психологические последствия, суть которых состоит в том, что сотрудники правоохранительных органов, в первую очередь органов внутренних дел, наблюдая назначение судами наказаний, в частности* не связанных с лишением свободы, лицам, совершившим опасные преступления, на раскрытие и расследование которых было затрачено много усилий и времени, начинают расценивать свою работу как «сизифов труд», утрачивают веру в возможность действенного и результативного воздействия на преступность и в заинтересованность в таком воздействии со стороны высших органов государственной власти.

Определение в единой норме (ч. 1 ст. 159 УК РФ) мошенничества как совершенного путем обмана или злоупотребления доверием хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество представляется ошибочным[147] по двум основаниям: социально-правовому и уголовно-правовому. Социально-правовое основание состоит в различной степени общественной опасности названных деяний — хищения чужого имущества и приобретения права на чужое имущество, причем существенно более высокая степень общественной опасности хищения очевидна. Уголовно-правовое основание заключается в том, что судимость за мошенничество, выразившееся в приобретении права на чужое имущество, приравнивается к судимости за мошенничество, представляющее собой хищение чужого имущества, и при определенных условиях, предусмотренных уголовным законом, может стать квалифицирующим или особо квалифицирующим признаком, что вытекает из нормы, содержащейся в примечании 4 к ст. 158 УК РФ, согласно которой «лицом, ранее судимым за хищение (выделено мною. — С. Б.) либо вымогательство, в статьях настоящей главы, а также в других статьях настоящего Кодекса признается лицо, имеющее судимость за одно или несколько преступлений, предусмотренных ст. 158-164, 209, 221, 226 и 229 настоящего Кодекса». Признание судимости за мошенничество, являющееся приобретением права на чужое имущество, квалифицирующим или особо квалифицирующим обстоятельством, равнозначным судимости за хищение, представляет собой неосновательное усиление уголовной ответственности, по существу, завуалированное применение аналогии, запрещенной ч. 2 ст. 3 УК РФ, закрепляющей принцип законности.

Противоречивость в определении степени общественной опасности деяния, совершенного группой лиц, группой лиц по предварительному сговору и организованной группой, заключается в признании в одних случаях совершения преступления группой лиц по предварительному сговору квалифицирующим признаком (например, п. «а» ч. 2 ст. 126, п. «а» ч. 2 ст. 127, п. «а» ч. 2 ст. J.58, п. «а» ч. 2 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 160, п. «а» ч. 2 ст. 161, п. «а» ч. 2 ст. 162, п. «а» ч. 2 ст. 163 УК РФ), а организованной группой — особо квалифицирующим признаком (например, ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст. 127, п. «а» ч. 3 ст. 158, п. «а» ч. 3 ст. 159, п. «а» ч. 3 ст. 160, її. х<а» ч. 3 ст. 161, щ «а» ч. 3 ст. 162, п. «а» ч. 3 ст. 163 УК РФ), т. е. в оценке названных признаков, как отличающихся друг от друга различной степенью общественной опасности, а в других случаях — совершения преступления группой лиц по предварительному сговору, организованной группой и, кроме того, еще и группой лиц — единым квалифицирующим признаком (в частности, п. «ж» ч. 2 ст. 105, п. «а» ч. 3 ст. 111, п. «г» ч. 2 ст. 112, п. «е» ч. 2 ст. 117, п. «б» ч. 2 ст. 131, п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ), т. е. в оценке перечисленных признаков, как характеризующихся одинаковой степенью общественной опасности.

