§1. Гарантии прав субъекта экономических отношений и меры по ихзащите: законодательное регулирование, практика и юридическая доктрина

Весьма актуально в царской России стоял вопрос о защите прав субъекта экономических отношений, поскольку право, не сопровождавшееся эффективными средствами защиты, утрачивало привлекательность.

демократичных рыночных отношений в промышленной сфере.

Первым законодательным актом, гарантировавшим защиту одного из элементов правового статуса акционера, стал Указ императора Александра I от 1 августа 1805 г.^{[92] [93] Закрепляя принцип ограниченной ответственности акционера по долгам компании, он гарантировал, что потери акционера компании в случае ее неудачи не должны превышать вложенного вклада. Гарантия нашла более конкретизированное выражение в Положении “О товариществах по участкам, или компаниях на акциях”, изданном Государственным Советом 6 декабря 1836 г.|6э Оно установило предел ответственности акционера и гарантировало, что “в случае неудачи предприятия компании, всякий из акционеров отвечает только вкладом своим и сверх того ни личной ответственности, ни иному дополнительному платежу по делам компании подвергаем быть не может”[94].}

Φ

Положение 1836 г. закрепляло и иные гарантии защиты прав акционера. Многие из них в действительности носили декларативный характер, поскольку не регламентировался механизм их реализации, данная обязанность возлагалась на учредителей, не заинтересованных в этом.

Так, компании, деятельность которых противоречила закону, “нравственности, доброй вере в торговле и общественному порядку или соединялась с важным ущербом государственным доходам, либо с вредом для 41 промышленности”, не учреждались вовсе¹⁶⁷.

пыталось оградить интересы потенциальных акционеров, не устанавливая пределов противоречия деятельности учреждаемых компаний указанным факторам и не регламентируя процедуру отказа в учреждении компаний. Декларировался постулат, в соответствии с которым “никакому лицу, хотя бы то было в качестве изобретателя предприятия, первоначального учредителя..., не может быть присвояемо право на всегдашнее и бессменное управление

I / о

делами компании”. На практике он зачастую не действовал

Проект устава компании должен был содержать в себе “обязанности, права и ответственность акционеров компании”, а также “порядок разбора споров”¹⁶⁹. Государственной гарантией защиты прав акционеров и инвесторов являлось положение, согласно которому при рассмотрении проекта устава компании Правительство принимало во внимание, в достаточной ли степени ограждаются им права и интересы всех тех, кто пожелает участвовать в компании, не устанавливая при этом даже ответственности учредителей и членов правления. ■ф Одной из причин принятия Комитетом Министров Положения от 21 декабря

1901 г. “Об изменении и дополнении действующих узаконений относительно общих собраний и ревизионной части акционерных компаний” являлась проблема защиты прав акционера. В конце 1890-х гг. - начале 1900 г. при проведении годовых собраний акционеров обозначились две проблемы, связанные между собой: узурпация владельцами контрольных пакетов акций всей полноты власти в компании, в том числе, с помощью раздачи акций в

Ф

Там же. Ст.2151.

¹⁶⁸ Там же. Ст.2177.

¹⁶⁹ Там же. Ст.2191.

общем собрании подставным лицам, и значительное развитие совместительства административных должностей в акционерных компаниях, приведшее к образованию узкой элиты управляющих. Положение 1901 г. должно было усилить влияние акционеров на дела компаний, в частности, расширить права акционерного меньшинства.

В этих целях уточнялся порядок функционирования собраний акционеров.

на участие в собрании. Список акционеров, представивших акции для участия в собрании акционеров, подлежал опубликованию. Снижался с 1/2 до 1/5 и с 3/4 до 1/2 минимум акций, представление которых было необходимо для признания правомочности общих собраний. Владельцам не менее 1/20 именных акций предоставлялось право требовать созыва общего собрания. Ограничивалось совместительство директоров-распорядителей акционерных банков в правлениях акционерных компаний.

Однако предусмотренные законом и рассмотренные выше меры по защите прав акционера оказались малоэффективными и недостаточными в условиях быстро развивавшейся акционерной формы хозяйствования.

