Правовая позиция представителя ответчика на суде

Понятие «сведения» в правовой литературе, в частности, в текстах законодательства, не определяется и не разъясняется.

Поскольку защита с помощью данного иска предусмотрена именно от распространения сведений, не соответствующих действительности, то необходимо определить, что же понимается по сведениями.

Современные толковые словари русского языка объясняют «сведения» следующим образом:

Сведение — известие, сообщение о чем-либо (БТС, Кузнецов, 1998 г.)

Мнение — суждение, выражающее оценку кого-либо, чего-либо (БТС).

Сведение — познание в какой-либо области (толковый словарь русского языка (Ожегов, Шведова, 1995 г. ).

Это понятие подробно изучено в специальном комплексном исследовании «Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации»[2].

Перед учеными был поставлен ряд вопрос относительно толкования в текстах законодательства основных понятий, связанных с защитой чести и достоинства в судах.

Один из вопросов :

Различаются ли по своей природе сообщения о фактах и мнения, суждения о них?Подлежат ли эти виды информации одинаковой оценке с точки зрения соответствия действительности, по каким критериям?

Ответ: «Если в результате верификации (проверка на истинность) оказалось, что содержание высказывания соответствует действительности, его (это высказывание) можно считать достоверным фактом. Например, «Ельцин выиграл благодаря поддержке электората Лебедя». Если оказалось, что оно не соответствует действительности, то это вообще не факт либо недостоверный факт или непроверенное утверждение.

А если его нельзя верифицировать в силу субъективных причин — субъективно-оценочного характера, сознательной неясности истинного смысла высказывания? Например, «выигрыш Ельцина — благо для России». Тогда мы сталкиваемся с оценочными суждениями или оценочными высказываниями».

Далее в своей работе авторы делают следующее заключение: «суждения, которые непроверяемы (не поддаются верификации в силу объективных причин) по своей природе — это не факты, а оценочные суждения»[3].

В любых высказываниях необходимо различать:

• сведения, которые должны либо соответствовать либо не соответствовать действительности (например: «Гражданин Н. — вор»). Соответствие действительности этих сведений проверяются путем верификации (воровал или нет гражданин Н.).
• оценочные суждения, мнения о происходящих событиях, которые даже будучи построены на фактуальной информации (например, он хороший либо плохой вор), не поддаются верификации. В этом примере очевидно, что это суждение оценочное.

Аналогичное толкование понятий «сведения», «мнения» дают и другие доктринальные источники.

По мнению А. Эрделевского, п. 1 ст. 152 ГК может быть применен лишь для случаев, когда содержанием сведений является сообщение о фактах, но не мнение, выражающее их оценку[4].

В статье «Факты и мнения в делах о защите чести», «Российская юстиция», № 7, июль 2001 г., С. Потапенко (в настоящее время судья Верховного суда РФ) высказал следующую позицию по данному вопросу:

«Сведение, по смыслу ст. 152 ГК, — это утверждение о факте, которое можно проверить на предмет соответствия его действительности. В противоположность этому, во мнении выражается соответствие оцениваемого факта не действительности, не объективному миру, а субъективным понятиям и представлениям отдельного человека, выражающего мнение.

Факт — это синоним таких понятий, как истина, событие, результат; нечто реальное в противоположность вымышленному; конкретное, единичное в отличие от абстрактного и общего. Факт как форма эмпирического знания противопоставляется в философской науке теории или гипотезе.

Право на суждение в соответствии с Конституцией является неотъемлемым правом гражданина.

Суждение — это то же, что мнение, высказывание.

В соответствии со ст. 152 ГК РФ распространитель сведений несет ответственность, если не докажет, что сведения соответствуют действительности.

Эту же мысль подтверждает заместитель председателя Конституционного суда ТГ. Морщакова , комментируя определение Конституционного суда РФ от 27 сентября 1995 г.:

«Давайте повнимательнее присмотримся, чего же требует упомянутая ст. 7 Гражданского кодекса. Она предполагает, что подлежат опровержению сведения, распространенные ответчиком, если они порочат честь и достоинство истца. Если они лживы, фальсифицированны, искажены. То есть речь идет только о фактах, которые можно проверить в судебном порядке... судебная практика должна сложиться так, чтобы все потенциальные участники подобных разбирательств поняли: не все можно опровергнуть в суде. В рамках приличий каждый из нас имеет право выражать свое мнение. Включая и собственное мнение»[5].

