Применение выведенного критерия.
Немецкий профессор Гедеман в свое время аналогичную тенденцию в немецком гражданском праве назвал "бегством в общие положения" <1>. Сама эта тенденция, безусловно, делает право более гибким и справедливым, но повышает планку требований к людям, занимающим судебные должности. Поэтому в условиях нехватки времени и катастрофической перегрузки далеко не все судьи способны верно просчитать политико-правовые соображения в конкретных спорах. Это означает, что оценочные категории должны использоваться с осторожностью, с полным осознанием того, что от их введения выигрыш оказывается больше издержек, и того, что четкими нормами законодатель урегулировать соответствующий вопрос адекватно не может. Но наличие издержек в виде рисков произвола и увеличения нагрузки на судебный аппарат, для которого применение оценочных стандартов, безусловно, сложнее, чем автоматическое применение четких законодательных формул, - не повод избегать оценочных норм.
<1> Цит. по: Dawson J.P. The Oracles of Law. 1968. P. 461 - 479; Wieacker F. A History of Private Law in Europe. 2003. P. 377.
Тенденции развития европейского и российского права, желаем мы того или нет, демонстрируют все большую популяризацию "каучуковых", оценочных категорий, обеспечивающих необходимую степень гибкости правового регулирования в условиях современных динамичных социально-экономических и культурных реалий.
Если читатель обратится к последним европейским кодификациям (таким, например, как ГК Нидерландов), судебной практике немецких судов и результатам последней реформы ГГУ, то без труда увидит, что "бегство в общие положения", начавшееся в Германии в 1920-е годы, становится чуть ли не главной характеристикой современного гражданского права европейских стран. Идущая сейчас реформа российского гражданского законодательства с ее акцентом на утверждение и расширение сферы действия принципа добросовестности лишь подтверждает эту тенденцию.Решение же проблемы нестабильности и непредсказуемости применения оценочных категорий наподобие тех, которые мы предлагаем применять к использованию института приостановления исполнения за рамками синаллагматически связанных обязательств, состоит в накоплении и унификаци и судебной практики по конкретным спорам и в активной научной проработке конкретных ситуаций с пол итико-правовой точки зрения. Страхи произвола судов здесь в значительной степени преувеличены. На практике наличие феномена прецедентного правотворчества высших судов позволяет достаточно опера тивно (не настолько, чтобы никто в принципе не пострадал от отдельных эксцессов судейского произвол а, но в историческом плане достаточно, чтобы разнобой в судебной практике не затягивался в важных во просах надолго) стабилизировать правоприменение.
Поэтому не стоит бояться того, что, расширив сферу действия института приостановления за границы синаплагмы и поставив законность применения данного инструмента за этой границей в зависимость от неких дополнительных оценочных критериев (разумность, справедливость и т.п.), мы дестабилизируем оборот и дадим судам излишний простор усмотрения. Всевозможные вопросы о праве приостановления исполнения обязательства в случае нарушения должником тех или иных своих договорных обязанностей во всем мире решаются на уровне закона в достаточно общем виде. Закон, как правило, вводит лишь некие общие критерии наподобие тех, которые мы выше защищали.
Конкретные частные решения находятся с использованием политико-правовых критериев справедливости и добросовестности судами. Впоследствии эти решения унифицируются высшими судами и затем попадают в учебники, которые в развитых странах (в отличие от российских учебников) наполнены материалами судебной практики, за изучением которых проводят годы учебы студенты юридических факультетов в странах как общего, так и романо-германского права <1>.<1> Так, французские студенты, как отмечается в литературе, тратят сейчас на изучение судебной практики времени не меньше своих английских сверстников (см.: Steiner Е. French Legal Method. 2002. P. 200).
Ученые, конечно же, могли бы помочь судам в этом деле. Имея достаточно времени и материалов для анализа, они могли бы защищать те или иные подходы, оценивая всевозможные политико-правовые, догматические, исторические и сравнительно-правовые аргументы "за" и "против".