Главная задача акционерной реформы, начавшейся в декабре 1858 г., как писал А.М. Княжевич в сопроводительном письме к “Проекту положения о товариществах по участкам или акционерных компаниях”, - “определить положительным образом и более обеспечить права акционеров как настоящих •f хозяев акционерного предприятия, а также .. .усугубить контроль за действиями

учредителей и правления со стороны акционеров”¹⁷⁰. В этой связи разработчики многочисленных проектов закона об акционерных компаниях пытались сформулировать более действенные гарантии прав акционеров и меры защиты нарушенных прав.

В мае 1861 г. были опубликованы основные положения первого акционерного законопроекта в журнале “Век”, перепечатанные затем газетой

# __________________________________

^|7-° Шепелев Л.Е Акционерные компании в России. Л., 1973. С.99.

“Биржевые ведомости”¹⁷¹. В целях защиты прав акционеров законопроект предоставил им право предлагать на обсуждение общих собраний вопросы без предварительной санкции правления. Устанавливалась исключительная компетенция собраний акционеров. Минимум голосов, необходимых для решения общими собраниями вопросов, не требовавших последующего утверждения Правительством, снижался с 3/4 до 1/2 всех голосов присутствовавших акционеров.

Одной из мер, предусмотренной проектом акционерного закона 1872 г.¹⁷² и направленной на защиту прав акционера, являлся отказ от концессионной системы учреждения компаний. В глазах инвесторов эта система учреждения компаний создавала мнимую гарантию, вытекавшую из разрешения Правительства. Среди инвесторов преобладало убеждение, что одобренное властью заслуживало полного кредита. В результате многие компании разорялись сами и разоряли своих акционеров.

Проектом предлагалась явочная система учреждения. Ее суть заключалась в том, что учреждение компании обусловливалось занесением ее в главную акционерную книгу при предоставлении в установленное для этого учреждение требуемых законом документов. Введение явочной системы соответствовало опыту ведущих европейских государств. Впервые явочную систему приняла Англия в 1862 г., Франция в 1867 г., Германия - в 1870 r.^,7j

Вторая мера, закрепленная проектом 1872 г., была направлена на искоренение злоупотреблений учредителей. Вводился принцип гласности в деятельности учредителей. Ответственность по всем сделкам, заключенным учредителями в интересах компании, переходила на саму компанию в случае, если сделки одобрялись учредительным собранием. Оно одобряло также оценку имущественных взносов учредителей и размер их вознаграждения за

¹⁷¹ См.: “Век”. 29 марта 1861. № 13; “Биржевые ведомости”. 30 марта 1861, № 73.

¹⁷² Проект положения об акционерных обществах с объяснительной к нему запиской. СПб.. 1872.

^I7j Тернер Ф.Г. Сравнительное обозрение акционерного законодательства главнейших европейских стран. СПб., 1871.

учредительскую деятельность. Бессмысленность этой меры очевидна: первые собрания учреждаемых компаний никогда и ни в чем не противоречили учредителям, поскольку состояли из них же и близких к ним лиц.

Проект 1872 г. предусматривал уголовную ответственность за нарушение прав акционеров, он впервые сформулировал понятие акционерного преступления, в частности, за фиктивную раздачу акций перед собранием акционеров. Принявшие на себя подложно звание акционера подвергались уголовной ответственности, установленной за подлог.

11 ноября 1898 г. император Николай И образовал комиссию по пересмотру действующего законодательства о биржах и акционерных компаниях. Возглавлял комиссию П.П. Цитович. Комиссия разработала новый вариант “Положения об акционерных предприятиях”^[95]. К мерам, закрепленным этим проектом и направленным на защиту прав акционеров, относятся следующие.

Во-первых, устанавливалась более строгая ответственность учредителей и предусматривалась ответственность первых управляющих компании. Учредители отвечали за полноту и верность сообщенных экспертам данных, принятых во внимание при оценке имущества, переданного учредителями в качестве оплаты акций. Кроме того, учредители несли имущественную ответственность за любой вред, причиненный по их вине компании и акционерам. Первые управляющие компании, лица, принадлежавшие к органам управления в течение первых трех лет деятельности компании, отвечали наравне с учредителями. Срок ответственности для учредителей устанавливался в пять лет со дня учреждения компании, а для управляющих - в два года со дня выбытия из состава управления.

