§ 1. Понятие договора хранения

ГК называет хранением договор, по которому одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной (поклажедателем), и возвратить эту вещь в сохранности (п.

Договор хранения - разновидность договора услуг. Как отмечал в свое время Г.Ф. Шершеневич, «хранение вещи представляет особого рода услуги, личное действие, и с этой стороны поклажа1 приближается к личному найму»2. Отнесение хранения к группе договоров услуг получило широкое признание в литературе и применительно к ГК-643, т.е. до того, как новый Гражданский кодекс не только упомянул о договорах возмездного оказания услуг, но и выделил их в самостоятельную главу (39), предусмотрев в ней специальное регулирование различных типов возмездного оказания услуг в отдельных главах. Среди таких самостоя-

1 Так именовался договор хранения в русском дореволюционном праве. Трудно судить, какой из этих терминов - «поклажа» или «хранение» - является более удачным. С одной стороны, как будто бы приходится сожалеть, что теперь создан разрыв между наименованием договора («хранение») и одной из его сторон («поклажедатель»). Однако, с другой стороны, удалось тем самым избежать использования в законе омонимов. Имеется в виду, что «поклажа» означает не только собственно хранение, но одновременно «товар, пожитки, груз, кладь» (Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. Т. III. СПб.; М, 1882. С. 241), т.е. именно то, что служит предметом хранения. К этому можно добавить и то, что стало возможным называть лицо, принимающее вещь на хранение, «хранителем», отказавшись от наименования, которое оно носило в Своде законов российских, - «тот, кто оное отдал», а равно в Проекте Гражданского уложения, - «поклажеприниматель».

Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М , 1912. С. 623. См., например: Советское гражданское право / Под ред.

тельно урегулированных договоров возмездного охазания услуг, на которые не распространяются нормы гл. 39 ПС, имелось в виду хранение, которому посвящена гл. 47 ГК (см. п. 2 ст. 779).

Хранение - один из самых распространенных видов услуг, который в конечном счете имеет целью спасение вещи от порчи и похищения. За услугами этого вида обращаются в равной мере для удовлетворения как индивидуально-бытовых потребностей -от зрителя, оставляющего верхнюю одежду при посещении театра, и до пассажира, сдающего свой багаж в камеру хранения на вокзале, так и потребностей предпринимательских, тесно связанных с движением материальных ценностей в гражданском обороте. Тем и другим в конечном счете нужно одно и то же: сберечь и сохранить принадлежащее им имущество.

Аналогичная ситуация может создаться в случаях, когда сторона в договоре в связи с исполнением своих обязательств заключает самостоятельный договор хранения с третьим лицом. Примером могут служить ситуации, предусмотренные в ст. 1003 и 1004 ГК, когда при расторжении договора комиссии одна из его сторон - комитент - не дала распоряжений относительно судьбы оставшегося у комиссионера имущества. В этом случае комиссионеру предоставляется право сдать его на хранение. Заключенный таким образом договор полностью регулируется нормами гл. 47 ГК. Сам договор комиссии определяет лишь вопрос о материальных последствиях заключения договора хранения для комитента (речь идет о возмещении комиссионеру связанных с передачей на хранение расходов).

Отношения по хранению являются не только самыми распространенными, но и самыми многообразными. Достаточно указать на то, что этот договор имеет наибольшее среди других поименованных в ГК типов договоров число выделенных для особого урегулирования видов. Для сравнения можно указать на то, что в главах о купле-продаже и аренде содержится только семь видов договоров, о подряде - лишь четыре, а в главе о хранении - восемь (один составляет содержание § 2 гл. 47, а остальные семь -§ 3 той же главы).

На практике используются четыре основных конструкции отношений по хранению. Первая из них построена по модели договора, который укладывается в рамки определения, содержащегося

в п. 1 ст. 886 ГК. Необходимость или по крайней мере потребность в этой конструкции возникает тогда, когда соответствующая услуга носит самостоятельный характер.

Между тем гораздо чаще возникают ситуации, при которых обязательство хранить вещь входит в содержание договоров иного типа, и тогда прибегают к одному из двух вариантов.

При одном обязательство по хранению составляет неотъемлемую часть единого сложного договора с тем, что без хранения он как таковой существовать не может. Это относится, в частности, к договору перевозки. Выделяя в нем три непременных элемента - личный наем, имущественный наем, поручение, - Г.Ф. Шершеневич добавил к ним и четвертый: «Принимая груз в свое ведение, перевозчик обязуется хранить его и ограждать от повреждения - в этом следует видеть элемент поклажи (подчеркнуто Г.Ф. Шершеневичем). Однако от чистого договора поклажи отличие обнаруживается в том, что обязанность сохранения не является основною, а лишь привходящею, сопутствующею обязанностью доставки»'. В таком случае обязательство по хранению имманентно сущности конкретного сложного договора. По этой причине обязанность по хранению превращается в конститутивный признак соответствующего договора.

Воспользовавшись тем же примером, можно указать на то, что доставка грузов и багажа в целости и сохранности составляет основную обязанность транспортной организации по договору перевозки грузов и багажа, а имущественная ответственность за их сохранность после принятия для перевозки и до выдачи грузополучателю - основной вид ответственности перевозчика по указанному договору.

Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. П. С.-Петербург, 1908. С. 240.кон от 17 июля 1999 г. «О почтовой связи»1 предусматривает особый режим обеспечения сохранности почтовых отправлений и денежных средств. Особо выделены условия так называемого «временного хранения» почтовых отправлений и денежных средств, которые не могли быть по разным причинам доставлены адресату и вместе с тем возвращены пользователю услуг почтовой связи из-за отсутствия адресных данных этого последнего.

Хранение может входить в состав не только сложного, но и смешанного договора, при котором элементы различных договоров, в том числе и хранения, набираются специально для конкретного случая самими сторонами, осуществляющими таким образом свое право, опирающееся на «свободу договоров».

Применительно к смешанному договору различаются два варианта в зависимости от того, какое место в нем занимает хранение.

При первом хранение обслуживает основное обязательство стороны в договоре. Как отмечал К.А. Граве, «в подобных случаях обязанность одной стороны хранить имущество другой стороны возникает не как основная обязанность, составляющая цель самого договора, а лишь как сопутствующая, дополнительная обязанность»2. Так, в частности, в договор транспортной экспедиции может быть включено условие, предусматривающее в качестве одной из дополнительных услуг хранение груза (см. п. 1 ст. 801 ГК). Аналогичная ситуация может сложиться и применительно к таким, например, договорам, как поручение, комиссия, купля-продажа, подряд (имеется в виду хранение подрядчиком в период выполнения работ материалов и/или оборудования, принадлежащих заказчику) и др.

Наконец, возможна и прямо противоположная ситуация, при которой хранитель как сторона в одноименном договоре, помимо собственно хранения и в непосредственной связи с ним, принимает на себя обязанность совершать действия, которые составляют предмет других договоров. Имеются в виду оказание хранителем экспедиционных услуг, выполнение по поручению поклажедателя функций подрядчика при осуществлении работ, необходимых для

1 Собрание законодательства РФ. 1999. № 29. Ст. 3697.

2 Отдельные виды обязательств. М.: Госюриздат, 1954. С. 323. См. об этом также: Коммерческое право. Учебник / Под ред. В.Ф. Попондопуло и В.Ф. Яковлевой. Часть II. С.-Петербург, 1998. С. 359.

обеспечения сохранности принятого на хранение имущества, осуществление доставки хранимых вещей поклажедателю по окончании договора и т.п. Иллюстрацией может служить Положение о таможенных складах (утверждено 10 августа 1993 г.)1. Оно допускает принятие на себя таможенным складом на основе договора складского хранения исполнение до девяти операций по обеспечению сохранности переданных товаров и 13 - по подготовке таких товаров для продажи и их транспортировки.

В отличие от сложного договора, при котором хранение, сливаясь с другими элементами договора, подчиняется единому, установленному для него правовому режиму (в данном случае правовому режиму, предусмотренному гл. 47 ГК), при смешанном вступает в силу ст. 421 ГК. Из нее следует непосредственное действие в соответствующей части смешанного договора норм о договоре хранения (если иное, как указано в приведенной статье ГК, не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора).

При смешанном договоре, в котором хранение обслуживает основную функцию контрагента, не выходя за рамки, предусмотренные ст. 421 ГК, следует признать, что в случаях, когда нормы о хранении включаются в состав посвященного ему института основного договора, эти нормы пользуются приоритетом по отношению к тем, которые составляют содержание гл. 47 ГК («Хранение»).

См.: Комментарий Таможенного кодекса Российской Федерации. М: Юрид. г лит., 1996. С. 137-155.

Так, в силу ст. 343 ГК на залогодателя либо залогодержателя (в зависимости от того, у кого будет находиться заложенное имущество), возлагается обязанность принимать меры, необходимые для обеспечения сохранности соответствующего имущества, в том числе для защиты от посягательств и требований со стороны третьих лиц, страховать за счет залогодателя заложенное имущество от рисковВместе с тем принцип субсидиарного применения гл. 47 ГК в указанной ситуации означает, что нормы, относящиеся к основному договору, могут применяться только в случаях, если в них идет речь именно о хранении как таковом. Примером может служить одно из рассмотренных Высшим Арбитражным Судом РФ дел. Подрядчик потребовал от заказчика уплаты стоимости материала, который он должен был передать заказчику в соответствии с договором. При этом выяснилось, что заказчик в действительности передал подрядчику материалы, но во время нахождения их у последнего они погибли при пожаре. Суд первой инстанции, применив ст. 705 ГК счел, что риск случайной гибели материалов лежит на подрядчике. Иную позицию заняла кассационная инстанция. Она признала, что правила о риске случайной гибели по ст. 705 и 714 ГК не имеют отношения к данному спору, поскольку «по поводу переданных для переработки подрядчику материалов у подрядчика и заказчика возникли обязательства, связанные с хранением, которые регулируются нормами, содержащимися в гл. 47 ГК». Имелось при этом в виду, что в отличие от подрядчика хранитель не принимает на себя риска случайной гибели предмета договора. Точку зрения кассационной инстанции поддержал и Высший Арбитражный Суд РФ1.

