Сфера применения института приостановления de lege lata.
При прочтении ст.
328 ГК мы встречаем указание на встречное исполнение. Право на приостановление исполнения имеет тот кредитор, чье исполнение носит встречный характер в отношении того обязательства должника, которое было не исполнено или с большой степенью вероятности не будет исполнено. При этом согласно п. 1 ст. 328 ГК встречным "признается исполнение обязательства одной из сторон, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением обязательства другой стороной".Соответственно, с точки зрения догматики российского законодательства возникает два принципиальных вопроса.
Во-первых, исключает ли упоминание в п. п. 1 -2 ст. 328 ГК права приостановить исполнение обязательства возможность применения этих норм к случаям нарушения обязанности, не являющейся обязательством? Конечно же, этот вопрос встает, только если мы в принципе допускаем, что не все договорные обязанности представляют собой гражданско-правовые обязательства. Мы здесь не будем предрешать ответ на этот вопрос в силу его отвлеченности. Одно для нас ясно: даже если отечественное право когда-нибудь придет к выводу о том, что договорным обязательством является только обязательство-предоставление, нам не обойтись без применения ряда общих норм обязательственного права по аналогии или путем расширительного толкования для заполнения нормативного вакуума правового режима "необязательственных" договорных обязанностей. Выше при анализе политико-правовой целесообразности применения права на приостановление исполнения мы обратили внимание на то, что во многих случаях применение этого права справедливо и в отношении многих договорных обязанностей, не являющихся классическими обязательствами-предоставлениями.
Соответственно, в случае выработки нашим правом концепции договорной обязанности, не являющейся обязательством, нормы ст. 328 ГК о приостановлении исполнения обязательства следовало бы толковать расширительно. В настоящей же работе мы будем исходить из того, что, пока не доказана целесообразность иного, все договорные обязанности, как то следует из определения обязательства в ст. 307 ГК, формируют договорные обязательства. Таким образом, упоминание п. п. 1 - 2 ст. 328 ГК "приостановления исполнения обязательства" само по себе не исключает применение этого права к отно сительным договорным обязанностям, не опосредующим экономическое предоставление. В любом случ ае сфера применения права на приостановление исполнения должна быть шире случаев приостановлен ия обязательств, опосредующих оборот экономических благ.Во-вторых, возникает важнейший вопрос о понимании категорий встречности и обусловленности исполнения. Ведь признание применимости права на приостановление исполнения к различным по своей сути договорным обязанностям не означает, что такое право применимо в отношении любых договорных обязанностей. Согласно п. п. 1 - 2 ст. 328 ГК приостановить можно лишь встречное исполнение, обусловленное исполнением обязательства другой стороной. Думается, следует детально разобраться с этим вопросом.
Сразу следует оговориться, что текст п. п. 1 и 2 ст. 328 ГК допускает множество разных интерпретаций.
Так, доминирующая сейчас интерпретация понятия обусловленности по сути видит в нем кодирование идеи об очередности исполнения. При таком толковании норм п. п. 1 и 2 ст. 328 ГК выводится подход, при котором под встречным исполнением будет пониматься второе по очереди, последующее исполнение <1>. В данном случае право приостановить встречное исполнение имела бы только та сторона, которая в силу договора или закона должна была исполнять договор второй по очереди и только после получения от контрагента предшествующего исполнения. В этом случае категория обусловленности понимается в смысле, крайне близком к категории отлагательного условия.
<1> Термины "предшествующее" и "последующее" исполнение, которые использует С.В.
Сарбаш для обозначения обязательств двух сторон по двустороннему договору, мы находим вполне удачными и полезными для практики, так как они существенно упрощают понимание правоотношений, возникающих в такого рода договорах (Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005).В литературе и судебной практике встречаются разные вариации данного подхода.
