Государственная регламентация производства и торговли.

Феодальный характер права в средневековой Франции проявился

также в многочисленных стеснениях торговли и производственной

деятельности. Их появление исторически было связано с закреплением в королевских хартиях и нормах городского права сословнокорпоративной организации городской жизни.

отношениях. Тщательная правовая регламентация распространилась во Франции не только на торговую деятельность цехов и

купцов, но и на внутреннюю организацию производства и его технологию, что нашло свое отражение в детальном определении ви

313

дов сырья и способов его переработки, производственного процесса, номенклатуры и качества готовых изделий и т.п.

На первых порах развития ремесла и торговли, особенно в

условиях феодального произвола, установление четких правовых

рамок для производственной и торговой деятельности способствовало ее упорядочению и даже защите. Однако со временем мелочная регламентация производства и торговые монополии стали тормозом на пути развития более передовых капиталистических отношений. Именно поэтому с XVI в. цеховая система во Франции,

несмотря на предоставление королевскими актами некоторых дополнительных привилегий отдельным цехам, приходит в упадок,

уступая место мануфактурному производству.

Быстрому росту мануфактур во Франции способствовала проводившаяся при абсолютизме политика меркантилизма и протекционизма, предусматривающая активное вмешательство государства в хозяйственную жизнь. Особенно широко политика протекционизма использовалась во второй половине XVII в. при Ж. Кольбере. Пытаясь добиться роста государственных доходов, Кольбер

установил ограничения на ввоз иностранной продукции, запрещал

вывоз сырья, поощрял экспорт готовых изделий и тем самым создавал более благоприятные условия для развития во Франции частного предпринимательства.

Создаваемые королевские мануфактуры (накануне революции их

было 514) нередко оказывались убыточными, но они способствовали становлению во Франции капиталистической промышленности.

Некоторые торговые компании, участвующие в международной коммерции (Ост-Индская, Вест-Индская, Левантийская и др.),

также создавались с участием государственного капитала, отчисляли в казну часть прибылей. Абсолютистское правительство использовало и систему государственных займов, выпуская время от

времени процентные государственные облигации. Приобретателем

этих ценных бумаг была прежде всего ростовщическая буржуазия,

которая, кредитуя короля, добивалась для себя важных привилегий.

Чисто феодальные методы правового регулирования торговли и промышленности получили свое выражение и в налоговой

политике абсолютизма, выразившейся, в частности, в значительном увеличении косвенных налогов (акцизов), например на продажу соли, вина. Налоговый гнет тяжелым бременем ложился на

крестьянские хозяйства. Он создавал преграды для формирования

торгово-промышленного капитала во Франции и в то же время поле деятельности для ростовщических и финансовых кругов буржуазии. Специальные компании откупщиков (из ростовщиков и

банкиров), внося в королевскую казну крупную сумму денег, получали право на взимание государственных налогов на определенной

территории. Эти компании имели свои собственных сборщиков налогов, которые, используя и государственный аппарат принуждения, взимали с населения поборы сверх установленной суммы на

314

логов, хотя такая практика формально считалась незаконной. Система откупов была разорительной для крестьянства и обременительной для растущей французской буржуазии в целом. Королевская власть в случаях особо скандальных разоблачений проводила

судебные процессы над зарвавшимися откупщиками ("кровососами"),

временами даже сворачивала практику откупов (в конце XVI начале XVII в.), но в целом она процветала вплоть до революции

1789 года.

Государственная регламентация производства и торговли превратилась в очевидный тормоз экономического развития, и, обострив социальные конфликты в обществе, стала одним из факторов,

приблизивших буржуазную революцию.

Семейное и наследственное право. Брак и семья во Франции

регулировались в основном каноническим правом. В XVI-XVII вв.

королевская власть, стремясь усилить государственное воздействие на брачно-семейные отношения, серией ордонансов отступила

от церковных норм, относящихся к заключению брака. Сам брак,

хотя по-прежнему фиксировался лишь в церковных книгах, стал

рассматриваться не только как религиозное таинство, но и как акт

гражданского состояния. Было пересмотрено старое каноническое

правило, согласно которому при вступлении в брак не требовалось

согласие родителей. Отныне дети, нарушившие волю родителей,

могли быть лишены наследства. Кроме того, в XVII в. родители

получили право обращаться в Парижский парламент с жалобой

на действия кюре, заключившего брак без их согласия. В связи с

нерасторжимостью брака по каноническому праву парламент не

мог признать его недействительным, но объявлял заключенным

незаконно. В результате брак не порождал юридических последствий.

Личные отношения супругов (главенство мужа, безусловное

подчинение ему жены, совместное проживание и т.п.) также определялись каноническим правом, но положение детей в семье и

имущественные отношения супругов были различными в северной

и южной частях страны. В стране обычного права родительская

власть рассматривались как своеобразная опека и сохранялась в

основном до совершеннолетия детей. Здесь также длительное время действовал режим общности имущества супругов, которым распоряжался муж. На юге под влиянием римского права утвердилась

сильная отцовская власть над детьми, но существовал раздельный

режим имущества мужа и жены.

В период позднего средневековья под влиянием норм римского права сократилась имущественная правосубъектность жены.

юге все сделки, заключенные ею без согласия мужа, признавались

ничтожными. Напротив, на севере режим общности имущества перестал был обязательным, и за супругами закрепилась большая

свобода решать свои имущественные взаимоотношения по обоюдному согласию. Повсеместно во Франции к этому времени усиливается родительская (прежде всего отцовская) власть над детьми,

которые, как и в римском праве, не могли совершать юридические

315

акты без согласия родителей. Отец получил право просить у королевской администрации заключения в тюрьму непокорных детей.

В наследственном праве Франции наиболее характерным институтом был майорат, т.е. передача по наследству земельного

имущества умершего старшему сыну. Такой порядок позволял избегать дробления феодальных сеньорий и крестьянских хозяйств.

На наследника возлагалась обязанность помогать своим несовершеннолетним братьям, выдавать замуж сестер. На юге Франции

под влиянием римского права широкое распространение получили

завещания. В них особенно было заинтересовано духовенство, поскольку священники считались исполнителями завещательной воли

умершего и часть завещанного имущества отказывалась церкви.

Под воздействием церкви завещание все более начинает проникать и в обычное право, хотя завещательная свобода на севере

была существенно ограничена в пользу законных наследников. Последние не могли быть лишены наследства завещательным распоряжением без особо серьезных к тому оснований.

Уголовное право. В IX-XI вв. во Франции в основном продолжала существовать система преступлений и наказаний, восходящая к раннему средневековью. Преступление рассматривалось

как действие (частная обида), затрагивающее интересы отдельных

лиц, а наказания, которые еще не были отмечены печатью жестокости, сводились прежде всего к компенсации за вред, причиненный частным лицам.

