§ 2. Нормы об ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, в законодательстве зарубежных стран
Прежде чем рассматривать законодательство стран дальнего зарубежья, правовая система большинства из которых существенно отличается от российской, следует изучить законодательство республик бывшего СССР и его развитие после распада Советского Союза и рассмотреть спектр различных вариантов эволюции уголовно-правовых норм на постсоветском пространстве.
На постсоветском пространстве подход, аналогичный предложенному в УК РФ 1996 г.
(лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, не освобождается от уголовной ответственности, опьянение не влечёт невменяемости и является нейтральным для ответственности обстоятельством), был воспринят уголовными кодексами Республики Казахстан, Азербайджанской республики, Кыргызской республики и Эстонии.Уголовные кодексы Туркменистана и Республики Молдова дополняют эти положения указанием на то, что причины и степень опьянения, его влияние на совершение преступления учитываются при назначении наказания.
Уголовный кодекс Республики Беларусь фактически повторяет положения, предусмотренные в Кодексе советского периода, лишь указывая, что помимо алкоголя опьянение может вызываться «потреблением наркотических средств, психотропных, токсических или других одурманивающих веществ». Аналогично данный вопрос решён в уголовных кодексах Республики Армения и Украины.
Уголовный кодекс Узбекистана под опьянением понимает со-стояние, возникающие вследствие воздействия алкоголя, наркотических средств, психотропных или других веществ, влияющих на интеллектуально-волевую деятельность, и устанавливает, что опьянение не может являться основанием для признания лица невменяемым, а также является отягчающим обстоятельством.
Уголовный кодекс Литовской республики довольно подробно и своеобразно регламентирует ответственность лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения. Статья 19 этого Кодекса предусматривает общее правило («Лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном потреблением алкоголя, наркотических, психотропных или других воздействующих на психику веществ, от уголовной ответственности не освобождается» - ч.
1) и два исключения из него: от уголовной ответственности освобождаются лица, совершившие «уголовный проступок, преступление по неосторожности или умышленное преступление небольшой или средней тяжести», если употребление опьяняющих или одурманивающих средств происходило против их воли и они вследствие этого «не могли полностью осознавать опасный характер своего преступного деяния или руководить своими действиями» (ч. 2), а ответственность лиц, совершивших тяжкие или особо тяжкие преступления в состоянии опьянения, наступившем против их воли, смягчается. При этом в ст. 60 устанавливается, что если употребление алкоголя и прочих одурманивающих веществ влияло на совершение деяния, оно играет роль отягчающего обстоятельства.Уголовный кодекс Латвии не содержит специальных положений относительно привлечения к ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, но в п. 12 ст. 48 УК в качестве отягчающего обстоятельства предусмотрено совершение деяния «под воздействием алкоголя, наркотических, психотропных или иных одурманивающих веществ». Уголовный кодекс Грузии положений, регулирующих ответственность лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, не содержит вообще.
Подводя итог рассмотрению данной группы правовых источ-ников, можно отметить, что, хотя принципиально новых вариантов правового регулирования в них нет, заслуживают внимания положения, касающиеся применения к лицам, совершившим преступления в состоянии опьянения, иных мер уголовно-правового харак- тера, а также дифференциация ответственности в зависимости от добровольности или недобровольности опьянения.
Завершая анализ подходов к ответственности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, необходимо обратиться к законодательству стран дальнего зарубежья.
Уголовный кодекс Республики Сан-Марино в ст. 9 признаёт любое состояние рассудка, вызвавшее отсутствие способности «осознавания значимости деяния и волеизъявления», способным повлечь невменяемость. В этой же статье устанавливается право суда на смягчение наказания за совершение преступления в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.
Уголовный кодекс Испании соответствующие положения содержит в ст.
