§ 1. История развития отечественного законодательства об ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения (XI-XX вв.)
Использование в качестве одного из методов исследования исторического подхода требует последовательного анализа эволюции законодательства. Помимо содержательного описания ранее предложенных подходов к решению проблемы ответственности за преступления, совершённые в состоянии опьянения, такой анализ призван разрешить проблемы исторического (эволюция значения таких понятий, как «опьянение», «вменяемость» и т.д.) и уголовно- политического характера (в частности, установить конкретные причины, определившие направление развития правовых норм).
Следует отметить, что не имеет под собой основания высказанное в литературе суждение о том, что «со времен Русской Правды XI века к преступнику, совершившему преступление "по пьяному делу", всегда был снисходительный подход» .
Подход Русской Правды не столь однозначен. Если положения ст. 4 Пространной Русской Правды еще можно рассматривать как облегчающие участь нарушителя закона: за убийство, которое «в пиру явлено», штраф (виру) виновному помогает выплатить община «по верви» (хотя возможно, что данную норму следует трактовать как возлагающую на общину ответственность за нарушение законов гостеприимства, вне связи с состоянием опьянения посягавшего лица), то норма ст. 50 «О потоплении купца» устанавливает, что купец, потерявший вверенный ему чужой товар «в безумии», возникшем вследствие пьянства, несёт более строгую ответственность, чем потерявший товар из-за несчастного случая или непреодолимой силы. Предусматривалось наказание и для боярина-«господина», который бил своего зависимого человека («закупа»), «не смысля пьян».По Соборному уложению 1649 г. убийство, совершённое «пьяным делом, а не умышлением», наказывается значительно менее строго, чем совершённое «с умышления» (за которое полагалась смертная казнь - ст. 69, 71-73 главы XXI Уложения). С другой стороны, наскок на лошади на женщину, совершённый «с пьянства», приравнивается к аналогичному деянию, совершённому умышленно или из хулиганских побуждений («с похвалы»), и наказывается достаточно строго, вплоть до смертной казни в случае наступления смерти пострадавшей (ст.
17 главы XXII Уложения).Статья 43 Артикула воинского 1715 г. устанавливала, что «когда кто пьян напьется и в пьянстве своем зло решит, тогда тот не токмо чтобы в том извинения получил, но по вине вящей жестоко , наказуем имеет быть». И далее в толковании к этой статье: «А особливо, ежели такое дело приключится, которое покаянием одним отпущено быть не может, яко смертное убивство и сему подобное: ибо в таком случае пьянство никого не извиняет, понеже он в пьянстве уже непристойное дело учинил».
В Уставе благочиния 1782 г. делалось различие между умышленным совершением преступления в пьянстве и неумышленным. Если пьяный учинил проступок или преступление «с намерением», он наказывался так же, как трезвый, а если неумышленно - содержанием в работном доме в течение определённого срока (ст. 256). При этом Устав запрещал «всем и каждому» пьянство как таковое (ст. 214).
В ст. 112 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. говорилось: «За преступление, учиненное в пьянстве, когда доказано, что виновный привел себя в сие состояние именно с намерением совершить сие преступление, определяется также высшая мера наказания, за то преступление в законах изложенного. Когда ж, напротив, доказано, что подсудимый не имел сего намерения, то мера его наказания назначается по другим, сопровождающим преступление обстоятельствам». При этом в Особенной части в главах о преступлениях политических и «оскорблении ве- личества» содержались привилегированные составы преступлений, применявшиеся, если виновный действовал «по неразумению, невежеству иди пьянству».
Первым законодательным актом в области уголовного права, принятым в XX веке, стало Уголовное уложение 1903 года. В отличие от предыдущего Уложения 1845 года, оно не содержало общей нормы о состоянии опьянения, однако в отдельных его статьях совершение деяния в пьяном виде образовывало привилегированный состав.
Нет оснований полагать, что такой же подход распространялся на совершение преступлений в целом, в большинстве случаев опьянение не считалось смягчающим ответственность обстоятельством.
При этом содержание ст. 39 Уложения 1903 г. («Не вменяется в вину преступное деяние, совершённое лицом, которое, во время его учинения, не могло понимать свойств и значения им со-вершаемого или руководить своими поступками вследствие болезненного расстройства душевной деятельности или бессознательного состояния или же умственного неразвития, происшедшего от телесного недостатка или болезни») не исключает возможности признания пьяных невменяемыми.После Октябрьской революции пришедшие к власти больше-вики продолжили и ужесточили существовавшую с 1914 года политику ограничения производства и продажи алкоголя. Имеющиеся запасы спиртного были по большей части уничтожены. Устанавливалась уголовная ответственность за выделку и продажу крепких спиртных напитков, появление в публичных местах в пьяном виде, спаивание красноармейцев . В то же время следует отметить, что «сухой закон» не был абсолютным. Не запрещалась выделка виноградных вин крепостью до 12 градусов, а также употребление спиртных напитков . Строгость антиалкогольных мер была обусловлена тяжёлым продовольственным и военным положением, которое требовало экономии зернового сырья и поддержания боеспособности войсковых частей Красной армии.