Однако к XI-XII вв. феодальные черты уголовного права раскрываются достаточно полно. Преступление перестает быть частным делом, а выступает как "нарушение мира", т.е.

феодального правопорядка. Получают развитие такие качества уголовного права, как уголовная ответственность без вины, жестокость наказаний, неопределенность составов преступлений. Если

еще в среде самих феодалов вопрос о преступлениях и наказаниях

рассматривался в "суде равных", исходя из правовых обычаев и

представлений о феодальной чести, то по отношению к подвластному крестьянскому населению сеньор в уголовных делах был по

существу одновременно и законодателем и судьей. Он мог применять уголовную репрессию против крестьян за самые различные

проявления неповиновения, вплоть до невыполнения сеньориальных повинностей.

С постепенной централизацией государства и усилением королевской власти в XIII-XV вв. ослабляется сеньориальная юрисдикция и возрастает роль законодательства королей в развитии

уголовного права, которое все более приобретает репрессивный

характер. Расширяется круг дел, которые рассматриваются как

тяжкие преступления и входят в категорию так называемых "королевских случаев" (фальшивомонетничество, убийство, изнасилование, поджоги и т.д.). Короли своим законодательством начинают

активно вмешиваться и в религиозную сферу, дополняя нормы канонического права. Так, еще в 1268 году Людовик IX издал ордонанс, предусматривающий особое наказание за богохульство. Появ

316

ляется ряд новых составов преступлений, связанных с понятием

"оскорбление величества". Окончательному исчезновению представления о преступлении как "частном деле" способствовал Великий

мартовский ордонанс 1357 года, который предусматривал запрет

на замену наказания денежной компенсацией. По требованию сословий король лишался права помилования лиц, совершивших тяжкие преступления.

Вплоть до революции 1789 года уголовная ответственность

того или иного лица непосредственно связывалась с его сословным

положением. К дворянам лишь в исключительных случаях применялись телесные наказания, которые обычно заменялись штрафами и конфискациями имущества, не допускалась смертная казнь

через повешение.

разграничения между судебной и внесудебной расправой. Так, при

подавлении Жакерии только за две недели было казнено 20 тыс.

человек.

В средневековом уголовном праве Франции допускалось объективное вменение, т.е. уголовная ответственность без вины. Так, в

королевских законах за некоторые политические преступления

предусматривалась коллективная ответственность членов городских корпораций, а также членов семьи преступника, в том числе

его детей. Законодательство и кутюмы в принципе знали понятие

невменяемости, т.е. неспособности человека в силу психического

расстройства осознавать значение своих действий. Но по ряду преступлений, в том числе за "оскорбление величества", к уголовнойответственности привлекались умалишенные и малолетние. Уголовному "преследованию" подвергались даже трупы преступников, а также животные и предметы, явившиеся причиной смерти

человека.

В период абсолютизма законодательство особо детализирует

составы преступлений, направленных против короля, французского государства и католической церкви. В связи с этим значительно

расширяется круг действий, которые подпадают под понятие "оскорбление величества". Наиболее тяжкими считались покушения

на короля или членов его семьи и заговор против государства. В

XVII в. при Ришелье была создана "вторая ступень" преступлений, рассматривавшихся как "оскорбление величества". Это заговор против министров короля, командующих королевскими войсками, губернаторов провинций и других высших королевских чиновников, измена на войне, дезертирство, шпионаж, строительство

крепостей без королевского разрешения и т.п.

Разнообразными были и религиозные преступления: богохульство, кощунство и святотатство, колдовство, ересь и т.д. Понятие

"ересь", как и понятия других религиозных преступлений, отличалось особой неопределенностью и менялось на разных этапах развития французского государства. Наиболее массовый характер пре

317

следование еретиков получило в период Реформации, особенно

после эдикта Генриха II в 1547 году, предписавшего сжигать на

кострах всех протестантов. Гонения на кальвинистов (гугенотов) в

это время вылились в массовые внесудебные расправы (в 1572

году в Варфоломеевскую ночь было убито 2 тыс. человек), в кровопролитные религиозные войны XVI-XVII вв.

В связи с процессом первоначального накопления капитала и

массовым разорением крестьянства королевскими ордонансами были

предусмотрены специальные меры уголовной репрессии против

бродяг, нищих и безработных, ставившие своей целью создание

системы наемного труда. Незадолго до революции это законодательство пополнилось очередным королевским ордонансом (в 1764

году), по которому лица, не имеющие средств к существованию,

посылались на тяжелые работы на галерах.

Так же как и преступления, наказания не были четко определены в королевском законодательстве, их применение во многом

зависело от усмотрения суда, от сословного положения обвиняемого. Целью наказания стало возмездие и устрашение. Приговоры

приводились в исполнение публично, с тем чтобы страдания осужденного вызывали страх у всех присутствующих. Смертная казнь

применялась в разнообразных формах: разрывание на части лошадьми, четвертование, сожжение и т.д. Многочисленными были

членовредительские и телесные наказания: отрезание языка, отсечение конечностей, терзание раскаленными щипцами и т.д. Широко стало применяться и тюремное заключение, которое в более

ранний период предусматривалось главным образом церковными

судами. В качестве основного и дополнительного наказания использовалась и конфискация имущества, что было выгодно королевской казне, когда дело касалось больших состояний буржуа.

В уголовном праве Франции четко проявилась и такая специфически средневековая черта, как явное несоответствие тяжести

наказания характеру преступления. Она усугублялась произволом

королевских судей, особенно злоупотреблявших конфискацией имущества, что вызывало большое недовольство французской буржуазии, передовые идеологи которой подвергли в XVIII в. сокрушительной критике всю систему дореволюционного уголовного права.

Судебный процесс. Вплоть до конца XII в. судебный процесс,

как это было ранее у франков, сохранял в основном обвинительный характер. Большое распространение получает судебный поединок, который проводился при взаимном согласии на то сторон

или же в случае, когда одна из них обвиняла противника во лжи.

Правовые обычаи детально регламентировали процедуру судебной дуэли.

При рассмотрении дел крестьян в сеньориальных судах наряду с традиционными доказательствами еще в XI в. стали применяться пытки, и процесс утрачивал свой былой состязательный

характер. К этому времени розыскная (инквизиционная) форма процесса, называвшаяся еще римско-католической, утверждается в

церковных судах, а с XIII в. постепенно вводится в судах короля и

318

крупных феодалов. Вплоть до XV в. розыскной и обвинительный

процессы существовали как бы параллельно, но последний постепенно начал выходить из употребления в связи с отменой важных

традиционных видов доказательств ("божьего суда") рдалий и

судебного поединка.

