§ 1. Право собственности в советский период

^формирование правового государства и рыночной экономики в России объективно вызывает необходимость исследования роли права в жизни демократического общества. Такое исследование, претендующее на обоснованность и доказательность, не может обойтись без рассмотрения проблем собственности, поскольку именно собственность является одной из немногих междисциплинарных фундаментальных категорий общественной науки, которая обусловливает социально-экономическую природу и сущность политического строя общества, характер (демократический или тоталитарный) политической власти.

Достижение истины в общественных науках состоит в том, чтобы, выдвигая то или иное положение, выявить связи, характеризующие анализируемую сторону явления, не упрощая и не сводя их к какому-то уже существующему положению. Чем же измерить истинность суждения в юриспруденции? Истинное положение вечное, оно не может быть опровергнуто ни решением парламента, ни каким-то актом другого органа государственной власти. Поскольку

7

идеология представляет собой более поверхностное, изменчивое явление, чем мораль, религия, постольку истинность правовой идеи следует искать именно в морали и религии. В то же время право лишь в своей принципиальной основе учитывает те или иные непреходящие человеческие ценности, развивая и детализируя их в правилах, общеобязательных с точки зрения государства, категориях должного и возможного, юридической ответственности за их нарушение.

В советской юридической науке, развивавшейся в тисках марксистско-ленинского метода государственно-правовых исследований, сложилось практически однообразное восприятие и толкование правовой действительности, а законодательство в области экономики складывалось в силу идеологической заданное™. Решения партийных съездов и пленумов, несмотря на абстрактность их "директивных указаний", предопределяли движение теоретической мысли, их влияние на теорию права было решающим. Под видом своеобразия социалистического права как "права нового типа" социально-экономическая деятельность получала юридически одностороннее отражение в нормах права. Правильность логического утверждения о том, что любое суждение следует оценивать с учетом взаимосвязи анализируемого явления и целей исследования, сосуществовала (а точнее, подчинялась) с незыблемым методологическим положением о фатальности права по отношению к экономике, об объективности материальных экономических связей и субъективности правовых отношений. Догматически воспринимаемым марксистско-ленинским подходом к государству и праву уравнивались творческие способности советских ученых-юристов, а их теоретические рассуждения только по идеологическим соображениям противопоставлялись и ставились выше сочинений их коллег на Западе.

Научные дискуссии в советской юридической науке во многом носили схоластический характер и не решали, да и не мог-

1 См.: Чубуков Г.В., Погребной А.А. Право частной собственности крестьянина-фермера// Государство и право. 1993. № 7. С. 61.

8

ли решить коренных вопросов развития государства и права.

Казалось бы, методологически верное положение о необходимости учета многослойности и вариантности явлений в хозяйственной жизни, о взаимосвязи и взаимообусловленности между общностью и конкретностью исследуемой стороны явления должны стимулировать научные исследования в области применения правовых норм. Тем не менее в юридической литературе преобладали работы общего характера, посвященные отвлеченным от юридической практики понятиям. Подобный подход к анализу правовых явлений считался не только методологически верным, но и практически оправданным2. Несомненно, исследование общих тем необходимо, однако следует помнить, что общие понятия дают возможность правильно ориентироваться в изучаемом материале3, но они мало пригодны для анализа правоприменительной практики.

Это касается в первую очередь такой фундаментальной категории, как собственность, так как отношения собственности в наиболее общем виде законом не регулируются. Традиционно отношения собственности понимаются как права собственника, т. е. как юридическое явление. В СССР отношения собственности имели прежде всего политэкономическое значение и трактовались как основное производственное отношение. В юридической науке был выдвинут и обоснован вывод о том, что "в руках государства в полном объеме концентрируются правомочия по управлению предприятиями. В качестве собственника основных средств производства государство сохраняет за собой в лице своих органов непосредственное осуществление разнообразных полномочий в области организации и деятельности предприятий"4. Однако многие вопросы, имеющие непосред-

1 См.: Карасе А.В. Право государственной собственности.

См.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность.

М.; Л., 1948; Генкин Д.М. Право собственности в СССР. М., 1961; Брагинский

М.И. Общее учение о хозяйственных договорах. Минск, 1967; Халфшш P.O.

Общее учение о правоотношении. М., 1974.

См.: Гамбаров ЮС. Вешное право. Особенная часть. СПб., 1913. С. 141. См.: Алехин А.П. Предприятие в системе отраслевого управления. М., 1977. С. 114.

9

ственное отношение к понятию государство и его органы как субъекты общенародной собственности", не были решены ни в законе, ни в трудах ученых.

