§ 2. Необходимая оборона

Необходимая обороиа (ст. 37 УК РФ) в самом общем определении представляет собой правомерную защиту, выражающуюся в причинении вреда посягающему (нападающему) лицу. Ряд ученых считают право на необходимую оборону прирожденным правом, «вытекающим из естественного, присущего человеку от рождения права на жизнь»[190].

Необходимая оборона — традиционный, но весьма сложный у спорный институт уголовного права. Достаточно сказать, что исследованию тех или иных аспектов этого обстоятельства посвящено более ста специальных работ, а редакция ст. 37 УК РФ только в последние пять лет неоднократно менялась.

Оборона возможна только от нападения человека, в том числе малолетнего или невменяемого, поэтому в уголовном законе употреблен термин «оборона» не от преступного, а от «общественно опасного» посягательства.

Оборона может иметь место при посягательстве (нападении) не только непосредственно на обороняющегося, но и на третьих лиц[191].

Необходимая оборона — это право любого человека, присущее ему вне зависимости от профессиональной или иной специальной подготовки[192]. Смысл действующей редакции ч. 3 ст. 37 УК РФ сводится к тому, что любому лицу принадлежит не просто право на необходимую оборону — на него в полном объеме распространены все положения данной нормы. Весьма положительно надо расценить указание уголовного закона на то, что для признания состояния необходимой обороны, если при этом не превышены ее пределы, не имеет юридического значения, мог ли обороняющийся спастись бегством, обратиться за помощью к иным лицам или принять иные меры для предотвращения нападения.

К. признана виновной в убийстве, совершенном при превышении пределов необходимой обороны. Как указано в приговоре, К., находясь в квартире, принадлежавшей С., в состоянии алкогольного опьянения из личной неприязни в ссоре вырвала из рук С. кухонный нож и, обороняясь, нанесла ему удар в грудь, от чего он скончался на месте.

Признавая К. виновной в совершении убийства при превышении пределов необходимой обороны, суд в приговоре констатировал, что она, увидев в руках С. нож, могла реально опасаться за свою жизнь, однако, вырвав из его рук нож, т.е. завладев им, К. не попыталась покинуть квартиру или предотвратить конфликт иным путем, менее опасным для жизни С., а, ненавидя потерпевшего, сознательно допуская возможность причинения смерти, нанесла ему со значительной силой удар ножом в жизненно важную часть тела — грудь, причинив повреждение сердца, от чего он скончался на месте.

В решении Верховного Суда РФ по этому делу указано, что право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Как видно из материалов дела, К. находилась наедине с С. в закрытой комнате, в отсутствие соседей по коммунальной квартире. Он в этот вечер был в состоянии алкогольного опьянения, вел себя агрессивно, подошел к К., держа нож на уровне ее груди. К., понимая, что для ее жизни существует реальная угроза, защищаясь, вырвала нож и нанесла им удар С. в грудь. Следовательно, действия К. были правомерными[193].

Правомерность и пределы необходимой обороны регламентированы в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств»[194].

Условиями, относящимися к посягательству, являются:

общественная опасность посягательства, т.е. нападающий должен причинять вред или создавать угрозу его причинения охраняемым уголовным законом отношениям. Поэтому возможна оборона от посягательств невменяемых и малолетних лиц;

наличие посягательства, под которым понимается такое посягатель- * ctbq, которое уже началось или непосредственная угроза осуществления которого настолько очевидна, что неприятие защитных действий поставило бы под угрозу охраняемые законом права и интересы (поэтому возможна оборона от еще не начавшегося посягательства); важно установить начальный момент и окончание посягательства;

реальность (действительность) посягательства; оборона допустима лишь против реального, существующего в действительности, а не только в воображении лица, посягательства; в противном случае речь идет о мнимой (воображаемой) обороне.

Под условиями правомерности защиты понимаются:

отражение посягательства на личные, общественные и государственные интересы, охраняемые уголовным законом, а не иными отраслями права;

причинение вреда непосредственно лицу, посягающему^на индивидуальные или общественные интересы, а не третьим лицам;

защита не должна превышать пределов необходимости при обороне, под которыми следует понимать соответствие способов и средств защиты характеру и интенсивности посягательства.

Особо отметим, что в соответствии с действующей редакцией ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение любого вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, если посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Таким образом, если нападающий применяет насилие, непосредственно угрожающее жизни обороняющегося или третьего лица, то человек при отражении такого нападения вправе применить любые способы и средства обороны — пределы правомерности причинения вреда со стороны обороняющегося в данном случае отсутствуют. Логика этой нормы понятна — человек имеет неотъемлемое право защищать свою жизнь (и жизнь третьих лиц) любыми доступными способами и средствами.

Необходимо отметить, что данное изменение нормы о необходимой обороне, безусловно, защищает интересы обороняющегося — не секрет, что ранее суды нередко исходили из «запаса прочности», вменяя обороняющемуся преступление, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, «на всякий случай». Например, по результатам специальных исследований, на этапе предварительного следствия действия оборонявшихся первоначально оценивались как преступные более чем в 90 процентах случаев1.