Чем является высказывание «криминальный авторитет», напечатанное на сайте compromat. ru: мнением или сведениями?

В данном случае представляется важным разобрать саму словесную конструкцию, как она понимается с точки зрения русского языка.

«Криминальный авторитет» — это словосочетание. Синтаксическая структура любого словосочетания в русском языке предполагает наличие в нем опорного слова. В словосочетании опорным, как правило, является существительное, а зависимым прилагательное. Это основа академической грамматики русского языка, которые никто оспаривать не будет. В рассматриваемом словосочетании базовым опорным словом является слово «авторитет». Поэтому разбор данное словосочетание необходимо начать именно с существительного «авторитет».

Авторитет — лицо, пользующееся признанием, влиянием (БТС, 2000 г., Санкт-Петербург).

Авторитет — общепризнанное влияние, общее уважение.

Совершенно очевидно, что для какой-то группы людей, пусть даже и из криминального мира, Михайлов пользуется авторитетом, как успешный бизнесмен, руководитель Фонда, а для другой группы, в том числе, возможно, того же криминального мира, он не пользуется авторитетом. Произвести верификацию в данном случае невозможно, поскольку слово «авторитет», так же как и слова «плохой», «хороший», является оценочным.

Мы не может определить (дифференцировать) — уважают ли его в криминальном мире только как, допустим, бизнесмена, руководителя Фонда, или нет.

Это невозможно сделать в силу оценочности термина. Потому что такое понятие как «авторитет», так же как и «уважение», являются исключительно оценочными, нравственными категориями.

Автор оспариваемой статьи высказал свое личное суждение, мнение о данном конкретном человеке Михайлове. Мог ли он высказать это мнение? Предоставляет ли ему на это право закон?

Статья 29 Конституции РФ гарантирует каждому свободу мысли и слова, а также свободу массовой информации. Эта конституционная норма корреспондирует со ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, провозгласившей, что каждый человек имеет право на свободу выражения своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своего мнения, получать и распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны государственных органов и независимо от государственных границ.

Европейский суд по правам человека вынес немало решений, касающихся толкования названной статьи Европейской конвенции, последовательно проводя при этом границу между констатацией фактов и оценочными суждениями. Например, по делу Обершлика Суд в мае 1991 г. вынес решение, указав на нарушение ст.10. Дело касалось иска о диффамации в печати, возбужденного против заявителя австрийским политическим деятелем. Суд пришел к выводу, что в данном деле было допущено нарушение ст.10 на том основании, что высказывания заявителя представляли собой оценочные суждения[6] (Законодательство и практика средств массовой информации.

Суждение, высказанное ответчиком, может не понравиться истцу либо ущемить его честь и достоинство, так как это неотчуждаемые блага, которые оценивает в первую очередь сам человек. Но в данном гражданском процессе он не может требовать признания не соответствующими действительности суждений и мнений. Поскольку в соответствии со ст. 29 Конституции РФ никто не может быть принужден к отказу от мнений и убеждений.

Перепечатывает фрагменты из книг и материалы давно минувших дней.

Автором статьи на странице сайта удостоверен факт существования материалов о Михайлове. Более того, эти материалы существуют до сих пор не только в печатном виде (в библиотеке, куда, в соответствии с законом о СМИ, все издания направляют свои обязательные экземпляры), но и в электронном виде. Например, в библиотеке Машкова размещена книга «Российская преступность. Кто есть кто». Если суд сочтет необходимым, нотариально удостоверим факт существования этих материалов. Таким образом, ответчик сделал всего лишь кодификацию уже существующего и в печатном и в электронном виде материала. В соответствии с Конституцией РФ каждый имеет право собирать и кодифицировать информацию. Можно ли наказать гражданина, за то, что он перепечатывает чужое произведение? Можно, но в том случае, если он нарушил чьи либо авторские права. Авторские права С. Горшков не нарушал. Более того, он указывает на странице сайта все выходные данные источников и дату опубликования произведения.

Поэтому в этой части исковых требований Горшков не является надлежащим ответчиком.

Ответчик на сайте не тиражирует обвинение Михайлова в организации и участии в преступном сообществе.

Обращаем внимание суда на тот факт, что на сайте размещены, в том числе, материалы, содержащие информацию об освобождении Михайлова из по стражи и выплате ему, как незаконно задержанному, компенсации в денежном выражении.

