Собственнические права на землю признавались не индивидуальными, но семейно-родовыми.
Собственнические права на землю признавались не индивидуальными, но семейно-родовыми. В соответствии с этим существовал контроль родственников над правом распоряжения родовой недвижимостью (до XIII в.
в форме обязательного согласия на продажу, позднее — в праве родового выкупа семейного имущества в течение одного года и одного дня после продажи). Право собственности на землю могло возникнуть вследствие приобретательной давности, то есть невоспрепят-ственного добросовестного владения в течение определенного срока. Этот принцип был особенно актуален для северных регионов («страны обычного права»), где кутюмы не признавали права собственности на землю как такового, но где наследственные земельные держания требовали судебной защиты именно в качестве объектов собственности. Первоначально срок давности был очень небольшим (один год и один день), но впоследствии, начиная с XIII в., он был значительно увеличен (от 10 до 30 лет).Владельческие права крестьян рассматривались как производные от поземельных прав сеньора; обремененность крестьянского хозяйства различными повинностями и поборами была прямым следствием этого положения. Основной формой крестьянского держания начиная с XIII в. становится цензива. Она практически исключала право феодала на личность крестьянина и предоставляла последнему значительную свободу в распоряжении своим держанием. Крестьянин мог продавать, дарить, закладывать свою цензиву, но при одном непременном условии: все эти операции не должны были уменьшать размер ренты, получаемой феодальным собственником.
Отмечая ограниченность крестьянских владельческих прав, следует, вместе с тем, подчеркнуть их постоянство и неунич-тожимость: французский феодал не обладал правом согнать с земли даже лично зависимого от него крестьянина. Более того, феодал был объективно заинтересован в расширении и укреплении владельческих прав крестьян, ибо в этом заключалась перспектива увеличения рентных поступлений. В повышении юридического статуса крестьянских земельных держаний состоял интерес и королевской власти: начиная с XV в.
Франция переходила к системе постоянных налогов, а они, как известно, могли взиматься только с объектов собственности. Поэтому в юридической теории появился постулат о том, что крестьянская цензива является почти полной собственностью и потому должна облагаться налогами (в частности, тальей). Действие отмеченных тенденций, разумеется, не означало исчезновения существенных различий между юридическим статусом феодального землевладения (в форме собственности) и крестьянского земельного держания (в форме цензивы): вплоть до революции 1789—1794 гг. эти различия оставались принципиальными.На заключительных этапах абсолютизма фактически завершился процесс захвата феодалами общинных земель. Обычное право издавна разрешало сеньорам требовать выделения в свою пользу части общинных угодий (обычно одной трети); остальные угодья (леса, выпасы для скота и др.) должны были оставаться в бесплатном пользовании сельской общины. Эдикты Людовика XIV о так называемом «триаже», изданные в 1769— 1781 гг., установили обязательный раздел общинных угодий в ряде округов при условии внесения феодалами определенной платы в казну (обычно одной шестой стоимости изъятой у общины земли); на остальной территории королевства решение этого вопроса передавалось на усмотрение самих общин. В ходе реализации указанных эдиктов в пользу феодалов было отрезано до двух третей бывших общинных земель. К началу буржуазной революции общинные традиции уже не представляли целостную систему, а сохранились лишь в виде отдельных элементов общинного землепользования (например, в праве сбора оставшихся колосьев и соломы на чужих полях после окончания уборки урожая).