Наконец, для последнего варианта, при котором хранение не составляет основы смешанного договора, решение должно быть

утраты и повреждения (а если полная стоимость имущества превышает размер обеспеченного залогом требования - на сумму не ниже размера требования), немедленно уведомлять другую сторону о возникновении угрозы утраты или повреждения заложенного имущества. Кроме того, за залогодателем и соответственно залогодержателем закреплено право проверять по документам и фактически наличие, количество, состояние и условия хранения заложенного имущества, которое находится у другой стороны.

Статья 514 ГК предусматривает обязанность покупателя (а при транзитной поставке - получателя), отказавшегося в случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором, от переданного поставщиком товара, обеспечить его сохранность и незамедлительно уведомить поставщика. Возможны случаи, когда обязанности по хранению возлагаются и на продавца. Так, Временное положение о порядке отпуска ценностей из Государственного фонда драгоценных металлов и драгоценных камней Российской Федерации (Собрание законодательства РФ. 1998. № 4. Ст. 476) содержит указание на то, что «оплаченные, но не полученные ценности принимаются на ответственное хранение». 1 Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. № П. С. 152.

прямо противоположным: субсидиарное применение норм других глав ГК.

Обязательство хранения порождает по общему правилу договор, свободно, без принуждения, заключенный. Однако законом могут быть предусмотрены и исключения из этого правила. Примером может служить п. 2 ст. 44  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Соответствующая  норма предусматривает в качестве одной из мер по обеспечению требований кредиторов, применяемой в связи с рассмотрением дела о банкротстве,   вынесение  арбитражным  судом  решения,   которым должник обязывается передать на хранение третьим лицам ценные бумаги, валютные ценности и иное имущество. Хотя в данном Законе и отсутствует на этот счет прямое указание, но есть основания полагать, что подобное решение должно предусматривать, на какой круг имущества должника оно распространяется, и тем самым определить в значительной мере предмет договора, который предстоит заключить. Вопрос о совершении указанных сделок может возникнуть на стадии наблюдения, они не входят в перечень сделок, которые органы управления должника могут совершать исключительно с согласия временного управляющего (п. 2 ст. 58 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»). Однако временному управляющему предоставлено право обратиться в арбитражный суд с ходатайством о принятии дополнительных мер по обеспечению сохранности имущества должника. В число этих мер входит запрещение органу управления должника совершать без согласия временного управляющего сделки о передаче ценных бумаг, валютных ценностей и иного имущества на хранение третьим лицам (п. 1 ст. 60 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»)1.

Обязательство хранения может возникнуть не только из договора, но и из закона, притом непосредственно. Последнее обстоятельство позволяет отграничить обязательство «из закона» от такого, которое возникает «в силу закона». Непременным элементом этого последнего служит соответствующий договор. Так например, ст. 21 ФЗ «О почтовой связи» отнесла к числу особых

См.: Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» / Постатейный комментарий. Под общей ред. ВВ. Витрянского. М.: «Статут», 1998. С. 127, 150 и 155.условий оказания услуг, почтовой связи то, что недоставленные (неврученные) почтовые отправления (в, связи с отсутствием адресных данных получателя) передаются на временное хранение. Аналогичный характер носит предусмотренная ст. 714 ГК ответственность за несохранность предоставленных заказчиком материалов, оборудования, переданной для переработки (обработки) вещи или иного имущества, которые оказались во владении у подрядчика в связи с исполнением им договора подряда. Важно подчеркнуть, что такого рода обязанности по хранению и ответственность за их нарушения возникают только между сторонами основного договора: оказания почтовых услуг - в первом и втором случаях, а также подряда - в третьем.

Иное дело - обязательство из закона, которое предполагает указание в нем самодостаточного юридического факта, при наличии которого возникает обязательство принимать на хранение, хранить, а впоследствии выдать поклажедателю переданные на хранение вещи. Непосредственно из закона возникает, в частности, обязательство хранения находки. Так например, в силу п. 3 ст. 227 ГК нашедший вещь вправе либо хранить ее у себя, либо сдать на хранение в милицию, орган местного самоуправления или указанному ими лицу. В данном случае основанием возникновения обязательства служит такой юридический факт.

Статьей 42 Транспортного устава железных дорог РФ предусмотрена обязанность получателя принять на «ответственное хранение» прибывший в его адрес груз в случаях, когда поставка не была предусмотрена договором между отправителем и получателем либо наименование груза не соответствует тому, которое указано в транспортной железнодорожной накладной. Статья 71 ГПК РСФСР возлагает на общие суды обязанность хранить вещественные доказательства в деле или по особой описи сдавать их в камеру хранения вещественных доказательств в суде; при этом вещи, которые не могут быть доставлены в суд, должны храниться в месте их нахождения (в указанных случаях их следует подробно описать, а если необходимо, то сфотографировать и опеча-

тать). Суд должен при этом принимать меры к сохранению вещественных доказательств в неизменном состоянии1.

Аналогичные нормы включены в ст. 64 АПК РФ; при этом в них особо оговорена необходимость принимать меры к сохранению вещественных доказательств, наряду с судом, также и хранителем2.

*            *

*

Хранение как особый вид услуг, нуждающихся в самостоятельной правовой защите, имеет большую историю. Договор хранения относится к договорам, которые должны были заменить собой в определенной части обычный деликт. Эти договоры позволили определить, помимо прочего, кто, перед кем и какую должен нести ответственность в случаях, конкурирующих с соответствующими видами деликтов.

В основе хранения лежит элементарная модель, при которой одно лицо в силу различных причин обращается к другому за оказанием определенной услуги: принять переданное на время имущество, сберечь его, а впоследствии возвратить в целости и сохранности.

М.В. Зимелева, имея в виду прежде всего исследуемую ею разновидность хранения - складское, - писала: «Идея сдачи вещи на хранение, т.е. временного перерыва пользования вещью или намеренного выведения ее на время из хозяйственного оборота, с отдачей ее третьим лицам, начала применяться со времен Вавилона и Египта и связана, в частности, с именами Хаммураби»3.

Самой элементарной, сложившейся исторически первой была конструкция личной бытовой услуги по хранению. Она оказывалась в виде того, что на «правовом» языке именуется «услугой в виде любезности». По этой причине, в частности, такого рода отношения всегда или, по крайней мере, главным образом выражали интерес одной стороны - той, которая обратилась за соответствующей услугой. С этим, в свою очередь, было связано то, что в Риме при регулировании указанных отношений наряду с

См.: Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу РФ. М, 1995. С. 148-149.

2 См.: Комментарий к ГПК РСФСР / Под ред. Р.Ф. Каллистратовой, Л.Ф. Лесниц-

3  кой и В.К. Пучинского. М, 1976. С. 12.

Зимелева М.В. Поклажа в товарных складах. М., 1923. С. 3.нормами юридическими большую роль играло соблюдение требований морали. Предполагалось, что эти требования должны определять поведение хранителя прежде всего в момент, когда он решил возложить на себя заботу о чужой вещи, не получая от этого никакой выгоды. Эти же требования должен был учесть претор, определяя масштабы проявленной хранителем заботы по отношению к принятой на хранение вещи, при решении вопроса о том, как и в каком виде ее следует возвратить.

Моральные принципы оказали особое влияние применительно к одному из видов хранения - depositum miserabile. Имелись в виду случаи, когда сама потребность в хранении была порождена определенными, отличавшимися своей неодолимостью и внезапностью обстоятельствами. Речь идет о пожарах, военных действиях, народных волнениях и др.

При depositum miserabile особой гарантией соблюдения хранителями соответствующих обязанностей служила угроза быть обвиненными в бесчестии (infamia). К этому добавлялись особые санкции материального характера, более жесткие по сравнению с теми, которые использовались в аналогичных ситуациях применительно к остальным видам хранения. Речь шла о предусмотренном еще в Законах. XII таблиц положении: «Если хранитель, получивший вещь на хранение, не возвращает ее, то платит двойную цену вещи»1. Такие штрафные иски широко использовались в преторской практике. Имелись в виду прежде всего случаи, когда хранитель ссылался при этом виде хранения на то, что вообще не брал ни от кого никакой вещи. Мотивы введения приведенной меры сводились к тому, что она действовала против того, кто бесчестно отрицал получение вещи от лица, обратившегося к нему за помощью и оказавшегося в ситуации, при которой, помимо прочего, был лишен -и этому придавалось особое значение - возможности выбирать контрагента. Такое поведение хранителя рассматривалось как вероломное, противоречащее общественным нравам. Так появились соображения, характерные для санкций уголовного характера: «Когда кто-либо выбирает честность и не получает обратно внесенного на хранение, то он должен удовлетвориться однократным размером

1 Памятники римского гражданского права: Законы XII таблиц, Институции Гая, Дигесты Юстиниана. М: «Зеркало», 1997. С. 12.

(стоимости внесенного на хранение); если же он вносит на хранение в силу возникшей необходимости, то возрастают преступление вероломства и общественное значение (этих действий), являются делом государства наказание и отмщение вероломства, ибо в таких делах вредно нарушение честности...»1.

