ПРИСВОЕНИЕ ЧУЖОЙ ВЕЩИ В СИСТЕМЕ СПОСОБОВ ПРЕКРАЩЕНИЯИ ПРИОБРЕТЕНИЯ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ(НА ПРИМЕРЕ ПРИСВОЕНИЯ ПРЕДМЕТА ЗАЛОГА)

"Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении (здесь и далее выделено мной.

I. Нормативное словоупотребление. Отечественному законодательству известно несколько специфических способов приобретения права собственности на чужие вещи, хотя и фигурирующих под несколькими различными наименованиями, но по существу своему если и не однородных, то даже на prima facie весьма и весьма сходных.

1. Новая редакция <1> п. 1 ст. 334 ГК РФ в дополнение к общему (традиционному) определению залога как права кредитора удовлетворить свои нарушенные обеспеченные залогом требования из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими кредиторами залогодателя постановляет, что "в случаях и в порядке, которые установлены законами, удовлетворение требования кредитора по обеспеченному залогом обязательству (залогодержателя) может осуществляться путем передачи предмета залога в собственность залогодержателя".

--------------------------------

<1> Это и многие из других рассмотренных в настоящей статье нововведений обязаны своим существованием ФЗ от 30 декабря 2008 г.

Как видим, ГК РФ говорит о передаче предмета залога в собственность залогодержателя, в чем нет ничего необычного. Понятие передачи (traditio) вещи как двустороннего абстрактного соглашения распорядительного эффекта, совершаемого в отношении вещи, имеющей собственника, широко известно и хорошо исследовано. Если бы не было дано повода усомниться в том, что в п. 1 ст. 334 ГК РФ действительно речь идет о traditio в смысле двусторонней распорядительной абстрактной сделки, описанной в ст. ст. 223 и 224 ГК РФ, возможно, что настоящего исследования просто и не состоялось бы.

2. Естественное любопытство - стремление выяснить, какие же "случаи и порядок, которые установлены законами" имеются в виду ГК РФ - привело к подп. 1 п. 3 нововведенной ст. 28.1 Закона о залоге. Данная норма позволяет сторонам залогового правоотношения предусмотреть, что удовлетворение нарушенных обеспеченных залогом требований кредитора осуществляется не из стоимости заложенного движимого имущества, а в результате того, что "предмет залога поступает в собственность залогодержателя". Это не оговорка: буквально в следующем же четвертом пункте данной статьи Закон уточняет, что "заложенное движимое имущество поступает в собственность залогодержателя... по цене, равной его рыночной стоимости". Легко увидеть, что Закон о залоге говорит уже не о передаче (как должен был бы сказать, ориентируясь на ГК РФ), а именно о поступлении вещи в собственность; о передаче же предмета залога в собственность залогодержателя в Законе о залоге речи как раз и нет.

Понятие "поступление вещи в собственность" принадлежит к разряду слабоисследованных и содержательно туманных.

--------------------------------

<1> См. также: п. 4 ст. 244 ГК РФ ("Общая собственность возникает при поступлении в собственность двух или нескольких лиц имущества, которое не может быть разделено без изменения его назначения (неделимые вещи) либо не подлежит разделу в силу закона"); абз. 2 п. 3 ст. 245 ГК РФ ("Отделимые улучшения общего имущества, если иное не предусмотрено соглашением участников долевой собственности, поступают в собственность того из участников, который их произвел"). О "поступлениях" и "поступлении" в смысле приобретения права собственности см. также: ст. ст. 136, 248, 593 (абз. 5), 1164 (ч. 1), 1178 (ч. 2) ГК РФ. Также в Кодексе имеется ряд случаев, когда говорится о фактическом поступлении имущества тому или иному лицу, т.е.

3. Речь идет ни о передаче, ни о поступлении имущества в собственность залогодержателя в Законе об ипотеке. Пункт 3 ст. 55, однако, не просто исключает возможность обращения взыскания на заложенную недвижимость посредством ее передачи или поступления таковой в собственность залогодержателя, - он заменяет ее возможностью приобретения предметов ипотеки (кроме земельных участков) залогодержателем "для себя или третьих лиц с зачетом в счет покупной цены требований залогодержателя к должнику, обеспеченных ипотекой" по соглашению, к которому "применяются... правила гражданского законодательства Российской Федерации о договоре купли-продажи, а в случае приобретения имущества залогодержателем для третьих лиц - также и о договоре комиссии".

Понятие "приобретение" используется законодателем весьма часто и в нескольких различных значениях. В результате проведенного в свое время специального исследования <1> мы установили, что понятие "приобретение" - это отнюдь не антоним понятия "отчуждение" (как нередко полагают), но синоним понятия "абстрактное возникновение субъективного имущественного права", т.е. его возникновение безотносительно к своему основанию (в том числе к акту отчуждения права предшествующим обладателем). Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить, например, приобретение вещи в собственность по договору (например, купли-продажи) с приобретением в собственность вещи, входящей в состав наследства, посредством приобретения (принятия) такового: по существу нет ничего общего, но и то и другое - приобретение.

--------------------------------

<1> См.: Белов В.А.

4. Затем следует вспомнить, что наряду с передачей, поступлением и приобретением предмета залога залогодержателем на протяжении вот уже почти 15 лет в трех абзацах п. 6 ст. 350 ГК РФ плутает его право "оставить предмет залога за собой" при несостоявшихся повторных торгах по его реализации с оценкой не более чем на 10% ниже начальной продажной цены на тех самых несостоявшихся повторных торгах. Понятное дело, что весьма экзотические условия возникновения данного права, незначительный (продолжительностью в один месяц) срок его существования и, возможно, не вполне ясный смысл выражения об "оставлении предмета залога за собой" привели к полному отсутствию практических попыток его реализации; во всяком случае, судебных споров, связанных с этими отношениями, нам неизвестно. Тем не менее для чистоты конструкции мы приняли решение проанализировать и те случаи приобретения имущества в собственность, которые законодатель обозначил как его "оставление за собой", благо таковых не особенно много. Так, ГК РФ пользуется им в интересующем нас значении всего дважды <1> (ч. 3 ст. 303, п. 6 ст. 350); используют его также Закон об ипотеке <2> (п. п. 4 и 5 ст. 58), Закон о регистрации прав на недвижимость (абз. 7 п. 1 ст. 16), ФЗ от 11 ноября 2003 г. N 152-ФЗ "Об ипотечных ценных бумагах" <3> (абз. 3 п. 1 ст. 13), ФЗ от 2 октября 2007 г. N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" <4> (п. п. 11 - 13 ст. 87, п. 7 ст. 89, п. п. 3 и 4 ст. 92 и др.) и ФЗ от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" <5> (абз. 4 и 5 п. 5 ст. 18.1, п. 4.1 ст. 138), а также Кодекс торгового мореплавания РФ <6> (ст. 280).

--------------------------------

<1> Еще есть п. 2 ст. 230 ГК РФ, где говорится об оставлении безнадзорных животных лицом, задержавшим таковых, у себя на содержании и в пользовании, т.е. о сохранении животных в своем фактическом владении, но не о приобретении права на таковых.

<2> Между прочим, Закон об ипотеке признает оставление заложенного имущества за собой равнозначным его приобретению в собственность.

<3> СЗ РФ. 2003. N 46 (ч. 2). Ст. 4448.

<4> СЗ РФ. 2007. N 41. Ст. 4849.

<5> СЗ РФ. 2002. N 43. Ст. 4190.

<6> ФЗ от 30 апреля 1999 г. N 81-ФЗ // СЗ РФ. 1999. N 18. Ст. 2207.

5. Наконец, к словосочетанию "оставить вещь за собой" этимологически весьма близко выражение "обратить вещь в свою собственность" <1>. Закономерно, стало быть, и то, что за близостью словесной кроется близость и содержательная: очевидно, что как оставление вещи за собой, так и ее обращение в свою собственность обозначают односторонние действия приобретательной направленности. Об этом свидетельствуют, в частности, такие случаи нормативного словоупотребления, которые дают п. 2 ст. 179 (об обращении имущества, полученного по недействительной сделке, в доход Российской Федерации), ст. 221 (об обращении в собственность общедоступных вещей - оккупации), п. 1 и абз. 1 п. 2 ст. 226 (об обращении в собственность брошенных вещей - оккупации <2>), последний абзац п. 2 ст. 235 (об обращении в государственную собственность имущества, находящегося в собственности частной - национализации), ч. 2 ст. 255 (об обращении средств, вырученных от продажи доли в общем имуществе, в погашение долга) и п. 5 ст. 1252 ГК РФ (об обращении средств нарушения исключительных прав в доход Российской Федерации). В тех условиях, что описываются гипотезами перечисленных норм, применение двусторонних актов передачи вещей в собственность было бы в одних случаях бессмысленным, а в других невозможным.

--------------------------------

<1> К этому последнему, в свою очередь, непосредственно примыкает термин "обращение взыскания".

<2> Не забудем, что в соседствующем втором абзаце говорится о поступлении в собственность брошенных вещей.