Однако в уголовном законе не определено, что надо считать насилием, «угрожающим жизни»; в связи с этим существует реальная опасность, что вопрос об оценке такого насилия будет сведен только к субъективному восприятию обороняющегося.

К. днем 20 августа 2001 г. находилась дома и примеряла одежду, которую собиралась купить. Забежавший в квартиру ее малолетний сын сообщил, что идет Г., с которым К. проживала четыре месяца. Зайдя в комнату, Г. начал ее оскорблять, сказал, что эту одежду она носить не будет. В ответ на возражения Г., взяв на кухне нож, стал резать ее шляпу и плащ. Когда К. сказала, что за испорченную одежду ему придется заплатить, Г. разозлился и с ножом в руке направился к ней. Чтобы избежать нанесения ударов в лицо, К. легла на кровать и пыталась обороняться ногами. Однако Г. сел на нее, приставил нож к горлу, угрожая зарезать, а затем стал бить рукой по лицу. К. крикнула сыну, чтобы он позвал на помощь людей. Оставив нож на кровати, Г. ушел в коридор. Взяв нож, К. вышла на балкон и позвала людей на помощь, затем побежала на кухню с целью спрятать все ножи и вилки. В это время сын закричал, что Г. снова идет к ней. Зайдя на кухню, Г. вновь стал оскорблять К., ее сына и мать, угрожал изнасиловать ее сына и опять начал ее избивать. Находясь спиной к Г. и защищаясь, К. нанесла ему удары ножом. Г. сразу ушел. Затем К. замыла следы крови на лестничной площадке, на кухне, вымыла нож.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта смерть Г. наступила от проникающих колото-резаных ранений левой подмышечной впадины с повреждением сердца, левого легкого, поперечно-ободочной кишки.

Из материалов дела следует, что Г. совершил общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни К. В процессе продолжающегося посягательства К. оборонялась оказавшимся у нее в руке ножом, нанесла Г. телесные повреждения, повлекшие впоследствии смерть. При этом действия К. были правомерными[195].

При правомерной необходимой обороне вполне допускается причинение большего вреда посягающему, чем тот реально причинил при нападении.

Состоянием необходимой обороны признана следующая ситуация. С. попросил К. вспахать ему огород за вознаграждение, на что тот согласился. Когда С. пришел в дом К., последний, находясь в состоянии алкогольного опьянения, беспричинно начал оскорблять С., а затем избил руками и ногами. Повалив С. на пол, К. сел на него, коленом ударил по лицу, ручкой кухонного ножа — по голове, приставил нож к горлу и стал угрожать расправой. Затем К., приставив нож к спине С., повел его к выходу из дома. Последний, опасаясь за свою жизнь, выбил из его рук нож и нанес им К. два ранения, после чего убежал и обратился в милицию.

В результате происшедшего С. причинены легкие телесные повреждения, а К. — тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни в момент причинения[196].

В теории указывается, что в принципе возможна оборона против словесного или символического оскорбления, поскольку закон допускает оборону против любого общественно опасного посягательства[197]. На практике «обратное» причинение вреда здоровью (и тем более жизни) при посягательстве на достоинство личности вряд ли будет признано правомерным по причине качественной разницы между такими объектами уголовно-правовой охраны, как жизнь и здоровье, с одной стороны, и честь и достоинство личности — с мругой.

В судебной практике специально подчеркивается, что провокация нападения не создает состояния необходимой обороны у причинителя вреда и содеянное расценивается на общих основаниях.

И. в составе группы с целью выяснения отношений с другой группой лиц участвовал в подготовке драки: ездил к будущим потерпевшим домой, заранее расставил автомашины таким образом, чтобы свет их фар затруднял видимость поджидаемым людям, принес оружие, которое затем применил при нападении.

Президиум Верховного Суда РФ согласился с выводами суда первой инстанции о том, что при изложенных обстоятельствах действия И. не содержат признаков необходимой обороны[198].

Сложен вопрос о правомерности превентивной (упреждающей) обороны. На основании п. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 можно говорить о возможности обороны при реальной угрозе неминуемого нападения, которая устанавливается каждый раз на основе фактических обстоятельств. Возможность упреждающей обороны при наличии указанных обстоятельств допускается и в судебной практике.

В одном из решений Верховного Суда указано, что состояние необходимой обороны наступает не только в том случае, когда оборона осуществляется непосредственно в процессе нападения, но и тогда, когда начало реального осуществления нападения настолько очевидно и неминуемо, что непринятие предупредительных мер ставит в явную, непосредственную и неотвратимую опасность лицо, вынужденное к принятию этих мер[199].

Под превышением пределов необходимой обороны понимается умышленное действие, Явно и очевидно не соответствующее характеру и степени общественной опасности посягательства. Как справедливо указано в специальной литературе, «каких-либо четких критериев явного, очевидного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства ни закон, ни судебная практика не дают»[200].