Во-вторых, вводилась большая гласность процесса учреждения компании: устанавливался широкий перечень сведений, касавшихся компании и ее учредителей, подлежавший обязательной публикации.

В-третьих, право голоса на собрании акционеров предоставлялось акционеру независимо от числа имевшихся у него акций. Голосование проводилось по принципу “одна акция - один голос”. За присвоение голоса через представление чужих акций без особого на то согласия их владельца проект предусматривал наказание в виде штрафа в 500 рублей, возраставшего в прогрессии в зависимости от числа присвоенных акций.

В-четвертых, акционерам предоставлялось право “настоять” на проведении ревизии компании. Обязательному опубликованию подлежали балансы компаний с приложением счета прибылей и убытков.

Параллельно с рассмотренным проектом был разработан проект Гражданского Уложения 1898 г. Несмотря на его прогрессивные положения в сфере регулирования гарантий прав акционеров и мер защиты нарушенных прав, в противоположность предшествующим проектам, выступавшим за отмену концессионной системы и введение в России явочного порядка учреждения акционерных компаний, проект Уложения 1898г. признал целесообразным сохранить концессионную систему. Гарантией защиты прав акционеров при рассмотрении вопросов, связанных с утверждением уставов компаний, являлось участие с правом голоса в заседании губернского присутствия председателя и члена местного окружного суда.

Соблюдение прав акционеров гарантировалось закрепленным в проекте Уложения 1898 г. положением, предусматривавшим, что решение по вопросу об изменении или дополнении устава компании, в том числе в части положений, касавшихся прав акционеров, принималось на общем собрании квалифицированным большинством в 3/4 голосов акционеров, участвовавших в нем. Для признания собрания, созванного для обсуждения вопроса об изменении или дополнении устава акционерной компании, правомочным, требовалось присутствие акционеров, представлявших лично или по доверенности не менее 1/2 основного капитала. Изменения и дополнения в устав компании вносились с разрешения Правительства и опубликовывались в том же порядке, что и первоначальный устав компании. В целях защиты прав акционерного меньшинства при изменении размера уставного капитала проектом предусматривалась усложненная процедура принятия общим собранием соответствующего решения.

Проект Уложения 1898 г. предусматривал, что в случае злоупотреблений при учреждении компании ответственность несли учредители, члены правления компании и ревизоры, допустившие небрежность при проверке деятельности учредителей. Учредители подлежали совокупной ответственности за убытки, причиненные компании вследствие помещения неверных сведений в объявлениях о подписке, расчетах и докладах, касавшихся размера вознаграждения за труды и издержки по учреждению компании, оценки имущества, внесенного в оплату уставного капитала ими или иными лицами при учреждении компании в течение пяти лет с момента внесения акционерной компании в торговую запись. Члены правления, выдавшие временные свидетельства на предъявителя; временные свидетельства или акции до внесения компании в торговую запись; временные свидетельства или акции “по низшей номинальной цене против установленного законом наименьшего размера”, “совокупно отвечали за убытки, понесенные приобретателями таких бумаг”. Иск о взыскании убытков предъявлялся к учредителям, а также членам органов управления по решению общего собрания или по требованию акционеров, владевших не менее 1/10 основного капитала.

Проект Уложения 1898г. закреплял положения, гарантировавшие устранение незаконных препятствий со стороны должностных лиц компании в осуществлении акционерами некоторых прав: права требования созыва внеочередного собрания акционеров, права требования проведения проверки финансово-хозяйственной деятельности акционерной компании и др. Так, если правление в течение двух недель со дня подачи ему акционерами заявления с требованием о созыве внеочередного общего собрания не исполняло это требование, они могли обратиться к председателю местного, по месту нахождения правления компании, окружного суда, который мог разрешить акционерам созвать собрание. Распоряжение председателя окружного суда не подлежало обжалованию. В публикации о созыве внеочередного собрания делалась ссылка на то, что собрание созывалось с разрешения судебной власти. Аналогичная процедура применялась и в случае неисполнения правлением требования акционеров относительно опубликования вопросов, предложенных ими на рассмотрение общего собрания. При непринятии общим собранием сделанного в установленном порядке предложения о проведении чрезвычайной ревизии действий, совершенных при учреждении компании или относящихся к управлению его делами за последние два года существования, акционеры, владевшие не менее 10% основного капитала, могли в месячный срок со дня проведения общего собрания обратиться в местный окружной суд с просьбой о назначении для ревизии от одного до трех лиц, имевших “необходимые для исследования данного дела познания”. Просьба рассматривалась окружным судом в порядке охранительного производства при закрытых дверях.