Окончательное закрепление розыскного процесса происходит

с утверждением абсолютизма путем издания серии королевских

актов: ордонанса 1498 года, эдикта 1539 года и Большого уголовного ордонанса 1670 года. Правда, первоначально этот процесс именовался экстраординарным, но именно он применялся в большинстве

важных уголовных дел. Именно в этот период получила распространение практика, когда для тюремного заключения человека

требовалось только вписать его имя в пустой бланк королевского

приказа на арест (1е1;(те5 о1е сасЬе1).

Первой стадией розыскного процесса было дознание, т.е. сбор

предварительной и тайной информации о преступлении и преступнике. Судебное дело возбуждалось на основании обвинения

королевского прокурора, а также доносов и жалоб, содержание

которых оставалось неизвестным для обвиняемого. Затем судебный

следователь собирал письменные доказательства, допрашивал свидетелей и обвиняемого, проводил очные ставки. При розыскном

процессе подразумевалась виновность обвиняемого, поэтому показаний одного свидетеля было достаточно для применения пытки.

Цель ее состояла в том, чтобы вырвать признание обвиняемого,

которое рассматривалось как "царица доказательств".

Само судебное рассмотрение дела проходило в закрытом заседании, причем решающее значение придавалось материалам, собранным в ходе следствия. Полноценным доказательством вины

обвиняемого были, кроме собственного признания, показания двух

"заслуживающих доверия" свидетелей, письма самого обвиняемого, протоколы, составленные на месте преступления, и т.д. Хотя

ордонанс 1670 года предусмотрел деление доказательств на оправдательные и обвинительные, суд основное внимание уделял именно последним. В случае отсутствия достаточных обвинительных

доказательств судья мог распорядиться о повторном проведении

пытки.

До XIII в. судебные приговоры считались окончательными и

не подлежали обжалованию. Лицо, недовольное решением судей,

могло вызвать их на' судебный поединок и последовательно драться с каждым из них. Обжалование в суд вышестоящего сюзерена

было возможно только в случае "ошибки в праве".

С XIII в. постепенно признается право обжаловать любое дело

из сеньориального суда в королевский суд. В свою очередь в королевских судах допускалось обращение с апелляцией в более высокую инстанцию. Высшим апелляционным судом по гражданским и

уголовным делам со временем становится Парижский парламент.

Наличие большого числа апелляционных инстанций, особенно в

предреволюционный период, делало судебные процессы затяжными и дорогостоящими.

Глава 22. Право средневековой Германии

Источники и система. В период с V по XI в. архаическое

"народное" право восточных франков имело племенной характер,

и в его основе лежали такие принципы, как святость обычая, коллективная "совесть" и ответственность сородичей, кровная месть (с

постепенным вытеснением ее композицией енежными возмещениями), коллективное правосудие с применением "божьего суда"

(ордалии), соприсяжничества и иных символических обрядов.

Становление королевской власти, а затем ее устойчивое ослабление обусловили правовой партикуляризм в течение всего

периода германского средневековья. С формальной точки зрения в

Германии начиная с XII-XIII вв. не существовало "общегерманского права", если не считать императорского законодательства по

отдельным вопросам, а было право различных территориальных

образований, включая право городов.

Кроме того, германская средневековая правовая система отличалась отчетливым обособлением комплекса правовых норм, касающихся высшего феодального сословия, так называемого ленного

права. Если в Англии и в определенной мере во Франции с XIII в.

нормы права, регулирующие вассально-ленные отношения, действовали в тесной взаимосвязи с другими нормами феодальной правовой системы, то в Германии традиционным стало деление права

на земское (право земли, территории апйгесЫ) и ленное (ЬеЬпгесЫ). Ленное, земское, городское, каноническое право в Германии

регулировало одни и те же отношения (поземельные, имущественные, брачно-семейные, наследственные) по-разному, в зависимости

от сословной принадлежности субъекта права и местности, территории, право которой на него распространялось. Чаще всего определить его "собственное" право мог только суд.

Средневековое право вообще, и германское право в частности,

демонстрирует особую приверженность к судебным процедурам, в

ходе которых человек мог "искать свое право".

Тем не менее нельзя отрицать тот факт, что в Германии были

выработаны некоторые общие правовые принципы и институты,

которые, будучи добровольно признанными различными политическими единицами, составили основу "общего права" Германии. Такие

принципы формировались как на базе универсальных норм обычного права германцев, так и на законотворческой деятельности германских императоров в XII ервой трети XIII в., которая затем

фактически прекратилась и активизировалась только в XVI в. Так

называемые "статуты мира", периодически издаваемые императором и рейхстагом в XII-XIII вв., содержали общие нормы, относящиеся к охране собственности и жизни и угрожавшие похитителям, поджигателям, убийцам и другим "нарушителям мира" различными наказаниями. В период с 1103 по 1235 г. таких "статутов

мира" было издано около 20. Среди них наиболее известным был

Майнцский статут 1235 года, который неоднократно подтверждал

320

ся впоследствии. Он провозглашал некоторые общие принципы

"установленного права" для жителей всей Германии, включая принцип обязательного судебного разбирательства в целях "защиты

тела и имущества" вместо мщения и самосуда.

Важную роль в развитии германского права сыграли местные

систематизации норм обычного права, включавшие в себя также

положения имперского законодательства и судебную практику

("Саксонское зерцало", "Швабское зерцало", "Франконское зерцало" и т.п.). Действие норм и принципов этих сборников выходило

далеко за пределы мест, где они были изданы, и способствовало

определенной унификации права.

"Саксонское зерцало", написанное в 1220-е годы шеффеном

Эйке фон Репгау, объединило наиболее распространенные нормы

обычного права и судебной практики северо-восточной Германии.

Трактат был разделен на две части: первая была посвящена земскому праву, другая енному праву. "Право земли" содержало

нормы как обычного права, так и императорского законодательства, которые применялись в земских судах в отношении "неблагородных" свободных. Ленное право регулировало узкий круг вассально-ленных отношений между "благородными" свободными. В

работе практически не содержалось ссылок на римское, городское

или торговое право и имелись редкие упоминания норм канонического права и права других земель.

"Саксонское зерцало" получило признание во многих германских землях и городах, где на него нередко продолжали ссылаться

вплоть до 1900 года.

Высокая степень единообразия сложилась в германском городском праве. Здесь право нескольких ведущих городов широко

заимствовалось другими. Например, законы Магдебурга действовали в более чем 80 городах, Франкфурта 49, Любека 43,

Мюнхена 13, поскольку нормы права "материнского" города

или решения его судов направлялись в суды дочерних городов по

их просьбе. Так, в Германии образовались две основных "семьи"

городского права юбекского и магдебургского. Право Любека

распространилось в городах Северного и Балтийского региона, в

том числе в Новгороде и Таллинне, и являлось определяющим в

рамках ганцейского союза. Магдебургское городское право действовало на обширной территории восточных земель, включавших Восточную Саксонию, Бранденбург, отдельные области Польши.

