§ 3. Диспозитивность в уголовном праве как объект философского и правового исследования

Термин «диспозитивность» особо широкое использование в юридической литературе получил в середине 90-х годов XX века. Юристы досоветского периода развития права, по сути, используя его современное содержание, говорили о «частном (либо личном) в праве.

тем, и дореволюционные, и современные исследователи отмечали, что «диспозитивность» как юридическая категория в большей степени применима в области гражданского процессуального Но уже в

конце 90-х годов XX в. категория «диспозитивность» получает достаточную Ч разработку в сфере наук криминального цикла. Но здесь «пальма первенства»

справедливо представителям уголовно-процессуальной области

научных изысканий. Примером тому могут служить диссертационные ( исследования В.Н. Бояринцева «Соотношение публичности и

диспозитивности в советском судебном праве» (1987 г.) и А.С. Александрова і «Диспозитивность в уголовном процессе» (1995 г.), монографии

I О.И. Роговой «Пределы проявления диспозитивных признаков в уголовном

I судопроизводстве» (1994 г.), Л,Н. Масленниковой «Методология познания

публичного и частного (диспозитивного) начал в уголовном судопроизводстве» (2000 г.) и ряд научных статей по данной

исследования соответствующей категории в периодической печати практически отсутствуют, не говоря уже о серьезных монографических работах . Причина здесь одна — традиционный подход к природе уголовного права как отрасли исключительно публичного права. Взгляд этот не стоит изменять, но его стоит скорректировать, ибо, по нашему твердому убеждению (попытаемся доказать это далее), элементы характерны и для российского уголовного права. Сейчас же представляется целесообразным акцентировать на самой категории

«диспозитивность» с позиций понимания ее сущности в юридической науке.

Категорию «диспозитивность» рассматривают в различных аспектах — в основном как принцип либо как метод правового регулирования.

По мнению авторов «Юридического энциклопедического словаря», 1 изданного в 1987 году издательством «Советская энциклопедия», тч > «диспозитивность» (от лат.

чрезмерно публичном характере уголовного процесса в России.

также определяет публичность и диспозитивность в качестве принципов правового регулирования . О диспозитивности как принципе уголовного процесса говорит И.Л. в свою очередь,

пишет: «Диспозитивность как принцип права (курсив наш. - А.С.), наоборот, предоставляет гражданам возможность по собственному усмотрению распоряжаться своим материальным или процессуальным правом, не судопроизводства», говорит Л.Н. Масленникова. При этом «системообразующими элементами» этой модели, по ее мнению, являются «частный интерес, публичные средства защиты, заинтересованные участники уголовного судопроизводства, реализующие субъективные частные Но и здесь диспозитивность понимается как «определяющее начало» (иными словами, «принцип»), но не права (в смысле отрасли), а построения права вообще.

Анализ специальной литературы является свидетельством того, что в основном о диспозитивности говорят в лучшем случае с позиций имени нарицательного для характеристики узкоотраслевых казусов, обычно же ограничиваются лишь констатацией факта присутствия (отражения) таковой в законодательном материале. В тех же немногочисленных общеметодологических работах, где диспозитивность рассматривают системно (во взаимосвязи с иными юридическими категориями), основной вопрос касается разграничения пу&щинндго и частН5щ_.,,,арава. Без надлежащей разработки этих понятий, их различий, а равно способов соотношения, уяснение сущности и форм проявления диспозитивности в конкретной отрасли права представится трудоемким процессом. Если избежать этого, то вывод будет один - уголовное право исключительно публичная отрасль права, а диспозитивность как таковая ей не присуща. Следовательно, анализ таких категорий, как публичное и частное право, их характерных черт и соотношения одного с другим, видится целесообразным и необходимым.

В свое время, касаясь указанной проблемы, Е.Н.

принципиального решения этой проблемы. Вместе с тем, опять же заметим, определение отправных позиций при исследовании диспозитивности в уголовном праве обусловливает необходимость осмысления проблемы соотношения публичного и частного права в целом.

Итак, еще в глубокой древности один из крупнейших римских юристов Домиций Ульпиан выделял публичное и частное право. В основание такого деления он закладывал интерес носителя правомочий: для частного права приоритетное положение имеют интересы отдельных лиц; для публичного основными являются государственные интересы Римаш.