Уже в середине 50-х годов прошедшего столетия советская юридическая наука признавала отставание теоретических разработок в области права собственности. В цивилистической и хозяйственно-правовой науке исследовались прежде всего проблемы обязательственного права, отдельные виды договоров. Другие же разделы рассматривались скорее всего в плане обнаружения преимуществ того или иного подхода к правовому регулированию отношений в народном хозяйстве, но не в содержательном плане. Неоправданно много внимания уделялось системе права и его делению на отрасли, общему понятию правоотношения и ответственности вообще, т. е. теоретизиро-вались положения, которые отдаляли юридическую науку от практического применения законов, да и законов в советский период было немного.

Внесение в содержание понятия "ответственность" социальных, философских, экономических и политических аспектов настолько запутало этот исконно юридический вопрос, что в нем трудно разобраться даже довольно подготовленному специалисту права. Междисциплинарные, комплексные исследования только тогда необходимы, когда они помогают правоприменительной практике. Когда же такие научные изыскания проводятся ради "чистой" науки, установления "эффективности" норм права или написания очередной монографии, то от них мало пользы, так как юридическая направленность такого рода исследований затушевывается.

Ошибочным представляется положение о том, что общая теория государства и права должна выступать методологической дисциплиной для конкретных отраслей права, поскольку она не имеет, да и не может иметь своего инструментария, отличного от отраслевых наук.

10

В науке мы не найдем исследований, объясняющих, чем же аналогия права, или аналогия закона, отличается от субсидиарного применения тех или иных отраслевых норм. А это чрезвычайно важно для разграничения норм, например, земельного и гражданского права. Широко распространяемая цивилистами идея о гражданском праве как отрасли, регулирующей общие вопросы частного права, подрывает, самостоятельность земельного, трудового, налогового права. В связи с этим отметим, что есть кодексы, построенные не по пандектной системе, т. е. не имеющие общей части, как Гражданский кодекс РФ.

Нельзя отрицать целесообразность подготовки и принятия Предпринимательского кодекса по тем соображениям, что он не может содержать общей части1. На Украине приняты и вступили в действие одновременно Гражданский и Хозяйственный кодексы. Более того, если не проводить различий между отраслью права и отраслью законодательства (а последней может быть, по мнению Е.А. Суханова — одного из авторов учебника "Гражданское право", и предпринимательское законодательство), то теоретических оснований для отрицания существования предпринимательского права нет, тем более в условиях, когда из сферы гражданского права выпала интеллектуальная собственность, что значительно сузило предмет гражданско-правового регулирования. Это обстоятельство, основанное на нормах Конституции РФ, должно быть учтено при серьезном изменении всей структуры и содержания Гражданского кодекса РФ.

В первые годы Советской власти объекты, принадлежащие на праве частной собственности в городе, были огосударствлены путем национализации. Согласно декретам и другим актам государственной власти был ликвидирован класс частных собственников, а их имущество стало собственностью государства как единого собственника. Экспроприация собственников проводилась насильно, и проблема эффективности декретов не возникала. Ради исторической правды следует сказать, что национализация промышленности и транспорта осуществлялась по решению государственных, а не партийных органов. Причем первоначально совместных решений практически не было, а если были, то на первом месте указывались государственные органы.

На селе образование колхозов напоминало форму кооперативов, как правило, происходило насильственное обобществление сельскохозяйственного инвентаря, скота.

См.: Гражданское право. 2-е изд. Т. 1. М., 1998. С. 16—18.

11

После коллективизации в деревне стало две формы собственности: личная (подворье) и артельная (колхоз). Последняя поначалу действительно имела много общего с артельной, имущественный взнос каждого (земля, скотина, орудия труда) воспринимался как личный пай, хотя и без права распорядиться им самостоятельно.

Еще жили общинные привычки и традиции в отношении к общей собственности, и не было резкой границы, по крайней мере психологической, между собственностью двора и артели. Но постепенно, по мере юридического разделения собственности двора и артели, нарастало и психологическое отстранение колхозника от артельного: на подворье — мое, в колхозе — государственное. Артельная собственность стала колхозникам чужой, государственной, покушение на которую сурово каралось по закону. То, что называется бесправием, т. е. отторжение работника от собственности, есть освобождение его от дум и забот, от риска остаться без хлеба, от необходимости покупать и продавать, считать и рассчитывать, знать обо всем и уметь все делать. Кто станет отказываться от такого блага, если минимум ему обеспечен, а личные нехватки не возбраняется возмещать за счет своевольного перераспределения национального богатства или коллективного дохода1?