Наибольшую известность получили нормы магдебургского права, посланные в Бреслау в 1261 году (64 статьи) и в Герлиц в 1304

году (140 статей). В XIV в. систематизированное магдебургско-бреслауское право было издано в пяти книгах, содержащих около пятисот статей. Первая книга была посвящена городским судьям, порядку их введения в должность, их компетенции, правам и обязанностям. Вторая книга охватывала вопросы судопроизводства, третья относилась к различным искам, четвертая была посвящена семейному и наследственному праву, пятая (незавершенная) азличным решениям, не рассматривавшимся в других книгах.

321

В рамках городского права постепенно выделяется еще более

универсальная система орговое право, или "право купцов",

которое с самого начала приобрело национальный характер. Значительное количество норм торгового права содержалось в статутах

городского права XIII в. г. Любека, Брюгге, других германских городов частников Ганзы. Широкий авторитет во всех странах Балтии приобрели законы Висби (около 1350 года) орта на острове

Готланд в Балтийском море, в которых регулировались вопросы

морской перевозки и морской торговли. В этом портовом городе

свои ассоциации имели германские, шведские, латышские, новгородские купцы, но наибольшее влияние на развитие права Висби

оказали городские статуты Гамбурга и Любека.

Значительное развитие торговое право получило в североитальянских землях Германской империи, где образовались городские коммуны, объединенные в так называемую Ломбардскую лигу

(Верона, Венеция, Бергамо, Милан, Парма, Болонья и др.). Здесь

впервые была проведена систематизация торговых обычаев ("Книга обычаев" Милана 1216 года), осуществлялась запись решений

торговых судов различных видов (морских, ярмарочных и т.п.).

Важным источником германского торгового права стали и международные договоры с другими городами, их союзами и даже

иностранными монархами для предоставления режима "наибольшего

благоприятствования" в торговле. Известен, например, подобный

договор между г. Кельном и английским королем Генрихом II, в

котором король обещал купцам Кельна аналогичное отношение

(т.е. предоставлял им "национальный режим").

В XIV-XVI вв. установлению определенного правового единства в Германии стали способствовать рецепции римского права. В

конце XV в. Дигесты Юстиниана, обработанные с учетом потребностей времени, были признаны руководящим источником права

для учрежденного в 1495 году Высшего имперского суда. В XVI в.

римское пандектное право получает авторитет имперского закона

и продолжает действовать в качестве "общего права" Германии

вплоть до принятия Германского гражданского уложения 1900 года.

Важный вклад в создание общегерманских принципов уголовного права был внесен в 1532 году изданием уголовного и уголовно-процессуального уложения Карла V ("Каролины"). Изданная как

общеимперский закон, "Каролина" провозглашала верховенство

имперского права над правом отдельных земель, отмену "неразумных и дурных" обычаев в уголовном судопроизводстве в "местах и

краях". Вместе с тем она допускала сохранение для курфюрстов,

князей и сословий их "исконных и справедливых обычаев". Однако

поскольку уложение вполне соответствовало как политическим интересам княжеской верхушки, так и современным требованиям уголовного права и процесса, оно было общепризнано в качестве источника права во всех землях. На основе "Каролины" образовалось общее немецкое уголовное право.

Несмотря на указанный процесс унификации германского права, нормы "общего германского права" имели в основном рекомен

322

дательный характер и зависели от степени их "признания" в германской земле. Правовые системы складывались преимущественно по отдельным территориям-государствам Германии.

С XIII в. в землях Германии активно развивается княжеское

законодательство, ограничивающее использование обычая и содержащее новые нормы уголовного, наследственного и торгового права,

распространяющиеся на всех свободных подданных. Завершение

процесса оформления собственных правовых систем в княжествах

связано с кодификацией местного права в XVII-XVIII вв., в эпоху

утверждения "княжеского абсолютизма". Так, в середине XVIII в.

издаются уголовное уложение и Гражданский кодекс в Баварии, в

1768 году в Австрии издается уголовное уложение "Терезиана", а в

1787 году там же овое уголовное уложение.

Особенно широкую известность получило Прусское земское

уложение, изданное в 1784 году. Его источниками послужили "Саксонское зерцало", римское право, Магдебургское и Любекское право, практика берлинского верховного суда. Уложение состояло из

двух частей. Первая была посвящена гражданскому праву. Во второй части содержались главным образом нормы государственного

и уголовного права, а также нормы о положении сословий, о школах и церкви. Как дань "просвященному абсолютизму" кодекс содержал некоторые элементы современной ему трактовки собственности и "естественных прав" человека. Однако в прусском праве

на деле доминировали иные принципы, такие, как неограниченная

власть прусского короля, мелочная регламентация всех сторон общественной и частной жизни, бесправие крепостных и привилегированное положение дворянства. Кодекс отличался обилием морализирующих положений, неопределенностью юридических формулировок и устаревшими мерами наказания типа палочных ударов.

Общеимперское законодательство. Как отмечалось, постановления центральных органов империи в XII-XIII вв. имели своей

основной функцией поддержание "земского мира". Соответственно

общеимперское право традиционно содержало в основном уголовно-правовые нормы.

Первоначально механизм поддержания мира заключался в том,

чтобы связать бессрочным обязательством (присягой) не совершать

насилия в его любой форме всех подданных империи. В позднейших статутах нормы об охране жизни и собственности приобрели

императивный, независимый от присяги характер и стали охватывать достаточно широкий спектр отношений. Так, в Майнцском

статуте нарушениями мира признавались и подлежали наказанию

неподчинение церковной юрисдикции, незаконное взимание дорожных и других пошлин и сборов за охрану и сопровождение, воспрепятствование свободному и безопасному передвижению германцев и иностранцев, незаконное заявление претензий, ущемляющих различные права граждан (о патронате и т.п.). Подлежали

наказанию и "классические" преступления, среди которых особо

отмечались фальшивомонетничество, захват заложников, убийство

(особенно отцеубийство), государственная измена.

323

Статуты мира требовали, чтобы потерпевшие не вершили

вости согласно разумным обычаям земель". Нарушение этого принципа как со стороны потерпевших, так и со стороны судей наказывалось как минимум штрафом, ибо "где кончается власть права,

господствует жестокий произвол". Незаконное мщение без обращения в суд, нарушение перемирия, заключенного перед судом,

захват имущества в обеспечение долга без разрешения судьи могли привести к объявлению виновного "вне закона". Вместе с тем

самосуд (с соблюдением определенных правил) считался законным,

если стороны не были удовлетворены судебным решением.

