Дело № 4. Жуков против газеты «Новости Югры» СУТЬ СПОРА И ПРАВОВАЯ ПОЗИЦИЯ ОТВЕТЧИКОВ

1. Осенью 1998 г. газета «Новости Югры» опубликовала статью «Женские истории» (Белоярский вариант). В статье была описана история Т. Козелок, предпринимательницы, обвиненной в совершении ряда преступлений и заключенной на время предварительного следствия в изолятор временного содержания.
   По словам Козелок, во время ее нахождения в следственном изоляторе сотрудники милиции применяли к ней незаконные методы следствия: избивали и оказывали психическое давление. После выхода из следственного изолятора Козелок обратилась в прокуратуру г. Белоярский с требованием возбудить уголовное дело против некоторых сотрудников милиции. 22 июня 1999 г. прокуратура г. Белоярский закончила проверку по заявлению Козелок и отказала в возбуждении уголовного дела.

Статья в основном состояла из слов Козелок. В статье не назывались фамилии сотрудников милиции, избивавших Козелок (хотя редакция именами располагала). Сведения, изложенные в статье, свидетельствовали о серьезных правонарушениях со стороны милиционеров. Слова Козелок подтверждались заключением медицинского эксперта. Как следовало из заключения эксперта, у Козелок были множественные ушибы жизненно важных органов, закрытая черепно-мозговая травма. Все эти повреждения были получены Козелок во время нахождения в следственном изоляторе. Учитывая, что слова Козелок подтверждались медицинским заключением, редакция посчитала информацию достоверной и опубликовала соответствующую статью.

В суд обратился Жуков — следователь, проводивший следствие в отношении Козелок. Его фамилия в статье называлась. Кроме него, в статье шла речь о действиях четырех сотрудниц белоярского ГОВД, чьи фамилии или иные данные не назывались. Тем не менее суд г. Ханты-Мансийска удовлетворил требования одной из сотрудниц белоярского ГОВД. По-сути, иск Жукова отличался только фамилией истца и некоторыми дополнениями.

Если иск от неназванной сотрудницы был удовлетворен, то иск Жукова остался без удовлетворения.

Существенная разница заключалась в том, что в первом случае представитель редакции пытался доказать, что Козелок действительно избивали сотрудники милиции и, таким образом, сведения, изложенные в статье, соответствуют действительности. Пытаясь убедить суд в соответствии сведений действительности, редакция фактически пыталась в гражданском процессе доказать событие преступления. Не нужно напоминать, что гражданский процесс для этого не предназначен, а стороны гражданского спора не обладают средствами и методами, применяемыми для достижения такой цели сотрудниками милиции. Тем не менее редакция пошла по такому пути.

Если СМИ в публикуемой статье сообщает о каких-либо преступлениях, то в случае появления гражданского иска от героя публикации редакция

СМИ не сможет доказать соответствие сведений действительности, если только не располагает приговором суда по уголовному делу, вступившим в силу.

С одной стороны, получается, что если нет приговора, то редакция очень скована в формах подачи материала и, как следствие, может замолчать какую-нибудь общественно важную тему или не сможет ее осветить с необходимой степенью подробности. Если исходить из того, что прежде чем писать о подобных случаях, редакция и журналист должны располагать приговором суда, то освещение проблемы здесь и сейчас — будет парализовано.

Последнее обстоятельство вряд ли отвечает ценности и смыслу свободы слова и наверняка не соответствует роли СМИ в современном обществе. Тем более современному жителю России, умеющему просто видеть, понятно, что отсутствие приговора не означает отсутствие преступления.

С другой стороны, освещение конфликта прессой не должно подменять собой соответствующий судебный процесс.

Поэтому, как представляется, российские суды в каждом подобном случае должны в конечном итоге разрешать главный вопрос — есть ли необходимость в ограничении свободы слова в каждом конкретном случае.

Возвращаясь к конкретному делу, редакция настаивала на том, что в той форме, как изложены сведения в газете, доброе имя истца не задевается в той степени и таким образом, как это требует для удовлетворения иска ст. 152 ГК РФ. Ст. 152 — не дубинка, которой колотят за любое негативное слово или намек. В соответствии с данной статьей, недопустимыми, с позиций гражданского права, признаются только те сведения, которые соответствуют признакам правонарушения, закрепленным в диспозиции ст. 152 ГК РФ. Если сведения, распространенные прессой, не подпадают под признаки, указанные в ст. 152, то действия распространителя являются законными.

Так же ответчики настаивали, что распространенная информация является достоверной, т. к. подтверждается медицинским заключением. Другим фактом, подтверждающим достоверность информации, было возбуждение белоярской прокуратурой уголовного дела по заявлению Козелок. Прокуратура имеет полномочия отказать в возбуждении уголовного дела, если посчитает, что нет оснований для такого возбуждения. В данном случае уголовное дело было возбуждено и расследовалось в течение нескольких месяцев. То есть прокуратура самим фактом возбуждения уголовного дела подтвердила основательность и достоверность слов Козелок.

Таким образом, журналист выполнил свою обязанность — проверил достоверность сообщаемой им информации.

Придерживаясь такой позиции и сумев довести ее до суда, редакция смогла добиться отказа в удовлетворении притязаний истца.