Акционеры, добросовестно получившие по истечении годового срока причитавшуюся им при ликвидации часть имущества, не обязывались к ее возврату для удовлетворения интересов кредитора, пропустившего годовой срок для предъявления своих претензий к компании.

Гарантией осуществления акционерами своих прав являлось введение проектом Уложения 1898 г. определенных ограничений на совершение акционерной администрацией действий, нарушавших права акционеров. Так, председатель общего собрания не вправе был по своему усмотрению переносить рассмотрение вопросов, внесенных в установленном порядке в повестку дня общего собрания, на следующее общее собрание. Общее собрание не могло рассматривать и принимать решения по вопросам, не включенным в его повестку дня.

К сожалению, предлагавшиеся законопроектами гарантии прав акционеров и меры по защите нарушенных прав не нашли отражения в законодательстве, и ни один из законопроектов в части положений, касавшихся вопроса о защите прав акционера, не стал действующим законом. Это послужило поводом для детального регулирования указанной проблемы уставами компаний.

Ответственность учредителей и членов ревизионной комиссии не предусматривалась не только законом, но и уставами компаний. Однако ответственности членов правления уделялось пристальное внимание. Согласно §19 Устава “Компании Самсониевской мануфактуры для прядения хлопчатой бумаги и шерсти” в случаях “малого успеха в действиях компании или непредвиденных потерь” члены правления не несли ответственности, однако если они отдавали распоряжения, “явно противные цели и уставу компании”, то подлежали ответственности^[96]. Член правления, не согласившийся с решением остальных членов правления, и требовавший занесения своего несогласия в протокол заседания, освобождался от ответственности^{[97] [98] [99] [100] [101].}

Наиболее полно ответственность членов правления закреплялась нормами поздних уставов. Согласно §34 Устава “Российского акционерного общества санаториев и гостиниц” члены правления исполняли свои обязанности на основании общих законов и норм устава, а в случае “распоряжений законопротивных, превышения пределов власти, бездействия и нарушения как устава, так и постановлений общего собрания акционеров” подлежали ответственности на общем основании законов .

Не все уставы, закрепляя ответственность членов правления за превышение пределов своей власти, устанавливали их. В одних уставах эти пределы вообще не фиксировались , в других, “пределы прав и обязанностей правления определялись инструкцией, утвержденной и изменяемой общим собранием акционеров” , в ряде случаев пределы полномочий правления закреплялись “уставом, общими законами Империи и постановлениями общих собраний, если эти постановления не противоречили уставу и законам Империи” .

Некоторыми уставами ответственность членов правления устанавливалась за конкретные нарушения. Так, в соответствии с §91 Устава “Полтавского земельного Банка” “за неверность в показании цифр в отчете и в балансе ответствуют члены правления, их подписавшие”^[102]. А согласно §39 Устава “Акционерного общества Ставропольского консервного завода и фабрики жестяных изделий” правление компании, представляя в местную казенную

палату и в редакцию “Вестника Финансов, Промышленности и Торговли” баланс и извлечения из отчета, должно было руководствоваться “действующими постановлениями Устава о прямых налогах, с установленной в этом Уставе ответственностью за неисполнение означенных постановлений”¹⁸².

Виды и форма ответственности членов правления уставами не предусматривались. Лишь в §46 Устава “Санкт-Петербургского Международного коммерческого Банка” закреплялось, что члены правления “за превышение власти, за упущение при оценках и вообще за противозаконные действия в ущерб выгодам Банка, подлежат личной и имущественной ответственности по законам”¹⁸³. Единичным примером дисциплинарной ответственности члена правления служит положение §55 Устава “Акционерного общества горно-климатической колонии в Крыму с железной дорогою к ней из Ялты и Гаспры”, согласно которому “в случае явной безуспешности и убыточности действий членов правления и обнаружившейся их неспособности к управлению” члены правления досрочно отстранялись по решению собрания акционеров от исполнения своих обязанностей ^|84.

