Приостановление исполнения и ненаступление срока исполнения обязательства.
<1> При этом, даже если в договоре прямо не прописан срок, в течение которого одна из сторон должна осуществить свое исполнение после получения исполнения от другой стороны, а просто закреплено, что одна из сторон осуществляет исполнение после получения исполнения от контрагента, в случае неосуществления исполнения стороной, обязанной исполнить договор первой, также можно говорить о ненаступлении срока исполнения. В данном случае вместо конкретного периода времени должно действовать правило, предусмотренное в п. 2 ст. 314 ГК. Соответственно, и в данном случае также можно говорить о том, что сторона, обязанная осуществлять исполнение второй по очереди, при неполучении исполнения от первой стороны просто не обязана осуществлять свое встречное исполнение в силу ненаступления срока.
Принятие нашего предложения о признании в такого рода ситуациях предшествующего исполнения отлагательным условием просто сделает данный вывод несколько более четким. Но и сохранение нынешней неопределенности в отношении эффекта созревания не мешает нам прийти к тому же выводу. Срок последующего исполнения в любом случае не считается наступившим.
В обоих вышеописанных случаях для наступления срока необходимо осуществление предшествующего исполнения.
Такой способ установления сроков практикуется в 99% синаплагматических контрактов.
Ранее некоторые суды видели здесь некое противоречие ст. 190 ГК о сроках в гражданском праве <1>. Но недавние Постановления Президиума ВАС РФ от 9 октября 2007 г. N5060/07 и от 18 мая 2010 г. N 1404/10, в которых Президиум ВАС РФ признал не противоречащим ст. 190 ГК установление в договоре подряда срока выполнения работ как некоего периода времени, начинающего течь с момента выполнения договора со стороны заказчика, отчасти решают эту странную, на взгляд здравомыслящего юриста, проблему. По сути Президиум ВАС РФ признал, что право не может, исходя из каких-то сугубо догматических соображений, бороться с тем, что считают удобным миллионы участников гражданско-правовых отношений во всем мире и что не вызывает никаких политико-правовых возражений <2>.<1> Подробнее об этой проблеме см.: Карапетов А.Г. Свобода договора и пределы императивности норм гражданского права // Вестник ВАС РФ. 2009. N11. С. 116-117.
<2> Правда, позиция Президиума ВАС РФ в Постановлении N 1404/10 не решила имеющуюся проблему полностью, так как здесь признание срока выполнения работ согласованным было аргументировано Судом в том числе и тем, что в данном споре предоплата была фактически уплачена и неопределенность снята. Вопрос о том, как разрешил бы Суд такой же спор, если бы заказчик уклонился от внесения предоплаты, остается пока без ответа.
Определив, что такой способ установления срока исполнения обязательства не противоречит законодательству, нам следует серьезно задуматься над "отличением" этой ситуации от использования кредитором права на приостановление исполнения.
Сточки зрения строгой формальной логики и семантики понятия приостановления исполнения следовало бы признать: институт приостановления исполнения имманентно предполагает, что формально срок исполнения обязательства уже наступил. Действительно, можно приостановить исполнение только в том случае, если в принципе ты обязан его совершить. Приостановление исполнения как мера оперативного воздействия всегда является волевым решением.
Именно наличие этого волевого и реактивного характера превращает приостановление исполнения в средство защиты прав кредитора. Все современные акты унификации договорного права прямо относят данный институт к категории средств защиты прав кредитора (remedy).Но если срок исполнения твоего обязательства еще не наступил, то тебе и не требуется какого-либо особого права на приостановление, чтобы легально оправдать уклонение от исполнения договора. Соответственно, здесь нет никаких резонов говорить об использовании какого-либо средства защиты. Если сторона не обязана исполнять свое обязательство до момента получения предшествующего исполнения, это исключает необходимость ссылаться на некое право приостановить исполнение в качестве меры оперативного воздействия.
На этот нюанс, как мы видели, обращают внимание зарубежные юристы. Как справедливо отмечают Клайв (Clive) и Хатчисон (Hatchison), когда в двустороннем договоре срок исполнения обязательства одной из сторон наступает только после исполнения договора другой стороной, нет никакой необходимости в предоставлении стороне, не получившей предшествующее исполнение, какого-либо специального права на приостановление. В этом случае обязательство пострадавшей стороны просто не созревает и не подлежит истребованию в силу ненаступления срока исполнения. Соответственно, приостановление исполнения как средство защиты, по справедливому мнению данных авторов, является востребованным только в тех случаях, когда стороны в контракте прямо не обусловили исполнение обязательства одной из сторон предварительным получением исполнения от другой стороны <1>.