Значительный вклад в разработку проблемы соотношения публичного и частного права внесли немецкие философы и правоведы. В частности, Иммануил Кант и Георг Фридрих Пухта проводили разграничение между публичным и частным правом в зависимости от его лицу как индивиду или как члену организованного общества. При этом, если человек действует по собственному усмотрению в рамках правовых предписаний - это относится к сфере частного права; если он же реализует право от лица какого-либо социального образования — это сфера публичного

134

права .

Другой их соотечественник — Фридрих Карл Савиньи - в качестве основания разграничения публичного и частного права определяет цель права, которой оно служит. «В публичном праве целое является целью, а отдельный человек занимает второстепенное положение; напротив, в частном праве отдельный человек является целью, а целое (государство) - средством»135. Иными словами, если целью служения права является то или другое социальное целое (сословие, народ, государство), то такое право должно признаваться за публичное; если же целью права является отдельный человек (индивидуум), то это - право Практически аналогичную

позицию высказывал Юлиус Шталь, Он, в частности, отмечал, что одни юридические отношения имеют задачей удовлетворение потребностей отдельного человека, другие - соединение людей в одно высшее целое и регулирование их жизни в этом единстве137.

Более сложную концепцию соотношения публичного и частного права в зависимости от целевого обеспечения субъектов юридических отношений разработал Рудольф Иеринг.

Вальтер Еллинек, в свою очередь, усматривает различие частных и публичных прав в соотношении юридического дерзновения и юридической возможности. Для частного права абсолютно всегда характерно дерзновение і естественная регулируемая правом свобода); для права публичного - только возможность (установленное и предоставляемое властью

Наши соотечественники (Николай Михайлович Корку нов, Габриэль Феликсович Шершеневич, Евгений Николаевич Трубецкой, Николай Николаевич Алексеев и др.) также внесли немалый вклад в решение вопроса о соотношении публичного и частного права.

Так, Коркунов выдвигает, по мнению Г.Ф. Шершеневича,

«совершенно оригинальную теорию» определения различия между публичным и частным предлагает искать

основание различия публичного и частного права в различии юридической формы отношении. Различие юридической формы отношений нельзя сводить исключительно к различию положения субъектов прав или последствий нарушения тех или других прав. Вместе с тем, такого рода различия могут проявляться даже тогда, когда о нарушении нет и речи. Кроме того, абсолютно все права принадлежат человеку как участнику общения с другими людьми. Таким образом, следует искать объяснение публичного и частного права в различии общего характера юридической формы тех или иных отношений. Рядом с формой разделения объекта, различения «моего» и «твоего» существует еще другая форма — приспособление объекта к совместному осуществлению разграничиваемых интересов. Ведь существуют такие объекты, которые невозможно поделить между заинтересованными субъектами.

Вместе с тем, Г.Ф. Шершеневич, выражая концепцию Н.М, Коркунова в более упрощенной форме, отмечал, что «... этот взгляд отличается крайней неясностью, особенно в отношении того, что следует понимать здесь под объектом» .

Г.Ф. Шершеневич, в свою очередь, рассматривая проблему разграничения публичного и частного права, что в качестве

отличительного признака одни исследователи видят само содержание правоотношений (материальный момент), другие — порядок их охранения (формальный момент). Так, первые, «... устанавливая пределы гражданского права с точки зрения материального момента, принимают во внимание различие охраняемых правом интересов». Иными словами, «... противоположение мира частных, семейных интересов общественным интересам представляется каждому настолько естественным, что им пользуются, как основанием для различия между публичным и частным правом»1'1'1. (Вообще, эта идея основана на взглядах Ульпиана, обозначенных ранее). По мнению второй группы исследователей, далее отмечает Г.Ф. Шершеневич, «... с точки зрения формального момента, публичное и частное право различаются смотря по тому, кому принадлежит инициатива защиты нарушаемого права, другими словами, обращается внимание не на то, что защищается, а на то, как защищается, не на содержание охраняемых интересов, а на порядок их охранения.