Форма колхозно-кооперативной собственности (тем более государственная собственность) изначально закладывала механизмы, которые амортизировали неумелость, неэффективность работников, перекладывая их леность, безынициативность на плечи колхоза и всего общества в целом. Вот почему при социалистическом способе хозяйствования решающее значение имели моральное поощрение и административно-дисциплинарное наказание в рамках трудового права. Конечно, не следует забывать, что хорошо работающее большинство предприятий обворовывалось государством. Таким образом перераспределялись полученные доходы на развитие оборонных отраслей народного хозяйства, другие социально необходимые цели.

Доведение обязательных плановых заданий по заготовке продуктов животноводства и растениеводства, посевным площадям и поголовью скота, детальное регламентирование хозяйственной деятельности прежде всего партийными органами превратило колхозы в предприятия, мало чем отличающиеся

' См.: Васильев И. Бунт бесправного властелина // Советская Россия. 1990. 12 авг.

12

от государственных. Конституция СССР 1936 г. закрепила ленинскую идею об экономике страны как единой фабрике. Социалистической экономике стала соответствовать и структура собственности — единая по своей природе, выступающая в форме государственной и кооперативной. В личной собственности граждан могли находиться только предметы потребления. Тем самым сфера производства и реализации продукции, работ и услуг целиком была сосредоточена в руках государства. Большевикам потребовалось восемь лет, чтобы разрушить частную собственность в промышленности, и тринадцать лет, чтобы ликвидировать ее в сельском хозяйстве1.

Но частную собственность как материальную субстанцию нельзя уничтожить, не сохранив ее действительное назначение. Можно экспроприировать ее обладателей, сама же собственность не коллективизируется. В экономическом смысле за собственностью никто и ничто не стоит, кроме возможности принимать решения, получать или не получать прибыль от результатов предпринимательской деятельности, рисковать и нести ответственность за свои действия.

Равным образом не следует думать, что национализированная собственность становится социалистической. В случае национализации частная собственность превращается в государственную, а возможно, и в муниципальную. Общественной собственностью может быть только собственность общественных и религиозных организаций. Но с точки зрения Гражданского кодекса РФ это особая форма частной собственности.

Сведение многообразных форм и видов собственности к частной и государственной (муниципальной) означает не только отказ от плюрализма, но и противопоставление частной собственности публичной. Не может быть общественной собственности "потому, что этой собственностью кто-то должен управлять. Точнее было бы говорить о коллективной собственности, которой владеет и распоряжается определенная иерархизиро-ванная организация"2. Однако такое мнение, высказанное в период ломки представлений о собственности, является ошибочным. Не случайно Народная партия РФ намерена представить проект реформирования отношений собственности в России, ядром которого станет разрабатываемый ею закон "Об общественной собственности в Российской Федерации". По

1              См.: Известия. 1992. 4 авг.

2              Джилос М. Социал-демократия — это мировое движение // Московские

новости. 1990. № 12. С. 7.

13

мнению лидера этой партии Г.К. Райкова, с восстановлением и развитием общественной формы собственности население приобретет реальные права на участие в управлении государством, контроль над властью и бизнесом, а частная и государственная экономическая деятельность будут направлены в русло общественного, общенародного, общегражданского интереса. При этом общественную собственность не следует отождествлять с государственной собственностью1.

Конституция СССР 1977 г. назвала экономику страны (как экономику одной фабрики) единым народнохозяйственным комплексом, охватывающим все общественные звенья производства, распределения и обращения. Никто из ученых — ни юристы, ни экономисты — в течение более десяти лет после принятия Основного закона не подверг сомнению это положение. Спор шел лишь о включении в эту "фабрику" отдельных граждан как потребителей. Основу экономической системы социализма составляли государственная (общенародная) и колхозно-кооперативная собственность. Кроме того, в Конституции СССР рассматривалось как социалистическая собственность имущество профсоюзных и иных общественных организаций, а гражданам СССР не разрешалось иметь в собственности предприятия и другие средства производства.

Серьезной теоретической ошибкой было включение в Основной закон государства положения, в котором трудовой коллектив предприятия, учреждения, организации трактовался как элемент политической системы. Методологически эта ошибка проистекала из желания закрепить в законе специфические черты социалистического образа жизни. Однако по логике научного исследования обобщение явлений только тогда жизненно, когда верно определяет круг опосредуемых отношений. Нельзя объединять в одном понятии полномочия трудового коллектива предприятия и учреждения, государственного и кооперативного предприятия. Новый тип субъекта права, существующий в законе наряду с государственным органом, предприятием и общественной организацией, только тогда проявляет себя на практике, в деятельности, когда четко определены присущие этому субъекту природа и полномочия. Реализация конституционной идеи в Законе СССР "О трудовых коллективах и повышении их роли в управлении предприятиями, учреждениями, организациями" (1983 г.) и в Законе СССР "О

' См.: Жаров 3. Право на собственность // Аргументы и факты. 2003. № 34. С. 7.