Уравнивание по степени общественной опасности убийства, совершенного из корыстных побуждений или по найму, а также сопряженного с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ), представляется ошибочным по тем же основаниям. Суть социально-правового основания — качественно различная степень общественной опасности убийства, совершенного из корыстных побуждений или по найму, и убийства, сопряженного с разбоем, вымогательством или бандитизмом, ибо в последнем случае деяние, выражающееся в убийстве, сопровождающем совершение любого из перечисленных преступлений, представляет собой совокупность преступлений, каждое из которых признается особо тяжким, и поэтому, несомненно, обладает существенно более высокой степенью общественной опасности, нежели убийство, содержащее признаки только одного состава преступления, каковым является убийство из корыстных побуждений или по найму. Уголовно-правовое основание состоит в том, что убийство, сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом, необходимо квалифицировать по совокупности преступлений — по п. «з» ч. 2 ст. 105 и п. «в» ч. 3 ст. 162, п. «в» ч. 3 ст. 163 или ст. 209 УК 1996 г., поскольку, в частности; при квалификации содеянного только по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК в правовой оценке содеянного не будет отражен факт совершения разбоя, вымогательства или бандитизма Тогда данный факт при последующем совершении тем же лицом преступления, предусмотренного ст. 158-166, 221, 226 или 229 УК, вопреки установлениям, содержащимся в примечаниях 3 и 4 к ст. 158 УК, не может быть учтен в качестве квалифицирующего или особо квалифицирующего признака деяния, подпадающего под признаки любой из ст. 158-166, 221, 226, 229 УК.

Установление в ряде санкций статей Особенной части УК РФ альтернативно таких видов наказания, как штраф и лишение свободы (например, в ч. 2 ст. 121, ст. 133,135,136, ч. 3 ст. 138, чч.2 и 3 ст. 139, ч. 2 ст. 141. ст. 142, ч. 1 ст. 143, ст. 146, 147, 149, 156, ч. 1 и 2 ст. 158, ч. 1 и 2 ст. 159, ЧЧ.1 и 2 ст. 160, ч. 1 и 2 ст. 165, ч. 1 ст. 167, ч. 2 ст. 168, ст. 171, ч. 1 ст. 172, ст. 173, ч. 1 ст. 174), представляется равнозначным допустимости их взаимной замены, хотя такая замена ст. 46 (о штрафе), ст. 56 (о лишении свободы на определенный срок) и ст. 57 (о пожизненном лишении свободы) не предусмотрена, и, кроме того, подобная замена, по нашему мнению, является нарушением закрепленного в ст. 4 УК РФ принципа равенства граждан перед законом (в данном случае — неравенство в зависимости от имущественного положения).

Необоснованная соотносимость санкций ряда статей Особенной части УК РФ проявляется, в частности, в следующих случаях. При объявлении в ст. 2 Конституции человека, его прав и свобод высшей ценностью, в санкциях ст. 137 УК о нарушении неприкосновенности частной жизни, ст. 138 о нарушении тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных Сообщений, ст. 140 УК об отказе в предоставлении гражданину информации вообще нб предусмотрено наказание в виде лишения свободы. В санкции ч. 2 ст. 112 УК об умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью при наличии квалифицирующих признаков установлено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет, тогда как за кражу, мошенничество, присвоение или растрату Чужого имущества при наличии особо квалифицирующих признаков, предусмотренных соответственно частями 3 ст. 158, 159 и 160, — наказание в виде лишения свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой. Санкцией специальной нормы, содержащейся в ст. 169 УК о воспрепятствовании законной предпринимательской деятельности, предусматривающей ответственность должностного лица за нарушение одного из наиболее важных прав гражданина — права на труд, закрепленного в ст. 37 Конституции РФ, установлено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, в то время как санкция общей нормы, помещенной в ст. 285 УК о злоупотреблении должностными полномочиями, устанавливающей ответственность должностного лица за существенное нарушение любых прав и законных интересов гражданина, предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

К «излишествам» УК РФ 1996 г. следует, по нашему мнению, отнести нормы, установленные ч. 3 ст. 20, ч. 2 ст. 24, ст. 25, 26, ч. 2 ст. 40.