В римском праве договор хранения нашел себе место в малочисленной, но все же весьма характерной для этой правовой системы группе реальных договоров contractus rei. Имелись в виду договоры, для заключения которых голое согласие (nudus consensus) оказалось само по себе недостаточным, чтобы породить соответствующие права и обязанности между сторонами. Необходима была основанная на соглашении передача одной из сторон контрагенту принадлежащей ей вещи2.

Помимо отмеченного конструктивного признака формирования реального договора как такового на основе непосредственного сочетания двух актов (действий) - достижения соглашения и передачи вещи, - имел значение по крайней мере и еще один общий признак. Все эти договоры были направлены на передачу вещи без утраты права собственности на нее.

Хронологически первыми в числе таких реальных договоров был mutuum - бытовой заем (передача заменимых вещей, прежде всего денег, с обязательством вернуть определенное (обычно то же) количество таких же вещей). Другая модель - commodatum (ссуда) - передача вещи в безвозмездное пользование. Третья -depositum (хранение). Четвертая - pignus - представляла собой залог с передачей заложенной вещи залогодержателю.

Прообразом перечисленных моделей реальных договоров служила fiducia - неформальный контракт, не имевший соответственно достаточной юридической силы. Суть его состояла в передаче вещи во временное пользование для определенной цели с последующим возвратом по надобности. Таким образом, определяющий признак хранения как реального договора - «нет передачи вещи хранителю - нет и самого договора».

Следует отметить, что даже в специальной сфере, в которой применялось хранение в Риме, порой ощущалась потребность в

1 Памятники римского гражданского права... С. 411-412.

2 См.: Покровский И.А. История римского права. Петроград, 1917. С. 320.том, чтобы между будущим хранителем и тем, кому предстоит передать заранее вещь, складывалась определенная связь, в конечном счете направленная на то, чтобы существовала обязанность принять на хранение соответствующую вещь. Для этого была использована модель pactum - конструкция, постепенно сближавшаяся с другой - контрактом. В данном случае речь шла о выборе одной из разновидностей pactum de contrahendo, a именно - pactum de deponendo. Имелись в виду «предварительные соглашения, направленные на принятие поклажи»1.

Речь шла о том, чтобы поклажедатель на случай уклонения хранителя от принятия вещи мог бы потребовать если не заключить договор, то хотя бы только возместить свой интерес уже без обязанности заключать договор хранения.

Предметом хранения в Древнем Риме служила движимость. И лишь как исключение, применительно к одному из специальных видов хранения - секвестру (секвестрации) - допускалась передача на хранение и недвижимости.

К поклажедателю не предъявлялось никаких особых требований, связанных с наличием титула по отношению к передаваемой на хранение вещи. Соответственно в такой роли мог выступать и вор - тот, кто украл вещь. Едва ли не единственным препятствием к возникновению данного договора служило общее правило, по которому хранитель не мог принимать на хранение,свои собственные вещи. Ю. Барон связывал это с тем, что «собственник заинтересован и без того в сбережении своей вещи»2. Но, очевидно, принималось во внимание и иное: поскольку хранитель заведомо не признавался собственником хранимой вещи, к нему нельзя было предъявлять по этому вопросу и обязательственные требования третьими лицами. Таким образом, у хранителя мог бы возникнуть соблазн включить «свое» имущество в «чужое» («хранимое»), исключив тем самым принадлежащее ему имущество из конкурсной массы3.

1 ДгрнбургГ. Пандекты. Обязательственное право. М., 1900. С. 296.

2  Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск третий. Книга IV // Обязательственное право. С.-Петербург, 1910. С. 169.

3  В римском праве одним из непременных последствий конкурса служило missio in bona - ввод во владение всем состоянием должника. При этом fraudationis

Подобная ситуация оказывала, в свою очередь, влияние на определение границ упречности поведения хранителя, а значит и принципов его ответственности за утрату и повреждение вещи. В виде общего правила хранитель должен был отвечать лишь при установлении в его действиях dolus или culpa lata, т.е. умысла или грубой небрежности. И только в случаях, когда хранение оплачивалось1, ответственность переступала через эти пределы. Подтверждением мог служить такой пример, приведенный в книге шестнадцатой Дигест Юстиниана: банщик, потеряв переданную ему на хранение одежду, отказался возместить ее стоимость. По этому поводу Ульпиан полагал: если банщик не получал никакой платы за хранение, он должен отвечать только за умысел, а если получал, то ответственность должна наступить в соответствии с контрактом2.

Наряду с возмездностью существовали и некоторые другие основания для усиленной ответственности хранителя. Речь шла главным образом о случаях, при которых в силу различных обстоятельств появлялся личный интерес к принятию вещи на хранение и у самого хранителя. Тогда ответственность простиралась вплоть до culpa lata (легкой вины). Соответственно хранитель не мог уйти от ответственности, воспользовавшись известной формулой - «feci quod potui, faciant meliora potentes» («сделал, что мог, пусть кто может сделает лучше»). Соответственно в подобных случаях ссылки на гибель по одной и той же причине принятых на хранение и наряду с ними собственных вещей для освобождения хранителя от ответственности было недостаточно. К этому следует добавить и то, что в Риме существовала повышенная ответственность за сохранность имущества (вплоть до непреодолимой силы) корабельщиков, содержателей гостиниц, собственников амбаров.

Хранитель по общему правилу не считался не только собственником, но и владельцем переданных ему вещей. По этой причине подобно тому, как и применительно к ряду других договоров, ис-

causa latitatio - бегство должника, имеющее целью уклонение от иска, - само по себе служило достаточным основанием для конкурса.

1  Ю. Барон решительно возражал против признания безвозмездности конститутивным признаком хранения, соглашаясь лишь на то, что на практике в то время просто чаще других встречалось именно безвозмездное хранение (Барон Ю. Указ. соч. С. 169).

2 Памятники римского права... С. 412.пользовалось специально сконструированное особое вещное право- detentio (держание), противопоставляемое possessio (владению). В самом общем виде различие между тем и другим правомочием усматривалось в том, что detentio представляло собой «удержание вещи для другого», в то время как possessio составляло «обладание вещью для себя». Поскольку право обращаться за владельческой защитой detentio не давало, важно было разграничить понятия detentio и possessio. Подытоживая многочисленные высказывания на этот счет, И.А. Покровский пришел к выводу, что «наиболее близким к истине критерием является характер animus possidendi: если кто-либо владеет alieno nomine от чужого имени (напр., вещь дана мне кем-либо... на сохранение...), то мы будем иметь detentio; если же владение соединено с animus suo nomine possidere, мы будем иметь possessio (такой animus будет у собственника, у добросовестного приобретателя, но он будет и у вора). Только possessor suo nomine может претендовать от своего имени на защиту владения; владение же detentor'a должно быть защищаемо не им, а тем, от чьего имени он владеет»1.

Правда, как отмечал И.А. Покровский, все же римские юристы принципиального критерия для отграничения detentio от possessio не смогли дать. Он считал указанный им же критерий неточным: «В целом ряде случаев, где мы имеем бесспорное владение alieno nomine, претор тем не менее давал самостоятельную интердиктную защиту; таково владение кредитора заложенной ему вещью, владение прекариста (получившего вещь в precarium), владение секвест-рария (того, кому была двумя спорящими лицами передана на сохранение спорная вещь до разрешения их спора), эмфитевтичёского и суперфициарного владельца... Все это случаи т.н. производного владения. В основе этих исключений лежит не тот или другой теоретический принцип (как думают некоторые, напр., Зом), а та же самая постепенная историческая эволюция, вызывавшаяся чисто практическими соображениями. На первых порах, вероятно, самостоятельная защита давалась только владельцам suo nomine; deten-tor'oB защищали те, от чьего имени они владели. Но мало-помалу обнаружились случаи, где такой защиты для detentor'oB было недостаточно. Я, напр., отдал вещь в залог, но уже потерял надежду

1 Покровский И.А. История римского права. С. 270.

ее выкупить; если кто-либо отнимет вещь у кредитора, я вовсе не склонен буду защищать ненужное мне владение, и кредитор останется вовсе без защиты. Даже если я предъявлю интердикт о защите владения, то вещь будет возвращена мне, что вовсе не в интересах кредитора. Таким образом оказывалась существенно необходимой самостоятельная защита для creditor pigneraticius, залогового кредитора, и не в интересах кредитора1.

Но это произошло окончательно уже в более поздний период2.

Хранитель не вправе был пользоваться вещью, в противном случае он превращался в арендатора и, помимо прочего, это влекло за собой обязанность платить арендную плату. Кроме того, возвращать поклажедателю он обязан был в виде общего правила именно ту вещь, которую получил. Это относилось даже к переданным на хранение монетам: они подлежали возврату подобно другим вещам с индивидуализирующими их признаками. Иначе договор хранения трансформировался в заем, а значит, помимо прочего, хранитель должен был платить проценты за пользование вещью. Претор предоставлял иск не только против хранителя, но и этому последнему против контрагента - поклажедателя. Основаниями служили, как правило, три обстоятельства: 1) неуплата обусловленного вознаграждения; 2) возмещение понесенных вследствие хранения издержек и 3) возмещение вреда, причиненного хранимой вещью (например, взбесившимся быком).

Специальные режимы устанавливались прежде всего для двух видов хранения, выделение которых имеет значение и в современных условиях. Первый - depositum irregulare. Имелось в виду, что в отличие от обычного хранения, рассчитанного на индивиду-

1 Покровский И.А. История римского права. С. 270.