21, устанавливая, что освобождается от ответственности тот, «кто во время совершения преступления находился в состоянии сильного алкогольного отравления, под действием иных одурманивающих средств и не имел намерения совершить преступление или не предвидел и не должен был предвидеть возможности его совершения». Также в этом Кодексе в медицинский критерий невменяемости включается состояние и признаются смягчаю-щим обстоятельством действия виновного под влиянием «глубокого пристрастия» к одурманивающим веществам (ст. 22).Капинус Н. и Додонов В. указывают, что состояние добровольного опьянения может признаваться освобождающим от ответственности также в Исландии (ст. 17 Уголовного кодекса Исландии) и Македонии; состояние недобровольного опьянения - в Бразилии, Брунее, Индии, Италии, Мальте, Румынии, Судане, Уругвае; в качестве смягчающего обстоятельства состояние опьянения допускается в уголовных кодексах Венесуэлы и Никарагуа; может быть как смягчающим, так и отягчающим обстоятельством по уголовным кодексам Албании (ст. 18), Гондураса (ст. 26, 27), Румынии (ст. 49); является квалифицирующим признаком отдельных составов преступлений в уголовных кодексах Болгарии, Колумбии .
Уголовный кодекс Турции в ст. 48 устанавливает, что положе-ния о невменяемости и ограниченной вменяемости «не распространяются на деяния, совершённые под воздействием добровольного опьянения и добровольного потребления наркотических средств».
Согласно ст. 18 Уголовного кодекса КНР, лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, не освобождается от уголовной ответственности.
В ст. 2 Уголовного кодекса Швеции говорится, что «если дея-ние было совершено в состоянии добровольно вызванного опьянения или если лицо, совершившее преступление, иным образом привело себя в состояние, при котором его сознание временно помутилось, то это не является основанием рассматривать деяние как непреступное».
Уголовный кодекс Польши включает в состав медицинского критерия невменяемости «иное расстройство психической деятельности», но положения о невменяемости и ограниченной вменяемости не применяются, если «виновный находился в состоянии опьянения или одурманивания, которое привело к невменяемости или ограниченной вменяемости, что он предвидел или мог предвидеть».
Уголовный кодекс Дании в § 16 устанавливает, что лица, которые совершили деяние «в состоянии, сравнимом с психическим заболеванием ввиду употребления алкоголя или иных опьяняющих веществ», подлежат ответственности лишь при особых обстоятель-ствах.
В §45 Общегражданского уголовного кодекса Норвегии устанавливается, что «бессознательное состояние в результате опьянения по собственной вине (вызванное алкоголем или иными средствами) не исключает наказания».
Также, согласно § 40, состояние опьянения не принимается в расчёт при определении преднамеренности или непреднамеренности деяния. Однако бессознательное состояние опьянения по собственной вине может признаваться основанием сокращения срока наказания, если 1ему сопутствуют «особые смягчающие обстоятельства» (§56d).Специфичен подход к регламентации ответственности лиц, совершающих противоправные деяния в состоянии опьянения в УК ФРГ (§ 323а) и Австрии (§ 287). В них устанавливается ответственность за умышленное или неосторожное доведение себя до состоя- ния опьянения при помощи алкогольных напитков или других одурманивающих веществ, повлекшее совершение общественно опасного деяния. Кроме того, УК Австрии в § 35 устанавливает, что «если исполнитель преступления действовал в состоянии опьянения, то это обстоятельство является смягчающим, постольку, поскольку оно не компенсирует обусловленное снижение способности быть вменяемым посредством упрёка, который обосновывает употребление опьяняющих средств в соответствии с обстоятельствами».
Схожие положения содержит Уголовный кодекс Швейцарии, ст. 263 которого содержит положения о привлечении к уголовной от-ветственности лица, совершившего преступление в состоянии полного опьянения, аналогичные рассмотренным выше. Однако ст. 12 дополняет их указанием на то, что нормы о невменяемости и уменьшенной вменяемости не применяются к лицам, которые сами приводят себя в состояние тяжкого расстройства или помутнения сознания с намерением совершить в таком состоянии преступное деяние.
Следует отметить, что уголовные кодексы многих государств (Японии, Бельгии, Южной Кореи, Аргентины, Франции, Голландии) вообще не содержат норм об ответственности лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения.