Во-первых, согласно максимально жесткой позиции обязательства можно считать взаимообусловленными только в том случае, когда в договоре есть прямо выраженное указание на то, что то или иное обязательство является встречным или неисполнение того иного обязательства дает кредитору право не исполнять свое обязательство. Такой формальный и крайне ограничительный подход, направленный на сужение сферы возможного применения ст. 328 ГК, и лишение кредитора предусмотренных в этой статье прав вряд ли имеет какие-либо основания. По такому пути следовало бы идти, если бы нам по какой-то политико-правовой причине хотелось бы всеми силами минимизировать сферу применения права на приостановление исполнения. Тогда цель судьи или исследователя состояла бы в том, чтобы максимально сузить применение данной статьи. И в таком случае ограничительное толкование понятия встречности было бы вполне уместным. Но в действительности, как мы видим, право на приостановление исполнения во всем мире считается крайне полезным, очень востребованным и удобным механизмом оперативной защиты своих прав. Поэтому мы не видим никакого смысла ограничивать сферу применения ст. 328 ГК только теми случаями, когда договор прямо указывает на встречность исполнения обязательства одной из сторон и его обусловленность получением исполнения от другой стороны.
В то же время следует отметить, что иногда судебная практика в 1990-е годы намекала именно на такое в корне неверное понимание категории встречности. Так, в Постановлении Президиума ВАС РФ от 16 декабря 1997 г. N4897/97. Суд посчитал, что из договора, в котором была прямо предусмотрена обязанность поставщика отгрузить товар в течение восьми недель после получения предоплаты, "не усматривается встречный характер обязательств".
Аналогичный подход иногда встречается и в других судебных решениях <1>. Если реконструировать ход мыслей судей в этих спорах, получается, что даже прямой привязки срока исполнения договора одной стороной к получению исполнения от другой стороны в контракте недостаточно, чтобы признать последующее исполнение встречным. Исходя из данной логики, встречными Суд признал бы данные обязательства только тогда, когда в договоре был бы прямо упомянут термин "встречность" или указано на право приостановить исполнение. Остается только надеяться, что суды навсегда оставили такую абсурдную позицию и больше к ней никогда не вернутся.<1> См.: Постановления ФАС ЗСО от 1 июля 1999 г. N Ф04/1338-275/А70-99; ФАС УО от 25 сентября 2002 г. N Ф09-2372/02-ГК.
Во-вторых, куда чаще встречается несколько более либеральный подход, который позволяет обнаруживать встречную обусловленность тогда, когда в договоре предусмотрено исполнение обязательства одной стороной после исполнения договора другой стороной. При наличии очередности исполнения в нормах закона или договора последующее исполнение является по своей природе встречным, что открывает дорогу для применения ст. 328 ГК. Такую позицию поддерживают В.В. Витрянский <1> и целый ряд других авторов <2>. При таком подходе в вышеописанном архетипическом примере из судебной практики с наличием в контракте условия о поставке товара в течение восьми недель после получения предоплаты суды должны были бы констатировать встречность обязательства по поставке товара и, соответственно, право поставщика приостановить отгрузку до получения оплаты.
<1> См.: Комментарий к части первой ГК РФ для предпринимателей. М., 1995. С. 282; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 2003. С. 787.
<2> См., например: Гражданское право: Учебник. В 2 т. / Отв. ред. Е.А. Суханов. 3-е изд. Т. 2. Полутом 1. С. 49; Отнюкова Г. Исполнение обязательств // Российская юстиция. 1996. N 3. С. 19.
Имеется достаточно много примеров из судебной практики, которые иллюстрируют использование данного подхода.
Эти судебные решения показывают готовность судов увязывать правила о встречности с наличием в договоре или законе указания на четкую очередность исполнения и, наоборот, нежелание судов применять правила о встречном исполнении в тех случаях, когда в договоре очередность исполнения прямо не предусмотрена <1>.<1> См., например: Постановления ФАС УО от 16 марта 2005 г. N Ф09-511/05-ГК; ФАС ЦО от 23 октября 2001 г. N А08-1460/01-8.