Особое внимание уделялось в статутах принципам организации и деятельности судов. Провозглашалась необходимость замещения должности судьи только достойными людьми, утверждался

принцип суда равных, с участием высших по положению или равных свидетелей. Юстициарий, возглавляющий судопроизводство в

отсутствие императора, должен был соответствовать по личным

качествам своей должности, быть из свободного сословия и оставаться в должности "при хорошем поведении" не менее года. Судебное заседание следовало проводить каждый день, кроме воскресений и праздников, в отношении "прав и собственности" подданных, за исключением князей и других "высоких особ". Наиболее

важные дела оставлялись на разрешение императора. При юстициарии предусматривалась должность специального нотариуса из

мирян, который ведал бы приемом и хранением заявлений и жалоб, ведением протоколов и записями решений в императорском

суде. Особенно рекомендовалось записывать спорные дела с указанием местности, согласно обычаям которой было вынесено решение.

Таким образом, была сделана попытка создать подобие постоянной канцелярии для хранения, систематизации и изучения судебных решений и обычаев земель, что позволило бы решать дела

на основе "общего" германского права.

Принципы наказания определялись характером преступления и преступника. Учитывались "дерзость" преступления, а также рецидив. За имущественные правонарушения полагалось в основном возмещение ущерба. Соучастники наказывались аналогично преступнику.

Особо оговаривалась опала бъявление императором человека "вне закона", что означало лишение чести и всех прав. Сознательно укрывающие объявленного "вне закона" подлежали равному с ним наказанию, включая города, которым грозило уголовное

преследование и разрушение стен.

Статуты мира были частью императорского права, предназначенного для собственно германских территорий империи. Для

Италии же издавались гораздо более обширные и разработанные

.своды законов, которые могли опираться на централизованные учреждения нормандского сицилийского королевства.

Традиция императорского законодательства о предупрежде нии и наказании различных правонарушений была возобновлена в

324

XVI в. изданием "Каролины", содержащей некоторые общие принципы уголовного права, а также значительный перечень преступлений и наказаний. Являясь практическим руководством по судопроизводству для шеффенов, этот закон не содержал четкой системы и последовательного разграничения норм уголовного и уголовно-процессуального права.

К общим понятиям уголовного права, известным "Каролине",

можно отнести умысел и неосторожность, обстоятельства, исключающие, смягчающие и отягчающие ответственность, покушение,

соучастие. Эти понятия, однако, не всегда были достаточно четко

сформулированы и излагались применительно к отдельным видам

преступлений и наказаний.

Ответственность за совершение преступления, по "Каролине", наступала, как правило, при наличии вины мысла или

неосторожности. Однако феодальное уголовное право Германии

нередко устанавливало ответственность и без вины, за вину другого лица ("объективное вменение"). Кроме того, применявшиеся методы установления виновности часто влекли за собой осуждение

невиновного человека.

Обстоятельства, исключающие наказание, подробно излагаются в "Каролине" на примере убийства. Так, ответственность за

убийство не наступала в случае необходимой обороны, при "защите жизни, тела и имущества третьего лица", задержании преступника по долгу службы и в некоторых других случаях. Убийство в

состоянии необходимой обороны считалось правомерным, если убит

был нападавший со смертельным оружием и если подвергшийся

нападению не мог уклониться от него. Ссылка на необходимую оборону исключалась при законном нападении (для задержания преступника) и при убийстве, совершенном после прекращения нападения, в ходе преследования нападавшего. Судебник предписывал

проводить тщательное разбирательство каждого конкретного случая необходимой обороны, поскольку правомерность ее должен был

доказывать сам убийца, а неправомерность влекла за собой наказание.

"Каролина" предусматривает и некоторые смягчающие обстоятельства. К ним относились отсутствие умысла ("неловкость,

легкомыслие и непредусмотрительность"), совершение преступления "в запальчивости и гневе". Смягчающими обстоятельствами

при краже считались малолетний возраст преступника (до 14 лет)

и "прямая голодная нужда". Гораздо более многочисленными являются отягчающие вину обстоятельства: публичный, дерзкий, "зло*намеренный" и кощунственный характер преступления, повторность, крупный размер ущерба, "дурная слава" преступника, совершение преступления группой лиц, против собственного господина и т.п.

В судебнике различаются отдельные стадии совершения преступления, выделяется покушение на преступление, которое рассматривается как умышленное деяние, не удавшееся вопреки воле

преступника. Покушение наказывалось обычно так же, как оконченное преступление. При рассмотрении соучастия уложение чаще

325

всего упоминает пособничество. Законоведы того времени различали три вида пособничества: помощь до совершения преступления;

на месте преступления (совиновничества); после его совершения. В

последнем случае от "корыстного сообщничества" отличалось "укрывательство из сострадания", влекущее более мягкое наказание.

"Каролина" не классифицировала составы преступления, а

лишь перечисляла их, располагая в более или менее однородные

группы. Прежде всего указывались преступления против религии огохульство, кощунство, колдовство, нарушение клятвы, а

также преступления, несовместимые с христианской моралью, распространение клеветнических пасквилей, подделка монеты, документов, мер и весов, объектов торговли. К ним примыкали преступления против нравственности: прелюбодеяние, двоебрачие, кровосмесительство, сводничество, изнасилование, похищение женщин

и девушек.

К государственным преступлениям относились измена, бунт

против властей, различные виды нарушений "земского мира" вражда и месть, разбой, поджог, злостное бродяжничество. Косвенно упоминалось оскорбление императорского величества.

В группе преступлений против личности выделялись различные виды убийства, а также самоубийство преступника, в результате которого наследники могли лишаться права наследования.

Преступления против собственности включали многочисленные виды

кражи, недобросовестное распоряжение доверенным имуществом.

Специально оговаривались кража в церкви, а также такие виды

кражи, которые были характерны для малоимущих слоев населения (плодов и урожая, рыбы, леса). Наконец, упоминались некоторые преступления против правосудия жесвидетельство, незаконное освобождение заключенного охранником, неправомерный

допрос под пыткой..

Хотя в преамбуле "Каролины" имелось утверждение о равном правосудии для "бедных и богатых", во многих статьях под. черкивалась необходимость при назначении наказания учитывать

сословную принадлежность преступника и потерпевшего лица. Так,

при определении наказания за кражу судье следовало учитывать

стоимость украденного и другие обстоятельства, но "в еще большей степени должно учитывать звание и положение лица, которое

совершило кражу" (ст. 160). В ст. 158 было предусмотрено, что

знатное лицо могло быть подвергнуто за кражу не уголовному, а

"гражданско-правовому наказанию". Нарушение "земского мира",

которое строго каралось при прочих равных условиях, считалось

Вполне законным для лиц, получивших дозволение императора

отомстить за нанесенную обиду или враждующих с недругами сво, .его господина. В ином положении находились лица незнатного происхождения, малоимущие. Правда, совершение незначительной кра

-уш плодов днем и "по прямой голодной нужде" также могло по. влечь только имущественную ответственность. Однако неимущему

было гораздо труднее возместить ущерб. Кроме того, в иных слу

чаях за кражу урожая, рыбы, леса, особенно в ночное время, по

326

лагались телесные или иные наказания по усмотрению судей и по

местным обычаям. Особенно сурово и незамедлительно предписывалось карать подозрительных нищих и бродяг как "опасных для

страны насильников" (ст. 39, 128).