Некоторые уставы закрепляли, что в целях “наблюдения за финансовой и иной деятельностью правления, затрагивающей интересы акционеров”, Министерство путей сообщения могло “командировать особых чиновников”, а в конце каждого года Правительство назначало особую комиссию для

IЯ 5

пересмотра в указанных целях отчетов и книг правления .

Иные уставы предусматривали, что если при открытии собрания акционеров “будут возбуждены вопросы о каких-либо неверностях в определении прав акционеров, допущенных к участию в собрании”, то оно должно рассмотреть их до начала рассмотрения вопросов повестки дня собрания¹⁸⁶.

Собрание узаконений и распоряжений Правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. СПб., 1917. № 6.

¹⁸³ ПСЗ-ІІ. T.XLIV. Отд. 1-е, 1869. СПб., 1873. №47141. ^ш ПСЗ-Ш. Т.Х. Отд. 1-е, 1890. СПб., 1893. № 6662.

^Iib См., напр.: Устав “Общества Козлово-Воронежской железной дороги”.§ 28: Устав “Общества Рыбинско-Бологовской железной дороги”.§ 15.

¹⁸⁽¹ См., напр.: Устав “Общества Варшавского подъездного пути '‘Яблонна'Ваверь”.§ 46; Устав “Общества Орловско-Витебской железной дороги”.§ 40.

♦

Во всех уставах предусматривались условия, при которых принятое общим собранием решение было законным. Согласно §28 Устава “Общества легкого пароходства по рекам Оке, Волге и Каме под названием “Русалка” “приговоры общего собрания приобретали обязательную силу, если принимались 3/4 явившихся в собрание акционеров и это решение уже не подлежало судебному разбирательству” . Согласно §38 Устава “Общества Орловско-Витебской железной дороги” решение общего собрания считалось законным, если в ф собрании не был выражен протест со стороны правительственного члена

правления, а также, если в течение двух недель после представления правлением протокола собрания не последовало замечаний министров путей сообщения и финансов. При наличии указанных условий, исполнение таких решений приостанавливалось до особого разрешения министров путей сообщения и финансов по их взаимному согласию. В случае признания решения незаконным и его отмены, правление созывало в двухнедельный срок новое собрание с той же повесткой дня . Во всех уставах компаний,

*

учрежденных с начала 1890 гг., о созыве собрания акционеров извещалось

189

местное полицейское начальство .

Некоторые уставы закрепляли гарантии, способствовавшие полноценному осуществлению акционерных прав. Согласно п.9 “Дополнительных правил к Высочайше утвержденным 10 марта 1839 г. Статутам “Общества мореплавания и торговли на Черном море и с Востоком” акционеры “ни в каком случае” не подвергались обязанности возврата полученных дивидендов^{[103] [104] [105] [106]. Согласно §22}

• Устава “Общества Орловско-Витебской железной дороги” Правительство гарантировало акционерам выплату дивидендов по акциям два раза в год. При нехватке у компании средств для выплаты дивидендов недостающую сумму авансировало Правительство^[107]. Жесткой была мера, когда при недостаточности средств для выплаты акционерам дивидендов компания подлежала ликвидации¹⁹². Охранялись интересы потенциальных акционеров и с помощью указания случаев недействительности сделок с неоплаченными акциями¹⁹³.

Изначально право акционера предлагать вопросы для включения в повестку дня общего собрания ограничивалось правом правления вносить их тогда, когда “признает дело полезным, заслуживающим внимания”¹⁹⁴. Затем уставы ввели правило, что при внесении предложения определенным количеством акционеров “правление обязано было вынести предложение на рассмотрение собрания ”^19d. Начиная с конца 1860-х гг., каждому акционеру гарантировалось право вносить предложение в повестку дня общего собрания ^|96.

Для борьбы с “подставными” акционерами уставы компаний предусматривали меру защиты акционерного меньшинства, суть которой заключалась в том, что по переданным от одного лица другому акциям право голоса на собрании предоставлялось новому владельцу не ранее определенного срока со времени отметки правлением факта их передачи¹⁹⁷.