Подход англо-американского права к ответственности пьяных за свои поступки весьма своеобразен и имеет давнюю историю. Первые правовые положения, имеющие отношение к данному вопросу, датируются XVI - началом XVII века. В то время считалось, что пьяный может нести ответственность, даже если не понимал характера своих действий, поскольку это непонимание вызвано его собственной неосмотрительностью, и при должной бдительности имелась возможность избежать совершения преступления .
К этому периоду относится мнение юриста Эдварда Кока о том, что пьяный - это демон по доброй воле (yoluntarius daemonи за причинённый вред должен нести повышенную ответственность .Однако в XIX веке распространение получили мнения об отсутствии умысла в деяниях пьяных и даже о необходимости отнести опьянение к числу временных психических расстройств, делающих пьяных неспособными нести уголовную ответственность .
Такой подход не отвечал социальной потребности в наказании преступников, и поэтому был принят компромиссный вариант. В настоящий момент в странах англо-американской правовой сис-темы дифференциация ответственности за совершение преступлений в состоянии опьянения ставится в зависимость от разделения преступлений на совершённые с основным и специальным намерением . В преступлениях, которые совершаются с основным намерением (basic intent), для привлечения к уголовной ответственности необходимо установить лишь намерение на совершение деяния, составляющего основу состава преступления. Последствия, а также мотивы и цели при этом несущественны для квалификации или не охватываются умыслом. Примером таких преступлений являются изнасилование, непредумышленное убийство, нанесение побоев . Для преступлений со специальным намерением {specific intent) необходим умысел на причинение определённых последствий либо какой-то дополнительный субъективный элемент (например, цель). Специальное намерение характерно для убийства, преступлений против собственности и т.д. .
Палатой лордов в прецедентах D.P.P. против Beard (1920) и D.P.P. против Majewski (1977) было установлено, что состояние опьянения может быть принято во внимание только при доказывании наличия у обвиняемого специального намерения. Независимо от степени тяжести опьянения лицо должно считаться способным иметь основное намерение и нести ответственность за его реализацию . Этот принцип оказался воспринят практически во всех странах англо-американской правовой семьи.
Данное правило применяется в случаях добровольного опьянения.
При недобровольном опьянении предполагается, что лицо могло бы избежать совершения преступления, если бы не случайный фактор, повлиявший на его сознание, и поэтому недобровольное опьянение может быть принято во внимание и при установлении основного намерения, хотя и не является самостоятельным обстоятельством, исключающим ответственность .Необходимо также отметить, что эти правила подвергнуты критике со стороны общественности. Во многих случаях решения об оправдании лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения, вызывают протесты. Правительства соответствующих стран рассматривают вопрос об ограничении или даже отмене этого основания освобождения от ответственности (в Великобритании предлагается полная отмена, в Канаде принят закон о неприменимости этого основания к преступлениям, сопряжённым с причинением вреда здоровью, в некоторых штатах Австралии применение этих положений предполагается ограничить введением дополнительных процессуальных требований) .
Обобщив изложенное, можно дополнить разработанную ранее типологию ещё тремя принципиально возможными подходами к уголовно-правовой оценке состояния опьянения:
По влиянию состояния опьянения на дифференциацию уголовной ответственности: опьянение является квалифицирующим признаком отдельных составов преступлений - Болгария, Колумбия.
По регламентации вменяемости лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения:
1) лица, совершившие преступление в состоянии опьянения, могут быть признаны невменяемыми при наличии медицинского (медико-биологического) и юридического критериев невменяемости, но устанавливается уголовная ответственность за сам факт доведения себя до такого состояния опьянения;
2) состояние опьянения может повлечь признание лица невменяемым лишь применительно к определённой категории составов преступлений.
Действующий Уголовный кодекс России таким образом по-вторяет уже существующие модели: он признаёт лиц, совершаю-щих преступления в состоянии опьянения, вменяемыми в силу отсутствия медицинского и юридического критериев невменяемости (тип II.1), а опьянение — индивидуализирующим уголовную ответственность обстоятельством (тип 1.3). При этом (в связи с включением в ст. 264 квалифицирующего признака «совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения» — ФЗ от 13 февраля 2009 года № 20-ФЗ) наблюдается тенденция к включению в российское уголовное законодательство элементов подхода, отвечающего типу 1.4.