Частью 3 ст. 20 УК РФ установлено, что «если несовершеннолетний достиг возраста, предусмотренного частями первой или второй настоящей статьи (соответственно шестнадцати и четырнадцати лет. — С. Б.), но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, он не подлежит уголовной ответственности». Прообразом данной нормы является, на наш взгляд, разъяснение, содержащееся в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. (с изменениями от 9 июля 1982 г., 26 апреля 1984 г.; 1 ноября 1985 г. и 18 апреля 1986 г.) «О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность», в соответствии с которым «при наличии данных, свидетельствующих об умственной отсталости несовершеннолетнего подсудимого, суды ... должны выяснить степень умственной отсталости несовершеннолетнего^ мог ли он полностью сознавать значение своих действий и в какой мере руководить ими. В необходимых случаях для установления этих обстоятельств в силу ст. 78 УПК РСФСР ... по делу должна быть произведена экспертиза специалистами в области детской и юношеской психологии (психолог, педагог) или указанные вопросы могут быть поставлены на разрешение эксперта-психиатра.

С учетом степени умственной отсталости, а также характера общественной опасности совершенного подростком преступления суд в соответствии со ст. 10 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик может ограничиться в отношении его применением принудительных мер воспитательного характера»[148].

Следует отметить, что в цитированном разъяснении Пленума Верховного Суда СССР решение вопроса о возможности освобождения от уголовной ответственности несовершеннолетнего, причем с применением в отношении его принудительных мер воспитательного характера, было обусловлено^ в частности, производством соответствующей экспертизы. Данное разъяснение повлекло случаи назначения и проведения экспертиз специалистами в области детской и юношеской психологии (психологами, педагогами). Однако специального государственного постоянно действующего учреждения для производства такого рода экспертиз создано не было. Поэтому введение в УК РФ 1996 г. нормы о безусловном исключении уголовной ответственности при обстоятельствах, указанных в ч. 3 ст. 20, не имело и не имеет в настоящее время «материальной» основы. После принятия УК РФ 1996 г. в отдельных регионах страны созданы коммерческие учреждения по производству детской и юношеской психоло- го-педагогической экспертизы, установившие весьма высокую стоимость производства каждой отдельной экспертизы, непосильную для ее оплаты следственными и судебными органами и доступную лишь категориям граждан с высоким уровнем дохода. В этой связи наличие и соответственно применение нормы, установленной в ч. 3 ст. 20 УК, может повлечь, с одной стороны, нарушение принципа равенства граждан перед законом независимо от имущественного положения, а с другой — исключение уголовной ответственности несовершеннолетних без достаточных к тому оснований ввиду возможных злоупотреблений при производстве экспертиз. Приведенные обстоятельства обосновывают, по нашему мнению, преждевременность введения в УК РФ 1996 г. рассматриваемой нормы и целесообразность ее исключения.

В первоначальной редакции ч. 2 ст. 24 УК РФ содержала норму, устанавливавшую, что «деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». Эта норма имела важное уголовно-правовое значение, так как четко очерчивала круг преступлений, совершаемых по неосторожности, позволяла однозначно отграничить неосторожные преступления от умышленных и исключала возможность признания преступным деяния, совершенного по неосторожности, если о совершении деяния с такой формой вины не было специально указано в статье Особенной части.

Новая редакция ч. 2 ст. 24 УК, установленная ст. 2 Федерального закона РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» от 25 июня 1998 г., существенно изменила содержание данной нормы. Ее формулировка выглядит следующим образом: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса»[149]. Эта норма в новой редакции утратила прежнее и вообще какое-либо уголовно-правовое значение, поскольку содержит аксиоматичное положение, стала по существу отрицанием самой себя и, следовательно, не нужной, лишней в УК РФ.

Излишество норм, сформулированных в ст. 25 и 26 УК РФ 1996 г., касается чисто терминологического выделения в них видов умысла — прямого и косвенного, и видов неосторожности — легкомыслия и небрежности. В статьях Особенной части УК отсутствует указание на прямой и косвенный умысел, дегкомыслие и небрежность и, следовательно, эти термины в данном УК, образно говоря, «не работают». Норма, содержащаяся в ч. 2 ст. 40 УК РФ, представляется излишней в связи с тем, что она является, во-первых, специальной по отношению к норме, установленной ст. 39 УК, и, во-вторых, отсылочной к ней.