Усложненная процедура принятия решения об увеличении уставного капитала, внесении изменений или дополнений в устав компании стала закрепляться уставами, начиная с середины 1850-х гг. Уставный капитал компании мог утверждаться лишь с согласия акционеров, а необходимые “для пользы общества” изменения и дополнения в устав рассматривались общим собранием и окончательно утверждались Правительством . Однако кворум для принятия соответствующих решений не отличался от кворума для принятия решений по остальным вопросам повестки дня. Начиная с конца 1860-х гг., решения об увеличении уставного капитала, внесении изменений или дополнений в устав компании принимались, если голосовало 3/4 присутствовавших на собрании акционеров¹⁹⁹ либо, если в общем собрании

192

Устав “Акционерного общества горно-климатической колонии в Крыму, с железной дорогою к ней из Ялты и Гаспры".§ 77.

¹⁹² ПСЗ-ІІ. T.XLVII. Отд. 1-е, 1872. СПб., 1875. № 50449.

¹⁹³ Устав “Морской страховой компании под названием “Соединенные Страховщики”. § 28. Устав "Общества Петергофской железной дороги”. § 15.

¹⁹⁶ Устав “Общества Козлово-Воронежской железной дороги".§ 20.

¹⁹⁷ См., напр.: Устав “Компании заготовления корабельных сухарей и печеного хлеба”. § 50. Устав “Компании Невской бумаго-прядильной мануфактуры".§ 32.

¹⁹⁸ Устав “Общества Ловатского Старорусского железного завода".§ 4 и § 35.

¹⁹⁹ Устав “Алексинской компании каменноугольного производства”.§ 40.

присутствовали акционеры, представлявшие в совокупности не менее 3/4

200

основного капитала .

Несовершенность закона и отсутствие единообразия в практике порождали

ллі

проблемные вопросы, разрешить которые пыталась юридическая доктрина . На наличие этой проблемы в рассматриваемый период указывало и появление в средствах массовой информации “громких” публикаций, посвященных защите интересов акционеров^{[108] [109] [110].}

t Обсуждению исследователей подлежали три проблемы: предоставления

акционеру, независимо от количества владеемых им акций, права голоса в общем собрании; предоставления акционеру, не присутствовавшему на собрании, права оспаривать в суде незаконное решение собрания; о “подставных” акционерах на собрании. Позиции исследователей по первым двум вопросам рассматривались в предыдущей главе. На третьем вопросе нужно остановиться подробно, поскольку проблема “подставных” акционеров на общих собраниях была актуальна и являлась в судебной практике одним из оснований признания решений таких собраний незаконными.

Ключевым моментом в проблеме защиты прав акционера, отражавшим специфику акционерных правоотношений, являлся вопрос о соотношении воли большинства акционеров с интересами меньшинства. В качестве примера послужит судебное дело, известное в начале XX в. как “дело о подставных акционерах”^[111]. В конце 1901г. акционеры Харьковского Земельного Банка, представлявшие меньшинство, обратились с иском к Банку и акционерам 4 Рябушинским и Кореневу с требованием о признании недействительным

решения общего собрания. Для “обхода” требований устава об ограничении количества голосов, принадлежавших одному акционеру, ответчики накануне собрания передали “подставным” акционерам часть акций, владельцами которых они являлись. После собрания “отчужденные” акции были возвращены их обладателям. В результате ответчики получили большинство голосов и сформировали угодный для них состав правления. Истцы, оспаривая результаты голосования, ссылались на то, что “подставные” акционеры не могли принимать в нем участие в силу недействительности сделок по приобретению ими акций. Иск был удовлетворен.

П.Н.Гуссаковский при анализе этой проблемы выдвинул такие аргументы: “Корпоративное устройство акционерных обществ несомненно налагает на отдельных акционеров обязанность подчиняться решениям общего собрания даже и в том случае, когда это решение не соответствует их личным взглядам и намерениям. Тем не менее, они обязаны таким подчинением по отношению к тем лишь решениям общего собрания, которые постановлены в пределах закона и устава по делам акционерного общества как юридического лица, и нисколько не затрагивают прав, лично принадлежащих отдельным акционерам”²⁰⁴. В случае нарушения таких прав, по мнению П.Н. Гуссаковского, “каждый акционер не только не обязан подчиняться постановлению общего собрания, но и вправе требовать его отмены и возмещения причиненных ему убытков”.