Приводя аргументы в пользу той или иной концепции, Г.Ф. Шершеневич отмечает: «Таким образом, слабая сторона формальной теории заключается в том, что она не удовлетворяет требованиям догматики, хотя и претендует на исключительно догматическое значение. Это заставляет, - делает вывод автор, - возвратиться к материальной (курсив наш - точке . Несомненно, «Противоположность личности и

общества, частной жизни и общественной деятельности сознается более или менее всеми. В сфере своих частных интересов лицо пользуется

большою свободою, от его воли зависит жениться или остаться холостым, он по своему произволу копит богатство или проживает все добытое трудом, устраивает собственное хозяйство или входит в чужое, оставляет свое достояние детям или посторонним или обществу. Круг этих отношений составляет ближайшую обстановку лица, которая ему особенно дорога, ему несравненно ближе интересов общественных, за которую оно готово бороться всеми силами даже при полном индифферентизме с его стороны к общественной жизни и деятельности, стоящих за стенами его домашнего очага. Можно ли законодателю не принять во внимание такого характера этих отношений, не предоставить самому заинтересованному призывать защиту в случае правонарушения, не остановить общественную власть перед этого интимного Таким образом, замечает

Г.Ф. Шершеневич. в обыденной жизни невольно и отчасти бессознательно, устанавливается противоположение частного и публичного. И далее: «Наука не должна пренебрегать этой житейской точкой зрения, если она не может предложить взамен более верного и точного взгляда» . Вместе с тем, Г.Ф. Шершеневич один из немногих, кто акцентирует внимание на

, 148

вишмопроникающих свойствах публичного и частного права .

Е.Н. Трубецкой, анализируя концепции Канта и Пухты, Савиньи и замечает, что частное право отличается от публичного не по цели, которой служит то или иное право. В этой связи, делает он вывод, мы должны искать другие основания для данного деления. «Единственным основанием для деления прав на частные и публичные, — продолжает утверждать Е.Н. Трубецкой, - является характер самого правоотношения (курсив наш. - между отдельным лицом или тем или другим

социальным целым. Всякое право, будь то частное или публичное право, заключает в себе отношение какого-нибудь лица не только к другим лицам, но и к социальному целому, общественному или государственному организму»1 . И далее: «В зависимости от того, каково отношение лица к социальному целому в каждом конкретном случае, право будет частным или публичным. Для существования всякого общественного организма, в частности государства, требуется, чтобы целое господствовало над частью, чтобы общество господствовало над личностью. Где нет такого господства, с одной стороны, и подчинения, с другой, там не будет ни права, ни организованного общества, а будет анархия. Но подчинение лица государству должно иметь известные границы: лицо должно подчиняться государству лишь постольку, поскольку это необходимо для осуществления целей социального организма, для его существования и процветания. Безграничное господство государства над личностью равнялось бы полному рабству индивидуума, а такое бесправие вовсе не нужно для целей общества: господство государства над личностью не простирается на все стороны существования личности, а только на некоторые его стороны - у всякого свободного лица есть сфера, где оно является независимым. Те права, где индивидуальное лицо является самостоятельным субъектом права, сеть права частные, а те права, где отдельное лицо фигурирует как подчиненная часть социального целого, - права Даже государство, по мнению

Е.Н. Трубецкого, может выступать субъектом и публичного и частного права: «... до известных пределов государство господствует над личностью и имуществом каждого из нас — все мы должны отбыть воинскую повинность, платить подати и т.д., - здесь государство осуществляет свое публичное право, а мы осуществляем наши публично-правовые обязанности. Но это право государства не простирается на всю нашу личность, ни на все наше имущество. Для осуществления публичных целей государства вовсе не требуется, чтобы отдельное лицо отдавало ему весь свой труд, все свое имущество: для этих целей не требуется, например, чтобы подрядчики ставили даром сухари для армии, заводы отливали даром пушки и т.д. В известных пределах отдельные лица являются полными хозяевами своего имущества и своего труда»151. Здесь, замечает ученый, «... государство не совершает акта господства над лицом, а договаривается с ним»152.