Эти соображения необходимо учитывать при анализе Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 года. В них, как и в Уложении 1903 года, не содержится специальной нормы об ответственности за совершение преступлений в состоянии опьянения. Однако нормы ст. 14 Начал о невменяемости («Суду и наказанию не подлежат лица, совершившие деяние в состоянии душевной болезни или вообще в таком состоянии, когда совершившие его не отдавали себе отчёта в своих действиях...») и п. «в» ст. 12, где указывалось, что при определении меры наказания следует учитывать, «совершено ли деяние в сознании причинённого вреда или по невежеству и несознательно», в целом сохраняют подход к оценке опьянения как нейтрального или смягчающего ответственность об-стоятельства, а при определённых условиях - как состояния, ис-ключающего вменение.
Уголовный кодекс РСФСР 1922 года повторяет положения Руководящих начал о невменяемости и смягчающих обстоятельствах с незначительными изменениями в формулировках - ст.
17 и 25 УК 1922 г. При этом впервые в советском законодательстве вводится специальная норма, регулирующая ответственность за совершение преступлений в состоянии опьянения. В ст. 17, содержащей положения о невменяемости, указывается, что «положения данной статьи не распространяются на лиц, которые привели себя в состояние опьянения для совершения преступления». Таким образом, среди всех «пьяных» преступников впервые выделяется особая категория лиц, безусловно подлежащая уголовной ответственности.В такой формулировке норма была обречена оставаться «мёртвой»: если лицо в состоянии опьянения совершало ранее задуманное деяние, оно вряд ли могло быть признано не отдающим отчёта в своих действиях. Фактически недоказуемо и наличие специальной цели употребления алкоголя и иных одурманивающих веществ. Ввиду этого в более поздних нормативных актах законодатель отказался от такого предписания, УК РСФСР 1926 года признаёт лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения, без-условно вменяемыми. В примечании к ст. 11 (регулирующей не-вменяемость и в целом повторяющей ст. 17 УК РСФСР 1922 г.) говорится: «Действие настоящей статьи не распространяется на лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения». При этом опьянение не включалось в перечни смягчающих и отягчающих обстоятельств и, таким образом, признавалось строго нейтральным обстоятельством.
В Основах уголовного законодательства Союза ССР 1958 г. и УК РСФСР 1960 г. невменяемость дефинирована как неспособность лица отдавать себе отчёт в своих действиях или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного рас-стройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния (ст. 11 УК РСФСР 1960 г.) Была исключена возможность признания невменяемыми лиц, не являющихся душевнобольными и не страдающих болезненными расстройствами, в том числе находившихся во время совершения преступления в состоянии опьянения. В ст. 12 УК 1960 г. формула невменяемости подкрепляется указанием на то, что лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, не освобождается от уголовной ответственности.
В первоначальной редакции УК РСФСР 1960 г.
совершение преступления, связанного с использованием источника повышенной опасности, лицом, находящимся в состоянии опьянения, признавалось отягчающим ответственность обстоятельством (п. 10 ст. 39 УК РСФСР 1960 г.). Позже Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 14.11.1969 г. эта норма была ужесточена: отягчающим обстоятельством стало признаваться совершение любого преступления лицом, находящимся в состоянии опьянения. Однако указывалось и на возможность суда не признавать это обстоятельство отягчающим ответственность.По аналогичной схеме было построено и законодательство других союзных республик (рассматриваются редакции кодексов по состоянию на 1963 г.).
Особенности имели только УК Узбекской и Туркменской ССР, где указывалось на то, что опьянение может вызываться не только алкоголем, но и наркотическими веществами.
Уголовные кодексы некоторых республик предусматривали возможность применения к лицам, совершившим преступление в состоянии опьянения, иных мер уголовно-правового характера:
- в Уголовном кодексе Украинской ССР предусматривалось применение принудительного лечения к лицам, осуждённым за преступление, совершённое на почве алкоголизма и наркомании, а также установление попечительства в случае совершения преступления лицом, злоупотребляющим алкоголем и ставящим в связи с этим свою семью в тяжёлое материальное положение;
в уголовных кодексах Узбекской ССР и Армянской ССР указывалось на применение принудительного лечения к хроническим алкоголикам и наркоманам;
в Уголовном кодексе Грузинской ССР предусматривалось применение принудительного лечения к «привычным» алкоголикам, а в Уголовном кодексе Казахской ССР - ещё и к «привычным» наркоманам;
в Уголовном кодексе Азербайджанской ССР устанавливалось, что принудительному лечению могут подвергаться лица, со-вершившие преступление в состоянии опьянения или в результате алкоголизма.