Пределы необходимой обороны изначально определяются характером и опасностью посягательства; при этом посягательство само по себе не должно создавать непосредственной угрозы для жизни обороняющегося или иных лиц (как подчеркивалось выше, в этом случае законодательно пределы необходимой обороны не установлены).

Так, оборонительные действия, направленные на причинение вреда жизни лица, посягающего только на собственность обороняющегося или третьих лиц, всегда будут являться несоразмерными: такое оборонительное действие направлено на причинение вреда уголовно охраняемому интересу несравненно большей ценности (жизнь).

Исходя из сложившейся в практике Верховного Суда РФ традиции, при решении вопроса о пределах необходимой обороны нужно оценивать следующие обстоятельства в их совокупности:

а) орудия, примененные при нападении (при этом их переход к обороняющемуся в процессе оборонительных действий сам по себе не свидетельствует о прекращении нападения);

б) стремительность нападения и способ посягательства;

в) содержание и важность объекта посягательства, т.е. качественный характер обороняемых благ;

г) силы и возможности преступника (преступников);

д) силы и возможности обороняющегося, его возраст и физическую развитость;

е) орудия и средства, применяемые обороняющимся;

ж) все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего (посягавших) и защищавшегося (защищавшихся)[201].

В научной литературе обоснована позиция, согласно которой явным несоответствием защиты и посягательства может считаться только несоразмерность всех указанных признаков, составляющих содержание интенсивности, защиты и посягательства[202].

Президиум Верховного Суда РФ установил, что средства и методы защиты, предпринятые гражданином, соответствовали характеру нападения и угрожавшей ему опасности, в связи с чем признано, что он находился в состоянии необходимой обороны при следующих обстоятельствах.

Областным судом М. осужден за покушение на умышленное убийство. Как видно из материалов дела, в ходе предварительного следствия и в судебном заседании М. последовательно утверждал, что потерпевший, являясь авторитетом преступного мира города, занимался вымогательством денег у него и других лиц. Когда М. отказался платить, потерпевший заявил, что убьет его. После этого на М. и членов его семьи было совершено несколько покушений с применением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Он обращался в правоохранительные органы, но никаких мер принято не было. Для самообороны М. приобрел пистолет.

В один из дней к М. домой приехали трое неизвестных и потребовали встретиться. Когда он вышел во двор, где был потерпевший, последний направился ему навстречу со словами «ты покойник» и етап вынимать руку из кармана. Зная, что он всегда вооружен, воспринимая его действия как реальное нападение и опасаясь за свою жизнь, М. произвел в него прицельный выстрел, которым ранил его.

Данные показания М. объективно согласуются со всеми материалами дела.

Президиум Верховного Суда РФ приговор и определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ в части осуждения М. за покушение на убийство отменил и дело прекратил за отсутствием состава преступления1.

Уголовно наказуемо только умышленное причинение смерти или тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ). Умышленное причинение любого другого вреда при превышении пределов необходимой обороны ненаказуемо; таким образом, уголовный закон стоит на стороне защищающегося, как бы «позволяя» ему умышленно причинить даже вред здоровью средней тяжести при превышении пределов необходимой обороны.

Превышение пределов может быть экстенсивным (запоздалая или преждевременная оборона) и интенсивным (т.е. совершенным в процессе нападения).

В соответствии с действующей редакцией ст. 37 УК РФ не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения. По существу, в ч. 2.1 ст. 37 УК РФ речь идет о своеобразной «законодательной легализации» двух обстоятельств:

В случае реального нападения лицо не подлежит ответственности, если не смогло оценить характер угрозы вследствие растерянности или страха.

Лицо вследствие неожиданности нападения не смогло осознать реальность последнего.

Применительно ко второй ситуации можно говорить о легальном фиксировании юридических последствий мнимой обороны, т.е. обороны от реально не существующего, мнимого посягательства (например, оборона при «розыгрыше» нападения, при отражении воображаемого посягательства).

В соответствии со сложившейся судебной традицией ответственность лица при мнимой обороне наступает согласно следующим правилам:

169

Исключается уголовная ответственность в тех случаях, когда обстановка происшествия давала основания полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средства защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочность своего предположения (т.е. исключение ответственности производится по правилам невиновного причинения вреда).

За причинение вреда по неосторожности ответственности подлежит лицо, если причиняет вред, не сознавая мнимости посягательства,.но по обстоятельствам дела должно было и могло это сознавать (по существу речь идет о небрежном причинении вреда).

Лицо, причинившее в состоянии мнимой обороны вред, явно превышающий пределы допустимого вреда в условиях соответствующего реального посягательства, несет ответственность за превышение пределов необходимой обороны.

Если лицо осознавало мнимость нападения и умышленно причинило при этом вред такому «нападающему», то ответственность наступает на общих основаниях за совершение соответствующего умышленного причинения вреда жизни и здоровью потерпевшего (ст. 105, 111-112,115-116 УК РФ).