14

государственном предприятии (объединении)" (1987 г.) столкнулась с серьезными трудностями применения их правил из-за отсутствия научной разработки этих вопросов. Поэтому в первом случае идеи, выраженные в Законе, "не работали", во втором случае дело осложнялось тем, что совет трудового коллектива нередко подменял функции руководителя предприятия или профсоюзной организации и входил в их компетенцию1.

Закон СССР "О государственном предприятии (объединении)" наделил значительными полномочиями по управлению предприятием трудовой коллектив. В литературе трудовой коллектив рассматривался как определенным образом организованная совокупность работников, объединенных в предприятие, представляющее собой специфическую организационную форму деятельности2. Однако данное определение не позволяло отграничить понятия "трудовой коллектив" и "государственное предприятие", выделить конкретные полномочия трудового коллектива по управлению имуществом. Например, Ю.Х. Калмыков утверждал, что основные правомочия по распоряжению материальными и денежными ресурсами принадлежат трудовому коллективу государственного предприятия, но "это, однако, не означает того, что он становится субъектом имущественных прав. Трудовой коллектив приобретает подобные качества лишь в тех случаях, когда в организационном плане оформляется в предприятие"3. Значит, хозяином общенародной собственности выступает предприятие, и не следует вообще называть трудовой коллектив носителем прав по распоряжению государственным имуществом. Поэтому следует согласиться с предложением В.П. Мозолина и других авторов признать предприятия хозрасчетными собственниками закрепленных за ними материальных ценностей4, но не в силу того, что людской состав государственного предприятия — это часть советского народа, а часть целого должна воспринимать качества собственника. Государственное предприятие необходимо рассматривать в качестве собственника того имущества, которое создано или приобретено благодаря усилиям его трудового коллектива.

1              См.: Экономика и жизнь. 1992. № 14. С. 1.

2              См.: Вишняков В.Г. Государственное предприятие — трудовой коллек

тив — администрация // Советское государство и право. 1987. № 6. С. 54.

3              См.: Калмыков Ю. Общенародная собственность и трудовой коллектив //

Хозяйство и право. 1988. № 12. С. 57.

4              См.: Мозолин В.П. Право собственности в условиях совершенствования

социализма // Право собственности в условиях совершенствования социа

лизма. М., 1989. С. 6-7.

15

На протяжении уже ряда столетий обсуждается основополагающий принцип рыночного хозяйства — "труд порождает собственность работника на его результат". Это естественное право человека, поэтому оно должно быть реализовано и в коллективном трудовом процессе: рабочие являются совместными собственниками произведенных ими материальных ценностей1.

С появлением Закона СССР "О кооперации в СССР" от 25 мая 1988 г. и развернувшейся в соответствии с его положениями деятельностью кооперативов был выдвинут тезис о многообразии форм собственности и их равноправном взаимодействии. Этот тезис явился, безусловно, новаторским, поскольку по состоянию на I января 1992 г. доля государственных предприятий в промышленности составляла 95,7% общего их числа в отрасли2. Тезис нашел поддержку и закрепление сначала в решениях Пленумов ЦК КПСС, в Резолюции XXVIII съезда КПСС, где было сформулировано Положение о многообразии форм собственности, а затем и в Законе СССР "О собственности в СССР" от 6 марта 1990 г. Таким образом, 1988 год явился тем рубежом, который дал начало кардинальным изменениям в понимании форм собственности в СССР, а идея рассматривать экономику страны как одну фабрику, работающую на фундаменте социалистической собственности, в СССР потерпела полный крах.

Имманентный недостаток советской юридической науки, который особенно остро проявился в праве собственности, заключался в непогрешимости ее научных идей и положений. Советская юридическая наука, будучи угодливой служанкой партийно-государственного аппарата, не проявляла ни принципиальности в отстаивании своих воззрений, ни проницательности в возможном возникновении тех или иных споров. Казалось, здание социализма строили на века, а оно рухнуло через семьдесят лет, при этом ни власть, ни наука не задумывались о юридических путях и механизмах выхода из такого положения. Ученые-юристы находят объяснение на обвинения в свой адрес, ссылаясь на юридическое несовершенство Договора об образовании Союза ССР 1922 г. Да, было в то время ожидание мировой революции, и юристов не допускали к подготовке документов. Но почему же в Конституции СССР 1977 г. не были предусмотрены имущественные последствия выхода союзной республики из Союза, хотя в подготовке Конституции участвовали лучшие юридические силы страны? Почему Закон СССР

1              См.: Фабрициус Ф. Положение рабочего в системе рыночного хозяйства и

общепризнанные права человека // Государство и право. 1992. № 8. С. 143—153.