2  Указав на существование двух разных походов к понятию владения, - римского, основанного на противопоставлении владения держанию, и германского, соединившего владение с держанием, - Г.Ф. Шершеневич сделал вывод, что только в последние годы победило германское начало, предоставившее равную защиту владению и тому, что имелось в виду под удержанием (см.: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1912. С. 236). Борьба двух начал - римского с его петиторной (основанной на соответствующем титуле) защитой владения и германского - с защитой поссессорной (основанной на факте господства лица над вещью независимо от наличия титула владения) - тщательно прослежена, начиная с права римского, А.В. Бенедиктовым (см.: Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л., Изд. АН СССР, 1948. С. 563 и ел.).ально определенную вещь, данный вид хранения был близок к тому, чтобы рассматривать вещь в качестве товара, для которого как такового, было особенно важно обеспечение участия в обороте хранимых вещей, тесно связанное с тем, что стало впоследствии одним из основных предметов предпринимательства. Не случайно ключевой спор о субъекте и характере прав на соответствующее имущество дошел до нашего времени.

Другой такой же особый вид хранения - секвестр. Его суть состояла в том, что спорная вещь передавалась спорящими по поводу ее принадлежности на хранение третьему лицу, а по разрешении спора вещь следовало передать победителю. Секвестр завершался либо достигнутым соглашением спорящих сторон, либо вынесенным судом по делу специальным постановлением на этот счет. Секвестр имел целью обеспечить победителю исполнение решения, т.е. получить признанную за ним в надлежащем порядке определенную вещь. В интересах секвестранта было установлено, что тот, кому присудят спорную вещь, должен будет уплатить ему стоимость расходов по хранению.

Договор хранения в римском праве оказывался весьма сложным с юридико-технической точки зрения, и это нашло свое выражение в том, что по многим вопросам между авторами приведенных положений возникали существенные разногласия. Вот только некоторые вопросы, взятые из юстиниановых Дигест. Первый: можно ли во всех случаях отказ хранителя своевременно возвратить полученную им вещь рассматривать как злой умысел (положительный ответ на этот вопрос давал Юлиан, а отрицательный - Марцелл)? Второй: что является предметом хранения при передаче вещи в запечатанном ящике: сам ящик как таковой (Требаций) или также предметы, бывшие в нем, даже если хранитель и не знал, что находится в ящике (Лабеон)? Третий: в случае, когда грабитель или вор оставили на хранение большую сумму денег, следует ее выплатить тому, кто передал эту сумму на хранение, или тому, у кого украли деньги (за последний вариант выступал Трифоний, а за первый - Марцелл)? Наконец четвертый: можно ли считать, что принявший вещь на хранение при отказе от ее возврата поступает всегда тем самым со злым умыслом. С этим согласился Юлиан, а противоположную позицию занял Марцелл, приводя в виде примеров случаи, когда вещь на-

ходится в амбаре, который нельзя открыть, либо когда не осуществились условия, под которыми вещь была сдана на хранение)1?

Весьма симптоматично, что разногласия по этим вопросам дошли до нашего времени едва ли не во всех странах.

В одной из первых по времени кодификаций современного гражданского права - Французском гражданском кодексе 1804 г. (ФГК) - проблема хранения выделена в книге III («О различных способах, которыми приобретается собственность»). В ней содержится титул XI, который именуется «О договоре хранения и о секвестре». Несмотря на явное противопоставление хранения секвестру в Кодексе прямо предусмотрено (ст. 1916), что «имеются два вида хранения: хранение в собственном смысле и секвестр».

Подобно римскому праву, ФГК допускает хранение как движимости, так и недвижимости (при этом, однако, последнее возможно только при одном виде хранения - секвестре).

Договор хранения относится к реальным договорам, т.е. к тем, возникновение которых имеет непременным основанием, помимо согласия на передачу вещи, также и передачу вещи хранителю2. Этому соответствует ст. 1919 ФГК, признающая договор совершенным лишь в силу действительной или символической передачи вещи, сдаваемой на хранение. Под символической передачей (в кодексах некоторых других стран она именуется фиктивной) подразумеваются случаи, при которых предметом хранения становится вещь, находившаяся еще до заключения договора по какой-либо причине у одной из сторон. Смысл договора состоит в данном случае в признании этой стороны хранителем, распространив на отношения контрагентов режим договора хранения.

ФГК дает основания и для того, чтобы рассматривать договор хранения как двусторонний договор3. В частности, это связано уже с тем, что в соответствующем Титуле имеются две главы, из которых одна именуется «Об обязательствах лица хранителя», а другая - «Об обязательствах лица, передавшего вещь на хранение».

' См.: Памятники римского права... С. 411 и ел.

2 См.: Годэмэ Евгений. Общая теория обязательств. М: Юриздат, 1948. С. 37.

3 См. там же. С. 20.В роли лица, добровольно передающего вещь на хранение, выступает по общему правилу собственник либо тот, кто с его прямого или молчаливого согласия сдал вещь на хранение.

В интересах оборота действует легальная презумпция: сдавший вещь, является ее собственником. По этой причине хранителю запрещено требовать доказательства наличия права собственности у того, кто передал ему вещь на хранение.

Договор хранения вещи, стоимость которой превышает предусмотренный в самом ФГК максимум, должен быть заключен письменно. Соответственно при возникновении спора доказывание заключения не оформленного письменно договора, который превышает установленную сумму (в редакции 1980 г. - 50 франков), с помощью свидетелей не допускается.

В вопросе об основаниях ответственности хранителя в виде общего правила используется известное из римского права требование - соблюдать по отношению к полученной на хранение вещи такую же заботливость, какая проявляется к собственным вещам. В определенных случаях этот субъективный критерий ужесточается: если хранитель сам предложил свои услуги, либо хранение было возмездным, либо вещь передавалась исключительно в интересах хранителя, либо более строгая ответственность явилась результатом соглашения сторон. Однако существует предел и для повышенной ответственности: во всяком случае хранитель не отвечает за последствия непреодолимой силы, если только не окажется, что он к тому времени впал в просрочку. Наконец, следует отметить, что ФГК закрепляет необходимость для того, кто передал вещь, возместить хранителю ущерб, причиненный ему ее хранением. Исполнение указанной обязанности обеспечивается, помимо прочего, возникающим из самого закона правом на удержание переданной на хранение вещи.

ФГК особо выделяет случаи «необходимого хранения». Речь в этой связи идет прежде всего о передаче вещи по нужде, вызванной несчастным случаем (непредвиденным событием). Режим в данном случае в интересах поклажедателя является облегченным. Имеется в виду, что без ограничения стоимости вещи допускается установление свидетельскими показаниями наличия заключенного устно договора.

К случаям передачи вещей по необходимости приравнено хранение, осуществляемое содержателями гостиниц. Они автоматически признаются принявшими на хранение вещи остановившихся у них путешественников и соответственно отвечают за кражу или повреждение вещей как своими работниками, так и посторонними посетителями. Освобождение от ответственности наступает для них главным образом в случаях, когда ущерб вызван непреодолимой силой, а также как результат особых свойств вещи. При пропаже денег и ценных предметов, которые не были сданы путешественником содержателю гостиницы, установлены пределы ответственности определенной суммой.

ФГК разграничивает секвестры договорный и судебный. При этом урегулированы отношения, которые складываются при каждом из них. Договорный секвестр как таковой возможен только при согласии всех заинтересованных лиц. Он может быть возмездным и безвозмездным, при этом предполагается последний. В отличие от обычного хранения предметом секвестра может быть не только движимое, но и недвижимое имущество.

Более полно урегулирован секвестр судебный. В частности, допускается возможность использовать такой секвестр в трех случаях. Имеются в виду, во-первых, находящаяся у должника движимая вещь, на которую уже наложен арест, во-вторых, движимая или недвижимая вещь, по поводу прав на которую (права собственности либо владения) возник спор, и, в-третьих, вещь, которую должник предлагает для своего освобождения от обязательства. Если речь идет о хранителе, назначенном судом, критерии для оценки его поведения при заявлении требований, возникших по поводу несохранности вещи, носят более строгий характер. От хранителя требуется проявлять по отношению к переданной вещи заботливость «хорошего хозяина» в отличие от используемого, как правило, при обычном хранении критерия -«отношения к вещи, как к своей» недостаточно.

Французское гражданское право стало выделять складское хранение одним из первых. Этот вид хранения регулировался специальными актами, которые начали появляться в стране, начиная с XVII в., в непосредственной связи с развитием предпри-нимательства1. Движение к общей «коммерциализации» отношений по хранению нашло отражение в последующих кодификационных актах, принятых в конце XIX и первой половине XX в. в Германии, Швейцарии и Японии, а позднее - в Италии. Имеются в виду, в частности, Германское Гражданское Уложение 1896 г. (ГГУ) и Германское Торговое Уложение 1897 г. (ГТУ), Швейцарский обязательственный закон 1911 г. (ШОЗ), а также Торговый кодекс Японии 1938- г. (ТКЯ) и, позднее, Гражданский кодекс Италии 1942 г. (ГКИ).

В первом из этих актов (ГГУ) договору хранения посвящены две главы: «Хранение» и «Оставление вещей в гостинице», а во втором (ГТУ) - «Складские сделки».

В Швейцарском обязательственном законе имеется единый титул (XIX): «Договор поклажи», разбитый на четыре самостоятельных части: «Общие положения», «Хранение заменимых вещей», «Складское дело», «Гостиницы и постоялые дворы». В Торговом кодексе Японии в главе «Хранение» имеются «Общие положения» и «Поклажа на товарном складе». Итальянский Гражданский кодекс содержит главу «Хранение». В ней, помимо традиционных общих положений о хранении, выделены хранение в отелях, хранение в товарных складах и договорный секвестр.