Выше при анализе сочетаемости института приостановления исполнения с конкретными видами договорных обязанностей мы, приводя конкретные примеры, также пытались показать, в каких случаях приостановление оправданно, а в каких нет. Здесь лишь можно привести еще несколько примеров, как суды могут подходить к решению вопроса о соразмерности и добросовестности приостановления за рамками строго синаллагматически увязанных обязательств.
Так, в отечественной судебной практике достаточно распространены судебные споры о праве арендодателя приостановить обеспечение электроэнергией или тепловой энергией помещения, переданного арендатору, при неуплате последним арендных платежей. Некоторые суды признавали такую возможность <1>, другие - нет <2>. Президиум ВАС РФ в одном из дел запретил такую возможность даже тогда, когда такое право было предусмотрено в договоре <3>.
<1> Постановление ФАС ВСО от 17 июня 1997 г. N А19-4931/96-9-Ф02-489/97-С2.
<2> Постановление ФАС МО от 9 сентября 1999 г. N КГ-А40/2805-99.
<3> Постановление Президиума ВАС РФ от 6 апреля 2000 г.
N 7349/99.Как должны были суды решать такие споры? Думается, что с политико-правовой точки зрения приостановление подачи энергии на сданный арендатору объект оправданно только при наличии задолженности по оплате энергии (приостановление синаллагматически связанного обязательства). При наличии же долгов по арендной плате отключение подачи энергии (приостановление дополнительного обязательства в ответ на нарушение основного) не оправдано серьезностью возникающей угрозы и принципами соразмерности и добросовестности. В конечном итоге, если арендодателю надоело страдать от недисциплинированности арендатора при оплате арендной платы, он вправе ставить вопрос о расторжении договора или просто перекрыть доступ сотрудникам арендатора в сданное помещение (т.е. приостановить исполнение своего обязательства по предоставлению имущества в пользование и владение). Но допускать арендатора до пользования помещением и одновременно прекращать обеспечивать помещение энергией было бы, видимо, иезуитством. И дело даже не столько в чрезмерности реакции, сколько в ее нездоровом характере.
Правда, это не значит, что право должно идти настолько далеко, чтобы запрещать возможность легитимации такого приостановления путем согласования данного права сторонами при заключении договора. В этом смысле позиция Президиума ВАС РФ о недопустимости установления в договоре таког о права выглядит несколько чрезмерно ограничительной. Принцип свободы договора пока никто не отме нял.
Но представим теперь обратную ситуацию, когда арендодатель в нарушение договора перестал обеспечивать сданное в аренду помещение тепловой и электрической энергией. Вправе ли арендатор, не имеющий возможности в этот период пользоваться помещением, приостановить выплату арендной платы? Эти два обязательства (по оплате арендной платы и обеспечению помещения энергией) не являются в строгом смысле синаплагматически связанными. Но политико-правовая логика подсказывает, что здесь в отличие от предыдущего примера применение права на приостановление исполнения основного обязательства арендатора за нарушение арендодателем его дополнительного обязательства будет соответствовать принципам соразмерности и добросовестности.
Такой вывод оправдан тогда, когда нарушение данного дополнительного обязательства арендодателя существенно ущемляет интересы арендатора и лишает его возможности эффективно владеть и пользоваться недвижимостью и, соответственно, ставит под угрозу его основной экономический интерес в сделке. В этой связи следует поддержать те судебные решения, которые признают законным приостановление оплаты арендной платы в такого рода случаях <1>.<1 > См.: Постановления ФАС УО от 6 марта 2003 г. N Ф09-386/03-ГК и ФАС ДО от 20 августа 2002 г. N Ф03-А51/02-1/1658.
Эти два примера подтверждают, что при определении соразмерности и добросовестности использования права приостановления исполнения в обязательствах, не связанных синаллагматической зависимостью, судам следует учитывать все обстоятельства дела, степень ущемленносги интересов стороны, пострадавшей от нарушения, а также наличие и серьезность угрозы, которую создает нарушение обязательства должника в отношении удовлетворения основного интереса кредитора.