Под пробелами в УК РФ 1996 г. нами понимается отсутствие в нем норм, наличие которых необходимо для признания их совокупности цельной системой, или норм, без которых невозможно или существенно затруднено применение данного УК в следственной и судебной практике.

Исходя из сказанного, можно назвать ряд наиболее явных и значимых пробелов в УК РФ 1996 г.

В действующем УК не содержится норм, разъясняющих значение таких оценочных признаков, как значительный ущерб гражданину (п. «г» ч. 2 ст. 158, п. «г» ч. 2 ст. 159, п. «г» ч. 2 ст. 160, п. «д» ч. 2 ст. 161), значительный ущерб (ст. 182), значительный иму-

щественный ущерб (ч. 1 ст. 205), существенный вред (ч. 1 ст. 274), существенный вред правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества и государству (ч. 1 ст. 201, ч. 1 ст. 202), тяжкие последствия (например, ч. 2 ст. 167,              ч. 2              ст.              168, ст. 196, ч. 2 ст. 201, ч. 2 ст.              203, ч. 3 ст.              205,

ч. 3 ст.              206,              ч. 3              ст. 211, ч. 2 ст. 215, ч. 2 ст. 216,              ст. 217, 218,              219,

220, 224, 225, 227, ч. 2 ст. 274), крупный ущерб (к примеру, п. «б» ч. 3 ст.              165,              ч. 2              ст. 169, ч. 1 ст. 171, ч. 1 ст. 172,              ст. 173, 176,              180,

ч. 2 ст.              183,              ст.              185, 195, 196, 197), в отдельных              случаях — круп

ный размер (ч. 3 ст. 174, ч. 2 ст. 186), хотя в подавляющем числе норм количественное выражение этого признака точно определено (в частности, в примечании 2 к ст. 158, примечании к ст. 171, примечании к ст. 188). Отсутствие разъяснений относительно содержания перечисленных признаков существенно затрудняет применение соответствующих уголовно-правовых норм в следственной и судебной практике.

Как было отмечено ранее, в определении преступного сообщества (преступной организации) использован ряд оценочных признаков, не разъясняемых законом, что является одним из существенных условий, препятствующих применению норм, установленных ст. 210 и ч. 4 и 5 ст. 35 УК РФ, в правоприменительной практике.

Существенным пробелом является определение в ч. 1 ст. 105 УК РФ 1996 г. убийства без указания на такой его неотъемлемый признак, как противоправность; основываясь на этом определении, убийством следует признавать, например, и акт необходимой обороны, и смертную казнь.

Содержание ч. 1 ст. 120 УК РФ не позволяет бесспорно определить круг потерпевших от принуждения к изъятию органов или тканей человека для трансплантации: является ли им только человек, у которого предполагается изъять органы или ткани, или еще и специалист — врач, обладающий необходимой квалификацией, без профессиональной деятельности которого такое изъятие неосуществимо. В отношении первого решение очевидно и не вызывает сомнений. Относительно второго остается неясность, что не способствует эффективному применению ст. 120 УК на практике.

Отметим некоторые иные упущения действующего уголовного закона. В ходе подготовки нового Уголовного кодекса выносилось предложение о выделении в отдельную категорию уголовно-наказуемых деяний «преступлений исключительной тяжести», под которыми предлагалось понимать деяния, связанные с умышленными посягательствами на жизнь человека. Законодательная регламентация ответственности за данные преступления, по нашему мнению, должна носить исключительный характер. УК РФ (по сравнению с ранее действовавшим Кодексом) вопреки сложившейся в стране крайне опасной криминологической ситуации смягчил меры наказания за ряд наиболее распространенных и опасных преступлений. Поэтому здесь необходима соответствующая корректировка.

Неприемлемым в современных условиях следует считать снижение правового значения судимости, проявляющееся в том, что судимость в качестве квалифицирующего признака не учитывается при совершении преступлений в сфере экономической деятельности, против общественной безопасности (кроме хулиганства), в том числе за незаконный оборот оружия и наркотиков.