Прежде всего следует указать на то, что по ГГУ хранение -реальный договор, требующий для его совершения передачи вещи. В отличие от этого в ШОЗ одноименный договор признается консенсуальным. Соответственно договор поклажи порождает обязанность предпринимателя принять от поклажедателя вещь, притом непременно движимую. В Германии указанная трансформация договора (из реального в консенсуальный) коснулась складского хранения, и тем самым он оказался связанным именно с предпринимательской деятельностью. В ГГУ и ШОЗ содержатся указания на то, что предметом договора служит движимая вещь. В ГКИ соответствующий договор урегулирован как реальный, имеющий своим предметом лишь движимые связи.

1 A.M. Долматовский связывал начало развития законодательства о хранении в товарных складах с Ордонансами Кольбера, при этом речь шла о складах при таможнях (см.: Долматовский A.M. Товарные склады и их операции. М, 1927. С. 26).

В ГГУ выделены нормы о хранении без указания срока выдачи вещи. В них предусмотрено, в частности, право хранителя потребовать ее принятия поклажедателем в любое время. И лишь тогда, когда срок был определен, такое право возникает у хранителя лишь при наличии важной причины.

Аналогичные правила действуют на этот счет в Швейцарии. При этом в срочном договоре хранения требование о возврате может быть заявлено хранителем, если возникли обстоятельства, вследствие которых надежное хранение стало для него невозможным или, по крайней мере, убыточным.

ГКИ предусмотрено, что хранитель обязан в виде общего правила незамедлительно возвратить вещь по требованию поклажедателя в любое время. Аналогичное право требовать от поклажедателя получения вещи в любое время, если не был установлен в договоре в интересах поклажедателя определенный срок, принадлежит хранителю.

В ГГУ закреплена презумпция возмездности хранения; соответственно законодатель считает условие о вознаграждении молчаливо согласованным, если возмездность можно было ожидать в соответствии с обстоятельствами. ГТУ идет дальше в этом вопросе, признав во всех случаях за содержателем склада право на обусловленную договором или принятую в данной местности плату за хранение. В ШОЗ презюмируется безвозмездность хранения (возмездность должна быть отчетливо оговорена или уплата ее должна вытекать из обстоятельств). В ГКИ общие положения о хранении закрепляют презумпцию безвозмездности соответствующего договора, кроме случаев, когда есть основание считать иными намерения сторон в силу профессионального положения хранителя или иных обстоятельств.

Принцип ответственности за утрату и повреждение хранимых вещей, как за свои собственные действия, закреплен в общих нормах ГГУ, а также в тех специальных, которые посвящены безвозмездному хранению. В то же время при хранении возмездном действуют положения, предусматривающие более строгую общегражданскую ответственность. Имеется в виду § 276 ГГУ, который предполагает освобождение от ответственности, если будет доказано, что должник не пренебрегал «обычной в гражданском обороте предусмотрительностью». Таким образом, критерий от-ветственности при возмездном хранении носит не субъективный, а объективный характер. В ШОЗ специальных норм о принципах ответственности хранителя нет (применительно к складскому хранению установлено, что хранитель отвечает как комиссионер). В общих положениях о хранении в ПСИ закреплен генеральный принцип, в силу которого хранитель должен проявлять заботу как «bonus paterfamilias», однако при безвозмездном хранении ответственность за небрежность определяется «менее строго».

В ГГУ среди общих положений о хранении выделяются нормы об иррегулярном его варианте. Под ними имеется в виду передача на хранение определенных родовыми признаками вещей. Один из возможных вариантов - переход права собственности на вещи к хранителю. В обязанность последнего входит выдавать в таких случаях поклажедателю вещи того же рода, качества и количества, что и полученные от него. Указанная договорная модель используется лишь при условии, что это явно определено в самом договоре хранения и тем самым выражает согласованную волю хранителя и по-клажедателя. Ее особенность состоит в том, что в подобных случаях применению подлежат нормы о договоре займа.

Как и ГГУ, ГГУ различает два вида складских сделок: обычные, при которых переданные на хранение вещи тем самым индивидуализируются, и так называемое «сборное хранение». Последнее предполагает смешение полученных вещей одного и того же рода и качества. В таком случае возможны два варианта. При первом в соответствии с условиями заключенного договора хранитель становится собственником общей массы смешанных вещей; при этом на него возлагается обязанность передать поклажедателю вещи такого же вида, качества и количества, что и полученные от него в свое время. При втором варианте права собственности на полученную вещь хранитель не приобретает. Соответственно у каждого поклажедателя возникает право на получение причитающейся ему доли в смешанных таким образом запасах. Это право не зависит от прав других поклажедателей, и по указанной причине их согласия на выдачу причитающейся доли не требуется. Правила, аналогичные указанному второму варианту по ГГУ, предусмотрены и в ШОЗ для случаев «смешения товаров» на складе. В ПСИ выделено иррегулярное хранение, предполагающее, в частности, применение к соответствующему догово-

ру норм о займе. Общие нормы о хранении в обеих этих странах возлагают на хранителя обязанность возвратить сданную вещь в том месте, где она должна была находиться на хранении.

Специальные правила регулируют отношения хозяев гостиниц (гостиниц и постоялых дворов). В частности, и ГГУ, и ШОЗ предусматривают автоматическое возникновение указанных отношений в силу самого факта «внесения вещи». Эта ответственность является повышенной: при утрате или повреждении вещей она простирается до действия непреодолимой силы. Установлен максимальный размер возмещения. Он, однако, не действует, если в случившемся виновен сам хозяин гостиницы (гостиницы и постоялого двора) или его служащие. Определенной спецификой обладают положения, относящиеся к хранению ценных вещей. Имеется в виду, прежде всего; что хозяин обязан принимать такие вещи на хранение по требованию постояльца, при этом за их утрату или повреждение установлена более высокая по размеру и более строгая по основаниям ответственность. При этом риск несдачи ценных вещей несет постоялец, если не докажет, что хозяин отказался принять их на хранение. В ГКИ предусмотрена ответственность владельцев гостиниц (гостиниц и постоялых дворов) за целость и сохранность внесенных вещей, за пределами которой находятся действие непреодолимой силы и ущерб, причиненный свойствами вещей.

В ТКЯ, в котором соответствующая глава («Хранение») посвящена в основном регламентации отношений, осуществляемых коммерсантами, интерес представляет, в частности, общая норма о пределах ответственности хранителя. Независимо от возмездно-сти договора хранитель обязан проявлять заботу «хорошего хозяина» и за последствия нарушения этой обязанности несет ответственность. Специальная норма, рассчитанная на хранителей, в роли которых выступают владельцы гостиниц, предприятий общественного питания, общественных бань и других помещений, предназначенных для нахождения посетителей, предусматривает: если вещь была сдана владельцу, его ответственность простирается вплоть до действия непреодолимой силы. В случаях, когда такая сдача не имела места, хранитель отвечает только при условии, когда ущерб нанесен в результате небрежности самого владельца помещения или его служащих. Наконец, если речь идето не сданных в установленном порядке дорогостоящих предметах, ответственность вообще исключается.

Весьма подробно урегулирована поклажа на товарных складах. При этом основное внимание законодатель уделил оформлению соответствующих отношений путем выдачи по требованию поклажедателя одного из трех вариантов документов: складской квитанции, складского свидетельства или залогового свидетельства. Соответственно определены их реквизиты, порядок движения в обороте и в этой связи обязательства владельца складского документа и др. Особо выделяются вопросы, связанные с ответственностью владельца склада за утрату и порчу вещей. Для освобождения от такой ответственности хранителю необходимо доказать, что и он сам, и его служащие проявили надлежащую заботливость. Установлены последствия отсутствия в договоре указаний на срок хранения: если только не имело места действие непреодолимой силы, хранитель не вправе возвратить вещи по-клажедателю ранее шести месяцев.

Определенное представление об английском праве в части, относящейся к хранению, может дать Свод английского гражданского права Э. Дженкса. В нем, в частности, аккумулированы в значительной мере ставшие традиционными элементы хранения. Это и реальный характер договора, мобильная (движимая) вещь как его непременный предмет, презюмируемая безвозмездность отношений, необходимость проявления со стороны хранителя разумной заботливости и умения в отношении предмета поклажи. Кажущийся субъективным по характеру критерий ответственности в действительности сохраняет немало и объективного. Имеется в виду выделение указания в Своде на то, что проявляемая «мера заботливости» и «умения» должна быть такой, которую не только должник, но и всякий разумный человек проявляет по отношению к собственным вещам. К этому следует добавить, что если требуется особое мастерство, оно должно быть непременно проявлено хранителем.

Можно указать на обязанность хранителя, который занимается хранением в рамках своей коммерческой или профессиональной деятельности или профессии, проявлять заботливость и мастерство, связанные с такой деятельностью (профессией).

Одна из основных связанных с хранением проблем относится к необходимости предотвратить исключение из гражданского

оборота хранимых товаров на время их нахождения на складе. Имеется в виду необходимость сохранить в отношении находящихся на складе товаров такую же их оборотоспособность, как если бы они находились в свободном обращении собственников. Указанная задача может быть решена оборотом ценных бумаг, подтверждающих нахождение товаров на хранении, а также возможность их реализации (отчуждения).

Необходимости обеспечить оборотоспособность находящихся на складе товаров подчинен правовой режим, закрепленный в Единообразном торговом кодексе (ЕТК) США. При этом, в отличие от кодексов многих других государств, в которых глава, посвященная обязанностям сторон по договору хранения, регулирует одновременно документарное оформление отношений поклажедателя с хранителем, в ЕТК она оказалась замененной разделом «Складские свидетельства, коносаменты и другие товарораспорядительные документы». Правда, в самом этом разделе выделены отдельные статьи, посвященные отношениям владельца товарного склада, в частности, с владельцем товарораспорядительных документов. Эти статьи во многом совпадают с теми, которые связывают хранителя с поклажедателем (контрагентом по договору складского хранения). Так, в частности, владелец товарного склада отвечает перед держателем ценных бумаг за утрату или повреждение товаров, вызванные непроявлением необхрдимой степени заботливости.