<1> Clive Е., Hutchison D. Breach of Contract // Mixed Legal Systems in Comparative Perspective. Property and Obligations in Scotland and South Africa / Ed. by R. Zimmermann, D. Visser and K. Reid. Oxford, 2004. P. 196.
При этом определенную близость тех случаев, когда кредитор использует приостановление исполнения как средство защиты, с той ситуацией, когда кредитор не исполняет свое обязательство по причине ненаступления срока, привязанного к получению предшествующего исполнения, нельзя не заметить.
Тем не менее нам не следует терять из виду эту дифференциацию. Хотя, безусловно, ряд вопросов будет решаться применительно к двум данным феноменам одинаково, в то же самое время некоторые нормы и принципы, применяемые к приостановлению испопнения как средству защиты прав кредитора, не работают в случае банального ненаступления срока встречного исполнения (например, отсутствие необходимости направления извещения о приостановлении в случае отлагательно условной связи двух обязательств).Сделанный выше вывод о правовой квапификации ситуации с прямой "отлагательной" обусловленностью встречного исполнения как не предусматривающей возможность применения института приостановления, а автоматически смещающей срок встречного исполнения приводит нас к очень важному заключению. По сути получается, что де-факто основная сфера применения института приостановления исполнения как особого одностороннего механизма защиты как раз находится за пределами обязательств, находящихся в синаллагматической связи. Этот вывод может показаться prima facie парадоксальным с учетом того, что во всех странах именно синаллагматическая связка обязательств является основной "колыбелью", из которой "вырастает" институт exceptio. Но в реальности он оказывается абсолютно справедлив, если учесть следующие факторы.
Во-первых, в большинстве случаев либо сам синаллагматический договор, либо диспозитивные нормы закона, либо обычаи делового оборота предусматривают очередность обмена. Соответственно, случаи, когда приостановление исполнения будет реально востребовано как способ выхода из тупика одновременного взаимного исполнения синаллагматически увязанных обязательств, будут достаточно редкими.
Во-вторых, в подавляющем большинстве случаев заключения синаллагматических договоров стороны прямо прописывают, что одна из сторон обязана осуществить основное обязательство-предоставление после и при условии получения предшествующего исполнения от своего контрагента. Здесь же, как мы выше показали, в случае неосуществления предшествующего исполнения речь идет об автоматическом смещении срока встречного исполнения, а не об использовании кредиторе м средства защиты в виде права на приостановление исполнения.
Случаи же, когда стороны договора пр едусматривают очередность исполнения, но не путем привязки последующего исполнения к получению и сполнения предшествующего, а путем указания на календарные даты для осуществления каждого из дву х обязательств, на практике встречаются крайне редко.Итак, получается, что чаще всего вопрос о праве на приостановление исполнения встает на практике именно в ситуациях, когда два соответствующих обязательства не находятся в прямой синаллагматической связи. Это делает крайне важным сделанный выше вывод о том, что приостановление исполнения возможно и за рамками синаллагматической пары обязательств, если использование этого права в конкретной ситуации согласуется с принципами соразмерности и добросовестности. Не сделай мы его вслед за большинством зарубежных юристов, сфера реального применения института exceptio окажется крайне узкой.
Диспозитивность положений ст. 328 ГК РФ.
Как это прямо предусмотрено в ст. 328 ГК, нормы, заложенные в данной статье, являются диспозитивными и могут изменяться соглашением сторон.
Юристам-практикам следует посоветовать активнее использовать предоставляемую возможность уточнить сферу применения института приостановления в отношении своего договора.
Как мы выше установили, допустимость использования механизма приостановления исполнения за рамками синаллагматически связанных обязательств зависит от конфетных обстоятельств и оценки ряда политико-правовых критериев (соразмерности и добросовестности). Это гибкое решение имеет и обратную сторону - некоторую неопределенность в правах и возможностях сторон. Любая такая неопределенность не является чем-то табуированным в гражданском праве. Как мы уже писали, в последнее время право развитых стран становится все более гибким и ориентированным на оценочные стандарты. Но для конкретных контрагентов эта неопределенность чревата неприятными сюрпризами и рисками.
Кроме того, споры по поводу понимания категории встречности в рамках действующего права создают сложности даже в отношении синаллагматически связанных обязательств.
В этих условиях задача юристов-практиков, участвующих в процессе согласования договорных условий, состоит в том, чтобы такие риски предвидеть и по возможности контролировать, минимизируя неопределенность.