Определяя особенности как частного, так и публичного права, Е.Н. Трубецкой пишет: «В области частно-правовых отношений частное лицо является самостоятельным распорядителем своего права. Будучи субъектом частного права, я свободен пользоваться моими правами или нет, сохранять их за собой или передавать другому лицу. Вообще нормы частно-правового характера не дают как индивидуум должен пользоваться

предоставленными ему правами, а лишь полагают ему известные пределы, причем в этих пределах отдельное лицо вполне самостоятельно. ... В сфере частно-правовых отношений главная функция правовых норм заключается в обеспечении лицу мирного пользования известной сферой внешней свободы»153. И далее: «Совсем иное положение занимает частное лицо в публичном праве: тут оно не является самостоятельным распорядителем своего права. Юридические нормы определяют саму цель, которой должны служить публичные права, а цель эта — всегда общественная, публичная ... Цель, которой служит частное правомочие, зависит от доброй воли самого лица - правообладателя, тогда как цель правомочия публичного заключается в выполнении лицом известных общественных обязанностей. Поэтому нормы публичного права точно определяют, как лицо должно пользоваться своими правами, причем оно не может ими не пользоваться (курсив наш. - А.С.)»Ы. Отсюда, делает важный вывод Е.Н. Трубецкой: «Обязанность пользоваться правами присуща большей части публичных прав, тогда как по отношению к частному праву такой обязанности не Продолжая анализ особенностей соотношения публичного и частного права, исследователь указывает: «Из самого существа публичного права вытекает, что субъектами всякого публичного правомочия являются непременно два лица - тот или другой индивидуальный носитель правомочия и то социальное целое, в права коего облекается индивид. В каждом публичном правомочии субъектом непременно является, во-первых, та или другая общественная группа, во-вторых, через которого социальное целое

осуществляет свои права ... В праве частном такое раздвоение субъектом права также возможно, но не необходимо. В праве частном физическое лицо также может действовать через представителя (например, через поверенного), но оно может действовать и по собственному праву, тогда как в публичном физическое лицо всегда является выразителем права

И6

социального

Несколько иной подход к соотношению публичного и частного права определяет Н.Н. Алексеев: «... вопрос о публичности в современном сознании сводится к вопросу о различиях частного и публичного права - к вопросу, в пределах теории положительного права бесконечно запутанному и даже неразрешимому. Вопрос этот много выигрывает в своей ясности, если подходить к нему не с точки зрения юридической догмы, но путем непосредственного выразумения смысла, заложенного в понятие «публичный» (курсив наш — А.С.)»15'. Так, по мнению Н.Н. Алексеева, «... идея «публичности» указывает на связь с «обществом», предполагает отношение к обществу, как к целому. Так, когда мы говорим «это есть не частное, а публичное дело», мы разумеем связь с общественными интересами и потребностями. «Частное дело» интересует меня одного, в «публичном» деле заинтересован целый круг Таким образом, продолжает ученый:

«Все, что несет печать «публичности», — включая и права, — обозначает некоторую принадлежность к общественному целому. Можно сказать, что в отличие от партикулярного эгоизма проявления «публичности» совпадают с тем, что называется «жертвенностью», — с отказом от партикулярных элементов, с служением людям, обществу, общественному целому ... И поэтому «публичные» отношения можно назвать отношениями,

159

построенными на «социальном

Вопрос о соотношении публичного^. часхуогр права в советский период решался более категорично. Общий тезис о том, что «право есть возведенная в закон воля господствующего класса» был обусловлен идеями о коллективном начале человека. В соответствии с этим: «в 20-е годы сущность закона связывалась с диктатурой пролетариата, в 30-е - с волей рабочего класса и крестьянства, в 40-е - с волей трудящихся, а позднее - с волей всего советского народа, общенародной Известное

положение В.И. Ленина - «Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное»"' - было воспринято советскими учеными в качестве отправной посылки не только для критики буржуазного, но и при разработке системы советского социалистического Тихомиров, описывая дискуссию по

li1 Ачексеев ПН Основы философии права СПб Изд-во «Лань», 1999 С 216

Ь8Тамже С 216

Там же С 216-217.