* * *

Итак, исследованию подлежит категория случаев возникновения и прекращения права собственности, имеющих пять различных законодательных обозначений. Особенно показателен в этом смысле случай возникновения права собственности залогодержателя на предмет залога, к которому законодатель применяет четыре термина, говоря в одном случае (1) о передаче, в другом - (2) о поступлении в собственность, в третьем - (3) о его приобретении залогодержателем и, наконец, в последнем - (4) о его оставлении за собой. Неохваченным остается только такое обозначение, как (5) обращение вещи в свою собственность. Подобный терминологический разнобой, обычно подвергающийся всяческому порицанию современных исследователей-юристов, у нас особых негативных эмоций не вызывает - разве что некоторое удивление, обусловленное возникающими отсюда практическими неудобствами и сомнениями. Важна, конечно, не столько сама терминология, сколько ее смысловая нагрузка: важно, чтобы и ученые, и практикующие юристы правильно понимали содержание того понятия (а, может быть, тех понятий), что соответствующими терминами обозначаются.

II. Присвоение как одностороннее действие. Из законодательных норм, перечисленных ранее, становится ясно, что в некоторых случаях приобретение права собственности на вещи, имеющие собственника (чужие вещи), связывается не с их передачей во владение приобретателя по договору, а с односторонним актом (действием) приобретателя, направленным на оставление соответствующей вещи за собой - обращение ее в свою собственность или на ее присвоение. Именно так в первом (родовом) приближении выглядит тот институт, изучением которого и предстоит заниматься в рамках настоящей статьи. В дальнейшем (во избежание путаницы) мы будем называть его присвоением чужой вещи. Такое предпочтение объясняется следующими соображениями.

1. Термины "приобретение" и "поступление" обозначают чрезвычайно широкие понятия. Сказав, что, к примеру, тот же залогодатель в определенных случаях вправе приобрести заложенное имущество в свою собственность (или что оно поступает в его собственность), мы тем самым почти ничего не скажем по содержанию, ибо самый главный вопрос - о юридическом факте-основании такого приобретения или поступления (о том, как он вправе его приобрести, нужно ли ему что-то для этого сделать и если да, то что именно, о том, почему имущество выбывает из собственности одного лица и поступает в собственность другого) - останется обойденным. Кроме того, слово "поступление" имеет оттенок самостоятельности, несвязанности с действиями приобретателя, т.е. этимологически ориентирует на такое возникновение права собственности, которое происходит независимо от действий приобретателя (он как бы ничего и не делает, а имущество в его собственность все равно поступает вследствие, например, признания его судом бесхозяйным или вследствие такого события, как смешение однородных вещей).

2. В принципе для обозначения одностороннего действия подходит термин "обращение (вещи) в собственность", но здесь нужно учитывать специфику тех оттенков, которые сообщены ему его нормативным употреблением. Прежде всего речь идет об оттенке негативного (правоохранительного) свойства, привносимом, во-первых, близким по смыслу выражением "обращение взыскания" и, во-вторых, тем, что обсуждаемым обозначением охватываются случаи конфискации и национализации имущества. Кроме того, говоря об обращении в собственность общедоступных и бесхозяйных вещей, мы невольно ориентируемся на случаи одностороннего приобретения таких предметов, которые либо не имеют собственника (например, потому что изначально вовсе не являются вещами <1>), либо таких, от которых собственник отказался. То есть момент приобретения права собственности на чужую вещь без согласия (или даже вопреки несогласию) ее собственника здесь отодвигается на второй план: если у вещи отсутствует собственник (или отсутствует сама вещь), то о чужой вещи нет возможности говорить; если же собственник вещи отказался от права собственности на нее, то нельзя утверждать о приобретении ее в собственность другого лица на основании одного лишь одностороннего акта приобретателя, который должен соединиться в фактический состав с предварительным односторонним актом депроприации - отказа от права собственности. Иными словами, обращение вещи в собственность может рассматриваться лишь как разновидность (частный случай) исследуемого института - одностороннее действие приобретателя, производящее намеченные юридические последствия лишь в качестве элемента фактического состава.

--------------------------------

<1> Так происходит в отношении общедоступных вещей (диких зверей, рыбы, грибов, ягод и т.п.), а также плодов: до вычленения соответствующих предметов из естественной среды обитания (происхождения), до их физического отделения и обособления последние с точки зрения гражданского права не представляют собой вещей, а являются элементами (частями) иной вещи - земельного участка, участка водного или лесного фонда, плодоносящей вещи и т.п.

3. Сказанное в предыдущем пункте в полной мере касается и термина "оставление чужой вещи за собой". Он, конечно, наиболее удачен из всех смежных, поскольку случаи его нормативного употребления таковы, что не связывают применение обозначаемых им институтов с согласием предшествующего собственника. И все-таки его законодательное использование для обозначения лишь одной из разновидностей того института, существование которого в российском праве мы стремимся обосновать, а существо описать, заставило в конечном счете <1> подобрать замену и ему.

--------------------------------

<1> Не станем скрывать: первоначально мы предпочли обозначить исследуемый институт именно этим термином.

4. Теперь самый важный вопрос: нельзя ли признать обнаруженный и начатый исследованием институт частным случаем (разновидностью) передачи (traditio), совершаемой во исполнение обязательственной сделки? Его принципиальная значимость коренится не только в том, что (как уже было отмечено) положительный ответ на него лишил бы настоящее исследование всякого смысла, но еще и в том, что он заставил бы усомниться в возможности применения норм п. п. 3 и 4 ст. 28.1 Закона о залоге, а также п. 3 ст. 55 Закона об ипотеке как не соответствующих п. 1 ст. 334 ГК РФ. В самом деле, в то время как названные законы используют выражения "поступление" и "приобретение" предмета залога в собственность залогодержателя, которые могут быть истолкованы и как предполагающие передачу, и как не предполагающие таковой, Кодекс вполне ясно говорит именно о "передаче" предмета залога в собственность залогодержателя. Налицо классический случай несоответствия норм гражданского права, содержащихся в иных федеральных законах, нормам ГК РФ, который, как известно, согласно абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ должен разрешаться в пользу норм ГК РФ. И если перед нормами Закона об ипотеке нормы Кодекса все-таки "согласились" отступить на второй план (см. п. 2 ст. 334 ГК РФ), то нормы Закона о залоге подобным приоритетом в отношении норм ГК РФ не пользуются и, следовательно, в части поступления предмета залога иным путем, нежели передача, не подлежат применению <1>.

--------------------------------

<1> Напомним читателю, что до вступления в силу упомянутого ФЗ от 30 декабря 2008 г. N 306-ФЗ (а произошло это 16 января 2009 г.) ГК РФ ни словом не упоминал о возможности регулирования залоговых отношений неким универсальным законом о залоге. Про закон о залоге недвижимости (закон об ипотеке) говорилось; про закон о залоге как таковом (залоге вообще как правовом институте) - нет. Это обстоятельство не только привело к тому, что Закон о залоге со времени вступления в силу первой части ГК РФ находился на вторых ролях, но и дало серьезный повод усомниться в основательности применения и сохранения данного Закона. Теперь повода для таких сомнений нет и быть не может. Пункт 2 ст. 350 ГК РФ прямо устанавливает, что "реализация (продажа) заложенного движимого имущества... осуществляется в порядке, установленном законом о залоге, если иное не предусмотрено законом". По крайней мере в этой части существование Закона о залоге соответствует ГК РФ. Не удивительно, что множественные отсылки залоговых норм ГК к закону вообще тоже стали толковаться в смысле отсылок именно к этому Закону - Закону о залоге. В результате данный Закон вдруг неожиданно получил "вторую жизнь", став весьма востребованным как нормативный акт, если и не предстоящий Кодексу, то по крайней мере мирно сосуществующий и делящий с ним пальму первенства в деле регулирования залоговых отношений.

Небезынтересно отметить, что именно такой взгляд на институт, предусмотренный новой редакцией п. 1 ст. 334 ГК РФ, а также п. п. 3 и 4 ст. 28.1 Закона о залоге, выражен в цитируемой статье О.Д. Анциферова. Ссылаясь на п. 1 ст. 223 ГК РФ, он связывает поступление предмета залога в собственность залогодержателя прежде всего с передачей вещи, хотя и допускает возможность предусмотреть иное законом или договором. Но на какой же норме Кодекса основывается этот взгляд? Таким основанием может быть только п. 1 ст. 223 ГК РФ - норма, третирующая передачу вещи как общее правило о моменте возникновения права собственности по договору, знающее законные и договорные исключения. На нее и ссылается О.Д. Анциферов. При залоге с оставлением имущества у залогодателя, пишет он, "право собственности возникнет у залогодержателя с момента передачи ему заложенного имущества, если в договоре залога либо в соглашении об обращении взыскания не будет предусмотрен иной момент возникновения права собственности. Таким иным моментом мог бы являться, например, день получения залогодателем уведомления залогодержателя о приобретении последним права собственности на предмет залога в порядке обращения на него взыскания..." <1>. Этому объяснению нельзя отказать, конечно, в полном словесном соответствии с ГК РФ. Вместе с тем ясно, что оно абсолютно не соответствует специальным постановлениям иных упомянутых ранее "залоговых" законов и не объясняет, в частности, почему же в них соответствующий институт обозначается как "приобретение", "поступление" и "оставление за собой", т.е. терминами, которые отнюдь не предполагают передачу или вообще любое действие со стороны лица-собственника той самой вещи, право на которую приобретается иным лицом.