Лидер ОПГ

Данная аббревиатура не позволяет утверждать о распространении какой- либо конкретной информации.

Любому носителю русского языка известно множество толкований данной аббревиатуры:

• объединение профсоюзов Грузии;
• общественная психологическая группа;
• организация партийной группы.

В этой части вызывает удивление утверждение истца «я утверждаю, что никогда не был ни членом, ни подавно лидером какой бы то ни было преступной группировки».

Ответчик не распространял эту информацию. В разделе под рубрикой «Фото Михася с друзьями» имеется информация «лидер ОПГ, авторитет».

Руководствуясь Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 г. № 11 «О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», данная информация не может быть признана порочащей.

В Постановлении определено, что порочащими являются не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т. п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица.

Аббревиатура ОПГ в силу ее расширительного толкования не может содержать какого-либо утверждения о нарушении истцом действующего законодательства или моральных принципов.

Такое толкование истцом слова ОПГ является его личным, субъективным восприятием текстового материала.

Публикуется в соответствии с мировым соглашением, утвержденным Хамовническим межмуниципальным судом г. Москвы

ОТВЕТ

На сайте compromat.ru в разделах «Сергей Михайлов, он же Михась», «Михась стал невыездным», «Авторитет в системе», «Я номер первый в Солнцево», «Упоров о процессе над Михайловым», «Фото Михася с друзьями», «Михасю дали орден», «Солнцевская ОПГ», «Солнцевская ОПГ-2», «Списки Солнцевской ОПГ», «Упоров о процессе над Михайловым», содержится целый ряд сведений, порочащих мои честь, достоинство и деловую репутацию. Пользуясь, правом на ответ, предусмотренным ст. 152 ч. 3 ГК РФ, хочу отметить следующее.

Чаще всего авторы материалов, размещенных на сайте, приписывают мне лидерство в некоем Солнцевском преступном сообществе. Меня называют то «лидером», то «координатором», то «центровым» этой самой группировки. Утверждается, что я на пару со своим другом Виктором Авериным сколотил чуть ли не русскую «Коза ностра» из солнцевской шпаны, бывших спортсменов и «воров в законе».

Вынужден сильно разочаровать. От дружбы с Виктором Авериным не отказываюсь, а все остальное — плод болезненных фантазий работников правоохранительных органов и нечистоплотных журналистов. В соответствии с

ч.              1 ст. 118 Конституцией Российской Федерации «Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом». Данное положение основного закона страны развивается в ст. 13 УПК РСФСР — «...Никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом». Я по российским законам не судим. Никогда не был осужден по ст. 210 УК РФ «Создание организованного преступного сообщества или членство в нем».

Обвинения подобного рода выдвигались швейцарскими властями во время процесса 1996-1998 годов. Закончилось все это для швейцарской Фемиды скверно. Меня признали невиновным и выплатили мне компенсацию в довольно-таки приличном размере.

На сайте с завидным постоянством публикуются какие-то «списки», «данные из картотек» и прочая информация с потугой на «конфиденциальность», якобы добытая в недрах различных спецслужб. Хочу сильно огорчить любителей «компромата», подобные данные в соответствии с ч.1 ст. 24 Конституции РФ гласит: «Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются». Аналогичная норма также содержится и в ст. 11 Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации».

Кроме обвинений в создании преступного сообщества, на мой счет пытались записать целый ряд заказных убийств. В частности, речь шла о том, что я «заказал» убийство Владислава Листьева. Причины тому выдвигались одна другой бредовей. Сперва шла речь о том, что я чуть ли не контролирую рекламный бизнес на телевидении, и инициативы Листьева наносили мне чуть ли не миллиардный ущерб. Потом меня пытались записать в партнеры по бизнесу то Лисовского, то Березовского. Дошло до того, что в Швейцарии, в тюрьме «Шан-Делон» меня допрашивал старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ Петр Трибой. Его интересовало, знаком ли я с Листьевым и что мне известно об убийстве этого журналиста. К сожалению, с этим безусловно талантливым человеком мы знакомы не были. Я видел его только по телевизору, и никогда лично. Эти ответы, очевидно, удовлетворили следователя, и по этому поводу правоохранительные органы меня больше не беспокоили.

