.§ 2. Характеристика договора хранения

Определение договора хранения, приведенное в ст. 886 действующего ГК, воспроизводит то, которое содержалось в ст. 422 ГК-64.

Из сопоставления пп. 1 и 2 ст. 886 ГК можно сделать вывод, что правилом является заключение реального договора хранения2. И только для ситуации, предусмотренной в п. 2 указанной статьи,

1  Поскольку в ст. 422 ГК-64 устанавливалось, что «в договоре хранения между социалистическими организациями может быть также предусмотрена обязанность хранителя принять на хранение имущество, которое будет передано ему другой стороной», очевидно, не совсем точным является указание на то, что консенсуальный договор хранения - «это новый договор для нашего гражданского права» (Гражданское право России.

2  В отличие от кодексов других стран СНГ ГК Киргизии и Грузии ограничились определением реального договора хранения и соответственно модели консенсу-ального договора хранения не имеют.

допускается использование модели консенсуального договора. Таким образом, во всех других случаях хранитель и поклажеда-тель могут установить между собой юридическую связь до передачи вещи на хранение лишь путем заключения предварительного договора: о заключении договора хранения в будущем. К этому последнему будут тогда применяться нормы, содержащиеся в ст. 429 ГК («Предварительный договор»). Это означает, что в отличие от ситуации, при которой используется консенсуальный договор, для сдачи вещей на хранение при наличии предварительного договора придется все же заключить договор хранения. И тогда, в случае, если хранитель уклонится от заключения договора хранения, поклажедатель сможет воспользоваться принадлежащим ему (п. 5 ст. 429 и п. 4 ст. 445 ГК) правом заявить требование о понуждении заключить договор.

Следует учесть, что, несмотря на отсутствие на этот счет прямого указания в п. 4 ст. 445 ГК, предметом преддоговорного спора в суде при такой ситуации могут быть не просто понуждение заключить договор, но и включение в заключаемый договор хранения определенных, указанных в предварительном договоре условий. Вывод о такой имеющейся у поклажедателя возможности вытекает из п. 3 ст. 428 ГК. Имеется в виду, что этот пункт, требующий включения в предварительный договор условия, которое позволяет установить предмет, а также другие существенные условия основного договора, обеспечивает за ними значение таких же существенных условий и договора предварительного. Без этих условий предварительный договор не может считаться заключенным.

В отличие от ГК-64 с его презумпцией безвозмездности хранения действующий ГК какой бы то ни было общей презумпции на этот счет не закрепляет1.

1 В отличие от ГК РФ в кодексах Грузии и Туркменистана закреплены две разные презумпции: общая - безвозмездности, а для случаев, когда хранение является для хранителя, осуществляющего хранение в пределах предпринимательской деятельности, - напротив, возмездности.вора - договора хранения на товарном складе, и п. 4 ст. 922 ПС, распространяющем на соответствующие договоры - «о предоставлении банковского сейфа в пользование другому лицу без ответственности банка за содержимое сейфа» — правила ГК о договоре аренды (имеется в виду, что определение аренды в ст. 606 ГК содержит указание на возмездность соответствующего договора). К этому следует прибавить, что в ряде случаев в ГК соответствующий вопрос регулируется диспозитивной нормой. Так, применительно к договору хранения в гардеробе организаций только предполагается его безвозмездность (п. 1 ст. 924 ГК), а применительно к секвестру, напротив, - его возмездность (п. 4 ст. 926 ГК).

А.П. Сергеев полагает, что действующий ГК вводит общую презумпцию возмездности хранения, ссылаясь при этом на ст. 896, 897 и 924 ГК1. Между тем, на наш взгляд, ни одна из названных статей соответствующей цели - закрепить презумпцию возмездности - не преследует. Так, ст. 896 ГК посвящена исключительно тому, как следует производить выплату вознаграждения, оставляя открытым вопрос о том, когда же именно указанная обязанность возникает. Статья 897 ГК ограничивается тем, что применительно к специальному вопросу, - когда и какие расходы хранителя подлежат возмещению, - приводит два решения: одно - имеется в виду возмездное, а другое - безвозмездное хранение. Наконец, ст. 924 ГК, как уже отмечалось, действительно презюмирует безвозмездность специального вида хранения (в гардеробах организаций), но вывод о том, что во всех остальных случаях действует презумпция возмездности можно было бы сделать, лишь используя способ толкования «от противного».

И все же, на наш взгляд, можно утверждать, что в спорном вопросе о том, какая из двух этих презумпций - возмездности или безвозмездности - присуща хранению, правыми следует признать сторонников первой точки зрения. Основаниями для такого выво-

1 См.: Гражданское право. Часть 2. М, 1997. С. 604 и ел.