--------------------------------

<1> Анциферов О.Д. Указ. соч.

Конечно, если бы все ограничивалось тем смысловым несоответствием, источником которого является простой разнобой в терминологии, не о чем было бы и говорить: безоговорочный приоритет норм ГК РФ перед нормами Закона о залоге делал бы последние не подлежащими применению в части, не соответствующей его нормам. Но в том-то и дело, что причина обнаруженного несоответствия лежит значительно глубже простой словесной неразберихи. В самом деле, зададимся вопросом: если мы хотим в известных случаях заменить классическое обращение взыскания на предмет залога его доставлением залогодержателю в собственность, то какой же смысл использовать для этого именно передачу вещи залогодателем во владение залогодержателя?

Передача вещи необходима для перенесения права собственности по общему правилу потому, что именно передача, и только она, всегда является тем фактом, с наступлением (процессом наступления) которого обязательно (неизбежно) происходит индивидуализация вещи. Может, конечно, быть и так, что в том или другом конкретном случае известная вещь будет выделена из однородных вещей отчуждателя (индивидуализирована) до ее передачи; точно так же не исключено, что и после передачи она также не смешается с однородными вещами приобретателя, т.е. сохранит свою индивидуальность. Именно на эти случаи и рассчитана концовка п. 1 ст. 223 ГК РФ о возможности предусмотреть законом или договором иной момент перехода права собственности на вещь, - момент наступления иного юридического факта, который может как предшествовать передаче, так и следовать за нею. Но все это лишь "может быть", а может и не быть! Передача же - это тот самый момент, когда индивидуально-определенная вещь - объект переносимого права собственности - совершенно точно всегда имеется налицо. Спрашивается: нужно ли искусственное (специальное) создание такого момента применительно к вещи, являющейся предметом залога, тем более применительно к недвижимой вещи? Беспристрастный подход приведет любого грамотного исследователя только к одному ответу на этот вопрос: ни в коем случае! Объектом права залога в строгом смысле этого слова, т.е. права залога как ограниченного вещного права, может быть только индивидуально-определенная вещь; что же касается вещей недвижимых, то таковые по сути своей могут быть только вещами, определенными индивидуально. Не забудем и о такой форме залога, как заклад, - залог с передачей имущества во владение залогодержателю (ст. 338 ГК РФ). Для нас неважно, насколько часто он практически употребляется <1>, - важно то, что при таком залоге говорить о передаче залогодержателю вещи, ко времени обращения взыскания на нее уже у него находящейся, нет ни физической, ни юридической (вспомним п. 2 ст. 224 ГК РФ) возможности.

--------------------------------

<1> Это соображение выдвигает О.Д. Анциферов, когда отказывается рассматривать поступление в собственность залогодержателя вещи, являющейся предметом заклада (Анциферов О.Д. Указ. соч.). Действительно, для его - чисто практических - целей оно имеет значение; для нас же, конструирующих правовой институт в целом, - нет.

Наконец, примем во внимание еще и следующий вариант развития событий. Положим, нарушено обязательство, обеспеченное залогом вещи, оставленной у залогодателя. Налицо основание к обращению взыскания на предмет залога. Положим, договор о залоге предусматривает (в соответствии с п. п. 3 и 4 ст. 28.1 Закона о залоге) возможность поступления предмета залога в собственность залогодержателя и последний хочет ею воспользоваться. Следуя названным нормам Закона о залоге, он уведомляет об этом залогодателя и... приобретает право собственности? Ничуть не бывало: в соответствии с п. 1 ст. 334 ГК РФ он вынужден ожидать, пока залогодатель не передаст ему предмет залога. Вопрос: зачем? А если залогодатель его так и не передаст, да еще и произведет его отчуждение, - что же, право собственности залогодержателя на этот предмет так никогда и не сможет возникнуть? Не логичнее ли признать, что переход права собственности на индивидуально-определенную вещь в ситуации, когда к такому переходу имеется достаточное основание, нет никакой надобности связывать с передачей этой вещи <1>?

--------------------------------

<1> В статье О.Д. Анциферова весьма квалифицированно рассмотрено правовое положение залогодержателя в ситуациях, когда залогодатель, владеющий оставленным у него предметом залога, злоупотребил оказанным ему со стороны залогодержателя доверием и продал заложенную вещь (1) до и (2) после реализации залогодержателем своего права ее оставления за собой. Автор приходит к выводу о том, что "добиваясь получения владения имуществом в качестве собственника, бывший залогодержатель будет находиться в худшем положении по сравнению с тем, как если бы он это делал, оставаясь залогодержателем" (Анциферов О.Д. Указ. соч.). При всей парадоксальности этого заключения опровергнуть его, увы, невозможно (как невозможно согласиться и с анализируемым в статье предложением К.И. Скловского, прежде уже обращавшего внимание на феномен предпочтительности положения залогодержателя перед положением собственника, о парализации залогового права возражением о добросовестном приобретении обремененной залогом вещи). В рамках существующего законодательства остается единственный вариант - толковать п. 1 ст. 302 ГК РФ в том смысле, чтобы не применять содержащееся в нем ограничение виндикации по отношению к собственнику, из владения которого имущество не выбывало потому, что никогда в таком владении и не находилось. В перспективе же желательно изменить законодательство в смысле внесения в него требования о специальных мерах по приданию гласности (оглашению) всякого акта оставления за собой движимой вещи, не соединенного с приобретением (тем или другим способом) фактического владения ею (см. далее).

5. Здесь, прежде подведения итогов наших рассуждений, уместно немного отвлечься от основной темы статьи и еще раз затронуть вопрос о содержании и природе залогового права - права залогодержателя на предмет залога. Мы сказали, что это право является вещным, но ведь существует и взгляд, согласно которому залоговое право относится к разряду обязательственных. А объектами обязательственных прав могут быть уже не только индивидуально-определенные, но и родовые вещи - там-то и будет необходима та самая передача их залогодержателю, которой требует п. 1 ст. 334 ГК РФ. Нельзя ли среди залоговых прав найти те, что хотя и имеют своим объектом вещи, тем не менее к разряду вещных отнесены быть не могут? Ответ на этот вопрос читатель может найти в предыдущих публикациях <1>, где мы (1) доказали тезисы о вещной природе ипотечного и закладного права (вещно-владельческих форм залога) и в то же время (2) позволили себе усомниться в вещно-правовой природе так называемой мобилиарной ипотеки, т.е. залоговых прав на движимые вещи, оставленные у залогодателя (в частности, при залоге товара в обороте или в переработке).

--------------------------------

<1> См. об этом статьи: Белов В.А. Залоговые правоотношения: содержание и юридическая природа // Бизнес и банки. 2001. N. 41. С. 1 - 3; N 42. С. 4 - 5; Законодательство. 2001. N 11. С. 9 - 17; Он же. Гражданско-правовые формы отношений, направленных на обеспечение исполнения обязательств (на примере способов обеспечения, предусмотренных главой 23 ГК РФ) // Меры обеспечения и меры ответственности в гражданском праве: Сб. стат. / Рук. авт. кол. и отв. ред. М.А. Рожкова. М., 2010. С. 197. О правомочии владения как непременном и верном признаке вещных прав см. также: Он же. Гражданское право: Учеб. Общая и Особенная части. М., 2003 (п. п. 1225 - 1227, 1282, 1283, 1297 - 1299); Он же. К проблеме содержания вещных прав // Законодательство и юридическая наука. 2009. N 8. С. 12 - 21.

В настоящий момент мы считаем необходимым пересмотреть свой подход во второй его части, а именно отнести к категории ограниченных вещных прав любое залоговое право на индивидуально-определенную вещь, в том числе и оставленную у залогодателя. Отсутствующее в нем, как кажется на первый взгляд, правомочие владения (верный признак вещных прав) на самом деле присутствует точно в таком же виде, какой оно имеет в праве собственности на имущество, которое, допустим, потеряно, похищено, закреплено в оперативном управлении или сдано в аренду. В подобных случаях правомочие владения реализуется действиями правообладателя (собственника или залогодержателя), направленными на возвращение собственного фактического владения за счет прекращения владения чужого (владения находчика, похитителя, учреждения, арендатора или залогодателя). Средством к достижению этой цели действительно будет служить передача вещи, но цель-то ведь эта чисто фактическая! Передача вещи здесь вовсе не преследует цели ее индивидуализации как объекта переходящего права собственности.