В разделе «Солнцевская ОПГ-2» утверждалось, что «была доказана» моя причастность к убийству 11 июля 1996 года Давида Саникидзе. Лица виновные в совершении этого преступления были осуждены в Австрии, а я вообще не допрашивался по данному делу ни в качестве свидетеля, ни в качестве подозреваемого, ни в качестве обвиняемого.

В материалах размещенных на сайте в разделе «Солнцевская ОПГ-2», то и дело повторяется одна и та же информация о моих якобы тесных связях и плотных контактах с Вячеславом Иваньковым. Утверждается, что мы даже пытались вместе отладить какой-то новый канал поставки наркотиков в Россию. Мне, как человеку глубоко религиозному, наркобизнес чужд как таковой. Никогда ни при каких обстоятельствах я им не занимался, не занимаюсь и не буду заниматься. Это - мерзость, недостойная любого нормального человека. Что же касается знакомства с Иваньковым, то вынужден огорчить — лично не знаком.

Там же можно найти и «данные» о том, что я якобы через Солнцевскую группировку контролирую проституцию в Чехии и Венгрии. Со своей стороны замечу, что это такой же бред, как и история с наркобизнесом, убийством Листьева, Санкидзе и прочими приписываемыми мне деяниями.

Хотелось бы сказать несколько слов об авторах материалов, которые с завидным оптимизмом размещает на своем сайте Сергей Горшков. Подавляющее большинство статей, размещенных на сайте compromat.ru относятся к периоду 1994-1998 годов, то есть к тому времени, когда я находился вне пределов Российской Федерации и не мог их оспорить в судебном порядке. Позднее, после возвращения в Россию в конце 1998 года, я заявил, что не буду преследовать в судебном порядке авторов, порочащих мои честь, достоинство и деловую репутацию статей, так как знал, что источником сведений, не соответствующих действительности, были нечистоплотные работники правоохранительных органов и мои конкуренты по бизнесу. Но все последующие выпады в свой адрес я не оставлял без внимания. Информация, которая распространялась в период моего вынужденного отсутствия, неоднократно опровергалась в моих интервью, опубликованных в таких газетах, как «Версия», «Собеседник», «Московский комсомолец», «КоммерсантЪ» и многих других.

Очередной поток грязи на меня обрушился в СМИ в 1999 году, в период последней избирательной кампании в Государственную Думу Российской Федерации. Причем «смелые» авторы разместили свои «оперативные данные» на сайтах, зарегистрированных на подставных лиц. В частности, так называемая «База «Ирбис», зарегистрированная в США. На этом сайте размещены без моего разрешения мои личные фотографии.

В тот же период на сайте compromat.ru была опубликована так называемая «Записная книжка Сергея Михайлова». Я не считаю такие действия нарушением своих прав. Скорее всего, здесь нарушены права любителей покопаться в чужих документах. Опубликованная книжка ко мне не имеет никакого отношения. С какой целью она публикуется, можно только догадываться.

Теперь по поводу моего школьного прозвища «Михась», которое не дает покоя г-ну Горшкову. В силу определенной разницы в возрасте мы с г-ном Горшковым за одной партой не сидели, в одном дворе не играли. Кстати, если делать производные от фамилии администратора сайта «compromat.ru» Сергея Горшкова, то получится забавно. Забавней, чем «Михась». Но именно в силу воспитания и своего положения в обществе я до такого опускаться не буду.

Горшков, комментируя материал о моем награждении одним из высших орденов Русской православной церкви, назвал меня «криминальным авторитетом». Считаю подобные утверждения порочащими мои честь, достоинство и деловую репутацию. Я не являюсь ни криминальным авторитетом, ни вором в законе, ни лидером какого-то там сообщества. Я надеюсь, что пользуюсь определенным авторитетом в кругах бизнеса и не более того.

Публикации, размещаемые на сайте, отличаются своей предвзятостью и односторонностью. По моему убеждению, это можно объяснить только одним — коммерческой направленностью сайта. Каждый зарабатывает деньги, как может. Одни собирают компромат, другие — нормально живут и работают. Как говорится, каждому свое.

Что же касается различных книг, газетных публикаций, а также «секретных материалов» всевозможных спецслужб, которые почему-то размещаются на сайтах, владельцев которых нельзя привлечь к ответственности по законам Российской Федерации, — это все чушь. Миллион газетных статей и тонны «компромата» в Интернете не заменят одного-единственного обвинительного приговора. А презумпцию невиновности у нас в стране никто пока не отменял.

Сергей Михайлов

04 апреля 2002 г.