В данном случае при оценке поведения хранителя с целью решения вопроса о его ответственности используются два критерия. Один из них - проявление той степени заботливости, которую при подобных обстоятельствах осуществил бы разумный, заботливый человек. Соответственно хранитель (владелец товарного склада), если иное не предусмотрено договором, не отвечает за убытки, которые он при проявлении заботливости в указанном объеме не смог предотвратить.

В принципе возможно при определенных обстоятельствах снижение объема ответственности хранителя. Но это должно быть сделано путем включения соответствующего положения либо в самое складское свидетельство, либо в договор хранения. Вместе с тем допускается таким же образом внесение условий, по которым ограничение ответственности не действует, если товар использован им для себя. Кроме того, ограничение ответственно-сти не действует в случае, когда владелец товарного склада присвоит переданный ему товар для собственных нужд.

Презюмируются два разных режима хранения: раздельный и смешанный. Первый (именно он предполагается) рассчитан на незаменимые товары. В этом случае одни и те же товары, полученные по каждому свидетельству, хранятся раздельно. Тем самым хранитель получает возможность их идентифицировать. Напротив, второй имеет в виду заменимые товары, и соответственно их партии смешиваются. Кодекс рассматривает такие товары как общую собственность всех, кто вправе их получать. При этом весьма интересным является то, что в указанном случае владелец товарного склада должен отвечать перед каждым в пределах его доли. Наконец, следует отметить обеспечение названных требований владельца склада залогом хранимых у него товаров.

В новейших гражданских кодексах Нидерландов (весь Кодекс и, в частности, его глава о хранении до конца еще не приняты), Квебека (принят в 1991 г., вступил в действие в 1994 г.) и Луизианы (последняя редакция - 1993 г.) более полно проявляется предпринимательское направление соответствующих отношений.

ГК Нидерландов содержит общее положение об обязанности хранителя сберегать и возвращать вещь. Кодекс отличается уже тем, что соответствующая обязанность распространяется в равной мере на вещь, которую лицо не только доверило, но и сделало это после заключения договора. Таким образом, договор хранения может быть как реальным, так и коисенсуальным. Рассматриваемый договор является возмездным только при условии, если в него включено соответствующее указание на этот счет. В случаях, когда договор содержит указание на его возмездность, но размер вознаграждения в нем не предусмотрен, выплате подлежит вознаграждение обычное, а при его отсутствии - разумное. В своей деятельности лицо, осуществляющее хранение, должно поступать как добросовестный хранитель. Особо выделено то обстоятельство, что пользование вещью допускается лишь с согласия поклажедателя.

В ГК Квебека глава «Хранение» содержит обычное определение этого договора, включающее специальное указание на возможность заключения договора по поводу только движимого имущества и на определенный срок, а также указание на реальный характер договора. Хранение предполагается безвозмездным.

Иное может быть предусмотрено не только соглашением сторон, но и обычаем. Для договора хранения установлена обязательная письменная форма; исключение составляют случаи, при которых вещь уже находится к моменту заключения договора у хранителя.

Указания на то, что передавать вещь на хранение может только собственник, в ГК Квебека нет. Особо выделен запрет хранителю требовать от поклажедателя доказательств того, что тот является собственником соответствующей вещи. В интересах поклажедателя предусмотрена обязанность хранителя продолжать хранение и после истечения указанного в договоре срока. При определении границ ответственности хранителя необходимо руководствоваться требованием действовать для сохранения вещи разумно и заботливо.

Выделены специальные разделы, посвященные «необходимому хранению», хранению, осуществляемому в гостиницах, и секвестрам. В первом из них речь идет об обязанности хранителя принимать в подобных случаях передаваемую вещь и о его ответственности за причиненный имуществу ущерб. Закреплена презумпция, в силу которой режим «необходимого хранения» распространяется на имущество тех учреждений, которые обеспечивают охрану здоровья и социальное обслуживание граждан. Общим основанием ответственности хранителя служит его вина, но если хранение было возмездным или осуществлялось по требованию хранителя, ответственность расширяется до пределов непреодолимой силы. Для хозяев гостиниц установлена такая же, как и для обычных хранителей, ответственность за вред, причиненный личности или внесенному лицом багажу, но при этом в твердо установленном размере. На хозяина гостиницы возложена обязанность принимать на хранение особо документы, деньги, иные ценности, принесенные лицом, поселившимся в гостинице.

Подробно урегулированы вопросы, связанные с секвестром (кто и как может его осуществлять, какие права возникают у соответствующих лиц и др.).

В ГК Луизианы соответствующая глава именуется, как и в ФГК, «Хранение и секвестр». Правда, указанное противопоставление и в этом случае является условным, поскольку в одной из статей специально подчеркивается существование двух видов хранения: собственно хранения и секвестра. Хранение рассматривается в этом Кодексе как реальный договор: обязанность хра-нить и возвращать чужое имущество возникает с момента его получения на хранение.

Безвозмездность признается конститутивным признаком хранения, и соответственно предусмотрено, что при наличии условия о вознаграждении (компенсации) хранение превращается в аренду.

Допускается хранение как добровольное, так и необходимое.

Особо выделяются случаи хранения в закрытых ящиках (за печатью). В частности, установлен запрет на их открытие без согласия другой стороны. Следовательно в виде общего правила предметом хранения служит ящик как таковой. Подробно урегулированы отношения постояльцев по поводу хранения их вещей с владельцами гостиниц. Ключевое значение и в ГК Луизианы имеет положение, в силу которого обязательство, связанное с хранением, возникает непосредственно в силу самого факта внесения вещей в гостиницу.

В Своде законов Российской империи (далее - Свод законов) для хранения была выделена глава пятая книги четвертой «О сдаче и приеме на сохранение, или о поклаже»1. Таким образом, хранение, которому посвящалась глава «Поклажа», представляло собой одновременно передачу и прием на сохранение. Если учесть толкование слов, приведенное у В.И. Даля, оказывается, что поклажа и хранение - это, по сути дела, две стороны одного и того же язле-ния: в то время как хранение означает «хранить» (беречь, сберегать, тратить, содержать в целости), поклажа дает ответ на вопрос: «что, куда класть, положить». Следовательно различия между этими двумя понятиями можно было с известной долей условности определить таким образом: первое означает «что делать?», второе - «зачем делать?» Неудивительно поэтому, что все статьи рассматриваемой главы сводятся к определению того, кто, кому, что и как должен делать применительно к соответствующему обязательству.

Особое положение в Своде законов имела командная статья главы - ст. 2100. Она предусматривала, что «на сохранение или в

1 В Уложении царя Алексея Михайловича (1649 г.) в гл. 10 содержались подробные правила «Об отдаче и принятии на сохранение предметов». В частности, предусматривалась возможность хранения только движимости, допускалось хранение, оформляемое устно. (См. об этом подробно: Хотиевич А. О договоре поклажи между частными лицами или отдаче и приеме их на сохранение движимого // Университетские известия. 1876. Отд. II. № 3. С. 395.)

поклажу могут быть отдаваемы вещи, деньги и акты, собственные или по доверенности, с согласия хозяина».

Положениям Свода законов о хранении в наибольшей степени соответствовало предложенное Г.Ф. Шершеневичем определение: «Договор, в силу которого одно лицо обязывается к сохранению движимой вещи, отданной ему для этой цели другими». Конкретизируя место хранения в системе договоров, тот же автор считал, что «хранение вещи представляет собой особого рода услугу, личное действие, и с этой стороны близко к личному найму»1.

К числу важнейших выводов из соответствующих положений Свода законов о хранении есть основания отнести следующие:

а)  передавать на хранение имущество могут только собственник или его представитель;

б) хранение - всегда реальный договор2;

в)  лицо, не обладающее договорной правоспособностью, не было вправе выступать в роли хранителя;

г) письменная форма договора хранения не являлась условием его действительности. На случай спора между сторонами по поводу имевшего место договора достаточно было представления в качестве доказательства соответствующего факта одной только сохранной расписки (расписки в приеме). Такое понимание норм Свода законов о форме договора было поддержано судебной практикой и доктриной3;

д)  при решении вопроса об ответственности хранителя руководящим признавался такой критерий, как необходимость относиться к чужой вещи как к своей. Хранитель освобождается от ответственности в случаях повреждения, утраты, пропажи или похищения вещи вследствие действия непреодолимой силы. Кроме того, освобождение от ответственности должно было следовать и в случаях, когда имущество было отнято у хранителя силой;

1  Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. 10-е изд. М., 1912. С. 621.

2 К. Анненков обращал внимание на то, что в случае уклонения лица от передачи вещи на хранение у хранителя может возникать только право требовать возмещения убытков (см. его: Система русского гражданского права. Т. IV. С.-Петербург, 1904. С. 379).

3 См.: Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательство. Том второй. Ст. 277-504. С объяснениями. С.-Петербург, 1899. С. 203-204.е) хранитель не вправе был пользоваться переданными ему на хранение вещами;

ж) хранение предполагалось безвозмездным, но с правом хранителя на возмещение необходимых издержек;

з) подробно определялся круг предоставляемых в подтверждение передачи вещи на хранение доказательств, при этом допуск свидетелей исключался;

и) невозврат по первому требованию вещи должен был влечь для хранителя обязанность возместить поклажедателю убытки и выплатить «узаконенные проценты» (6% годовых);

к) при признании хранителя несостоятельным переданное им на хранение имущество не включалось в конкурсную массу и подлежало возврату поклажедателю1.