2 См.: Суворова С. Договор хранения // Российская юстиция. 1998. № 6. С. 12.

да служат, однако, не нормы гл. 47 ГК, и это важно подчеркнуть, а его общие положения о договорах. Речь идет о п. 3 ст. 423 ГК, который закрепляет в виде общего для всего договорного права принцип: гражданско-правовые договоры предполагаются возмездными1. Указанная статья одновременно устанавливает границы действия приведенной презумпции: она не применяется, если это вытекает из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора. В частности, применительно к хранению это относится прежде всего к тем нормам гл. 47 ГК, которые прямо устанавливают безвозмездность рассматриваемого договора применительно к отдельным видам хранения, при этом не принимается во внимание, является ли соответствующая норма диспозитивной или императивной. «Существо договора» имеет значение для изъятия из действия ст. 423 ГК и установления прямо противоположной презумпции для отношений хранения между гражданами (того, что можно назвать «бытовым хранением»).

Наиболее спорным был и остается вопрос об отнесении хранения к числу одно- или двусторонних договоров. Иначе говоря, порождает ли этот договор обязательство только у одной из его сторон или у обеих - не только у хранителя, но и у поклажедателя?

Прежде всего можно выделить большую группу авторов, которые, имея в виду главным образом легальное определение договора хранения, содержавшееся в ГК-64, а теперь и в действующем Кодексе, признают безвозмездный и реальный договор хранения односторонним2.

1  В этой связи нам кажутся справедливыми высказанные А.П. Сергеевым сомнения относительно точки зрения тех, кто рассматривал договор хранения как безвозмездный (см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая / Под ред. О.Н. Садикова. М., 1996. С. 468 и др.; 3-е изд. М, 1998. С. 481).

2  См.: Отдельные виды обязательств. М., 1954. С. 323; Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1965. С. 302; Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. В.Ф. Маслова и А.А. Пушкина. Киев, 1978. С. 329; Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. В.П. Грибанова и СМ. Корнеева. М., 1980. С. 331; Советское гражданское право. Т. 2. М., 1983. С. 336.

3 См., например: Советское гражданское право. Т. 2. М.: Юрид. лит., 1970. С. 377; Советское гражданское право. М, 1979. С. 435; Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. СП. Грибанова и СМ. Корнеева. М., 1980. С. 331.точка зрения опирается на признание существования у поклажеда-теля определенных обязательств (прежде всего обязанность получить обратно вещь), причем вне зависимости от того, является ли данный договор хранения возмездным или безвозмездным.

Под не связанными с выплатой вознаграждения обязанностями поклажедателя подразумеваются главным образом необходимость возмещения хранителю причиненных убытков, а также получение сданной на хранение вещи. Так, уже применительно к новому ГК А.П. Сергеев подчеркивал: «По крайней мере две обязанности, а именно обязанности по возмещению расходов на хранение и по получению сданной на хранение вещи, на поклажедателя возлагаются практически во всех случаях»'. По поводу первой из этих обязанностей можно указать прежде всего на то, что она не является встречной по отношению к обязанностям хранителя, хотя именно встречность выражает смысл двусторонности договора. Определенное значение имеет и то, что приведенный аргумент, призванный обосновать двусторонний характер договора хранения, может использоваться для оспаривания отнесения к односторонним любого обычно включаемого в эту группу договора.

1 Гражданское право. Ч. 2. С. 605.

Ссылка на эту обязанность в подтверждение двусторонней природы хранения получила широкое развитие. Примером может служить следующее утверждение: «Эта сторона (имеется в виду поклажедатель. - М.Б.) несет определенную обязанность, которая заключается в том, что она обязана принять хранимое имущество в определенный... установленный срок» (Советское гражданское право. М.: Высшая школа, 1985. С. 330). Ссылки даже на одно это обстоятельство в подтверждение двусторонности договора хранения см.: Советское гражданское право. Т. 2. 1972. С. 333; Гражданское право. Т. 2. М, 1976. С. 377; Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1976. С. 331; Советское право / Под ред. Я. А. Куника и В.А. Язева. М, 1978. С. 320; ЛаасикЭ. Советское гражданское право. Особенная часть. Таллин, 1980. С. 366; Советское гражданское право. Т. 2. М: Высшая школа, 1988. С. 330. Признание двустороннего характера договора хранения без аргументации содержится в работах: Советское гражданское право. Т. 2. М, 1976. С. 331; Тархов В.А. Советское гражданское право. Саратов, 1979. С. 366; Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. О.А. Красавчикова. М., 1985. С. 330.