2              См.: Экономика и жизнь. 1992. № 14. С. 1.

16

"О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из состава СССР" появился только в 1990 г., когда республики Прибалтики фактически поставили себя вне СССР?

Наряду с этим возникают прямые вопросы к науке, за нерешение которых несут моральную ответственность только ученые. Прежде всего это вопрос о положении субъекта государственной собственности в федеративном государстве, каким являлся Советский Союз в соответствии с Конституцией, чтобы разграничить компетенцию Союза и его субъектов. Такие попытки учеными предпринимались, но, к сожалению, предлагаемые решения исходили из постулата единого субъекта государственной собственности. Процесс распада СССР показал, что правовых решений его сохранения не было, поскольку советское государство становилось на ноги не правовым путем, а путем насилия как внутри, так и вовне. В Конституции СССР и 1936 г., и 1977 г. всего лишь констатировался факт существования союзного государства, а суверенность союзных республик провозглашалась только на бумаге. Все органы государственной власти и управления республик находились в прямом административном подчинении у центра.

В 1986 г. остро встал вопрос о делении государственной собственности между Союзом и его союзными республиками. Однако Закон СССР "О государственном предприятии (объединении)", принятый в 1987 г., исходил из концепции государства как единой фабрики. Определенное разгосударствление социалистической экономики произошло в связи с принятием Закона о кооперации. В юридической науке появлялись предложения о разделе государственной собственности между Союзом ССР, союзными и автономными республиками, административно-территориальными образованиями, однако они не всегда носили последовательный характер. Например, как мы считали, в результате распределения государственных средств производства между Союзом ССР, союзными и автономными республиками, местными Советами народных депутатов могло произойти обособление государственной собственности на разных уровнях, но она не потеряла бы своего общенародного характера1. Эта же мысль выражена и в ст. 20 Закона РСФСР "О собственности в РСФСР" от 24 декабря 1990 г. (далее — Закон о собственности в РСФСР)2, где предусмотрено, что государ-

См.: Андреев В. Об экономической самостоятельности республик // Коммунист. 1989. № 2. С. 62-63.

2 ВСНД и ВС. 1990. № 30. Ст. 416.

17

ственная собственность является достоянием многонационального народа России, хотя и делится на виды в зависимости от субъекта собственности.

Впервые положения о равноправии форм собственности советских граждан: коллективной и государственной были сформулированы в Законе "О собственности в СССР" от 6 марта 1990 г. Государственная собственность включала общесоюзную собственность, собственность союзных республик, автономных республик, автономных округов, административно-территориальных образований (коммунальную собственность) (п. 1 ст. 19). Положения Закона, относящиеся к видам государственной собственности, должны были вступить в силу по мере разграничения имущества между этими видами собственности. Совету Министров СССР предписывалось до 1 июля 1991 г. обеспечить совместно с правительствами союзных республик и с участием автономных республик разграничение имущества между общесоюзной собственностью и собственностью союзных республик1.

Прекращение существования СССР произошло без соблюдения Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении государственной собственности, государственных архивов и государственных долгов от 7 апреля 1983 г., хотя СССР подписал эту Конвенцию. В соответствии со ст. 18 Конвенции "Разделение государств" предусматривалось, что правила, указанные в п. 1 ст. 18, "не наносят ущерба какому-либо вопросу о справедливой компенсации между государствами-преемниками, который может возникнуть в результате правопреемства государств". Другими словами, предполагалось учитывать, что союзные предприятия, объединения и другие государственные организации, находящиеся на территории государств-преемников, например Украины, и имеющие общие с Россией цели и интересы в производстве тех или иных товаров, содержат определенную долю государственного имущества, принадлежащую России. Эта доля должна быть передана России или зачтена за счет другого имущества, которое принадлежало Украине, но находилось на территории России. Стороны Конвенции должны были выполнить громадную работу по разделу государственной собственности СССР между государствами-преемниками. Однако эта работа не была выполне-

1 Отметим, что процесс разграничения федеральной собственности, собственности субъектов Российской Федерации и муниципальной собственности еще не завершен.