В этой связи сторонам при заключении договора было бы разумно проводить инвентаризацию всех договорных обязанностей, выделять возможные сценарии их нарушения и прямо в контракте предусматривать те обязательства, исполнение которых в ответ на неисполнение соответствующей обязанности должником пострадавшая сторона вправе приостановить.Например, в договоре поставки газа можно было бы прямо предусмотреть, что в случае невыплаты начисленной за просрочку в оплате ранее полученного газа неустойки поставщик вправе приостановить поставку газа вплоть до момента выплаты соответствующей неустойки. Не будь такого условия в договоре, как мы уже писали, право могло бы и не признать соразмерным и добросовестным такое приостановление. Но при наличии в договоре прямого регулирования данного вопроса принцип свободы договора предопределяет законность такой реакции поставщика, по крайней мере в сделках между предпринимателями.
Отмеченная выше возможность уточнения оснований для приостановления исполнения заслуживает особого внимания еще и потому, что сторона, которая, по мнению суда, приостановила свое исполнение необоснованно, может сама оказаться нарушителем договора. Если сторона договора приостановила свое исполнение, не имея на то достаточных оснований, а также в ситуации, когда эти основания отпали впоследствии, но сторона продолжает воздерживаться от исполнения договора, мы имеем обычный случай нарушения договора, который влечет стандартные последствия <1>. Среди них могут быть и меры ответственности (убытки, неустойка, проценты годовые и др.), и иные меры защиты (иск о взыскании долга или присуждении к исполнению в натуре, расторжение нарушенного договора и др.). Поэтому кредитору, который решил приостановить свое исполнение, следует быть осторожным и проверить, насколько надежны основания реализации права приостановления исполнения. Упрочить положение кредитора в таких ситуациях может детальное договорное регулирование соответствующих правомочий.
<1> Сарбаш С.В. Исполнение договорного обязательства. М., 2005. С. 531.
Но при реализации такого сценария договорной спецификации механизмов приостановления следует учитывать имманентно присущий российскому праву риск необоснованного нарушения судами з аконно признанного и базового для гражданского права принципа свободы договора. Как нами уже отмеч алось в одной из статей, российские суды зачастую слишком рьяно контролируют волю сторон, выражен ную в тексте договора <1>. Иногда такой контроль обоснован убедительными политико-правовыми резон ами, например неравенством переговорных возможностей в сочетании с явной несправедливостью дого ворных условий. Но во многих случаях суды даже не отдают себе отчет в том, ради какой более важной политико-правовой цели игнорируется воля сторон.
<1> Карапетов А.Г. Свобода договора и пределы императивности норм гражданского права// Вестник ВАС РФ. 2009. N 11. С. 100 -134.
Так, например, иногда суды признают недействительными попытки сторон уточнить или изменить положения п. 2 ст. 328 ГК <1>. Как мы уже отмечали, в одном из Постановлений Президиума ВАС РФ Суд признал незаконным условие договора аренды о праве приостановить подачу энергии при просрочке в оплате арендной платы, посчитав, что это противоречит закону, как будто забыв о том, что нормы п. п. 2 - 3 ст. 328 ГК являются диспозитивными <2>. Неверность данного решения ВАС РФ подтверждается и тем, что стороны в принципе вправе в договоре прямо оговорить право одной из сторон (например, арендодателя) в одностороннем порядке отказаться от договора вообще без причин и тем более по причине невнесения арендной платы. Если стороны имеют на это право, то a fortiori у них должно иметься право оговорить в контракте возможность приостановить исполнение одного из обязательств арендодателя. В конечном итоге ничто не мешает арендатору погасить свой долг по арендной плате и получить право на обеспечение электроэнергией.
<1> Постановление ФАС СЗО от 9 сентября 2002 г. N А56-4039/02.
<2> Постановление Президиума ВАС РФ от 6 апреля 2000 г. N 7349/99.
Не будь такого условия в договоре, мы бы пришли к выводу о неадекватности приостановления в таком случае. Но согласованное сторонами условие, дающее арендодателю такое право, лишает суд возможности анализировать сбалансированность данного механизма. Если бы суды имели право оценивать разумность любых условий договора, то потерял бы всякое значение принцип свободы договора, на котором строится вся современная рыночная экономика. При наличии четко выраженной воли сторон контроль справедливости договорных условий возможен только в вопиющих случаях, связанных с неравенством переговорных возможностей и невыносимой несправедливостью или недобросовестностью условий. В нашем случае в праве приостановить подачу энергии или обеспечение телефонной связью сданного в аренду офиса при непогашении арендатором задолженности по арендной плате мы не имеем ничего настолько вопиюще несправедливого и недобросовестного, что смогло бы оправдать вторжение в сферу автономии воли сторон. Не говоря уже про то, что далеко не всегда имеется явный разрыв в переговорных возможностях сторон. Поэтому мы не видим здесь оснований для вмешательства судов, по крайней мере в части сделок между предпринимателями.