Что же касается залога товара в обороте или переработке, то таковой до поры до времени действительно не представляет собой залога. Это весьма похожее на залог (и оттого названное залогом), как бы залоговое обременение имущества определенного рода, качества, количества и стоимости. Оставление за собой (приобретение в собственность) таких вещей невозможно, конечно, без их индивидуализации. Вместе с тем нет оснований считать, что такая индивидуализация может быть произведена только посредством traditio - залогодержатель вправе, как известно (в определенных случаях), приостановить операции с товарами, заложенными подобным образом, путем наложения на них своих знаков и печатей (п. 4 ст. 357 ГК РФ), т.е. превратить залог в обороте или переработке в так называемый твердый залог (абз. 2 п. 2 ст. 338 <1>) - в классическое ограниченное вещное право - право на индивидуально-определенный объект (индивидуализированные вещи). К этим шансам залогодержателя можно добавить также возможность захвата чужих вещей по праву сильного и изъятия чужих вещей по праву публичной власти. Разумеется, ими не располагают залогодержатели - подобные права признаются законодательством за некоторыми другими категориями лиц (см. далее). В данном случае важен не субъект-носитель таких прав, а то, что их реализация приводит не только к индивидуализации вещей, но и к перемене их фактических владельцев, а при этом не имеет никакого отношения к traditio. Не в ней, следовательно, и дело.

--------------------------------

<1> Нужно признать, что п. 4 ст. 357 ГК РФ (о наложении "...знаков и печатей") корреспондирует не только со вторым, но и отчасти с абз. 1 п. 2 ст. 338: в абз. 1 сказано об оставлении предмета залога у залогодателя "под замком и печатью залогодержателя", а в абз. 2 - об оставлении предмета залога у залогодателя "с наложением знаков, свидетельствующих о залоге" (только последняя разновидность и называется твердым залогом). Ясно, что знаки, свидетельствующие о залоге, налагаются на сам предмет залога; что же касается "замка и печати", то очевидно, размещение таковых на самом предмете залога лишено смысла - замком запирают, а печатью опечатывают доступ в помещение или емкость, в котором (которой) предмет залога находится. Норма п. 3 ст. 357 ГК РФ говорит, с одной стороны, о знаках (о которых упоминает абз. 2 п. 2 ст. 338), с другой - о печатях (из абз. 1 того же пункта), в результате чего получается какая-то странная смесь элементов заклада как такового с элементами твердого залога. Думается, впрочем, что в п. 4 ст. 357 ГК РФ имеется в виду все же именно твердый залог, ибо там говорится не о печати (как в абз. 1 п. 2 ст. 338), а о печатях (во множественном числе). Видимо, законодатель посчитал целесообразным нанесение оттисков таких печатей на сами заложенные предметы в удостоверение того, кем наложены закладные знаки.

* * *

Сказанное в достаточной степени свидетельствует о том, что поставленный ранее вопрос - о смысле использования п. 1 ст. 334 ГК РФ конструкции передачи вещи залогодателем во владение залогодержателя для перенесения последнему права собственности на эту вещь - не может иметь иного ответа, кроме отрицательного. В ситуации с настоящим (нормальным, классическим) залогом - ограниченным вещным правом - эта цель может быть достигнута и иным более целесообразным и экономным средством - односторонним действием залогодержателя по обращению предмета залога в свою собственность - его оставлению за собой. Думается, что именно в этом (а отнюдь не в буквальном) значении и нужно понимать фразу п. 1 ст. 334 ГК РФ о передаче предмета залога в собственность залогодержателя <1>. Соответствующим (т.е. отражающим односторонний характер исследуемого действия) термином - присвоение чужой вещи - мы и станем в дальнейшем пользоваться для обозначения предмета нашего внимания.

--------------------------------

<1> Кстати, именно так понимают его авторы проекта Концепции о вещном праве, которые комментируют новации залогового законодательства следующим образом: "...договором о залоге... может быть предусмотрено право залогодержателя на оставление заложенной вещи в собственность" (п. 2.6 разд. "Ипотека и иное зарегистрированное (учтенное) залоговое право"). Не на "передачу", как буквально написано в ГК РФ, а на "оставление" вещи в собственности.

III. Присвоение чужой вещи: понятие и признаки. Рассуждения о любом понятии - это рассуждения о его признаках, таких качествах (характеристиках, свойствах), которые, с одной стороны, предуказывают серию понятий, смежных с тем, о котором ведется рассуждение, а с другой - отграничивают его от этих последних.

1. Вне всякого сомнения, присвоение чужой вещи принадлежит к категории таких юридических фактов, как действия, причем действия одностороннего характера. Присвоение совершается только одним лицом - приобретателем права собственности на присваиваемую вещь. Обоснованию одностороннего характера действия по присвоению чужой вещи была посвящена большая часть предыдущего раздела настоящей статьи. Можно указать также на то, что при ином подходе закон говорил бы, в частности, не о возможности определенного лица оставить вещь за собой, а о том, что в известных обстоятельствах вещь остается или оставляется (закрепляется) каким-то посторонним (третьим) лицом (например, залогодателем) за другим известным лицом (например, за залогодержателем); не о возможности определенного лица обратить вещь в свою собственность, а о том, что при известных условиях таковые обращаются в его собственность законом. В этом смысле присвоение чужой вещи в полной мере вписывается в понятие "приобретение права собственности" в его не только широком, но и собственном (узком) смысле, т.е. в понятие "чистого приобретения" - акта приобретения, который вполне может и не иметь своей предпосылкой акта отчуждения вещи, т.е. не базируясь на нем (не опираясь на него), тем не менее произвести намеченные им юридические последствия (возникновение права собственности).

2. Не может быть сомнений и в том, что присвоение вещи относится к разряду юридических и, больше того, непременно правомерных действий. Ведь законодатель прямо определяет то юридическое значение, которым он наделяет это действие. Значение это двоякое (или двустороннее): во-первых, прекращение существующего права собственности на вещь (прекращение права собственности того лица, чья вещь становится предметом присвоения со стороны другого субъекта) и, во-вторых, возникновение права собственности на эту вещь этого последнего - лица, которое воспользовалось признанной за ним возможностью и соответствующую чужую вещь себе присвоило. Этими соображениями вполне предопределяется место присвоения чужой вещи в системе оснований динамики правоотношений собственности: перед нами производный способ приобретения права собственности двустороннего действия, т.е. юридический факт, который должен быть в одно и то же время отнесен как к категории правопорождающих, так и правопрекращающих; как к группе фактов-оснований приобретения права собственности (ст. 218 ГК РФ) <1>, так и прекращения права собственности (ст. 235) <2>.

--------------------------------

<1> К сожалению, их исчерпывающий перечень не охватывает рассматриваемого института, - института оставления чужой вещи за собой. Как было указано в самом начале настоящей статьи, с точки зрения п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое уже имеет собственника, "может быть приобретено другим лицом на основании... сделки об отчуждении этого имущества". Это ошибочный взгляд, не учитывающий как минимум случаев, исследуемых в настоящей статье, а также случаев добросовестного приобретения права собственности, не основанного на отчуждательной сделке. Было бы весьма желательным изложить эту норму таким образом, чтобы признать фактом, к которому приурочивается приобретение права собственности на имущество, имеющее собственника, акты приобретателей, основанные не только на отчуждательных сделках, но и на видимости таковых (для добросовестных приобретателей), а также на иных обстоятельствах, указанных в законе или описанных в договоре (в частности, на факте нарушения обеспеченного залогом обязательства).

<2> Перечень оснований прекращения права собственности, сформулированный в данной статье, тоже исчерпывающий, но он не вполне корреспондирует с перечнем оснований его приобретения. В результате присвоение чужой вещи оказывается охваченным содержанием п. 1 ст. 235: "...утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом".

Законодатель не описывает каких-то особых признаков действия по присвоению чужой вещи; очевидно, что такими признаками действие должно быть наделено тем, кто его совершает. Это может быть сделано с помощью устных или письменных заявлений действующего лица о своем намерении, - намерении присвоить чужую вещь <1>. Нельзя исключать и возможности совершения соответствующих актов конклюдентными действиями (см. далее). Как известно, действия частных лиц, внешние признаки которых свидетельствуют об их индивидуальной направленности на возникновение, изменение или прекращение гражданских правоотношений, называются сделками (ст. 153 ГК РФ). Присвоение чужой вещи частным лицом (т.е. присвоение, осуществляемое в рамках возможностей, предоставленных лицу частным правом), следовательно, должно быть охарактеризовано не просто как одностороннее юридическое действие, но как односторонняя сделка.

--------------------------------

<1> Текст письма залогодержателя, присваивающего вещь, может быть примерно таким: "Я, залогодержатель вещи такой-то по договору такому-то, настоящим уведомляю Вас, уважаемый залогодатель, о том, что намереваюсь воспользоваться предоставленным мне п. 1 ст. 334 ГК РФ, п. п. 3 и 4 ст. 28.1 Закона о залоге, а также нашим с Вами договором о залоге правом присвоения заложенной вещи - оставления ее за собой. Прошу считать с момента получения Вами настоящего письма такое право реализованным, а заложенную вещь - поступившей в мою собственность по такой-то стоимости...".