Небезынтересным является сравнение количественных показателей потребления алкоголя в зарубежных государствах и Российской Федерации (прилож. 1). Какая-либо выраженная связь между уровнем потребления алкоголя населением и жёсткостью уго- ловно-правовых норм, связанных с совершением преступлений в состоянии опьянения, отсутствует, однако обращают на себя внимание существенные отличия в структуре потребления алкоголя. В то время как в других государствах большая часть потребляемого алкоголя приходится на долю пива и вина (особенно в традиционных винодельческих районах), в Российской Федерации относи-тельно высокий уровень потребления алкоголя достигается за счёт крепких спиртных напитков. Это так называемый «северный» или «водочный» тип употребления спиртных напитков. Для него характерно употребление водки и дешёвых креплёных вин в значительных, сильно дурманящих дозах, при котором отрицательные последствия разового и длительного приёма явно выражены и начинают проявляться раньше, чаще выходя за социально приемлемые рамки .
Помимо этого, проанализировав различные подходы к уго- ловно-правовой оценке опьянения в истории уголовного права
России и современных зарубежных государствах, можно выделить следующие факторы, оказывающие влияние на их формирование:
Эволюция подхода психиатрической науки к определению содержания понятия «психическое расстройство»: если ранее психической болезнью считалось состояние организма человека с обязательным и преимущественным поражением головного мозга, симптомами которого являются нарушения психической деятельности , то в настоящее время понятие «психическое расстройство» приобретает не столько клинический, сколько социальный смысл: такое расстройство должно не просто характеризоваться определёнными симптомами, оно обязательно должно сопровождаться личностной дисфункцией, препятствовать социализации больного, причиняя тем самым ему страдания. Таким образом, если до середины XX века опьянение могло быть признано психическим расстройством, то современная психиатрия его считает поведенческим расстройством, не входящим в медицинский критерий невменяемости (подробнее этот вопрос будет рассмотрен в главе 3 настоящей работы).
В зарубежной (прежде всего, англо-американской) судебно- психиатрической практике патологическим (идиосинкратическим) признаётся лишь опьянение, вызванное употреблением такого количества вещества, которое неспособно вызвать серьёзное нарушение психики у большинства людей . Прочие состояния, даже сопряжённые с помрачением сознания и автоматическими действиями, диагностируются как разновидность простого опьянения. Отечественная судебная психиатрия признаёт патологическим любое опьянение, сопровождающееся выраженным помрачением сознания, независимо от того, какое количество одурманивающего ве-щества употреблено лицом.
Социально-экономические процессы и технический прогресс: переход от аграрного к индустриальному типу производства, урбанизация - сопровождаются значительным ростом потребления спиртных напитков , а возрастающая сложность технологических и социальных процессов приводит к многократному увеличению вреда, причиняемого экономике и обществу пьянством , что в целом не может не сказываться на характере оценки законодателем преступлений, совершённых после употребления спиртного (в особенности неосторожных и связанных с использованием источников повышенной опасности).
Имеется и ещё один фактор, влияющий на выбор того или иного подхода к законодательному регулированию данной про-блемы. Это вопрос о том, можно ли считать употребление одурманивающих веществ причиной совершения преступлений, или оно является лишь условием такого совершения, а непосредственной причиной выступают иные факторы. Различные теории причинной связи дают на этот вопрос разный ответ.
Современное российское уголовное право опирается на диа- лектико-материалистическую теорию причинности, согласно которой между причиной и следствием должна существовать закономерная, необходимая связь: если есть причина и условия для её «действования», то следствие (результат) наступает обязательно. Для признания наличия причинной связи необходимо установление следующих трех «диагностических признаков» :
Причиной может быть лишь процесс, который существовал до появления следствия.
Причиной является то обстоятельство, без которого другое событие не могло бы возникнуть, претерпеть изменение; причина является необходимым условием возникновения следствия, т.е. условием, при отсутствии которого следствие не возникло бы.
Между причиной и следствием существует закономерная, необходимая связь: если есть причина и условия для ее «действования», то следствие (результат) наступает обязательно.