Заслуживают быть обозначенными публичные элементы соответствующих норм, присущие в ряде случаев Своду законов. Так, вещь должна быть возвращена тому, кто ее действительно передал на хранение. Однако в случаях, когда хранитель узнавал, что принятая им вещь украдена или иным незаконным образом добыта, он обязан был сообщить об этом, причем немедленно, «ближайшему начальству» с предоставлением самой поклажи. Если лицо, которое передало вещь на хранение, было признано несостоятельным, либо его имущество было подвергнуто по другому основанию взысканию целиком, аресту или описи, то хранитель обязывался заявить об этом «кому следует»; кроме того, если такое уведомление от него не поступит, то даже в случае, когда это произошло вследствие небрежности с его стороны, ему придется выплатить кредиторам должника 20 % стоимости вещи или хранимой суммы денег. Если хранитель, уклоняющийся от возврата вещи, доведет дело до суда, то помимо передачи вещи поклажедателю ему придется возместить все причиненные невозвратом убытки, а также расходы по ведению дела, выплатить «узаконенные проценты» (6 %) в пользу поклаже-дателя, но сверх того уплатить 10 % от суммы хранимых денег или стоимости вещи в пользу «богоугодных заведений».

Специальные правила определяли ответственность содержателя гостиницы за целостность и сохранность вещей постояльцев.

1 Именно с этим связывал Г.Ф. Шершеневич строгости в отношении формы договора (см. его: Учебник русского гражданского права. С. 626).

Эта ответственность наступала в силу самого факта помещения вещи в гостиницу или передачи ее содержателю либо его служащим на вокзале, пристани и т.п. Особая форма ответственности распространялась на соответствующие ценные бумаги и драгоценные вещи постояльцев. В частности, это было связано с установлением Сводом законов верхнего предела ответственности. Но это ограничение не должно было действовать, если ценные вещи или документы были приняты содержателем гостиницы или, напротив, он отказался их принять либо вещи оказались утраченными по вине хранителя.

Специальная норма действовала в отношении трактирных заведений, которые в отличие от гостиниц не имели специальных номеров. Она предусматривала право остановившегося там лица сдавать на хранение владельцу заведения денежные суммы или иные ценные вещи либо запечатанными, либо по счету (деньги). В первом случае ответственность охватывала весь пакет, а во втором - ограничивалась принятой суммой.

Одна из особенностей соответствующих правил об ответственности содержателей гостиниц и приравненных к ним заведений выражалась в том, что вывешенное владельцем извещение о снятии с себя ответственности за целостность и сохранность вещей заведомо признавалось не имеющим юридической силы.

Подобно другим странам, и в России существовали специальные акты, посвященные наиболее сложному виду хранения - на товарном складе. Один из них - Положение о товарных складах от 30 мая 1888 г. Кроме того, Устав торговый (имеется в виду текст 1909 г.) включал специальный раздел «О товарных складах».

С учетом специфики такого рода организаций и особого интереса к ним со стороны государства хранение на складе подчинялось специальному режиму. В частности, в России это означало разрешительную систему создания. Необходимые разрешения должны были выдаваться на министерском уровне (при этом передача склада другому лицу также требовала согласия все того же органа). Публичность складских операций выражалась в гарантиях, предоставляемых потенциальным кредиторам. Так, запрещался частный залог самого здания и торгового заведения с учетом того, что именно данное имущество могло стать наиболее надежным источником покрытия долгов. К тем же публичным элементам правовогоМ.И. Брагинский

режима товарного склада можно было отнести предусмотренную Уставом торговым возможность производить ревизии их деятельности Министерством финансов, а также публикации таблиц естественной убыли товаров, которые должны были вывешиваться на видном месте.

Существенное значение имело создание двух разных режимов осуществляемого складом хранения: обычного хранения с индивидуализацией товара и товаровладельца, а также хранения с обезличиванием. Для складского хранения весьма важным являлось использование специальных документарных правовых форм, которые, с одной стороны, подтверждали факт сдачи вещи на хранение, а с другой, как уже отмечалось, создавали возможность использования находящихся на складе товаров в гражданском обороте. Вводилось обязательное страхование принимаемых на иррегулярное хранение товаров.

Проект книги пятой Гражданского уложения Российской империи («Обязательства») не предполагал отказа от специальных актов, регулирующих хранение на торговых складах. Напротив, глава проекта, посвященная поклаже, включала норму, которая предусматривала: «Поклажа в товарных складах определяется особыми правилами».

Как это имело место и в отношении многих других разделов Свода законов, проект книги пятой Гражданского уложения наметил включение ряда новелл, относящихся к договору хранения.

В сохранившей свое название главе «Поклажа» предполагалось значительно расширить объем регулирования отношений по хранению, разделив его при этом на «поклажу вообще» и «поклажу в гостинице». Проект прямо закрепил возможность передачи на хранение только движимых вещей. Имелось в виду сохранить исключительно реальный характер договора. В этой связи составители проекта высказывали интересные соображения относительно случая, когда хранитель, основываясь на достигнутом соглашении и не дожидаясь передачи вещи, производил различные расходы, имеющие целью обеспечить надлежащие условия хранения. Если потенциальный поклажедатель так и не передал вещи, то предполагалось, что расходы могут быть истребованы хранителем с использованием конструкции pacta adjectum — добавочные соглашения либо negotiorum gestio - ведение чуж-их

34

§ 1. Понятие договора хранения

дел без поручения. Вместе с тем возможность требовать вознаграждения при несостоявшемся хранении исключалась1.

В числе других особенностей проекта можно указать на все ту же «коммерциализацию» соответствующих отношений, о которой шла речь применительно к законодательству других стран. Так, в частности, презумпция безвозмездного хранения была заменена прямо противоположной: предположением о возмездное™ договора. Соответственно при отсутствии в договоре указаний относительно его безвозмездности он должен был считаться возмездным с тем, что отсутствие в договоре цены следовало восполнять решением суда, «вынесенным по справедливому его усмотрению».

Особый интерес вызывает решение вопроса об ответственности при отдаче на сохранение вещей в запертом или запечатанном хранилище, т.е. применительно к отношениям, при которых отсутствуют отдельные признаки хранения как такового. Проект книги пятой Гражданского уложения предусматривал, что обязательным условием ответственности в таких случаях должно было служить повреждение самого хранилища, его запоров или печати, причем непременно по вине хранителя. Имелось в виду, что размер убытков должен был тогда определяться судом «по справедливому усмотрению, основанному на соображении всех обстоятельств дела».

Более четко, чем в Своде законов, предлагалось установить требования к форме договора, сумма которого по стоимости выше зафиксированной величины, составляющей стоимость вещи. Порядок заключения договора предполагалось упростить. Такой договор должен был заключаться письменно при цене вещи свыше достаточно высокого урозня (300 рублей). Зто правило не распространялось на необходимое хранение. Имеется в виду, что письменного удостоверения, независимо от стоимости имущества, вообще не требовалось в случаях, когда передача на хранение происходила во время пожара, наводнения или иного бедствия либо при таких обстоятельствах, при которых в соответствии с существующим порядком письменное удостоверение вообще не выдается (составители кодекса имели в виду главным образом оставление вещей на хранение гостями или посетителями учреж-

1 См.: Гражданское уложение. Книга пятая... Том второй. Ст. 277-504... С. 206-207. 2*                                          35дений)1. Существенным условием договора должны были служить признаки передаваемой на хранение вещи. Для этого сочли обязательным предъявлять к хранителю различные по характеру требования в зависимости от того, было ли хранение возмездным или безвозмездным. В первом случае хранитель должен был действовать «с осмотрительностью, проявляемой к собственным вещам», а во втором - непременно проявлять осмотрительность, «свойственную заботливому хозяину». Особо выделялось хранение, осуществляемое лицом, которое занимается этим в виде промысла: хранитель должен было отвечать за целость и сохранность принятых вещей вплоть до непреодолимой силы.

Адресованное хранителям требование не пользоваться вещами, принятыми на хранение, в случае его нарушения должно было влечь за собой двоякие последствия: необходимость платить проценты за пользование вещью, а если вещь погибла, то ответственность хранителя должна была наступать независимо от вины. Ужесточались для хранителя правила о выдаче вещи: он обязан был исполнить эту обязанность без права ссылаться на то, что поклажедатель не является собственником. Это, однако, не освобождало хранителя, узнавшего, что хранимая им вещь была потеряна, похищена или иным противозаконным образом добыта, от обязанности известить об этом суд. При этом если вещь по своим свойствам могла быть передана суду, то такая передача означала прекращение обязательства хранителя.

Специальный раздел («Поклажа в гостиницах») исходил из того, что ответственность содержателя гостиницы за убытки, которые происходили вследствие потери, похищения, уничтожения или повреждения вещей постояльца, должна была наступать независимо от особого на этот счет соглашения между сторонами: постояльцем и владельцем гостиницы в силу самого факта «помещения вещей в гостинице».

Для уяснения природы складывающихся отношений - имеется в виду одновременно и понимание соответствующих статей действующего ПС - существенно указание на то, что содержатель гостиницы должен был нести ответственность «как поклажепри-

' См.: Гражданское уложение. Книга пятая... Том второй. Ст. 277-504... С. 229.

ниматель». Таким образом, речь шла не о договоре хранения, а о приравнивании соответствующих отношений к этому договору.