Широта судейского усмотрения в "Каролине" была ограничена лишь формально указанием на верховенство императорского

права при определении высшего предела наказания. Судьи могли

по своему усмотрению назначать одно или несколько рекомендованных наказаний, применять местные обычаи, а в затруднительных случаях прибегать к разъяснениям законоведов.

Вся система наказаний определялась основной целью карательной политики страшением. В "Каролине" содержатся следующие основные виды наказания: смертная казнь, членовредительские наказания (урезание языка, ушей и т.п.); телесные наказания (сечение розгами); позорящие наказания (лишение прав, выставление у позорного столба в железном ошейнике, клеймение);

изгнание; тюремное заключение; возмещение вреда и штраф. Смертная казнь была прямо предписана или могла быть применена за

подавляющее большинство преступлений, причем в квалифицированной форме (сожжение, четвертование, колесование, повешение,

утопление и погребение заживо ля женщин). Телесные и членовредительские наказания могли назначаться за обман и кражу.

Тюремное заключение, изгнание и позорящие наказания чаще применялись как дополнительные, к которым относились также конфискация имущества, терзание раскаленными клещами перед

казнью и волочение к месту казни. Вместе с тем "злонамеренных"

и "способных на дальнейшие преступные действия" лиц предписывалось заключать в тюрьму на неопределенный срок.

"Каролина" ознаменовала утверждение нового вида уголовного процесса. В период раннего феодализма в Германии применялся

обвинительный (состязательный) процесс. Не было разделения гражданского и уголовного видов процесса.

В XIII-XIV вв. частноправовой принцип преследования начинает дополняться обвинением и наказанием от имени публичной

власти. Изменяется система доказательств. В конце XIII в. был

законодательно упразднен судебный поединок. Однако окончательное утверждение нового, следственно-розыскного (инквизиционного) уголовного процесса происходит в Германии в связи с рецепцией римского права.

"Каролина" сохранила некоторые черты обвинительного процесса. Потерпевший или другой истец мог предъявить уголовный

иск, а обвиняемый спорить и доказать его несостоятельность.

Сторонам давалось право представлять документы и свидетельские показания, пользоваться услугами юристов. Если обвинение

не подтверждалось, истец должен был "возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки" (ст. 13). Однако эти права

сторон были связаны многими формальными ограничениями, а об-..

виняемый находился в более ущемленном положении.

327

Основная форма рассмотрения уголовных дел в "Каролине" инквизиционный процесс. Обвинение предъявлялось судьей от лица

государства "по долгу службы". Следствие велось по инициативе

суда и не было ограничено сроками. Широко применялись средства физического воздействия на подозреваемого. Непосредственность,

гласность судопроизводства сменились тайным и преимущественно письменным рассмотрением дела.

Основными стадиями инквизиционного процесса были дознание, общее расследование и специальное расследование. Задачей

дознания было установление факта совершения преступления и

подозреваемого в нем лица. Для этого судья занимался сбором предварительной тайной информации о преступлении и преступнике.

Если суд получал данные о том, что кто-либо "опорочен общей

молвой или иными заслуживающими доверия доказательствами,

подозрениями и уликами", тот заключался под стражу. Общее расследование сводилось к предварительному краткому допросу арестованного об обстоятельствах дела, в целях уточнения некоторых

данных о преступлении. При этом действовал принцип "презумпции виновности" подозреваемого. Наконец, происходило специальное расследование одробный допрос обвиняемого и свидетелей, сбор доказательств для окончательного изобличения и осуждения преступника и его сообщников.

Специальное расследование являлось определяющей стадией

инквизиционного процесса, которая заканчивалась вынесением приговора. Это расследование основывалось на теории формальных

доказательств. Они были подробно и однозначно регламентированы законом. Для каждого преступления перечислялись виды "полных и доброкачественных доказательств, улик и подозрений". Вместе с тем по общему правилу все доказательства, улики и подозрения не могли повлечь за собой окончательного осуждения. Оно

могло быть вынесено только на основании собственного признания

или свидетельства обвиняемого (ст. 22). Поскольку такое признание далеко не всегда могло быть получено добровольно, инквизиционный процесс делал основной упор на допрос под пыткой. Таким образом, целью всего сбора доказательств фактически становилось отыскание поводов для применения пытки.

Формально применение пытки было связано с рядом условий.

Так, пытка не должна была применяться, пока не будут найдены

достаточные доказательства и "подозрения" в совершении тем или

иным лицом преступления. Достаточными доказательствами для

допроса под пыткой являлись показания двух "добрых" свидетелей. Если имелся только один свидетель, это считалось полудоказательством и "подозрением". Только несколько "подозрений" по

усмотрению судьи могли повлечь применение пытки. Характерно,

что среди "подозрений" указывались также "легкомыслие и дурная слава" человека, его "способность" совершить преступление

(ст. 25). Признание под пыткой считалось действительным также

при наличии определенных условий. Таким являлось признание,

полученное и записанное не во время пытки, а после ее окончания,

328

повторенное не менее чем через день вне камеры пыток и соответствующее другим данным по делу. "Каролина" требовала соблюдения всех условий допроса под пыткой, провозглашая, что за неправомерный допрос судьи должны нести наказание и возмещать ущерб.

Все эти ограничения, однако, не являлись существенными. Вопервых, пытку предписывалось применять сразу же при установлении факта преступления, караемого смертной казнью. Более того,

даже самого слабого подозрения в измене было достаточно для

допроса под пыткой (ст. 42). Во-вторых, если обвиняемый после

первого признания отрицал сказанное или оно не подтверждалось

другими сведениями, судья мог возобновить допрос под пыткой. В

результате "неправомерность" применения пытки судьей была

практически недоказуема. При этом в "Каролине" указывалось,

что, если обвинение не подтверждается, судья и истец не подвергаются взысканию за применение пытки, ибо "надлежит избегать

не только совершения преступления, но и самой видимости зла,

создающей дурную славу или вызывающей подозрения в преступлении" (ст. 61).

"Каролина" не регламентировала порядок и приемы самой

пытки. Она указывала только, что допрос под пыткой производится в присутствии судьи, двух судебных заседателей и судебного

писца. Указания о конкретных приемах пытки содержались в трактатах законоведов. Известно, что в Германии XVI в. применялось

более полусотни видов пытки.