18

на, равным образом не были учтены ст. 32—41 названной Конвенции по разделу государственных долгов СССР между государствами-преемниками.

Вместо установленного международным правом порядка раздела государственной собственности и государственных долгов 9 октября 1992 г. в г. Бишкеке восемь государств — преемников СССР подписали Соглашение о взаимном признании прав и регулировании отношений собственности. В число государств, не подписавших Соглашение, вошли Азербайджанская Республика, Туркменистан и Украина. В этом Соглашении было признано, что все имущество союзных предприятий, учреждений, организаций, их структурных единиц и подразделений, расположенных на территории соответствующих государств, становится их государственной собственностью. Санатории, дома отдыха, гостиницы и другие объекты социальной сферы, строительство которых осуществлялось за счет средств республиканских бюджетов других Сторон, а также средств предприятий и организаций, расположенных на территории других Сторон, являются собственностью этих Сторон или их юридических лиц. Вопрос о разделе между государствами — преемниками государственных долгов СССР в Соглашении не разрешался, хотя многие заводы и фабрики строились с привлечением иностранных кредитов на территории государств-преемников, которые были обращены в их собственность без соответствующей компенсации другим странам, прежде всего России.

Очевидно, при реализации Указа Президента РФ от 23 октября 2000 г. № 1771 "О мерах по улучшению использования расположенного за пределами Российской Федерации федерального недвижимого имущества, закрепленного за федеральными органами исполнительной власти и их представительствами, другими государственными органами Российской Федерации и государственными организациями"1, предусматривающего проведение инвентаризации недвижимого имущества, расположенного за пределами России, Правительству РФ и Управлению делами Президента РФ следовало бы учесть упомянутое Соглашение от 9 октября 1992 г.

Другое существенное упущение в разработке теории права собственности — отсутствие способов приобретения имущества, которые позволяли бы индивидуализировать вклад каждого предприятия в государственную собственность. В научной и учебной юридической литературе появился такой первоначальный спо-

1 СЗ РФ. 2000. № 44. Ст. 4352.

19

соб приобретения права собственности, как расширенное социалистическое воспроизводство. Однако его следовало бы рассматривать скорее как источник образования собственности, а не как способ приобретения права собственности. Получалось, что право государственной собственности не приобреталось, а приумножалось за счет внутреннего саморазвития, но не гражданско-правовыми, а иными способами. Реквизиция и конфискация, находка и клад, некоторые иные — вот первоначальные способы приобретения права государственной собственности, которые хотя и имели место, но их доля в росте имущества советского государства была более чем скромной.

В правовой науке (академик А.В. Венедиктов), а затем и в гражданском законодательстве появилась категория права оперативного управления, с помощью которой предоставлялись предприятиям какие-то правомочия владения, пользования и распоряжения закрепленным за ними имуществом в соответствии с целями их деятельности, плановыми заданиями и назначением имущества (ст. 94 ГК РСФСР). Несмотря на многочисленные попытки ученых обосновать оперативно-хозяйственную, имущественную самостоятельность государственного предприятия, сделать это не удалось, поскольку нельзя по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом для выполнения планов, которые могут не соответствовать интересам предприятия. Действительно, интересы государственных предприятий были кажущимися. Для характеристики обладания имуществом, собственностью предприятия не хватало такого важного компонента права собственности, как собственное имущество. За предприятием имущество закреплялось в оперативное управление, а распоряжение государственным имуществом, прежде всего основными средствами, определялось законодательством. Государственные предприятия, здания и сооружения передавались другой государственной организации безвозмездно и, как правило, не подлежали отчуждению гражданам (ст. 96 ГК РСФСР). Распоряжение же сырьем, топливом, материалами, полуфабрикатами, денежными и иными оборотными средствами, а также готовой продукцией осуществлялось предприятиями в соответствии с целевым назначением этих средств и согласно утвержденным планам (ст. 97 ГК РСФСР). Предприятия, здания, сооружения, оборудование и другое имущество, относящиеся к основным средствам государственных организаций, не могли быть предметом залога и на них не могло быть обращено взыскание по претензиям кредиторов (ст. 98 ГК РСФСР).

20

По советскому законодательству право государственной собственности лишь с большой долей условности могло быть названо таковым. Его субъектом — единым и единственным — являлось советское государство в лице строго иерархической системы государственных органов, обладающих не гражданско-правовыми правомочиями владения, пользования и распоряжения, а властной компетенцией, административными правами. Все государственное имущество находилось в управлении и распоряжении этих органов и только для правовой видимости закреплялось за предприятиями, которые лишь обладали единственным правом — правом пользоваться этим имуществом, приумножая государственную собственность. Движение отношений собственности осуществлялось не самостоятельными действиями ее участников, а под административно-принудительным воздействием государственных органов.