что в силу ст. 580 ГК на дарителя все же возлагается обязанность возмещать одаряемому вред, причиненный его жизни, здоровью или имуществу недостатками подаренной вещи.

Что же касается обязанности получить обратно свою вещь, то следует, на наш взгляд, присоединиться к выводу Л.А. Антоновой, полагавшей, что в реальном и безвозмездном договоре хранения «сторона, сдавшая на хранение вещь, также может нести определенные обязанности: взять вещь в указанный срок, возместить расходы или убытки, причиненные вредными свойствами вещи, но эти обязанности не являются основными и встречными»1.

В литературе получила определенное распространение и промежуточная точка зрения. Она сводится к тому, что безвозмездное хранение действительно строится по модели одностороннего договора. Однако при определенных обстоятельствах этот договор трансформируется в двусторонний. В частности, по мнению О.С. Иоффе, «даже такой договор хранения, который был первоначально заключен как односторонний, может впоследствии в силу различных причин приобрести черты взаимного договора. Так, приняв имущество для безвозмездного хранения, хранитель приобретает право на возмещение ущерба, возникшего по вине поклажедателя»2.

Аналогичную позицию заняла и В.Ф. Яковлева. Имея в виду уже иную обязанность поклажедателя, она полагает, что «реальный безвозмездный договор - односторонний, так как хранитель в этом договоре несет только обязанности, а поклажедатель имеет только права. Однако договор хранения, заключенный как односторонний, может в силу определенных причин приобрести черты взаимного договора. Так, если при безвозмездном хранении хранитель понес расходы, необходимые для сохранения имущества, то поклажедатель обязан эти расходы возместить»3.

' Советское гражданское право. 1965. С. 302. Это же обстоятельство подчеркнуто и в другой работе автора (Антонова Л. Основные вопросы обязательства хранения в судебной практике по делам, связанным с охраной социалистической собственности //Социалистическая законность. 1972. №6. С. 43); Суворова С. Договор хранения. С. 12 (оспаривая содержащееся в Комментарии к части второй ГК (М., 1996. С. 195) положение об одностороннем характере безвозмездного хранения, она ссылается на существование у поклажедателя обязанности взять свою вещь обратно).

2 Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 492.

3  Советское гражданское право. Изд-во ЛГУ, 1971. С. 337. См. также: Иоффе О.С. Советское гражданское право (курс лекций). Отдельные виды обяза-Предложенная концепция вызывает, как нам кажется, определенные сомнения. Это связано прежде всего с тем, что односторонность и двусторонность непосредственно отражают особенности содержания договора как такового. Между тем содержание договора определяется именно на момент его заключения, и только во вторую очередь - во время исполнения.

К этому следует добавить, что и сам О.С. Иоффе употребляет для обозначения особенностей двусторонних договоров с полным основанием иной термин - «взаимность». При этом смысл последнего он усматривает в том, что «по общему правилу оба контрагента должны выполнить свои обязанности одновременно и, следовательно, каждая сторона вправе отказывать в исполнении другой стороне, пока не последует встречное удовлетворение»1. Возмещение убытков, как представляется, находится за пределами понятий и «взаимности», и «встречности»2.

тельств. Изд-во ЛГУ, 1961. С. 215. Эту позицию разделяет и Е.В.Кулагина (Гражданское право. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М, 1993. С. 361).

1 Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 34.

2 Спорным является тот же вопрос - о критериях разграничения одно- и двусторонних договоров, в том числе и хранения, и в литературе других стран. Примером может служить Франция. В этой связи стоит сопоставить взгляды Е. Годэмэ и Р. Саватье.

Первый из авторов обратил внимание на то, что между этими двумя категориями - односторонние и двусторонние договоры - «хотели ввести еще некоторую промежуточную. Бывают договоры, которые при их заключении обязывают только одну из сторон; но положение, создаваемое договором, таково, что последующее событие может обязать другую сторону. Так, в момент, когда заключается договор поклажи, возникает обязательство только на одной стороне -поклажепринимателя... Но предположим, что поклажеприниматель произведет затраты на поддержание вещи; другая сторона обязана возместить эти. затраты. Таким образом, одно обязательство - первоначальное, возникающее из договора, другое - взаимное, возникающее позднее из случайного факта. Эти договоры, в принципе односторонние, но которые могут ex post facto (в дальнейшем) уподобиться синаллагматическим договорам путем возникновения другого взаимного обязательства, иногда обозначались как неполные синаллаг-матические. В действительности это односторонние договоры; ибо сами по себе они устанавливают только одно обязательство, обязательство встречное возникает позднее из внедоговоркого источника» (Годэмэ Евгений. Указ. соч. С. 21). Сторонник прямо противоположной точки зрения Р. Саватье утверждал иное: «Если после заключения одностороннего договора, обещания продажи покупатель делает свой выбор, это обещание превращается в завершенный акт продажи, и договор становится двусторонним. Одна из сторон обязана уплатить цену,