Процесс завершался судебным заседанием, которое в принципе не являлось его самостоятельной стадией. Поскольку суд сам

производил расследование, собирал и обвинительные, и оправдательные доказательства, окончательный приговор определялся уже

в ходе следствия. Судья и судебные заседатели перед специально

назначенным "судным днем" рассматривали протоколы следствия

и составляли по определенной форме приговор. Таким образом,

"судный день" сводился в основном к оглашению приговора и приведению его в исполнение. Оглашение приговора происходило в

публично-устрашающей обстановке опровождалось колокольным звоном и пр. Приговоры были обвинительные, с оставлением в

подозрении и оправдательные.

Земское право. С XIII в. в княжествах активно развивается

"земское право" бщие для всего свободного населения нормы,

по которым оно судилось в судах административных подразделений

княжеств (судах "графской юрисдикции"). Его источниками было в

основном правотворчество княжеских "государственных" органов естные постановления о земском мире XII-XIII вв., а

также решения графских судов. Именно в земском праве получили

развитие нормы гражданского, семейного и других "непубличных"

отраслей права.

В "Зерцалах" XIII в. земское право нашло достаточно подробное освещение, ему посвящены специальные разделы. Так, в первой части "Саксонского зерцала", посвященной земскому праву,

329

затрагиваются вопросы "конституции империи", правового статуса сословий, родства, семейных и наследственных правоотношений,

уголовного права и процесса.

"Конституционными" принципами организации империи, исходя из "Саксонского зерцала", можно считать верховенство права

и доктрину "двух мечей". Верховенство права является следствием

его божественного происхождения ("Бог сам есть право"), из чего

выводится провозглашенный автором принцип сопротивления всякой незаконной и несправедливой власти. Согласно доктрине "двух

мечей", провозглашенной церковными идеологами в XII в., духовный "меч" (власть) предназначен папе, а светский мператору.

Духовная и светская власть помогают и поддерживают друг друга,

и кто "противится папе", должен быть принужден к послушанию с

помощью светского суда.

Императору принадлежал "первый щит" в феодальной лестнице. Он имел, по мнению автора "Зерцала", регалии на недра,

право высшей юрисдикции "повсеместно". В любом месте его пребывания он имел право суда, чеканки монеты, взимания пошлин.

Однако поскольку император не мог "быть повсеместно и судить

все преступления во всякое время", он передавал князьям графские судебные полномочия.

Император должен был избираться князьями. После посвящения местными епископами он получал королевскую власть и титул, после посвящения папой мператорские регалии. Император не мог быть отлучен от церкви, за исключением трех случаев:

"сомнений" в истинной вере, оставления законной жены и разрушения храма.

Правовой статус человека определялся его сословной принадлежностью. "Никто не может обрести иного права, кроме свойственного по рождению", аписано в "Саксонском зерцале". Вместе

с тем автор осуждает крепостное право, его "ум не может понять

того, что кто-нибудь должен быть в собственности другого". Крепостное состояние, по его мнению, выводится из несправедливого и

неправедного обычая, который теперь возвели в право.

Значительное место в земском праве занимали вопросы семейных и наследственных правоотношений. Германское право следовало традиции, устанавливающей приниженное положение женщины в семье и при наследовании имущества. При неравных браках определяющим являлось состояние мужа, а дети наследовали

состояние того из родителей, у кого был более низкий статус. "Саксонскбе зерцало" подтверждает принцип общности имущества мужа

и жены, поступавшего в полное распоряжение мужа. Без его разрешения, как законного опекуна жены, она не могла управлять

никаким имуществом. Вместе с тем в семейном имуществе выделялись определенные части, которые учитывались и наследовались отдельно. К ним относились предметы личного пользования

женщины, домашняя утварь и украшения ("женская доля"), имущество для пожизненного содержания жены в случае развода или

смерти мужа, приданое жены, а также свадебный подарок мужа

330

("утренний дар"). В случае развода (разлучения) жена могла пожизненно пользоваться предоставленной ей мужем собственностью,

"женской долей" и приданым. В случае же смерти мужа женщина

сохраняла "утренний дар", "женскую долю" и пожизненное содержание, причем "женская доля" наследовалась только по женской

линии. Дети приобретали права на имущество только с согласия

отца или после выделения из семьи.

Принципы наследования были подчинены задаче сохранения

земли в руках мужчины и также носили сословный характер. Для

получения наследства получатель должен был иметь равный (или

более высокий) статус с наследодателем. Если по ленному праву

лен переходил только к одному сыну, то по земскому праву наследство получали в равных долях все сыновья или другие родственники. К наследованию призывались кровные родственники до

седьмой степени родства, причем братьям отдавалось предпочтение перед сестрами. Кроме основных наследников существовали

"дольщики", получавшие свою долю определенного имущества в

первую очередь (вдова, ближайший родственник, получавший военное снаряжение).

Средневековое германское земское право считало действительным только наследование по закону. Однако усиление влияния на

брачно-семейные отношения канонического права привело к установлению замаскированной формы завещания в виде дарения. Кроме

того, при разделе имущества в пользу церкви стала выделяться

"доля умершего". Институт наследования по завещанию с сохранением обязательной доли законных наследников появился в германском праве в связи с рецепцией римского права.

"Саксонское зерцало" упоминает многочисленные сделки купли-продажи, ссуды, личного найма, хранения и т.д., но в целом

договорные обязательства при отсутствии развитого обмена были

разработаны довольно слабо. Сделки с передачей имущества обычно

заключались в суде, чтобы суд удостоверил сам факт их совершения. Более подробно регламентировались обязательства из причинения вреда, призванные охранять в основном земельную собственность от потрав, порчи посевов, нарушений межи и т.п. За причинение вреда предписывалось возмещение ущерба и уплата штрафа судье.

Развитие товарно-денежных отношений вело и к постепенному становлению новых гражданско-правовых норм, институтов,

использованию норм рецепированного римского права. Появляется

новая форма передачи земельных участков в собственность "с обременением". В результате такой продажи земельного участка покупатель и возможные последующие приобретатели обязаны были

выплачивать первоначальному собственнику часть доходов с участка. Сделка купли-продажи движимых вещей начинает предусматривать защиту прав добросовестного приобретателя. При этом,

по сравнению с римским правом, права собственника вещи были

более ограниченны. Собственник, доверивший свою вещь человеку,

продавшему ее третьему лицу, лишался права на иск к покупате

331

лю. Он мог истребовать только украденную у него вещь. Этот принцип германского права выражался формулой "рука должна предостерегать руку".