Итак, государственная собственность, признаваемая в советской науке центральным институтом права, не могла быть в действительности квалифицирована как право собственности гражданско-правового характера. Она была институтом административного права. Однако восстановление права государственной собственности как цивилистической категории не имеет ничего общего с ее приватизацией.

Социалистическая собственность не содержала в себе элементов, которые были бы направлены на раскрытие частной инициативы граждан и их объединений и получали бы выражение в присвоении работниками имущества предприятия. Само предпринимательство рассматривалось как явление, чуждое социалистическому хозяйствованию. Образование и ликвидация государственных предприятий, изменение профиля их деятельности, определение целей и порядка хозяйственной деятельности — все это было компетенцией органов государственного управления и до 1988 г. никак не зависело от воли членов трудового коллектива, называемых хозяевами производства.

Государственная собственность на средства производства в условиях социализма не была и не могла быть ориентирована на рыночные формы ведения хозяйства, свободную реализацию продукции, работ и услуг без плановых актов. В экономическом обороте государство выступало в лице своих органов — учреждений и предприятий — как единый монолит и монополист, не отвечающий по своим обязательствам основными средствами, на которые по гражданскому закону нельзя было обратить взыскание. При такой имущественной основе хозяйственная деятельность предприятия характеризовалась лишь админист-

21

ративно-командными формами и методами. Советским законом не предусматривались ни реальная свобода заключения договора, ни право учреждения предприятия самими гражданами с возложением на них риска потерпеть финансовый крах.

Здесь следует признать, что социалистическая система хозяйствования более гуманно относится к человеку, чем капиталистическая, но она и менее эффективна. Это обстоятельство до сих пор воспринимается большинством работников как аксиома. При отсутствии материальных условий для проявления частной инициативы в ведении хозяйства (например, у фермеров нет финансовых возможностей для приобретения специальной техники для ведения сельхозработ) даже при желании заняться производством продукции люди занимают выжидательную позицию. Таким образом, для рыночного хозяйства требуется не только психологическая перестройка людей, но и надлежащие материально-технические условия производства и обмена товарами.

Приватизация государственных предприятий наряду с другими целями преследовала цель повысить эффективность деятельности, создать конкурентную среду и демонополизировать народное хозяйство. По замыслу стратегов начала 90-х гг. прошедшего столетия, приватизация являлась главным средством формирования слоя частных собственников, содействующих созданию социально ориентированной рыночной экономики.

Каковы же основные правовые проблемы связаны с приватизацией государственных предприятий в плане превращения государственной собственности в частную?

Приватизация как социальное явление внешне прямо противоположна национализации в промышленности и раскулачиванию крестьян. Однако государственная собственность на средства производства была не только основой социально-экономического планирования развития страны, что само по себе имело довольно значительное преимущество. В Законах СССР "О государственном предприятии (объединении)", "О собственности в СССР" за предприятиями были закреплены правовые возможности реального участия трудовых коллективов в управлении предприятием, создания ими своим трудом собственности, принадлежавшей членам трудового коллектива государственного предприятия. Если же учесть, что к праву полного хозяйственного ведения применялись правила о праве собственности, то можно утверждать, что законодательно была оформлена правовая модель государственного предприятия, которая

22

лучше подходила к социально-политическим и экономическим условиям России, чем открытое акционерное общество1. Она позволила бы постепенно перейти к рыночным отношениям, создала бы условия подавляющему числу трудящихся для обеспечения жизни за счет своего труда, а не сомнительных сделок по приватизации с использованием приватизационных чеков и других пирамид. Организационно-правовая форма государственного и муниципального предприятия в таком виде была закреплена по существу 25 декабря 1990 г. в Законе РСФСР "О предприятиях и предпринимательской деятельности" (далее — Закон РСФСР о предприятиях 1990 г.)2. Она давала бы возможность работнику за счет эффективной работы его предприятия становиться частным собственником в процессе труда. Единственное, на наш взгляд, серьезное упущение в регулировании права собственности состояло в том, что законодатель не признавал за государственным предприятием права собственности на заработанную трудовым коллективом чистую прибыль. Тем самым продолжалась линия на приумножение государственной собственности, хотя очевидно, что эта прибыль, равно как жилые дома, социально-культурные объекты, производственные здания, сооружения и оборудование, приобретенные за счет заработанных средств, являются частной собственностью государственного предприятия. При таком правовом регулировании имущественной базы государственного предприятия можно было бы безболезненно для работников и экономики в целом достичь тех же результатов, что и при приватизации. Интересно отметить, что на Западе выплата дивидендов акционерам на уровне не ниже 10% от прибыли акционерного общества считается одним из важных показателей цивилизованного корпоративного управления3.