Для полноты освещения вопроса есть основания обратиться к более общей проблеме о так называемых кредиторских обязанностях, в частности, об одной из них - обязанности принять исполнение. Интерес в данном случае связан с признанием значения существования указанной обязанности для деления договоров на одно- и двусторонние (взаимные). Одним из первых в нашей литературе обратил внимание на значение специфики кредиторских обязанностей М.М. Агарков. В этой связи он указывал на то, что «содержание обязанности кредитора (по основному обязательству) принять исполнение заключается не в том, чтобы обменять что-то на исполнение со стороны должника (по основному обязательству), а лишь в том, чтобы обеспечить должнику возможность исполнить обязательство и притом без таких тягот, расходов и убытков, которые не вытекают из содержания его обязанностей. Поэтому обязанность стороны в двустороннем договоре принять исполнение другой стороны, например, обязанность покупателя принять от кредитора купленное имущество, отнюдь не является правовой формой обмена»1.

С тех же, по сути, позиций решительно отвергал возможность признать обязанность по принятию исполнения признаком двустороннего договора В.К. Райхер. Имея в виду именно эту кредиторскую обязанность - «обязанность принять правильно предложенное исполнение обязательства», он писал: «Ее нельзя, однако, рассматривать как встречную обязанность кредитора, подобную той, которая существует в двусторонних договорах у обоих контрагентов.

другая - передать проданную вещь. Сторона - должник по одному из этих требований - является вместе с тем кредитором по другому. Правда, обязательство передать право собственности на вещь часто считается выполненным немедленно по заключении договора ... Это не препятствует, однако, тому, что существует по меньшей мере одно мгновение, в течение которого договор является двусторонним до того, как он снова становится односторонним, когда покупатель остается должником по уплате цены.

Из этого примера видно, что различие между односторонним и двусторонним договорами выражает часто хронологическую последовательность событий, а не различие в самой природе явлений. В одном и том же договоре его синаллагма-тическая фаза сменяется затем фазой односторонней, а потом снова односторонняя фаза сменяется синаллагматической» (Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972. С. 218).

1 Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юриздат, 1940. С. 67.Встречную обязанность, которую каждая сторона несет не в качестве кредитора, а в качестве должника другой стороны. В отличие от этого обязанность принятия исполнения (как и обязанность содействия должнику в исполнении) обязательства есть именно кредиторская, а не «дебиторская» обязанность... Действительно встречной обязанностью является лишь такая, которая носит характер «встречного удовлетворения» для другой стороны и в этом смысле характер «взаимности» (см. ст. 139 ПС РСФСР). Но принятие кредитором исполнения (как и содействие в его исполнении) обязательства не является для должника встречным удовлетворением (подчеркнуто В.К. Райхером. - МБ.)»1. Сходные положения были высказаны и О.Н. Садиковым в его кандидатской диссертации2.

Следовательно, оказывается, что обязанности возместить причиненные убытки и принять предложенное исполнение, как и все другие такие же кредиторские обязанности поклажедателя, не исключают одностороннего характера безвозмездного и реального хранения.

На наш взгляд, следует разделить позицию прежде всего тех, кто полагает, что двусторонним можно признать такой договор хранения, который является возмездным. По этому поводу следует прежде всего отметить, что возмездный договор в принципе может быть и односторонним. Именно таков договор займа с обязательством выплатить проценты. Однако различие между займом и хранением применительно к поставленному вопросу об их односторонности или двусторонности состоит в том, что при займе обязанность платить вознаграждение лежит на стороне, которая и без того является обязанной: именно она должна возвратить полученную сумму. Таким образом, в этом случае все дело лишь в том, чтобы установить, следует ли должнику платить указанную сумму с процентами или без них. В то же время вторая сторона -заимодавец в обоих случаях никаких обязанностей не несет. И при возмездном, и при безвозмездном договоре она обладает только правами. Иное дело - договор хранения. Имеется в виду, что при возмездном хранении оказывать услуги должна одна сто-

Райхер В.К. Новая роль кредитора в советском социалистическом праве. Очерки по гражданскому праву. Изд-во ЛГУ, 1957. С. 117-118.