Отличались и нормы, касающиеся влияния опьянения на дифференциацию ответственности. Если в уголовных кодексах Украинской ССР (п.
И ст. 41), Белорусской ССР (п. 10 ст. 38), Таджикской ССР (п. 10 ст. 38) и Туркменской ССР (п. 10 ст. 39 УК) содержалась формулировка, идентичная п. 10 ст. 39 УК РСФСР, то кодексы Узбекской, Казахской, Грузинской, Азербайджанской, Латвийской и Киргизской ССР не признавали совершение преступления в состоянии опьянения отягчающим обстоятельством. Имелись отличия и в формулировках, касающихся этого обстоятельства:в п. 10 ст. 41 Уголовного кодекса Литовской ССР говорилось о совершении преступления при исполнении профессиональных или служебных обязанностей в пьяном виде, а п. 10 ст. 38 Уголовного кодекса Эстонской ССР - вследствие исполнения своих служебных или профессиональных обязанностей в состоянии опьянения;
в п. «м» ст. 38 Уголовного кодекса Молдавской ССР устанавливалось, что отягчающим обстоятельством является совершение преступления, связанного с использованием источника повышенной опасности или лицом, находящимся в состоянии опьянения.
в п. 11 ст. 36 Уголовного кодекса Армянской ССР отягчающим обстоятельством признавалось совершение любого преступ-ления в состоянии опьянения.
Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 года устанавливали в ст. 16, что лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, не освобождается от уголовной от-ветственности.
Обобщая изложенное, можно отметить, что в законодательстве дореволюционной России, а также РСФСР до 1960 года невменяемость понималась значительно более широко, чем в современном законодательстве. Использовались такие формулировки, как «бессознательное состояние», «не отдавали себе отчёта в своих действиях», образовывавшие медико-биологический (а не медицинский) критерий. При этом о наличии второго критерия говорило не только болезненное, но и любое другое состояние, объективно обусловливающее неспособность лица адекватно воспринимать окружающую обстановку и руководить своими действиями. Данную особенность необходимо учитывать при анализе литературы рассматриваемого периода.
Законодательные акты как дореволюционной России, так и РСФСР не конкретизируют вещества, вызывающие опьянение. Хотя законодатель прежде всего имел в виду наиболее распространённое алкогольное опьянение (о чём говорит специфика употребляемых оборотов - «в пьянстве» и т.п.), в теории уголовного права ещё до революции указывалось, что «в юридическом отношении безразлично, какой принят яд, - алкоголь ли, морфий, кокаин, га-шиш, атропин или какой иной» . Такой же подход был воспринят и советской правовой наукой.
Теперь коснёмся типологии подходов к ответственности лиц, совершающих преступления в состоянии опьянения. Можно выделить два основания для их классификации: влияние данного состояния на дифференциацию ответственности и отношение к вменяемости лиц, находящихся в состоянии опьянения.
I. По влиянию состояния опьянения на дифференциацию уголовной ответственности следует выделить 3 типа подходов:
1) опьянение присутствует в законе лишь как конструктивный признак составов отдельных преступлений - Русская Правда, Со-борное уложение;
опьянение играет роль обстоятельства, усиливающего или ослабляющего наказание в пределах санкции статьи Особенной части (в том числе при наличии у лица определённых мотивов и целей, в определённой обстановке совершения преступления) - Воинский устав Петра I, Уложение 1845 года, УК РСФСР 1960 года;
опьянение признаётся обстоятельством, индивидуализирующим, а не дифференцирующим уголовную ответственность - УК РСФСР 1926 года.
II. По регламентации вменяемости лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения, выделяются типы:
все лица, находящиеся в состоянии опьянения, признаются вменяемыми в силу отсутствия медицинского и юридического критерия невменяемости - УК РСФСР 1960 г.;
все или часть лиц, находящихся в состоянии опьянения, признаются вменяемыми в силу специальной оговорки закона даже при наличии медико-биологического и юридического критериев невменяемости - УК РСФСР 1922 и 1926 гг., Свод законов 1834 г.;
лица, находящиеся в состоянии опьянения, могут быть признаны невменяемыми при условии наличия медико-биологического и юридического критериев невменяемости - Руководящие начала 1919 года, Уложение 1903 г.