Напомним, что в законодательстве 90-х гг. прошедшего века различались коммерциализация и собственно приватизация. Некоторые суждения о коммерциализации государственных предприятий можно сделать на основе анализа норм подразделов 2.2 и 2.3 Государственной программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ от 24 декаб-

См.: Капелюшников Р.И. Меркантилизм как высшая стадия либерализма? // Мировая экономика и международные отношения. 1992. № 9. С. 68—69. 2 ВСНД и ВС. 1990. № 30. Ст. 418.

См.: Браславская М. Прозрачный бизнес // Коммерсант. 2002. № 114. Июль. С. 18.

23

ря 1993 г. № 2284 (далее — Программа приватизации на 1994 г.)1- Предусматривалось, что в случае принятия Правительством РФ, Госкомимущества России и его территориальными органами решения о запрещении приватизации необходимо преобразовать государственное предприятие либо в акционерное общество открытого типа с закреплением 100% акций в государственной собственности, либо в государственное учреждение, финансируемое за счет государственных источников. Указанные органы могут установить ограничение на приватизацию исключительно в виде закрепления пакетов обыкновенных акций (51, 38, 25%) в федеральной собственности на срок не более трех лет в отношении предприятий отдельных видов деятельности, указанных в Программе приватизации на 1994 г., либо в виде выпуска "золотой акции". Правительство РФ и Госкомимущества России вправе поручать на контрактной основе представление интересов государства в совете директоров акционерного общества определенным ими лицам, в том числе должностным лицам органов государственного управления по представлению соответствующих министерств, ведомств и регионов. Дивиденды по акциям, закрепленным в федеральной государственной собственности, полностью направляются на финансирование объектов социально-культурного и бытового назначения, передаваемых на баланс местных органов власти и остающихся у предприятия и используемых по назначению, а в случае отсутствия таких объектов — в федеральный бюджет.

Таким образом, коммерциализация состоит в изменении организационно-правовой формы предприятия и в отличие от приватизации не требует коренных изменений в праве собственности. В тех случаях, когда контрольные пакеты акций закрепляются в государственной собственности на срок до 3 лет, речь идет уже не о коммерциализации, а о временном ограничении в приватизации государственных предприятий.

При коммерциализации преобразование государственных предприятий в акционерные общества открытого типа означает, что они будут находиться в государственной собственности. С юридической точки зрения у таких предприятий изменяется организационно-правовая форма, при этом государственное (муниципальное) предприятие как самостоятельная форма (ст. 6 и 7 Закона РСФСР о предприятиях (1990 г.)) исчезает, а вместе с ней лишается широких полномочий трудовой коллек-

1 САПП РФ. 1994. № 1. Ст. 3. Программа продолжает действовать и сейчас, несмотря на отмену ряда ее положений. См., напр.: СЗ РФ. 2003. № 32. Ст. 3172.

24

тив государственного (муниципального) предприятия или предприятия, в имуществе которого вклад государства или местного Совета составляет более 50% (п. 3 ст. 32, п. 1, 3 ст. 33 Закона РСФСР о предприятиях). Кроме того, имущество государственного (муниципального) предприятия может быть передано в хозяйственное ведение предприятию в лице трудового коллектива (п. 2 ст. 6, п. 2 ст. 7 Закона РСФСР о предприятиях). Эти полномочия в акционерном обществе открытого типа переходят к собранию акционеров или совету директоров (правлению). При реализации первого варианта члены трудового коллектива при приватизации лишаются права участвовать в управлении. Согласно последнему абзацу п. 5.3 Типового устава акционерного общества открытого типа, утвержденного Указом Президента РФ от 1 июля 1992 г. № 72', владельцы привилегированных акций имели право голоса на собрании акционеров лишь при изменении и дополнении устава акционерного общества, когда затрагивались права и интересы владельцев привилегированных акций. Акции, безвозмездно полученные, могли продаваться акционерами и без ограничений (последний абзац п. 5.4 Программы приватизации на 1994 г.). Итак, при приватизации и коммерциализации трудовой коллектив государственного предприятия полностью исключался из управления имуществом, а право полного хозяйственного ведения заменялось правом частной собственности акционерного общества.