Применяя эти критерии к ситуации совершения преступления в состоянии опьянения, можно отметить, что бесспорным является лишь тот факт, что употребление одурманивающих веществ про- исходит до совершения преступления. Однако вывод «post hoc, ergo propter hoc» («после того - значит, вследствие того») является логической ошибкой, это необходимое, но недостаточное условие наличия причинной связи.
Употребление одурманивающих веществ не является обязательным условием совершения преступления в случае, когда его план продуман заранее. В этой ситуации преступные действия обусловливаются совершенно другими обстоятельствами. В большинстве случаев алкоголь и наркотические средства будут не способствовать, а препятствовать реализации намеченного плана действий: повышенная агрессивность и эмоциональное возбуждение способствуют возникновению эксцессов исполнения, а когнитив-ные расстройства препятствуют правильной оценке ситуации и выбору наиболее выгодных вариантов поведения. В остальных случаях опьянение выступает в роли «спускового крючка» для негативных личностных особенностей субъекта, которые будут являться необходимыми условиями совершения преступного действия и которые могли проявиться и без воздействия одурманивающих веществ под влиянием одного из провоцирующих факторов.
При этом надо учитывать, что хотя поведение лица и зависит от данных установок, было бы ошибкой считать, что его деятельность полностью ими определяется. Некоторые авторы говорят об «автоматической регуляции актов поведения опьянённого человека» , однако автоматизм действий характерен лишь для патологического опьянения.
Наконец, вряд ли можно говорить о существовании закономерной связи между употреблением алкоголя (других одурманивающих веществ) и совершением общественно опасных деяний. Если в качестве оценки сверху принять, что в ходе одного акта выпивки в организм вводится алкоголь в объёме 150 мл (что соответствует 375 мл водки или 3 л пива), то при характерном среднедушевом потреблении алкоголя более 10 л в год в России происходит более 9 миллиардов случаев употребления алкоголя. Совершением преступлений заканчивается лишь примерно 300000 из них (0,003%).
Таким образом, между употреблением спиртных напитков и совершением преступлением такой закономерной связи не существует: причиной общественно опасного поведения в состоянии опьянения выступают негативные социальные установки, которые могут объективироваться в действиях субъекта как под воздействием опьянения, так и под влиянием иных факторов: сильных эмоций, побуждающего воздействия со стороны других лиц, благоприятной для совершения преступления обстановки и т.д.
Поэтому российское право и право стран, использующих схожий подход к определению причинной связи, рассматривает опьянение как обстоятельство, не исключающее ответственности за совершённое деяние.
В праве стран англо-американской правовой семьи, а также некоторых других стран используется теория эквивалентной причинной связи (conditio sine qua поп) с тем уточнением, что причиной может считаться не любое обстоятельство, без которого последствие не могло бы наступить, а лишь те обстоятельства, которые находятся в достаточной близости от последствия . Кроме того, значение придаётся «предвидимости» (foreseeability) обстоятельства: наличию у совершающего деяние лица возможности предполагать наступление общественно опасных последствий.
С позиций данной теории опьянение можно в отдельных случаях считать причиной преступления, что даёт основание говорить о возможности смягчения наказания пьяным преступникам (по-скольку акцент переносится с негативной характеристики личности на внешнее воздействие одурманивающего вещества), а в некоторых случаях — даже полного освобождения от ответственности (например, при недобровольном опьянении).
Аналогично оценивается опьянение в «теории риска», согласно которой причиной наступления последствий могут быть такие действия, которые содержат определённую долю риска наступления соответствующего вреда . Поскольку опьянение создаёт риск объективации скрытых негативных личностных особенностей, тол- кающих лицо на совершение преступления, в рамках данной теории оно может считаться причиной общественно опасного поведения. Положения данной теории находят воплощение в нормах законодательства ФРГ, которое устанавливает ответственность за доведение себя до состояния опьянения, вызвавшего совершение преступление.
Наконец, с позиций адекватной теории причинности опьянение, как правило, не может быть признано причиной совершения преступления, так как общественно опасное поведение в подав-ляющем большинстве жизненных ситуаций не является типичным результатом употребления одурманивающих веществ. В странах, где данная теория оказывала влияние на конструирование норм законодательства (например, в Польше и Нидерландах ), опьянение не исключает ответственности за совершённое преступление.