Завадская JIH Концепция чакона отрицание отрицания //Теория права Новые идеи М Ин-тюс-ваи права РАН, 1993 С 5

Ленин В И Поли собр соч Т 44 С 398

|м См, например КурскийД Ближайшие задачи изучения советского права // Советское право 1922 № 1, МагеровскийД Советское право н мегоды его неумения // Советское право 1922 № 1, Бермам Я Марксизм и гражданский кодекс // Совеїское право 1922 № 3, Энгель ЕА Маїериалистическая теория права// Рабочий суд 1924 № 3, ГронскииН Юридическая природа СССР // Сборник, посвященный памяти П В Струве Прага. \925,МазуренкоЮ Система права переходного периода М, 1925, НаумовII Роль н значение правовых форм в переходный период // Советское право 1926 № 5, ЕнистратовА И Очерк административного права М , 1927, Корнилов ФД Юридический доіматиім и диалектический материализм // Советское право 1928 № 2. ПлотниексА А. Становпение и развитие марксистско-ленинской общей теории права в СССР Рига, 1978,

вопросу о применении деления советского права на публичное и частное, выделяет три основные точки зрения: 1) концептуальное признание деления права на публичное и частное, присущее в основном праву капиталистических стран и лишь частично сохранившееся в советском государстве (Я.А Берман, Е.Б, Пашуканис, Е.А. Энгель, Ф.Д. Корнилов, И Г. Наумов, М.М. Агарков и др); 2) деление права на публичное и частное считается неприемлемым как в буржуазном праве периода империализма, так и в советском (А.Г. Гойхбарг и др.); 3) в советском праве (в отличие от буржуазного) деление на частное и публичное является устаревшим (П И. Стучка, М.А. Рейснер и др./63

Постсоциалистическая правовая наука отказалась от взгляда на право как выражение классовых интересов и пытается ныне определить собственный путь развития. В качестве наиболее фундаментальных работ, в нашли отражение современные идеи относительно публичного и частного права и их соотношения, можно назвать учебник Ю.А, Тихомирова «Публичное право» и книгу С.С. Алексеева «Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования». Основные идеи Ю А. Тихомирова выражаются в том, и здесь их следует привести полностью, что. во-первых, «Не следует искусственно абсолютизировать «личное начало» в обществе и органически противопоставлять право и интересы человека и гражданина интересам общества и государства»; во- вторых, «Предстоит по-новому осмыслить понятие публичности в обществе, не сводя его к обеспечению государственных интересов Это — общи е интересы людей как разного рода сообществ, объединений (по панических, профессиональных, территориальных и др), это ~ условия существования и деятельности

людей, их организации предприятий, общества в целом, это — коллективная самоорганизация и саморегулирование, самоуправление»; в-третьих, «Резкое частного права за счет противопоставления и умаления роли публичного права чревато недооценкой внутренних связей между ними право не может существовать без публичного права, его Элементы публичного права все проникают в ткань

отраслей права Наконец, изменение

самого публичного как в его составе», так и в плане

права, где складывается

паритет частных и

Весьма глубокое исследование публичного и частного права в их содержании и соотношении, как провел

Алексеев. «публичное право» и «частное право», по

словам Алексеева, - не только имеют то или иное выражение в законах,

Пашуканис Е Б Избранные произведения по общей теории права и государства М , 1980, "ДР 1М

' / ихомиров А Ю Публичное право С 16-17 I ам же С 24-25 юридической практике, но выражают и более глубокие основания, Я относящиеся к самой сути человеческого В узком (юридическом)

значении понятие «публичное право» относится только к той части права, I

которая напрямую связана с государством, его властной деятельностью», а частное право «выражает начала децентрализации, свободы отдельных I

индивидов» . И далее: «В то же время надо видеть, что публичное и частное ¦

право в тех или иных пропорциях и в различном виде проявляются в различных отраслях. Они - не конкретные отрасли, а скорее сферы регулирования, в одной из которых (публичное право) доминируют начала централизации, власти-подчинения, в другой (частное право) — начала децентрализации, юридического равенства, возможность субъектов самим, своей волей определять условия своего Из указанного

