Городское право.

Средневековое право наделяло город статусом "корпорации" овокупности граждан как единого целого, с

правами юридического лица. В сборниках городского права Германии подчеркивается его авторитетное королевское происхождение,

ибо король "дал купцам право, которое он сам постоянно имел при

своем дворе".

было, что в этом месте действует королевский мир и воля короля".

ервоначально основываясь на принципах и институтах земского и ленного права, особенно в сфере брачно-семейных и наследственных отношений, германское городское право в процессе

усиления самостоятельности германских городов все больше насыщалось собственными принципами и нормами. Особое внимание

стало уделяться регулированию ярмарок и торгов, вопросам распоряжения собственностью и взыскания долгов. В германских горо

334

дах довольно рано были приняты ярмарочные и вексельные уставы, детальную регламентацию получили договоры купли-продажи, в том числе в кредит, договоры залога и ссуды, поручения и

комиссии. В постепенно выделяющемся из городского права торговом праве получили свое дальнейшее развитие институты векселя и торгового товарищества.

В распоряжении собственностью, купленной за собственные

средства, горожанин был полностью свободен, он мог свободно завещать имущество на сумму свыше трех шиллингов при одном

условии пребывания в здравом состоянии".

Германское средневековое право, в том числе и городское,

отличалось особой суровостью в отношении должников. Если ответчик не мог отдать долг через суд и заплатить штраф судье,

следовала конфискация имущества или арест до тех пор, пока не

находился желающий заплатить долг за ответчика. Кроме того,

кредитор мог использовать свои методы воздействия, например

держать должника в кандалах на скудной пище; при этом оговаривалось, что должника "нельзя мучить".

по вопросу долговых обязательств от ленного и канонического права: сын освобождался от уплаты долга умершего отца, если его "не

поставили в известность об этом долге, как требуется по закону".

Городское уголовное право, охраняя "городской мир", устанавливало достаточно простой перечень наказаний, без квалифицированных и мучительных разновидностей. За убийство или ранение со смертельным исходом, изнасилование, нападение на дом

виновный наказывался отсечением головы, за иные ранения тсечением руки. Обычная кража без отягчающих обстоятельств, а

также нарушение правил торговли наказывались позорящим наказанием (острижением и бичеванием). Кроме того, проступки в

сфере торговли сопровождались лишением права заниматься торговой деятельностью без особого разрешения ратманов. За остальные преступления, характерные для городской жизни, ахват

движимого имущества, нарушение владения, оскорбление шеффена, нарушение поручительства азначался штраф. И только особо

"бесчестное" посягательство на чужую собственность очная

кража, кража у спящего человека, когда вор был застигнут с поличным, могло быть наказано повешением и разрушением дома

преступника.

Особой тщательностью отличалась в германском городском

праве разработка вопросов организации судопроизводства, доказывания и правил процесса.

Городской суд возглавляли бургграф, назначаемый сеньором

города, и его заместитель (шультгейс), которые судили приказом

короля или князя. Бургграф лично должен был рассматривать дела

три раза в году, а в его отсутствие это делал шультгейс. Кроме

того, в юрисдикцию бургграфа входили все дела о насилии, преследовании, нападении на дом, если виновного застигали на месте

преступления, а также все дела, которые возникали "за 14 ночей"

335

до официальных судебных дел бургграфа. Кроме назначенных судебных чиновников выбирались две категории судей ородские

шеффены (пожизненно) и ратманы оветники (на один год).

дел о нарушении правил городской торговли. Основная масса дел,

таким образом, рассматривалась коллегией городских шеффенов,

которая имела общую юрисдикцию в отношении горожан и иностранцев. При этом подчеркивалась исключительная подсудность

горожан городскому суду ни не могли обращаться в суд за

пределами города.

За срыв заседания >-уда, неявку в суд судьи любого уровня,

начиная с ратманов и кончая шультшейсом, подлежали штрафу,

как и стороны, участвующие в деле. Устанавливалось только три

законных причины для неявки в городской суд: болезнь, плен и

служба государству за пределами страны.