Таким образом, причинами разнообразия подходов к законодательной оценке опьянения права различных стран, а также в различные исторические периоды являются не только эволюционные процессы развития психиатрических знаний о состоянии опьянения (в том числе патологического опьянения) и не только социально-экономические факторы, но и сугубо уголовно-правовые разли-чия в теоретических концепциях причинной связи. При этом диа-лектическая концепция причинной связи, принятая в современном российском уголовном праве, отвечает подходу, в котором опьянение не исключает ответственности, а в отдельных случаях может даже усиливать её.
В целом изложенное в главе позволяет сделать следующие выводы:
С древнейших времён в законодательстве России регламен-тировались особенности ответственности за совершение преступлений в состоянии, однако данному правовому институту всегда была присуща определённая изменчивость.
Неоднозначность подхода к правовой оценке таких действий была заложена ещё в древнерусском законодательстве, преду-сматривающем как повышенную, так и пониженную ответствен-ность за преступления, совершённые в состоянии опьянения.
В XVIII-начале XX вв. трактовка опьянения в законодательстве имела особенности, связанные с тем, что алкоголь и нар-котические средства считались способными вызывать состояние «беспамятства», сходное с такими состояниями, как сон или гип-ноз. В связи с этим опьянение делилось на «полное» и «неполное», причём полное опьянение считалось способным вызывать невменяемость лица. Кроме того, признак «совершение деяния в состоянии опьянения» в этот период выступал в качестве привилегирую- щего в преступлениях, которые совершались в форме словесного высказывания.
В советский период разработка основных понятий уголовного права (в частности, понятия «невменяемость») и накопление судебно-психиатрических сведений о состоянии опьянения в сочетании с политикой Советского государства, сделавшей уголовно- правовые меры одной из составляющих комплекса правовых мер по борьбе с пьянством и алкоголизмом, привели к ужесточению подхода к ответственности лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения.
Современное законодательство в целом воспроизводит формулировки уголовных кодексов советских социалистических республик, однако не признаёт опьянение отягчающим обстоятельством. Несмотря на обусловленность формулировок УК РФ 1996 г. историческим развитием законодательства, в нём не решены во-просы влияния опьянения на субъективную сторону преступления, соотношения опьянения и психических расстройств, влияния опьянения на вменяемость. Споры вызывает нейтральность опьянения по отношению к мере ответственности: если практика продолжает считать опьянение отягчающим обстоятельством, то в теории появляются высказывания о меньшей степени виновности лиц, совершивших преступления в состоянии опьянения.
Имеющееся разнообразие подходов к уголовно-правовой оценке опьянения является связанным с несколькими факторами, которые носят как социально-экономический (переход в XIX- начале XX века к индустриальной модели развития общества, развитие психиатрической науки в последние десятилетия, в результате которого опьянение стало считаться не психическим, а поведен-ческим расстройством), медицинский (различия в трактовке со- стояния патологического опьянения), так и уголовно-правовой характер (использование различных теорий причинной связи в уголовном праве).
7. Встречающиеся в законодательстве подходы к уголовно- правовому регулированию ответственности за совершение преступлений в состоянии опьянения следует классифицировать по двум основаниям:
по влиянию на дифференциацию ответственности. Опьянение может признаваться конструктивным признаком составов отдельных преступлений, отягчающим либо смягчающим обстоятельством, квалифицирующим или привилегирующим признаком составов отдельных преступлений, а также быть нейтральным (индиви-дуализирующим уголовную ответственность) обстоятельством;
по регламентации соотношения опьянения и вменяемости. Опьянение может при определённых условиях служить основанием признания лица невменяемым; норма об уголовной ответственности лиц, совершивших преступление в состоянии опьянения, может являться специальной по отношению к норме о вменяемости, устанавливая невозможность признания таких лиц невменяе-мыми; опьянение может не оказывать влияния на решение вопроса о вменяемости; может устанавливаться уголовная ответственность за доведение себя до состояния опьянения, повлекшего совершение преступления. 1.