положения вытекает вывод, который С.С. Алексеев называет одним из самых непростых для обоснования (и, кажется, понимания) пунктов в рассматриваемом вопросе, о том, что публичная отрасль права (в его примере - это конституционное) по мере развития демократии в обществе может использовать определенные положения частного права: «Внимание: - восклицает он, - не цивилистики, не гражданского права, а именно частного права, когда в соответствии с требованиями развивающейся демократии необходимо обогатить и порядки «власти-подчинения» такими методами, формами, которые своим источником имеют объективированные начала свободы личности, других Из приведенных положений мы

можем сделать ряд важных выводов: публичное и частное право не есть публично-правовая или частно-правовая отрасль права, а есть общее начало (принцип), основу которого составляют, в первом случае - отношения «власти—подчинения», во втором — автономия личности в сфере реализации своей воли. На основе этого происходит построение правового материала, где, вновь повторимся, диспозитивное построение Г} предполагает схему: субъективное право + юридическая гарантия, а публичное: юридическая обязанность + юридическая ответственность1615.

' Соответственно, в системе"'каждой отрасли права, доминант принципа (публичности или диспозитивности) определяет соответствующий метод правового регулирования: императивный илйТдйспозитивньш. Но вновь вернемся к тому, что не бывает «чистых» в этом плане публичного или „ \ частного отраслей права - бывают идеи, которые в большей степени - ' характерны для каждой из них. Из названных нами ученых

Г.Ф. Шершеневич, Ю,А. Тихомиров, С.С. Алексеев прямо указывали на их і

взаимопроникающие свойства. И относительно соответствующих им методов Н.И. Матузов также говорит, что оба они «... в какой-то мере носят универсальный

Здесь неизбежен еще один аспект разграничения и в то же время соотношения публичного и (императивности и

диспозитивности). Дело в том, что метод правового регулирования, наряду с предметом такового, традиционно признают критериями выделения самостоятельных отраслей Исходя из этого, метод (и предмет)

выступают основной характеристикой сущности конкретной отрасли права (публичной или частной). В этой связи заслуживает внимания точка зрения Алексеева. Обращая внимание на типичность правового регулирования в той или иной сфере (нормативный тип правового регулирования), С.С. Алексеев замечает: «Но ведь запреты, дозволения, обязывания могут носить и разовый, индивидуальный «Автономное

индивидуальное регулирование, осуществляемое на началах,

— по его мнению, -... тоже основывается на дозволениях, но на дозволениях иного типа — Данное обстоятельство, отмечает

С.С. Алексеев, выражает, «... своего рода многослойность

регулирования» . Эта посылка ученого подтверждает отмеченное ранее положение о том, что уголовное право не обладает исключительно публичным характером. В рамках этой публичной отрасли необходимо выделять (и выделяют) некоторые частно-правовые институты, характеризующиеся не только принципом диспозитивности, но и соответствующим, присущим исключительно им, методом их правового регулирования.

Вернемся вновь к вопросу о сущности диспозитивности - это способность лица своей волей определять собственное поведение, реализовывать свой субъективный интерес. Где законодательно правовые последствия поставлены в зависимость от усмотрения частного лица, там речь идет о диспозитивности и соответствующем ей методе правового регулирования. Если таких законодательных предписаний (правовых институтов) в конкретной отрасли права большинство, то есть они являются эта зависимость определяет сущность самой отрасли, и обусловливает ее характеристику и определение как отрасли публичного или частного права. Это первое. Второе, не бывает в «чистом» виде отраслей публичного или частного права, бывает большинство публично-правовых пли частно-правовых институтов в той или иной отрасли. Противопоставление таких институтов друг другу «невозможно», ибо одно, безусловно, исключает другое. Как только речь идет об обязывании, свобода воли аннулируется; как только устанавливается зависимость правовых последствий от воли (усмотрения) — обязывание невозможно. Таким образом, публичность и диспозитивность как общее начало построения нормативного материала определяет существо и метод регулирования именно правового института, но не отрасли в целом (это подтверждается еще и тем, что большинство ученых, исследуя вопрос о соотношении публичного и частного права, в основе своей ведут речь не об отрасли а об

отдельных правах (правомочиях): Пухта говорит о принадлежности конкретного права, Иеринг - о правовых институтах, Е.Н. Трубецкой - о конкретном правоотношении в рамках реализации права и т.п.).