Разъясняя позицию проекта книги пятой Гражданского уложения, его авторы обращали внимание на то, что «юридические отношения, возникающие между останавливающимися в гостиницах лицами и содержателями гостиниц по поводу сохранения помещенных в них вещей приезжих, не вполне подходят под понятие договора поклажи. По этому договору поклажедатель передает поклажепринимателю вещь на сохранение с обязанностью его возвратить вещь обратно, причем во время хранения вещь эта находится в фактическом владении поклажепринимателя. Между тем, при остановке приезжего в гостинице и при отъезде из нея, многие его вещи, особенно небольшого объема - деньги, часы, ручные саквояжи и т.п., вовсе не передаются содержателю гостиницы, а вносятся самим приезжим в занятое им помещение, из которого и увозятся при отъезде без возвращения их хозяином гостиницы. Даже те вещи, которые приезжим передаются содержателю гостиницы или его служащим на пристани, на вокзале или в приемной комнате гостиницы, обыкновенно по занятии в ней отдельного помещения, вносятся в него и остаются там во владении приезжего (выделено в самом оригинале. - Л/?.)»'.

Правовое регулирование хранения в послереволюционный период прошло определенные этапы в своем развитии. В первом Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. не нашлось места хранению в числе поименованных в нем договоров. Хранение упоминалось лишь в качестве обязательства, возникающего при определенных условиях непосредственно из закона2. Правда, само по себе отсутствие соответствующей нормы не исключало возможности широкого использования хранения на практике и прежде всего в отношениях, именовавшихся в течение определенного времени хозяйст-

1  Гражданское уложение. Книга пятая... Том второй. Ст. 277-504... С. 274

2  Такую обязанность возлагали ст. 68-6 на органы милиции в отношении переданной им нашедшим вещи, ст. 97 - на залогодержателя в отношении заложенного в силу закона или договора имущества, ст. 187 - на продавца в отношении имущества, право собственности на которое переходит к покупателю ранее передачи проданной вещи, ст. 222 - на подрядчика в отношении вверенного ему заказчиком имущества, а ст. 275-и - на комиссионера в отношении оказавшегося у него имущества комитента.венными. Использовался этот институт и в отношениях между гражданами. Так, уже во время Отечественной войны 1941 - 1945 гг., когда по понятным причинам гражданам приходилось особенно часто прибегать к этому виду услуг, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР указала на то, что «хотя Гражданский кодекс и не предусматривает договора хранения, но этот вид договора часто встречается в быту и, как всякий другой договор, должен регулироваться статьями Общей части раздела Гражданского кодекса об обязательствах, возникающих из договора (ст. 130-151 ГК)»1.

Можно привести и другой пример: постановление Пленума Верховного Суда СССР от 15 апреля 1943 г.2, посвященное порядку возмещения ущерба театрами, гостиницами, банями, прачечными, пошивочными и починочными мастерскими и др. при хищении, утрате или повреждении сданных им вещей.

Вместе с тем хранение являлось именно тем договором, для которого оказалось особенно ощутимым отсутствие специального правового регулирования в рамках единого договора хранения. Пробел в законодательстве практически проявился в сведении всего, что отличало этот договор как таковой, к выделению едва ли не единственного конституирующего признака хранения - его цели: сберечь в течение определенного периода времени переданное на хранение имущество. Негативные последствия отказа от внутренней дифференцации правового регулирования договора хранения были связаны с тем, что остальные элементы этого договора представляют собой определенный набор дихотомий. Так, в частности, оставаясь хранением, этот договор мог быть сконструирован как возмездный или безвозмездный, консенсуальный или реальный; хранимое имущество может быть обособлено или, напротив, смешано; хранитель может быть наделен правом пользоваться вещью либо, напротив, лишен этого права; предметом хранения могут быть деньги и, вместе с тем, любая не являющаяся деньгами вещь; ответственность хранителя может строиться по принципу вины или причинения вреда (ущерба) и др.

1 Судебная практика Верховного Суда СССР. Вып. V. 1943. С. 2.

2  См.: Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР. 1944. М.: Юриздат, 1948. С. 227.

Уже по указанной причине ссылка на общие нормы ПС, относящиеся к договорам, в редких случаях устраняла отсутствие в законодательстве необходимых решений. В этих условиях были изданы некоторые специальные акты, посвященные главным образом таможенному хранению либо хранению в товарном складе1.

Определенный интерес в этом смысле представляет сравнение двух учебников по гражданскому праву, изданных непосредственно перед войной и во время войны. В первом из них (1938 г.) соответствующая глава строилась почти целиком на специальных источниках в то время как второй (1944 г.) опирался в значительной мере на общие положения обязательственного права, а также нормы ГК об обязательствах, возникающих из договоров. Однако, как и следовало ожидать, автору (З.И. Шкундину), едва ли не каждый раз приходилось говорить о возможности иного, отличного от приведенного, варианта со ссылкой на общие нормы ГК.

Наиболее удачным из числа появившихся в предшествующие принятию ГК-64 годы вообще и применительно к хранению, в частности, был учебник О.С. Иоффе. Однако и в нем автор был вынужден также широко использовать ссылки на общие нормы об обязательствах (договорах), которые, естественно, не отражали специфики договора хранения.

С вопросом о признаках рассматриваемого договора имело определенную связь и его наименование. Однако в данном случае позиция О.С. Иоффе, как представляется, нуждается в некотором уточнении. Имеется в виду утверждение о том, что «в русском дореволюционном законодательстве и в юридической литературе договор хранения именовался договором поклажи, а его субъекты назывались, соответственно, поклажедателем и поклажепринима-телем. Советская теория и практика отказались от термина «поклажа», заменив его термином lt;схранение»2. В действительности существовало немало относящихся к 20-м гг. работ, которые со-

1 См. об этом: Ландкоф С.Н. Торговые сделки. Теория и практика. Харьков, 1928. С. 224 и ел.

2 Иоффе О.С. Советское гражданское право (курс лекций). Отдельные виды обязательств. Ленинград, 1961. С. 213.хранили для рассматриваемого договора первоначальное наименование - «договор поклажи»1.

В ГК-64 впервые был выделен договор хранения. Соответствующая глава охватывала обычный для глав, посвященных конкретному типу договоров, набор норм. Включенные в эту главу статьи содержали, помимо определения договора, требования к его форме, устанавливали круг прав и обязанностей контрагентов, а также основания и размер их ответственности за нарушения договора.

Заслуживают быть отмеченными некоторые принципиальные особенности ГК-64. Так, определение самого договора соответствовало тому, которое впоследствии было включено в п. 1 ст. 886 действующего ГК: по договору хранения одна сторона (хранитель) обязуется хранить имущество, переданное другой стороной, и возвратить это имущество в сохранности (ст. 422). Определение договора исходило из того, что он является реальным, однако допускалось, правда, лишь применительно к отношениям между социалистическими организациями, возложение хранителем на себя обязанности принимать на хранение передаваемое другой стороной имущество.

Указанный договор предполагался безвозмездным, хотя не исключалось иное в законе или в договоре. Дифференциация правовых режимов возмездного и безвозмездного хранения коснулась вопросов об основаниях ответственности хранителя за утрату, недостачу и повреждение имущества. ГК-64 давал возможность сделать вывод, что при возмездном хранении хранитель должен был отвечать в подобных случаях перед поклажедателем, если

1 Именно так именовалась одна из наиболее серьезных работ в этой области (имеется в виду: Зимелева М.В. Поклажа в товарных складах. М., 1927). Примерами могут служить следующие работы: статьи В.И. Вольфсона в «Энциклопедии государства и права» Т. 3. М., 1930. С. 236 и ел.; Марков М. Договор поклажи // Рабочий суд. 1926. № 9. С. 611-619; Дискуссия на тему «Договор поклажи» // Арбитраж. 1938. №7. С. 17-19 и др.

Точно так же «поклажей» именовалась глава в учебнике «Гражданское право». Ч. 2 / Под ред. ММ. Агаркова и ДМ. Генкина. М., 1938. С. 264. В учебнике: Гражданское право. Т. II / Под ред. ММ. Агаркова и ДМ. Генкина. М., 1944. С. 106 - -сохранены оба наименования (глава называется «Договор хранения (поклажа)»). При этом определение соответствующего договора начинается с указания: «По договору хранения (поклажи)...».

окажется, что он не принял всех мер, предусмотренных договором для сохранения имущества. При безвозмездном хранении следовало руководствоваться иным критерием: необходимостью заботиться о переданном на хранение имуществе как о своем собственном. Повышенную ответственность вплоть до действия непреодолимой силы должна была нести организация, для которой хранение представляло собой уставную деятельность (при оценке этой нормы следует иметь в виду, что ГК-64 (ст. 427) в виде общего правила признавал необходимым основанием ответственности должника его вину). Предусматривалась ответственность руководства (директоров, управляющих) гостиниц, домов отдыха, санаториев, общежитий и т.п. за утрату или повреждение имущества граждан, находившихся в отведенных им помещениях, причем вне зависимости от того, было ли это имущество сдано на хранение организации либо нет.

В рамках общего режима договора хранения ГК-64 выделял, помимо «хранения, осуществляемого организацией, для которой такая деятельность носит уставный характер», также «хранение при чрезвычайных обстоятельствах», «хранение, осуществляемое гостиницами и другими подобными организациями», а также «хранение с обезличиванием вещей».

Вышеназванный Кодекс распространял нормы о соответствующем договоре на хранение, осуществляемое в силу закона. Это не относилось к рассчитанным исключительно на договорную форму нормам, в частности тем, которые регулируют вопросы о вознаграждении и возмещении расходов.

Действующий ГК, подобно его предшественнику, выделил главу «Хранение».

К моменту издания настоящей книги, помимо РФ, уже успели принять кодексы, включающие отдельные виды обязательств, Армения, Белоруссия, Грузия, Казахстан, Киргизия", Туркменистан, Узбекистан. В их кодексах выделено «Хранение». При этом кодексы Грузии и Туркменистана имеют по две самостоятельных главы, из которых одна посвящена хранению, а другая - хранению на товарном складе. О специфике