Земское право восприняло из статутов мира составы наиболее тяжких преступлений, которые в основном не были систематизированы и наказывались при наличии умысла и "дерзости" в

основном смертной казнью в квалифицированной форме. Преступления, совершенные по неосторожности, не могли наказываться

смертной казнью и телесными наказаниями, требовалась уплата

вергельда.

Со временем в отдельных германских землях происходит дальнейшее увеличение видов правонарушений, подлежащих уголовному наказанию. Отчасти это связано со все более четким разделением гражданских правонарушений и преступлений. Введено было

новое деление на "честные" и "бесчестные" преступления. Например, обычное убийство или тяжкие телесные повреждения были

преступлениями "честными", а кража, измена, мошенничество "бесчестными". Соответственно виновные в "бесчестных" преступлениях, отягощенных грехом обмана, наказывались более мучительной смертью; "честные" преступники могли отделаться возмещением ущерба или ссылкой.

С XVI в. уголовное право в различных княжествах Германии,

как и юридическая доктрина в целом, основывалось на принципах

"Каролины". Его дальнейшее развитие во многом было связано с

эволюцией взглядов на наказание, которое стало рассматриваться

как средство исправления преступника, в том числе с помощью

принудительного труда. В связи с этим возрастает применение

таких наказаний, как принудительные работы, позорящие наказания и заключение в исправительные дома.

Земское право эпохи "Саксонского зерцала" предусматривало

состязательный процесс по гражданским и уголовным делам. Каждый "мог подать иск о том, что его задевает", и вызвать на суд

. ответчики. Обычно истец и ответчик участвовали в процессе через

представителя ("говорителя"), который произносил процессуальные формулы, ибо оговорка влекла за собой проигрыш дела. Для

неявки в суд были только четыре законные причины: арест, болезнь, имперская служба и крестовый поход.

Основными доказательствами в суде были свидетельские показания и присяга. По уголовным делам допускался также "божий

суд" в виде судебного поединка, если шеффены дадут на него согласие/Назначение судебного поединка ограничивалось принципом

сословного равенства, а также процессуальными правилами, которые подробно изложены в "Саксонском зерцале". В зависимости от

результата поединка побежденный ответчик подлежал обычному

суду как виновный в преступлении, а победивший ответчик освобождался от обвинения, уплаты штрафа и возмещения истцу и

суду. В случае троекратного невыхода "в поле" ответчик признавался проигравшим дело и подлежал суду. "Саксонское зерцало"

уделяло большое внимание доказательственной стороне процесса

332

и настаивало на надлежащем изобличении обвиняемого, без чего

запрещалось выносить решение о наказании.

В земском праве существовал любопытный институт "оспаривания решения". Оспаривание решения должно было происходить стоя, лицом равного с заседателями сословия. Оспаривающий

просил предоставить "скамью" для предложения другого решения,

которое показалось бы сторонам более справедливым. Однако если

оспоривший решение не'добивался удовлетворения своих требований, он должен был уплатить возмещение тому, чье решение он

оспорил, а также штраф и судебные издержки.

Замена в XV-XVI вв. состязательного процесса инквизиционным привела к установлению абсолютно новых форм и правил,

уже отмеченных ранее на примере "Каролины". Тем не менее со

второй половины XVIII в. применение пытки в судах стало ограничиваться. В "Терезиане" в 1768 году указывались орудия пытки,

которые можно применять только с разрешения высшего уголовного суда по преступлениям, влекущим смертную казнь, при отсутствии признания и других доказательств. От пытки освобождались больные, инвалиды, старики и малолетние, а также лица

высших сословий, если совершенные ими преступления не носили

наиболее тяжкого характера. Пытка была окончательно отменена в

Пруссии в 1764 году, в Австрии конце XVIII в., а в ряде

мелких германских княжеств 20-х гг. XIX в.

Как известно, сословие духовенства руководствовалось своими нормами права равом каноническим, которое распространялось также на семейные и наследственные правоотношения всех

сословных групп. По "Саксонскому зерцалу" каждый христианин

должен был трижды в году участвовать в церковном суде и столько же светском. Последовательное разграничение в "Зерцале"

компетенции церковных и светских судов, преобладающее значение, которое отводилось нормам светского права в области семьи и

наследования, вызвало осуждение ряда статей памятника канонической церковью. Тем не менее, несмотря на сосредоточение в руках многих представителей германской знати и светской, и церковной юрисдикции в своих княжествах, каноническое право имело

в Германии достаточно узкую сферу применения и не повлияло

существенно на развитие земского права.

Ленное право. Поземельные отношения в период средневековья строились в Германии на тех же принципах "феодальных держаний", что и в других западных странах. Однако в ленном праве

Германии имелись определенные особенности.

Прежде всего следует отметить отсутствие у монарха свободы в распоряжении имперскими ленами. Принцип "обязательного

пожалования" наиболее почетных имперских ленов князьям лишал императора права присваивать высвободившиеся лены и присоединять их к своему домену. Существовала также специальная

разновидность ленов, связанная с правом суда над населением определенного округа. Передача императором "судебного лена", который не мог дробиться, давала ленникам, князьям и графам, право

333

судить приказом ("банном") короля. К особенностям германского

ленного права можно отнести и закрепление в нем самостоятельного права "ожидания" лена. Один человек получал право владеть

леном, а другой (или несколько других) могли получить от господина право претендовать на этот лен в случае смерти законного

владельца и при отсутствии законного наследника. Наконец, в Германии дольше действовало правило, запрещающее вассалу отчуждать полученный лен. Продажа лена, передача его в залог допускались только с согласия господина.

Большую роль в германском ленном праве играл институт

владения. "Право на владение" являлось особым правом. Оно отличалось от фактического держания и защищалось особыми исками,

аналогично сезине в Англии и Франции. Это право обычно приобреталось в результате символического обряда ввода во владение

(инвеституры), но иногда могло возникнуть и по давности фактического владения леном (один год и один день без возражения господина).

Обязательства в ленном праве в основном определялись феодальным обычаем, который регулировал отношения вассалитета и

был достаточно универсален для всей Европы. Ленник, принесший

господину присягу на верность, являлся "обязанным" господину как

"его" человек. Военная служба, о которой господин в присутствии

двух свидетелей объявлял за шесть недель до похода, должна была

осуществляться в пределах "германской земли". Кроме того, ленник должен был принимать участие в заседании суда своего сеньора. В свою очередь, сеньор не должен был отвергать принятие

вассальной зависимости и лишать ленника своего владения, ибо,

согласно "Саксонскому зерцалу", "никто не может быть лишен владения, если только оно не будет у него отнято по суду". Если же

господин отнимал у вассала имение или необоснованно и несправедливо отказывал в наделении леном, то ленник мог жаловаться

высшему сеньору, который должен был потребовать у нижестоящего сеньора оказать надлежащее правосудие под угрозой перехода имения и вассалитета в руки вышестоящего сеньора.