Диспозитивность, следовательно, с одной стороны, определяег существо законодательного решения, предусматривающего и гарантирующего свободу волеизъявления частного лица при решении вопросов о пользовании теми или иными правомочиями в конкретной сфере правового регулирования (принцип), с другой - выражается в нормативно предусмотренных гарантиях возможности выбора поведения (метод правового регулирования).

Кроме того, с содержательной стороны диспозитивность зависит от характера (материального или процессуального) права. В этой связи в специальной литературе, и в частности уголовно-процессуальной, обоснованно указывают на тот факт, что диспозитивность следует рассматривать в материальном и формальном аспектах. Так, по мнению Н.Н. Полянского М.С. Строговича В.М. Савицкого А.А. Мельникова, А С. Александрова материальная диспозитивность в уголовном процессе - это возможность реализации права на возбуждение уголовного преследования, а формальная - возможность участия в уголовно- процессуальной деятельности в качестве частного обвини геля |7\ Другие авторы, не выделяя данных видов тем не менее

рассматривая ее как принцип, по сути, говорят об одном и том же - о возможности реализации субъективного права по усмотрению самого субъекта. Возможность реализации права предполагает наличие права. Следовательно, в зависимости о г того, к какой сфере правового регулирования (материального или процессуального) принадлежит конкретное право, можно говорить о двух названных видах диспозитивности: материальной (характерной для материального права) и формальной (типичной для процессуального). Таковы теоретические основы диспозигивности с позиций философско-правового исследования.

В предметно практическом плане наличие частно-правовых институтов с соответствующим диспозитивним методом правового регулирования в уголовном (материальном) праве следует установить. Общетеоретические положения свидетельствуют о возможности в уголовном

норм или даже правовых институтов, характеризующих проявление в этой отрасли Еще раз повторим, что

теоретически это допустимо. С практических позиций, в части определения действительного отражения диспозитивности в уголовном праве, необходимо выявить те нормы (институты), где правовые последствия зависят от воли частного лица. И здесь мы можем прийти к поразительному выводу: «оказывается», уголовный закон буквально «набит» такими нормами' добровольный отказ от преступления (ст. 31 УК); глава 8 (Обстоятельства, исключающие преступность деяния); нормы, связывающие уголовно-правовые последствия деяния с постпреступным поведением виновного либо потерпевшего и т.п. Во всех этих случаях, когда частное лицо (как виновный, так и пострадавший) фактически свободны в выборе поведения, законодатель либо использует прямую формулировку - «добровольно» (ст. 31, ч. 1 ст. 75, примечания к ст. 126, 206, 208, 222, 223, 228, 275, 291, 307 УК РФ), либо подразумевает свободу воли (ст. 37, 38, 41, п. «и», «к» ч 1 ст. 61, ст 75, 76, примечание ст. 122, 201, ст. 330 УК и др.). Даже этот далеко не полный перечень уголовно-правовых норм, предусматривающих возможность реализации права в зависимости от воли (усмотрения) частного лица, является свидетельством отражения начал в уголовном праве «Вместить» исследование всех этих вопросов в рамки одного исследования представляется задачей трудновыполнимой, если выполнимой вообще В этой связи усматривается целесообразность ограничить предмет исследования рамками интересов наименее защищенной в уголовно-правовом плане категории частных лиц - Стоит отметить, что проблема защиты и реализации интересов пострадавшей стороны в науке уголовного права не является новой. Однако она рассматривалась преимущественно и применительно к исследованиям различных уголовно-правовых институтов . Комплексной разработки проблемы частного интереса потерпевшего от преступления в теории уголовного права не проводилось. Более того, немалая часть таких работ не соответствует социально-политической обстановке в государстве, а равно современной системе законодательства.

Это свидетельствует о необходимости разработки и конкретизации не только конкретно-видовых, но и отправных начал диспозитивности в уголовном праве применительно и в первую очередь к потерпевшим от преступления.

Данные вопросы, а равно историческую обусловленность их постановки, генезис и решение с позиций современной теории уголовного права и соответствующей судебной практики попытаемся рассмотреть и определить в дальнейших разделах нашей работы.