В квалификацию присвоения как односторонней сделки на первый взгляд не вписываются действия по присвоению, совершаемые субъектами права силы (захват) и носителями публичной власти (изъятие). В действительности сила и публичная власть являются средствами не для получения чужого имущества в собственность, а для его изъятия из чужого владения, т.е. средствами достижения фактической, а не юридической цели. Вообще, для достижения любой гражданско-правовой цели нет надобности ни в публичной власти, ни тем более в силе - достаточно любого, хотя бы и чисто номинального (формального) действия, укладывающегося в рамки способностей или возможностей, признанных за частным лицом позитивным гражданским правом, и соответствующего требованиям, предъявляемым законом к такого рода действиям.

3. Юридической направленностью присвоения чужой вещи предопределяется, в частности, такая характерная черта обсуждаемого института, как отсутствие его связи с фактическим владением той вещью, которая является предметом присвоения. Присвоить (оставить за собой, обратить в собственность, приобрести и т.д.) можно как вещь, уже находящуюся во владении присваивающего ее себе лица (например, залогодержателя), так и вещь, находящуюся в чужом владении (например, залогодателя). В последнем случае вопреки убеждению О.Д. Анциферова, связывающего возникновение права собственности оставляющего за собой вещь лица с ее передачей ему <1>, вещь будет считаться поступившей в собственность ее приобретателя с момента совершения описанного ранее одностороннего действия по присвоению (оставлению) вещи, точнее - с момента его восприятия заинтересованным лицом (лицом, лишающимся в результате такого акта принадлежащего ему права собственности на вещь). Этот вывод диктуется не только соображениями о бессмысленности применения передачи для достижения желаемой цели, подробно описанными в предыдущем разделе настоящей статьи, но и квалификацией действия по присвоению вещи в качестве односторонней сделки.

--------------------------------

<1> Анциферов О.Д. Указ. соч.

Вместе с тем абсолютный характер тех юридических последствий, на достижение которых направляется присвоение чужой вещи (прекращение права собственности одного и возникновение права собственности другого лица), требует, чтобы факт совершения такого действия (и наступления вызываемых им правовых последствий) был бы известен всякому и каждому участнику гражданского оборота.

Гласность акта присвоения чужой недвижимой вещи обеспечивается государственной регистрацией фактов прекращения и возникновения права собственности.

Акт присвоения чужой движимой вещи можно считать гласным (доступным наблюдению всех посторонних лиц), если он (1) совершается в отношении вещи, уже находящейся в фактическом владении оставляющего ее за собою лица, или (2) сопровождается актом ее передачи в такое владение либо (3) актом, ограничивающим владение того лица, у которого она физически находится (например, наложением знаков, свидетельствующих о поступлении вещи в собственность другого лица).

Акт присвоения чужой движимой вещи, совершенный в иных условиях (без получения фактического владения оставляемой вещью), очевидно, должен подлежать специальному оглашению, например посредством публикации. Ранее (в одной из сносок) уже упоминалось о желательности изменения действующего законодательства в смысле внесения в него требования о специальных мерах по приданию гласности (оглашению) таких актов присвоения движимых вещей, которые не соединены с приобретением (тем или иным способом) фактического владения ею.

4. Возможность присвоения чужой вещи, конечно, трудно гармонирует с таким основополагающим принципом частного права, как недопустимость произвольного вмешательства кого бы то ни было в чужие частные дела. Ведь реализация такой возможности приводит к прекращению субъективного права собственности на вещь безотносительно к согласию собственника. Им можно вовсе не интересоваться, а, узнав о несогласии на такое прекращение, все равно прекратить это право вопреки несогласию. Ясно, что такого рода юридические возможности могут существовать и реализовываться только в тех случаях и обстоятельствах, которые прямо предусмотрены законом или договором <1>. Ясно, что закон и договор в установлении таких случаев и определении таких обстоятельств не могут поступать сколь угодно произвольно - всякое исключение из общего правила должно иметь обоснование. Иными словами, право присвоения (обращения в собственность, оставления за собой и т.д.) чужой вещи должно основываться на каком-то прежде установившемся отношении присваивающего ее лица к этой вещи. Лицо, за которым признается право присвоения чужой вещи, не должно быть совсем уж посторонним этой вещи. Такое общественное отношение и выступает тем основанием (целью, причиной, caus'ой предоставления), которое позволяет лицу совершить пресловутое присвоение, лишив другое лицо принадлежащего ему права собственности на эту вещь.

--------------------------------

<1> Иными словами, малейшее сомнение в вопросах о том, возникает ли в том или другом конкретном случае право оставления вещи за собой и если возникает, то может ли оно быть реализовано, должно служить поводом к отрицательным ответам на них, ибо никакие исключения из правил (а признание данного права относится как раз к таким исключениям) не могут применяться в своем расширительном варианте толкования.

Между прочим, именно на соображении о недопустимости произвольного вмешательства в чужую частноправовую сферу основываются нормы п. 2 ст. 154 и ст. 155 ГК РФ, которыми исключается применение принципа свободы односторонних сделок. В гражданском праве могут совершаться только такие односторонние сделки, которые прямо предусмотрены "законом, иными правовыми актами или соглашением сторон" (п. 2 ст. 154). Спрашивается, о каких же "сторонах" (во множественном числе) можно говорить применительно к односторонней сделке? Ответ находим в ст. 155 ГК РФ: о сторонах в смысле лица, совершающего одностороннюю сделку, и лица, для которого такая сделка создает обязанности. О лице, которого односторонняя сделка лишает принадлежащих ему прав, в ст. 155 не упоминается, но, очевидно, что это простое упущение.

Очень важно правильно определить соотношение акта присвоения чужой вещи и тем основанием, на которое он должен опираться. Этот вопрос может иметь два решения. В соответствии с первым и акт присвоения, и его основание признаются равнозначными юридическими фактами, входящими в сложный фактический состав. Согласно второму решению сложного фактического состава не образуется, а основание выполняет роль лишь одного из многочисленных условий, в которых только и мыслимо совершить соответствующий акт (наряду с право- и дееспособностью лица, его совершающего, наличием находящейся в обороте вещи - объекта будущего присвоения и т.д.). При первом объяснении юридические последствия (прекращение права собственности одного лица и возникновение права собственности другого) связываются с фактическим составом в целом; при втором - с одним только актом присвоения чужой вещи <1>. Мы склоняемся в пользу второго решения, ибо понятие юридического факта (как и все понятия, связанные с правоотношениями) - понятие о единичном конкретном обстоятельстве реальной действительности, существование которого "замечается" гражданским правом именно в аспекте его непосредственного влияния на одно известное (конкретное) правоотношение. Фактические обстоятельства и юридические свойства (состояния) многоаспектного значения, т.е. такие обстоятельства, без которых невозможно ни одно гражданское правоотношение вообще или ни одно гражданское правоотношение определенного рода (вида), являются лишь теми предпосылками и условиями, тем фоном, на котором в дальнейшем предстоит проявлять себя классическим юридическим фактам.

--------------------------------

<1> Лучшей аллегорической иллюстрацией существа понятия о фактическом составе служит известная русская народная сказка, в которой именно постепенное накопление усилий Деда, Бабки, Внучки, Жучки, Кошки и Мышки позволило в конце концов вытащить Репку. Связывание в подобных случаях юридических последствий не с составом в целом, а только с фактом, которому "повезло" завершить собой состав, подобно, следовательно, мнению о том, что Репку вытащила одна только Мышка.

Что же касается соотношения предпосылок и условий динамики гражданских правоотношений с юридическими фактами, такую динамику непосредственно вызывающими, то оно может быть проиллюстрировано следующим образом. Положим, несколько учеников (не отличающихся блестящей успеваемостью) пытаются решить задачку из школьного курса физики; в течение довольно длительного времени это им не удается, после чего они обращаются за помощью к однокласснику, знающему физику хорошо, а тот решает вызвавшую затруднение задачу. Финал (найденное решение) достигнут благодаря одному лишь действию (действию ученика, знающего физику); но этого действия не понадобилось бы, если бы ему не предшествовали известные условия (предпосылки), такие как безуспешные попытки решения задачи другими учениками.

Применяя сказанное к одному из центральных случаев рассматриваемой проблематики, получим следующее. Наличие (1) залогового права, возникшего (2) из договора о залоге, содержащего условие о праве оставления заложенной вещи за собой, в ситуации (3) нарушения обеспеченных залогом обязательств - это те фактические обстоятельства, на фоне которых только и мыслима сама постановка вопроса о совершении акта оставления чужой вещи за собой (частного случая акта присвоения); их непосредственное юридическое значение - другое (они влияют на совсем иные гражданские правоотношения), почему их следует признать лишь предпосылками (или условиями) совершения акта присвоения, но не элементами одноименного фактического состава. Впрочем, негласный акт присвоения чужой вещи может образовать фактический состав с актом его последующего оглашения; однако с обстоятельствами, ему предшествующими и выступающими теми условиями, при которых вопрос об этом акте только и может обсуждаться, акт присвоения чужой вещи фактического состава не образует.