В-третьих, встречается и еще более либеральный подход. Так, С.В. Сарбаш признает встречным только то "последующее" исполнение, которое должно быть произведено после получения "предшествующего" исполнения от контрагента <1>. Правда, в другом месте он находит "не лишенным основания" и более мягкий подход, при котором правила о встречном исполнении оказываются применимыми и в ситуации отсутствия соглашения или нормы закона об очередности исполнения <2>. Судя по тексту данной работы С.В. Сарбаша, становится понятным, что автор, по крайней мере применительно к каким-то конкретным случаям, готов отказаться от жесткой привязки к прямой обусловленности, но при этом в целом признает встречным только то исполнение, которое должно последовать после получения предшествующего исполнения. Он не готов признавать встречным исполнение одной из сторон в случае одновременности исполнения, а также исполнение той стороны, которая обязана осуществить исполнение первой. Соответственно, если мы правильно реконструируем позицию С.В. Сарбаша, в конкретной ситуации, исходя из природы обязательства, встречным может быть признано и то обязательство, которое прямо не обусловлено получением предшествующего исполнения, но исполнение которого в любом случае является последующим. Например, если договор обязывает покупателя внести предоплату до 1 сентября, а поставщика - отгрузить товар до 2 октября, исполнение поставщика, видимо, предлагается считать все же встречным.
<1> Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005. С. 471.
<2> Там же. С. 478.
Но, думается, что и такой более мягкий подход не оптимален.
При анализе действующего законодательства имеет смысл настолько, насколько позволяют семантические рамки законодательного текста, придавать использованным там словам и выражениям тот смысл, который способен максимально приблизить правовой режим соответствующего института de lege lata к его правовому режиму de lege ferenda.
Это позволяет реализовать политико-правовые выкладки еще до того, как будут внесены соответствующие поправки в законодательство. Во всех странах романо-германской системы права нормы гражданского законодательства путем толкования приводились в соответствие с современными соображениями политики права. Нет причин и нам не следовать этой традиции.Выше мы установили, что возможность приостановления исполнения в отношении синаплагматически обусловленных обязательств признается абсолютно всеми странами мира. Причем, как мы видели из сравнительно-правового анализа, нигде в мире не только не акцентируется внимание на необходимости прямого указания на некую встречность, но и нет строгой привязки к некоей последова тельности исполнения. Приостановление исполнения существует там, где два обязательства синаллагм этически взаимосвязаны (т.е. там, где исполнение одного обязательства обменивается на исполнение д ругого). Синаллагматическая взаимосвязь проявляется в обменном характере двух обязательств, а не в том, что одно из них должно быть исполнено после исполнения другого. Взаимообусловленность понима ется зарубежными юристами в том смысле, что "одно обязательство существует лишь постольку, поскол ьку существует другое" <1>. Так, например, практически во всех странах мира приостановление исполне ния применяется в отношении обязательств, исполнение которых должно произойти одновременно или о чередность исполнения которых не вытекает из договора или закона.
<1> Вагацума С., Ариидзуми Т. Гражданское право Японии. В 2 кн. Кн. 2. М., 1983. С. 35.
Более того, и сравнительно-правовой, и политико-правовой анализ показал, что сфера применения института приостановления исполнения должна быть в ряде случаев даже шире, чем связка обязательств, находящихся в синаллагматической связи, если применение такого средства защиты соответствует принципам соразмерности и добросовестности. Применительно к этим случаям договор или закон практически никогда не устанавливают прямую очередность исполнения.
Таким образом, распространившийся у нас подход к определению сферы применения exceptio, увязывающий его с ситуацией предусмотренной в договоре очередности взаимного обмена, необоснованно ограничивает допустимость приостановления исполнения и лишает кредитора разумных с точки зрения политики права мер защиты.
Соответственно, мы считаем, что категории обусловленности и встречности обязательств в контексте ст. 328 ГК должны интерпретироваться в отрыве от какой-либо четко заданной
последовательности исполнения. Обусловленность, упомянутая в п. 1 ст. 328 ГК, должна означать синаплагматическую (обменную) или иную достаточную для оправдания приостановления исполнения взаимосвязь двух взаимных обязательств. Первый вариант встречности исполнения проявляется в случае синаллагматической связи двух обязательств. Второй же вариант мы имеем, когда два обязательства хотя и не находятся в синаллагматической связи, но с точки зрения принципов соразмерности и добросовестности оправданно приостановление исполнения одного из них в ответ на неисполнение другого.
Для начала разберем первый вариант встречности, возникающий в отношении синаллагматической связки двух обязательств.