Приостановление исполнения и обязанность устранить дефект.
Политико-правовая интуиция подсказывает, что во многих случаях использование такого права вполне обоснованно. Признают право приостановить исполнение в такого рода случаях зарубежные правопорядки (например, ст. 8.101 Принципов европейского контрактного права) и некоторые российские суды <1>. Так, например, в одном из споров суд признал обоснованным право заказчика приостановить оплату работ ненадлежащего качества на период до устранения подрядчиком соответствующих дефектов <2>.
<1> См., например: Постановление ФАС СЗО от 11 сентября 2002 г. N А56-18318/00.
<2> См. п. 4 Обзора практики рассмотрения споров по договору подряда (одобрен Президиумом ФАС УО протоколом от 30 марта 2007 г. N 5).
Более подробное обоснование этого ответа в контексте российского законодательства мы дадим далее. Здесь же лишь констатируем, что политика права в ряде случаев просто требует, чтобы кредитор, получивший исполнение с существенными дефектами и потребовавший их устранить, имел право приостановить свое встречное исполнение.
Приостановление исполнения и организационные обязанности.
Как мы показали выше, многие договоры порождают исключительно организационные обязанности, сопровождающие его основные, дополнительные или в некоторых случаях служебные обязательства-предоставления, а иногда и составляющие основной предмет договора (например, в случае предварительного договора).
Такие обязательства (обязанности), вполне очевидно, не находятся в строгой синаллагматической связи с теми или иными обязательствами контрагента. Означает ли это, что сторона не вправе приостановить исполнение той или иной своей организационной обязанности в ответ на нарушение контрагентом некоего обязательства-предоставления или, наоборот, приостановить исполнение своего основного, дополнительного или служебного обязательства-предоставления в ответ на нарушение контрагентом его организационной обязанности?Иногда суды сталкиваются с подобными спорами. Так, в одном деле суд не признал право приостановить возврат предмета аренды из-за уклонения от подписания акта сдачи-приемки арендодателем, посчитав, что обязанность подписания соответствующего акта и обязанность по возврату имущества не являются встречными <1>. В другом деле суд не признал встречными обязательство по оплате проведенного концерта и обязанность исполнителя представить акт сдачи-приемки и финансовый отчет об использовании аванса <2>. При этом встречаются и иные подходы. Так, в одном из дел суд признал встречными обязательство по оплате уступленного права и обязанность по передаче подтверждающих требование документов <3>. В другом споре суд допустил право заказчика приостановить оплату выполненных работ по созданию заказанного оборудования из-за того, что подрядчик не исполнил свою дополнительную обязанность по передаче информации и документации, необходимой для использования данного оборудования <4>.
<1> Постановление ФАС СКО от 11 ноября 1999 г. N Ф08-2393/99.
<2> Постановление ФАС МО от 2 июля 2002 г. N КГ-А40/4154-02.
<3> Постановление ФАС ВВО от 11 декабря 2002 г. N А43-6170/02-27-387.
<4> См.: п. 10 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами Московского региона дел, связанных с капитальным строительством (утвержден Президиумом ФАС МО 19 октября 2007 г.).
Так все же какой ответ на поставленный вопрос будет оптимальным? Можно ли в принципе признать политико-правовую адекватность приостановления исполнения в тех случаях, когда одно из обязательств носит характер организационной обязанности?
Думается, что можно привести множество примеров, подтверждающих адекватность такой реакции. Возьмем для иллюстрации такую организационную обязанность, как обязанность комиссионера предоставить комитенту отчет (ст.
999 ГК). Представим себе, что комиссионер обязался по заданию комитента от своего имени, но за счет полученных от комитента средств приобретать для него некое имущество. В нарушение договора комиссионер перестал предоставлять комитенту ежемесячные отчеты о закупках и освоении полученных средств. Справедливо было бы предоставить комитенту в тако й ситуации право приостановить выплату комиссионеру комиссионного вознаграждения за ранее закупне нное по данному договору имущество? Думается, что с учетом того, что в распоряжении комиссионера и меются полученные от комитента средства на закупку имущества и, соответственно, нарушение комисси онером своего обязательства представлять отчеты свидетельствует о возникновении рисков нарушения им своих основных обязательств и потере предоставленных вперед денежных средств, комитент должен обладать легальным правом по возможности минимизировать эти риски. Удержание выплаты причитаю щегося комиссионеру вознаграждения может, с одной стороны, в какой-то степени компенсировать комит енту его потери в случае "дефолта" комиссионера и потери средств, переданных ему для реализации ко миссионного задания. С другой же стороны, приостановление выплаты вознаграждения в данном случае может стать хорошим стимулом для комиссионера вернуться на путь соблюдения договорной дисциплин ы. В конечном итоге комиссионер не теряет права получить заслуженное вознаграждение: для "размора живания" обязательств комитента по его выплате достаточно начать соблюдать свои обязательства по п редоставлению достоверных отчетов.Другой пример. Цедент в нарушение договора не передает цессионарию документы, подтверждающие уступленное право требования. Данное обязательство, как мы уже отмечали, скорее носит сугубо организационный характер, так как в отличие от основного или дополнительного обязательства-предоставления оно само по себе не имеет какого-либо экономического содержания (документы сами по себе не имеют экономической ценности). В то же время без данных документов реализация цессионарием полученного права требования может быть значительно затруднена.
В связи с этим цессионарий приостанавливает выплату цены, которую он обязан заплатить за уступленное ему право. Адекватно ли такое поведение цессионария? Представляется, что такая реакция является вполне соразмерной. Отсутствие документов, подтверждающих долг, делает значительно более затруднительным судебное взыскание долга и тем самым создает для цессионария серьезные риски подрыва его основных экономических интересов. В то же время ничто не мешает цеденту передать соответствующие документы.Эти примеры показывают, что в ряде случаев кредитор, столкнувшийся с нарушением должником своей организационной обязанности, вправе приостановить исполнение своего основного, дополнительного или служебного обязательства-предоставления. Но допустимо ли предположить обратное? Может ли кредитор, столкнувшийся с нарушением должником его основных, дополнительных или служебных обязательств-предоставлений, приостановить исполнение своих организационных обязанностей?
Для ответа на поставленные вопросы изменим вышеприведенный пример с цессией. Представим себе, что по условиям договора цессионарий должен был уплатить стоимость уступаемого ему права вперед и только потом получить подтверждающие это право документы. В такой ситуации допустим, что цессионарий просрочил оплату. Допустимо ли с точки зрения политики права предоставить цеденту право приостановить передачу данных документов? Думается, что да. Такая реакция цедента представляется вполне закономерной и разумной. Вряд ли какой-либо цедент в такой ситуации решился бы передавать подтверждающие долг документы. По крайней мере нельзя сказать, что ответная реакция цедента является непропорциональной и недобросовестной.