5. Юридическая возможность совершения лицом односторонней сделки, направленной на прекращение чужого и приобретение собственного субъективного права (в нашем случае - права собственности на известную вещь), должна быть квалифицирована как секундарное право <1>. Она направлена на юридический результат; она реализуется активными действиями своего обладателя и возникает только в случаях, прямо предусмотренных законом либо договором. Ее нельзя признать элементом общей гражданской правоспособности, поскольку таковые должны обладать свойством абстрактности, в то время как возможность присвоения индивидуально-определенной (конкретной) чужой вещи таким свойством, очевидно, не обладает. В то же время эту возможность нельзя признать и субъективным правом, поскольку ее содержанием являются юридические, а не фактические действия, т.е. действия, направленные на такие последствия, наступление которых происходит в силу закона и которым, следовательно, ни одно частное лицо просто не в силах воспрепятствовать. Это означает бессмысленность обеспечения возможности присвоения чужой вещи юридической обязанностью лица, чья вещь подвергается присвоению, - если эта возможность такова, что не может быть нарушена, то нет возможности и обязать кого бы то ни было к воздержанию от такого "нарушения", ибо никто не может быть обязан не только к совершению, но и воздержанию от совершения заведомо невозможного. Юридически же возможное поведение, не обеспеченное юридической обязанностью, не может составлять содержания субъективного права, ибо само это понятие (согласно господствующей в правоведении договоренности) предполагает обеспечение именно юридической обязанностью.

--------------------------------

<1> Самый полный перечень русскоязычной литературы (до 1980 г.), хотя бы словом упоминающей о секундарных правах, дан в сносках на стр. 96 - 97 книги В.Б. Исакова (Исаков В.Б. Фактический состав в механизме правового регулирования. Саратов, 1980). Более поздние работы: Белов В.А. Концепция "динамической правоспособности": попытка нового прочтения // Кодекс-info. 2003. N 3 - 4. С. 92 - 103; Денисевич Е.М. Основы учения об односторонних сделках в гражданском праве. Екатеринбург, 2005. С. 47 - 62; Бабаев А.Б. Секундарные права: проблема корпоративных правоотношений // Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики. С. 783 - 784, 827 - 829; Он же. Проблема секундарных прав в российской цивилистике: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006; Зеккель Э. Секундарные права в гражданском праве // Вестник гражданского права. Т. 7. 2007. N 2. С. 205 - 252 (впервые статья напечатана в 1903 г.); Третьяков С.В. Формирование концепции секундарных прав в германской цивилистической доктрине // Там же. С. 253 - 270.

* * *

Суммируя вышеизложенное, присвоение чужой вещи можно было бы определить как гласную или подлежащую оглашению одностороннюю сделку приобретателя, направленную на прекращение существующего (чужого) и возникновение своего права собственности на известную вещь - основание производного приобретения права собственности двустороннего действия. Возможность совершения данной сделки представляет собой секундарное право, возникающее в случаях (по основаниям), прямо предусмотренных законом или договором.

IV. Отдельные случаи присвоения чужой вещи. Пользуясь признаками, вынесенными в итоговое определение, вполне возможно, как уже говорилось, во-первых, определить круг понятий, смежных с исследуемыми, и, во-вторых, разграничить их. Большинство из них уже были названы в первом отделе настоящей статьи, где они были выявлены лишь по терминологическому сходству. Здесь мы, во-первых, несколько иначе систематизировали эти случаи, а во-вторых, руководствуясь уже содержательным сходством, добавили к уже известному нам перечню те новые случаи, которые одно только терминологическое сходство выявить бы не позволило.

К числу понятий, как минимум смежных с присвоением чужой вещи, а быть может, и являющихся частными случаями данного института, должны быть отнесены: 1) удержание подлежащей выдаче чужой вещи (ст. ст. 359, 360 ГК РФ); 2) задержание вещи, подлежащей передаче в ходе исполнения обязательства (п. 2 ст. 328 и некоторые нормы Кодекса об отдельных видах обязательств); 3) обращение взыскания на чужую вещь как предмет залога или удержания, а также в порядке исполнительного или конкурсного производства (см. указанные ранее нормы федеральных законов); 4) обращение в свою собственность денежных средств, вырученных от продажи чужих вещей при обращении на них взыскания; 5) поступление в собственность взыскателя (оставление им за собой) вещей должника, оставшихся непроданными в ходе исполнительного или конкурсного производства (см. п. 4 ч. I настоящей статьи); 6) поступление в собственность залогодержателя (оставление им за собой) заложенных вещей по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 334, п. 6 ст. 350 ГК РФ, п. п. 3, 4 и 13 ст. 28.1 Закона о залоге, п. 3 ст. 55, п. п. 4 и 5 ст. 58 Закона об ипотеке; 7) поступление (обращение) в собственность бесхозяйных вещей (occupatio), в том числе вещей, брошенных и найденных, безнадзорных животных, кладов (см. п. п. 2, 5 ч. I настоящей статьи), а также выморочного имущества (ст. 1151 ГК РФ); 8) поступление (обращение) в собственность (или присвоение) вновь создаваемых вещей, в том числе в результате переработки (specificatio) существующих вещей, отделения от них плодов (separatio), сбора общедоступных вещей, отделения добросовестно произведенных отделимых улучшений от чужой вещи (п. п. 2, 4 и 5 ч. I настоящей статьи); 9) обращение в собственность вещей, переданных по недействительным сделкам, вещей, составляющих предмет конфискационных санкций и подлежащих национализации (п. 5 разд. I настоящей статьи), а также изъятие земельных участков, используемых с грубым нарушением законодательства (ст. 285 ГК РФ); 10) поступление чужой вещи в собственность по давности владения (ст. 234); 11) приобретение трофеев, т.е. захват вещей в ходе ведения военных действий (регламентируется ст. ст. 46 - 56 Положения о законах и обычаях сухопутной войны, утвержденного Гаагской конвенцией о законах и обычаях сухопутной войны 18 октября 1907 г. <1>, а также международными соглашениями воюющих сторон) и захват пиратских судов с находящимся на них имуществом (ст. ст. 19 - 22 Женевской конвенции от 29 апреля 1958 г. об открытом море <2>); 12) оставление за собой морского судна, за утрату которого было ошибочно выплачено страховое возмещение (ст. 280 КТМ).

--------------------------------

<1> СПС "Гарант".

<2> Ведомости ВС СССР. 1962. N 46. Ст. 457.

Какие же из перечисленных институтов наполняют собой исследуемое понятие (присвоение чужой вещи), а какие лежат за его пределами?

Первый же, самый поверхностный обзор представленного перечня, позволяет констатировать, что к исследуемому понятию не имеют никакого отношения институты удержания вещи (п. 1) и задержания исполнения (п. 2), а также обращения взыскания (п. 3). В самом деле, возможность удержания вещи реализуется кредитором (ретентором) вовсе не с целью ее присвоения (обращения в свою собственность), а с целью сохранения за собой фактического владения этой вещью. То же имеет место в случае задержания исполнения обязательства по передаче (возврату) должнику вещи, находящейся в его (должника) собственности: задерживающая сторона вовсе не имеет намерения присваивать таковую, а лишь откладывает передачу владения вещью, предполагая стимулировать этим должника к надлежащему исполнению встречного характера. Обсуждать задержание передачи вещи, находящейся в собственности самого лица, производящего такое задержание, нет смысла, ибо она не является для задерживающего чужой (уже присвоена им) и, следовательно, не может быть предметом повторного его присвоения. По этой же причине, кстати сказать, нельзя отнести к исследуемому институту случай - оставление за собой морского судна (п. 12), которое ошибочно считалось погибшим и за которое по этой причине было выплачено страховое возмещение: это судно и так находится в собственности лица, оставляющего его за собой <1>.

--------------------------------

<1> Кроме того, такое оставление является содержанием не секундарного права, но обязанности, лежащей на собственнике судна, безосновательно (ошибочно) получившем страховое возмещение.

Описанную ранее непосредственную цель - сохранение имущества должника в своем фактическом владении (а не приобретение его на праве собственности) - имеет удержание кредитором имущества должника с целью обращения на него взыскания. Хотя итогом данной процедуры и становится утрата должником права собственности, но она происходит вовсе не по причине присвоения его имущества взыскателем, а в результате его передачи по сделке, заключенной с приобретателем вещи на публичных торгах.

Затем, требуется отсечь некоторые случаи присвоения бесхозяйных и иных им подобных вещей, а именно (а) тех из них, от которых собственник отказался (ибо их приобретение будет основываться не на одностороннем акте присвоения, а на фактическом составе, сложенном из акта отказа от права собственности и акта присвоения), и (б) тех, что вовсе не имеют собственника (ибо в подобных случаях нет возможности говорить о присвоении чужих вещей). Значит, из исследуемого института выпадают случаи присвоения брошенных вещей, кладов и выморочного имущества; остаются же в нем случаи находок и задержания безнадзорных животных.

Наконец, вряд ли возможно включить в рамки присвоения чужих вещей случаи, перечисленные п. 8. Все перечисленные в нем акты присвоения совершаются в момент возникновения присваиваемых вещей, т.е. в то время, когда они еще никому не принадлежали и, следовательно, не являлись для присваивающего их лица вещами чужими. Конечно, самое их возникновение может быть связано с действиями, совершаемыми субъектом присвоения вновь возникших вещей над чужими вещами: так, предметом присвоения может быть вещь, изготовленная из чужого материала, плоды, принесенные чужой вещью и от нее отделенные, общедоступные вещи, собранные (добытые) на чужой земле, и т.д., но это уже другой вопрос, к теме настоящего исследования не относящийся, ибо вещи, присвоенные основательно, не были для присвоившего их лица чужими, а вещи, бывшие для него чужими, так чужими и остаются (им не присваиваются).