См.: Садиков О.Н. Участие кредитора в исполнении обязательства между государственными предприятиями. Автореф. канд. дисс. М, 1953.

рона (хранитель) в то время, как обязанность платить вознаграждение возлагается на другую (на поклажедателя). Именно это дает основание считать возмездный договор двусторонним.

Многие авторы относят к числу двусторонних и консенсуаль-ные договоры хранения'. Хотя п. 2 ст. 886 ГК выделяет применительно к консенсуальному договору хранения только обязанность хранителя, но с учетом п. 1 ст. 888 ГК, возлагающего на поклажедателя, который при консенсуальном договоре не передал вещь на хранение в предусмотренный договором срок, обязанность возместить убытки, а равно п. 2 той же статьи, освобождающего хранителя при отсутствии иного указания в договоре от необходимости принять вещь на хранение в случае, когда она в обусловленный срок договором не будет передана поклажедателем, есть основания сделать вывод, что в этом случае речь идет о взаимных встречных обязанностях сторон.

При этом, однако, рассматриваемая обязанность обладает определенными особенностями. Первая га них состоит в том, что при ее нарушении ни при каких условиях нельзя понудить должника исполнить свое обязательство в натуре. Отмеченная особенность договора хранения, как, впрочем, и некоторые другие, иногда рассматривается как установленная именно в интересах поклажедателя. Соответственно отмечается, что «поскольку основной целью договора хранения является обеспечение интересов поклажедателя, последний вправе односторонне отказаться от исполнения договора, т.е. не передать вещь на хранение»2.

На наш взгляд, всякий раз, когда законодатель предоставляет стороне право односторонне расторгнуть договор, как равно и называет обстоятельства, при которых сторона освобождается от ответственности, он действует, естественно, исключительно в интересах указанной стороны. В этом смысле ситуация, складывающаяся при договоре хранения, ничем как будто бы не отлича-

1  О двустороннем характере возмездного и консенсуального договоров см.: Советское гражданское право. М., 1973. С. 435; Отдельные виды обязательств. С. 323; Советское гражданское право. 1965. С. 302; Советское гражданское право. 1979. С. 831; Советское гражданское право. 1971. С. 301; Советское гражданское право. Т. 2. Киев, 1978. С. 329.

2  Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право / Под ред. О.Н. Садикова. С. 460 и 466.ется. Что же касается выделения хранения как особого договора, целью которого является обеспечение интересов одной из сторон, то, как нам кажется, подобная ситуация все же связана не со спецификой того или иного типа договоров, а исключительно с его признаками, учитываемыми при генеральной классификации договоров. Имеется в виду, что любой договор, связанный с передачей вещей, выполнением работ или оказанием услуг, может рассматриваться как защищающий интересы только одной стороны при одном, однако, непременном условии: если отношения сторон носят безвозмездный характер. И, напротив, любой возмездный договор потому и является таковым, что он предполагает встречное удовлетворение. При этом встречное удовлетворение имеет значение как раз потому, что стремление к его получению выражает интересы каждой из сторон. Безвозмездное хранение, как и дарение, безвозмездное пользование вещью, безвозмездное вручение транспортной организацией билетов лицам, наделенным правом на бесплатный проезд, - эти и все подобные им безвозмездные договоры имеют целью защитить интересы одного из контрагентов. Иное дело - возмездное хранение. Нет сомнений в том, что, например, все виды специального хранения - от хранения на товарном складе и до хранения вещей в камере хранения на вокзале - составляют часть предпринимательской деятельности хранителя, которая как таковая не может не быть рассчитана на получение прибыли (ст. 2 ГК). Стремясь получить вознаграждение, хранитель, естественно, действует в своем интересе.

Невозможность требовать исполнения обязательства в натуре связана в действительности с особенностями договора о возмездном оказании любых услуг. В таком договоре нельзя понудить контрагента принять услугу. При этом не имеет значения, идет ли речь об услугах массажиста или парикмахера, транспортной организации или учителя и т.п. Единственный способ обеспечить исполнение обязательства той из сторон, которая обращается за услугами, - это предоставление контрагенту права требовать возмещения убытков.

Что же касается возможности при определенных условиях, указанных в законе, освободить поклажедателя от ответственности за нарушение обязанности передать вещь на хранение, то корма, о которой идет речь (п. 1 ст. 888 ГК), имеет, очевидно,

своим основанием один из способов распределения рисков неоказания услуг между контрагентами, которые учитывает каждая из сторон, заключая такой договор.