По мнению некоторых исследователей, существовала проблема ограждения прав большинства от “террора” акционерного меньшинства. “Состав акционеров складывается так, что недовольные элементы, несмотря на всю основательность своего недовольства, лишены возможности его проявить, - писал А.И.Каминка. - Конечно и акционер, владеющий хотя бы одной акцией, имеет полную возможность высказать в общем собрании свое недовольство; тем с большим успехом могут это сделать представители значительного меньшинства. Но само выступление может вместо благоприятных результатов принести предприятию вред. Распространение сведений о скандале вызывает

^ш Гуссаковский П.Н. Вопросы акционерного права //Журнал Министерства Юстиции (октябрь, ноябрь и декабрь 1915 г.). Пг., 1915. С. 55.

слухи, что в обществе не все обстоит благополучно, что в свою очередь вызывает тревогу в деловых сферах, которая неблагоприятно отражается на цене акций. Поэтому более осторожные акционеры (а не владельцы одной акции, заботящиеся не об акционерной компании, а о своих интересах), видя, что дела компании идут неблагоприятно, предпочитают не роптать в общем собрании, а поскорее продать акции людям, совершенно неосведомленным о действительном положении дел”^[112].

Позволю себе не согласиться с приведенной точкой зрения. Во-первых, исследователь лукавил, утверждая, что выступление “мелкого” акционера могло причинить вред компании. С одной стороны, вкладывая сбережения и заботясь о своем благополучии, он заботился и об интересах компании, акционером которой являлся. Своим “роптанием” он сигнализировал, что дела компании обстояли не гладко. “Крупный” акционер, вкладывая капитал в несколько предприятий, не всегда был в курсе их дел. Ему проще было реализовать акции постороннему лицу, а вырученные деньги инвестировать в респектабельную компанию. К тому же, “отдельный акционер, владеющий хотя бы одной акцией” и на собрание не всегда допускался из-за отсутствия необходимых акций, потому не имел “полную возможность высказать в общем собрании свое недовольство”, за редким исключением. Во-вторых, не о благе предприятия шла речь, а об интересах “крупных” акционеров, терявших огромные капиталы. Именно с позиции “крупного” акционера такую ситуацию можно расценивать как террор акционерного меньшинства, и не более того.

Исследование вопроса о соотношении интересов акционерного большинства и меньшинства немыслимо без обращения к общетеоретической проблеме установления пределов осуществления права, в том числе и права большинства на принятие решений, не угодных меньшинству. Где же находятся границы, за которыми осуществление права превращается в злоупотребление правом? А.М.Гуляев, акцентируя внимание на том, что “всякое право предполагает

границы, определяющие меру свободы”, в качестве таких границ, хотя и

206

нечетких, определял закон и права других лиц

В конце ΧΪΧ в. - начале XX в. политическая роль российской буржуазии в жизни общества была значительно меньше экономического могущества. В условиях самодержавия и отсутствия политических, экономических и социальных свобод она не боролась за участие в политической жизни, а приспосабливалась к порядкам феодального государства.

С одной стороны, свои коммерческие проблемы предприниматели решали путем установления тесных взаимоотношений с. * чиновниками (взятки, совместительство крупных чиновников в органах управления компании). Результатом служило закрепление в уставах компаний декларативных гарантий прав акционеров и практически несостоятельных мер по их защите. С другой стороны, мощный военно-полицейский аппарат феодальной монархии сдерживал массовое недовольство акционеров существующими нарушениями их прав. Промышленники, полагаясь исключительно на его силу, извещали полицию о предстоящих собраниях и даже приглашали на них ее представителей, поручали полиции сбор и проверку сведений о личности потенциальных акционеров и т.д.

Для развития рыночной экономики, гражданского общества и правового государства необходим был действенный механизм защиты акционерных прав. В целях предотвращения недовольства акционеров, возраставшего в связи с нарушениями их субъективных прав, учредители и государство шли на некоторые компромиссы, суть которых в целом не затрагивала интересов самодержавия, а именно: права личного контроля государства в области экономики, наличие огромного бюрократического аппарата и дополнительных источников обогащения. ^[113]