Все остальные случаи, перечисленные ранее, т.е. п. п. 4 - 6 <1>, 7 (в части находок и безнадзорных животных), а также п. п. 9 - 11, вполне, как нам кажется, соответствуют установленному ранее общему понятию присвоения чужой вещи, ибо представляют собой (1) прямо предусмотренные законом (2) случаи перехода права собственности на вещи, имеющие собственников, происходящего (3) в силу односторонних действий приобретателей, (4) осознающих, что таковые приведут к поступлению чужих вещей в их собственность и стремящихся к этому (направляющих свои действия именно на этот результат), т.е. (5) действий, совершаемых в рамках реализации секундарных прав.

--------------------------------

<1> Кроме случая, предусмотренного п. 3 ст. 55 Закона об ипотеке, - случая приобретения предмета ипотеки залогодержателем по такому соглашению с ипотекарием, к которому "...применяются правила о договоре купли-продажи".

Ознакомившись с соответствующими законодательными постановлениями, легко заметить, что техника реализации различных прав присвоения различна. Реализация одних ограничивается чисто юридическим действием (юридической декларацией) - актом объявления чужого имущества своим; реализация других предполагает действие по одностороннему захвату или изъятию имущества из фактического владения лица, у которого оно находится. При этом нормативные условия и фактическая обстановка захвата или изъятия всегда таковы, что делают очевидным не только фактическое, но и юридическое намерение действующего лица: не только отобрать вещь из фактического владения, но и лишить предшественника принадлежавшего ему права на соответствующую вещь. Соответственно, с точки зрения техники своей реализации среди прав присвоения чужих вещей нужно выделить:

1) право захвата (право сильного), объектами которых являются трофеи, а также пиратские суда и находящееся на них имущество (п. 11);

2) право изъятия (право публичной власти), объектами которых являются земельные участки, используемые с грубым нарушением законодательства, предметы недействительных сделок, конфискации и национализации (п. 9);

3) право оставления за собой (право объявления своими) чужих вещей - денежных средств, полученных при обращении взысканий, нереализованных предметов взысканий, заложенных вещей, объектов давностного владения, а также находок и безнадзорных животных (п. п. 4 - 6, отчасти п. п. 7 и 10).

* * *

Финальным пунктом настоящего исследования должны были бы стать описание и детальный разбор оснований возникновения (признания) секундарных прав захвата, изъятия и объявления своими чужих вещей, а также условий и принципов их реализации во всех названных ранее случаях. К сожалению, объем настоящей статьи не позволяет выполнить эту задачу. Вместе с тем отказаться вовсе от ее выполнения было бы непоследовательно по отношению к самой тематике, да и не вполне честно по отношению к читателю. Поэтому считаем, с одной стороны, необходимым, с другой - возможным ограничиться рассмотрением какого-нибудь одного случая возникновения и реализации прав присвоения; памятуя о поводе к написанию настоящей статьи, сделаем таковыми права присвоения заложенных вещей.

V. Присвоение предмета залога. Установление права залога не означает перехода к залогодержателю права собственности на заложенную вещь. Она остается в собственности залогодателя. Отсюда само собой разумеется то, что субъектом права присвоения заложенной вещи является залогодержатель.

1. Законодательство признает залогодержателя субъектом права присвоения предмета залога в двух следующих случаях:

а) в ситуации, когда в соответствии с соглашением залогодателя и залогодержателя такое присвоение (поступление предмета залога в собственность последнего) является способом обращения взыскания на этот предмет (см. п. 1 ст. 334 ГК РФ, п. п. 3 и 4 ст. 28.1 Закона о залоге);

б) при несостоявшихся повторных торгах по его реализации (см. п. 6 ст. 350 ГК РФ, п. 13 ст. 28.1 Закона о залоге, п. п. 4 и 5 ст. 58 Закона об ипотеке).

2. Право присвоения, применяемого как способ обращения взыскания на предмет залога, возникает при одновременном наличии следующих условий:

а) субъектами залоговых правоотношений должны быть юридические лица либо индивидуальные предприниматели;

б) предметом залога должны быть движимые вещи;

в) предметом обеспечения должны быть обязательства, связанные с предпринимательской деятельностью (не обязательно самого залогодателя);

г) в договоре о залоге либо специально заключенном на этот предмет соглашении его сторон должен предусматриваться внесудебный порядок обращения взыскания в форме поступления заложенной вещи в собственность залогодержателя.

Как указывалось ранее, фразу о поступлении предмета залога в собственность залогодержателя не следует понимать в том смысле, что такое поступление происходит автоматически с наступлением основания для обращения взыскания на предмет залога. Нарушение обеспеченного залогом обязательства действительно является основанием обращения взыскания на предмет залога, т.е., в частности, основанием признания за залогодержателем права его присвоения, но само по себе к поступлению предмета залога в собственность залогодержателя не приводит. Это поступление будет результатом осуществления залогодержателем права присвоения предмета залога, возникающего из соглашения, отвечающего перечисленным ранее требованиям, т.е. базирующегося на определенного рода обязательственных и залоговых отношениях.

3. Право присвоения, составляющего обращение взыскания на предмет залога, будет реализовываться в зависимости от случая различным образом, а именно:

а) в случае заклада - посредством одностороннего заявления (письма, уведомления) залогодержателя в адрес залогодателя;

б) в случае мобилиарной ипотеки - посредством одностороннего заявления, соединенного с приобретением фактического владения предметом залога, либо с публикацией (оглашением) данного заявления, либо с иным действием, делающим факт перехода к нему права собственности на предмет залога доступным для неопределенного круга лиц.

4. Соответственно, предмет залога будет считаться поступившим в собственность залогодержателя в различные моменты времени, а именно:

а) в случае заклада - с момента восприятия залогодателем направленного ему одностороннего заявления залогодержателя о присвоении вещи <1>;

--------------------------------

<1> Или истечения любого из сроков, предусмотренных п. 3 ст. 24.1 Закона о залоге (о чем см. далее).

б) в случае мобилиарной ипотеки - с момента накопления фактического состава из воспринятого залогодателем заявления залогодержателя <1> и любого из фактов, делающего переход права собственности на предмет залога достоянием гласности.

--------------------------------

<1> Или истечения любого из сроков, предусмотренных п. 3 ст. 24.1 Закона о залоге (о чем см. далее).

5. Согласно п. 2 ст. 24.1 Закона о залоге в том случае, когда обращение взыскания на заложенное движимое имущество осуществляется во внесудебном порядке, "залогодержатель обязан направить залогодателю уведомление о начале обращения взыскания", в котором должны быть указаны: (1) название заложенной вещи (или вещей), на которую (которые) предполагается обратить взыскание; (2) сумма требований залогодержателя по обеспеченному залогом обязательству; (3) способ обращения взыскания и (4) цена предмета взыскания, определенная в соответствии с п. 4 ст. 28.1 Закона, который, в свою очередь, предусматривает поступление присвоенного предмета залога в собственность залогодержателя "по цене, равной его рыночной стоимости". Наконец, п. 3 ст. 24.1 Закона ограничивает минимальный срок для реализации заложенного движимого имущества, - она не допускается "ранее истечения десяти дней со дня получения уведомления залогодателем либо сорока пяти дней со дня направления залогодержателем или организатором торгов такого уведомления залогодателю, если этот срок истекает ранее" <1>.

--------------------------------

<1> Впрочем, "реализация заложенного движимого имущества может быть осуществлена до истечения указанных сроков при существенном риске гибели или повреждения предмета залога, а также существенном риске значительного снижения цены предмета залога по сравнению с ценой (начальной продажной ценой), указанной в уведомлении" (п. 3 ст. 24.1 Закона о залоге).

Сказанное означает, что заявление залогодержателя о присвоении заложенной вещи (а) должно предваряться уведомлением о начале обращения взыскания; (б) может быть сделано не ранее истечения сроков, предусмотренных п. 3 ст. 24.1 Закона о залоге; (в) должно содержать указание о рыночной стоимости, по которой он как бы приобретает присваиваемую вещь; (г) должно направляться с приложением документа (или ссылкой на документ), отражающего результаты оценки (с тем чтобы у заинтересованного лица - залогодателя - была возможность, при наличии к тому оснований, оспорить таковые). Заявление о присвоении может и не делаться, если в уведомлении о начале обращения взыскания об этом будет содержаться соответствующее предупреждение.