Теперь следует кратко осветить алкогольную политику государства и «питейную» ситуацию, которые сопутствовали принятию вышеописанных законодательных актов. Вплоть до XV века основными алкогольными напитками, употреблявшимися в русских землях, были мед, пиво и вино, квас. Употребление их носило эпизодический характер. Появление в конце XIV века водки, а в середине XVI-начале XVII века - казенной продажи спиртного привело, во-первых, к учащению алкогольных эксцессов (ввиду возросшей крепости употребляемых напитков); во- вторых, к тому, что употребление алкоголя стало приносить государству денежный доход и власти были заинтересованы в его росте. Всё это заложило основу для дальнейшего распространения злоупотребления алкоголем и увеличения его масштабов. Данную тенденцию можно считать окончательно закрепившейся в период реформ Петра I. Так, к примеру, именно в этот период солдаты стали получать ежедневную порцию водки (правда, кре- постью всего лишь 18-19°), а в обязательный рацион матросов флота вошло пиво .
Экономической основой Российского государства вплоть до XX века оставался крестьянский труд. При этом использовавшиеся способы хозяйствования были таковы, что интенсивный труд требовался лишь в достаточно короткие периоды времени. Поэтому распространение пьянства не представляло угрозы для основных доходов государства и приносило ему существенную дополнительную прибыль. Однако начало индустриализации в конце XIX - начале XX века вызвало изменение отношения государства к злоупотреблению алкоголем. Во-первых, труд на промышленных предприятиях был более сложным и интенсивным, чем в крестьянских хозяйствах, что обуславливало меньшую производительность и эффективность труда пьющих рабочих. Во-вторых, сами процес-сы индустриализации, как было показано выдающимся русским экономистом В.К. Дмитриевым, оказались катализатором роста употребления алкоголя: «Всякое торжество капитала, всякое распространение его власти на новые массы крестьян, вышедших по своей ли воле, или в силу необходимости из-под "власти земли", отражается на уровне душевого потребления алкоголя повышением этого уровня, как бы при этом не складывались прочие обстоятельства,... наоборот, всякая остановка в поступательном движении капитализма, а тем более попятное его движение... вызывает застой в потреблении алкоголя или даже падение среднего уровня его потребления в стране» .
После Октябрьской революции, когда индустриализация всех отраслей экономики, в том числе сельского хозяйства, стала одной из основных целей политики государства, этот процесс вовлечения новых масс населения в пьянство продолжал идти со всё большим размахом. Между тем возрастающая сложность технологических и социальных процессов привела к многократному увеличению вреда, причиняемого экономике и обществу пьянством .
Соотнося вышеизложенное с выявленными ранее тенденциями изменения законодательных актов, можно сделать следующие обобщения:
В связи с тем что в допетровский период пьянство ещё не получило характер массового социального явления, законодательство этого времени не включает опьянение в круг значимых для уголовного права в целом обстоятельств. Оно рассматривается только в связи с конкретными составами преступлений и в зависимости от их особенностей может играть роль квалифицирующего или привилегирующего признака, либо конструктивного признака состава преступления.
Начиная с Петра I, законодатель уже не может игнорировать объективную роль опьянения как фактора преступности. Однако при этом уголовно-правовые нормы о совершении преступлений в состоянии опьянения направлены скорее на обеспечение привлечения к ответственности основной массы преступников, действовавших в таком состоянии, чем на систематическое предупреждение данных преступлений. Допускается и отказ от преследования лиц, признанных невменяемыми, а в отдельных случаях - и смягчение наказания.
Лишь в XX веке нормы уголовного законодательства занимают своё место в системе государственной политики борьбы с пьянством как социальным явлением. Однако ввиду того, что существенную часть доходной части бюджета государства составляли деньги от продажи алкогольных напитков, эта политика зачастую носила не вполне последовательный характер, в результате чего ужесточение её уголовно-правовой составляющей своей цели не достигло. 1) Изложенное позволяет сделать вывод, что в экономической и социальной обстановке современной России смягчение ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, не является уголовно-политически оправданным. Нельзя назвать полностью обоснованным, полностью соответствующим ситуации исключение уголовно-правовых средств из системы борьбы с пьянством. Необходимым является ужесточение ответственности за отдельные виды преступлений, наиболее часто совершаемых в состоянии опьянения (в первую очередь, насильственных и неос- торожных), которое, однако, должно сопровождаться введением в законодательство уголовно-правовых мер, направленных на возвращение лиц, злоупотребляющих алкоголем и совершивших преступление, к нормальной жизни в обществе, а также комплексом социально-экономических мер по деалкоголизации и денаркотиза- ции общества.