Вопреки размещению норм о праве присвоения в статье, посвященной реализации заложенного имущества, а также основанному на этом (чисто топографическом, формально-структурном, номинативном) соображении мнению Н.Ю. Рассказовой <1> мы полагаем, что осуществление права присвоения заложенной вещи нельзя признать способом ее реализации. Способом обращения взыскания во внесудебном порядке - да, признать можно, но это будет такой способ, который реализацией как раз и не является. Именно по этой причине, кстати сказать, законодатель и устанавливает правило, согласно которому не только реализация, но и присвоение предмета залога осуществляются по рыночной стоимости, т.е. прибегает (действительно для того, чтобы устранить почву для неосновательного обогащения залогодержателя) к вымыслу (фикции): давайте, призывает он, в части (1) стоимости присваиваемого имущества и (2) сроков такого присвоения посмотрим на ситуацию так, как если бы имело место не его присвоение, а его реализация. Причин для того, чтобы требовать в этом случае еще и заключения "возмездной сделки", как это бывает при настоящей реализации, конечно, не существует.

--------------------------------

<1> См.: Рассказова Н.Ю. Залог движимого имущества // Меры обеспечения и меры ответственности в гражданском праве. С. 15 (о том, что присвоение предмета залога является частным случаем его реализации - "приобретения по возмездной сделке"), с. 38 (о том, что ст. 28.1 перечисляет присвоение предмета залога среди способов его реализации). О.Д. Анциферов признает присвоение предмета залога то способом его реализации, то способом обращения на него взыскания (Анциферов О.Д. Указ. соч.).

6. Срок существования права присвоения заложенной вещи в целях обращения на нее взыскания законодательством не установлен; его непосредственное ограничение общегражданской (трехлетней) исковой давностью видится неосновательным, поскольку данное право не относится к категории исковых притязаний - предметов исковой давности. Тем не менее при дальнейшем анализе законодательства мы выходим именно на эту цифру как максимальную продолжительность срока существования права присвоения. В самом деле, если согласиться с тем, что присвоение заложенной вещи осуществляется с соблюдением правил о ее реализации, то нужно будет признать, что срок существования данного права может быть установлен соглашением сторон (п. 8 ст. 28.1 Закона). Если же такого срока установлено не будет, то нужно будет признать, что рассматриваемое право существует в течение разумного срока, истечение которого, впрочем, не лишает залогодержателя права обратить взыскание на предмет залога в судебном порядке (п. 15 той же статьи). Поскольку последнее требование как требование исковое ограничивается в своем существовании трехлетней давностью, следует заключить, что пресловутый разумный срок существования права присвоения в любом случае не может превышать трех лет.

7. Присвоение залогодержателем (поступление в его собственность) предмета залога, помимо динамики правоотношений собственности на него, дает еще ряд юридических эффектов в области тех отношений, что послужили в свое время основанием для признания права присвоения. Именно состоявшееся присвоение (1) прекращает кредиторские требования, обеспечивавшиеся залогом присвоенной вещи, в сумме, равной ее рыночной стоимости, (2) прекращает само залоговое право на эту вещь, (3) (при превышении рыночной стоимостью вещи суммы обеспеченных требований) создает обязательство залогодержателя по выплате залогодателю разницы между этими суммами в денежной форме в течение 10 дней с даты приобретения права собственности на присвоенную вещь или в иной срок, установленный соглашением сторон (п. 17 ст. 28.1 Закона о залоге) и (4) (если присвоенный предмет принадлежал залогодателю - третьему лицу) создает регрессные обязательственные отношения между бывшим залогодателем и должником. Моменты наступления перечисленных юридических последствий определяются в соответствии с п. 4 ч. V настоящей статьи.

8. Право присвоения предмета залога, не реализованного на повторных торгах, возникает, как это явствует из самого наименования этого права, а также абз. 2 и 3 п. 6 ст. 350 ГК РФ, абз. 4 - 6 п. 13 ст. 28.1 Закона о залоге, п. п. 4 и 5 ст. 58 Закона об ипотеке, "при объявлении несостоявшимися повторных торгов". В отличие от рассмотренного ранее вида права присвоения предмета залога возникновение права настоящей разновидности не обставляется законом какими-либо требованиями субъектного, объектного, содержательного или технического характера. Оно возникает независимо от того, сказано ли о нем в договоре (соглашении) участников залогового правоотношения, а также независимо от того, в рамках какого порядка обращения взыскания проводились несостоявшиеся торги - судебного или внесудебного. Больше того, упомянутые нормы Кодекса и залоговых законов носят императивный характер, т.е. не допускают исключение или ограничение данного права присвоения соглашением сторон.

Как и в предыдущем случае, законодательство ограничивает произвол залогодержателя в оценке стоимости присваиваемого предмета залога: таковая может быть, согласно ГК РФ, "не более чем на десять процентов ниже начальной продажной цены на повторных торгах" <1>; Закон о залоге, однако, оговаривается, что соглашением сторон может быть установлена и более высокая ее оценка. Думается, что последняя оговорка, как не соответствующая императивной норме Кодекса, не допускает, чтобы "иное" было предусмотрено даже правовым актом, не говоря уже о соглашении сторон, не должна применяться.

--------------------------------

<1> В соответствии с п. 4 ст. 58 Закона об ипотеке 10% планка уценки может быть увеличена до 25% предела. Безусловно, данная норма не соответствует ГК РФ, но тем не менее применению подлежит в силу уже упомянутого п. 2 ст. 334 ГК РФ.

В отличие от права присвоения, осуществляемого во имя обращения взыскания, срок существования права присвоения предмета залога, не проданного по причине несостоявшихся повторных торгов, прямо ограничен одним месяцем. Он исчисляется со дня объявления повторных торгов несостоявшимися (см. указанные нормы ГК РФ и Закона о залоге, а также п. 5 ст. 58 Закона об ипотеке). Если залогодержатель не воспользуется правом присвоения не проданного на них предмета залога, то данное его право, а также и само право залога прекращаются.

9. Нормы абз. 5 и 6 п. 13 ст. 28.1 Закона о залоге, а также п. 5 ст. 58 Закона об ипотеке достаточно детально, но при этом несколько противоречиво расписывают порядок реализации права присвоения рассматриваемого типа. Чтобы оставить за собой предмет залога, не проданный на несостоявшихся повторных торгах, залогодержателю следует направить письменное заявление об оставлении имущества за собой. Такое заявление должно быть направлено залогодателю <1> и организатору торгов, а если обращение взыскания осуществлялось в судебном порядке, то еще и судебному приставу-исполнителю, исполнявшему соответствующий судебный акт.

--------------------------------

<1> Если к моменту направления такого заявления место нахождения залогодателя залогодержателю не известно, то заявление может быть передано им "лицу или органу, на которые законом возложены учет и (или) регистрация залогов данного вида движимого имущества, или, если федеральным законом не предусматриваются учет и (или) регистрация залогов данного вида движимого имущества, нотариусу по последнему известному залогодержателю месту нахождения или месту жительства залогодателя". Последнему правилу, конечно, было бы целесообразно придать более универсальный характер. По Закону об ипотеке такого заявления залогодателю можно вовсе не направлять, - видимо, предполагается, что о намерении залогодержателя присвоить предмет залога он узнает от организатора торгов.

Государственная регистрация права собственности залогодержателя на присвоенную недвижимую вещь (предмет ипотеки) осуществляется на основании (1) протокола о признании повторных публичных торгов несостоявшимися; (2) заявления залогодержателя (об оставлении предмета ипотеки за собой) и (3) документа, подтверждающего направление заявления организатору торгов (п. 5 ст. 58 Закона об ипотеке). Абзац 7 п. 1 ст. 16 Закона о регистрации прав на недвижимость уточняет, что государственная регистрация права собственности на недвижимую вещь, приобретенного ипотечным залогодержателем в результате ее присвоения по причине признания повторных торгов несостоявшимися, осуществляется без заявления правообладателя (залогодателя).

Согласно прямому указанию абз. 6 п. 13 ст. 28.1 право собственности на предмет залога, оставленный залогодержателем согласно такому заявлению, переходит к нему "в момент передачи ему предмета залога или, если предмет залога к моменту направления залогодержателем организатору торгов заявления об оставлении заложенного движимого имущества за собой находится у залогодержателя, в момент направления указанного заявления, если законом не установлен иной момент возникновения права собственности на данный вид движимого имущества". Это указание не соответствует тексту абз. 5 того же пункта, где залогодержатель называется лицом, "воспользовавшимся правом присвоения предмета залога" и "оставившим заложенное имущество за собой" уже с момента направления заявления всем полагающимся по Закону адресатам. Конечно, при равно возможных вариантах предпочтение всегда следует отдавать норме, прямо трактующей соответствующий вопрос (в данном случае норме абз. 6 п. 13). Но в том-то и дело, что правило о необходимости передачи предмета залога лишает смысла процедуру его оставления залогодержателем за собой - его самостоятельного, не зависящего от действий залогодателя, присвоения (см. об этом второй раздел настоящей статьи). Тем более нет смысла требовать передачи вещи при наличии предписаний, преследующих целью оглашение заявления о присвоении посредством его направления организатору публичных торгов, а возможно, также судебному приставу-исполнителю и (или) нотариусу. В таких условиях мы считали бы возможным отдать приоритет косвенным указаниям абз. 5 п. 13 и считать, что присвоенная залогодержателем заложенная вещь поступает в его собственность с момента направления соответствующего заявления.