Городское процессуальное право делало особый акцент на гарантиях прав обвиняемого: краткосрочности разбирательства, объективности доказательств, недопущении самосуда. Ответчик или

обвиняемый имели право на скорый суд: бургграфа или шультгейса, если не заседала коллегия шеффенов или ратманов, шеффенов,

если отсутствовал бургграф или Щультгейс, или любого избранного горожанами на месте судьи, если отсутствовали иные судьи.

Дело между горожанином и чужеземцем должно было рассматриваться безотлагательно с вынесением решения в тот же день.

Вину пойманного на месте преступления или невиновность

объявившего себя таковым требовалось тем не менее доказать с

помощью единогласного подтверждения факта "сам-седьмой" (т.е. с

помощью шести свидетелей).

Помимо свидетелей во многих случаях требовались и другие

доказательства совершения преступления. Если такие доказательства имелись, они не могли быть опровергнуты присягой. Если же

их не было, городское право считало необходимым оправдать обвиняемого даже при наличии свидетелей. Кроме того, запрещался

самосуд даже при поимке преступника на месте, и вводились более мягкие правила доказывания в отношении женщин. Если женщина не была захвачена на месте преступления, она могла освободиться от ответственности присягой о своей невиновности.

Глава 23. Право средневековой Англии

Источники права. Феодальное право Англии отличалось сложностью, запутанностью, казуистичностью, что было связано с особыми путями его формирования, в частности с тем, Что оно не

испытало действенного влияния римского права, римской правовой мысли.

До нормандского завоевания в XI в. основными источниками

. права в Англии были обычай и королевское законодательство. Про

336

возглашение законов очень рано стало у англосаксонских королей

одним из средств поднятия их престижа и удовлетворения материальных притязаний. Первые правовые сборники стали появляться

здесь еще в VI в. В 601-604 гг. в Кенте была провозглашена Правда Этельберта. В VII в. была составлена в Уэссексе Правда Инэ, в

IX в. в первом относительно централизованном государстве англосаксов равда Альфреда, в XI в. аконы Кнута. Все эти

сборники отразили постепенные процессы социального расслоения, феодализации англосаксонского общества, становление государственности, влияние христианской религии, принятой здесь в

начале VII в.

В основу Правды Этельберта были положены нормы старого

обычного права, но она отразила и новые правовые положения,

устанавливающие, например, повышенные штрафы за преступления против короля и церкви, материальные взыскания короля по

ряду исков свободных (дела о краже, убийстве). Так, за убийство

свободного человека выплачивался не только вергельд семье убитого, но и штраф (в 50 шиллингов) королю в качестве возмещения

господину.

В IX в. король уже выступает как главный гарант "королевского мира", как защитник и господин своих подданных. Устанавливается высшая юрисдикция короля по целому ряду правонарушений. Усиливается охрана жизни короля. Злоумышление против его

жизни влечет за собой смертную казнь.

Основываясь на обычном праве, последующие сборники заимствовали правовые нормы предшествующих. Король Альфред, например, создавая свою правду, указывал, что он заимствовал многое из прежних законов, особенно Этельберта, "которые ему понравились", но многое и опустил "по совету мудрых".

Политика первых нормандских королей, начиная с Вильгельма Завоевателя, также была направлена на соблюдение "старинных и добрых англосаксонских обычаев". В это время, таким образом, уже зарождается традиция стойкой исторической преемственности английского права, а роль главного гаранта соблюдения

его норм переходит к сильной королевской власти, к складывающейся системе общегосударственных королевских судов.

С деятельностью на постоянной основе королевских разъездных судей при Генрихе II (XII в.) и было связано формирование

"общего права" (Соттоп 1аи)) страны. Оно рассматривало прежде

всего "тяжбы короны", то есть дела, представляющие прямой интерес с точки зрения возможных доходов казны: о феодальных

правах монарха, об обнаружении кладов, о подозрительных смертях и нарушениях королевского мира, о злоупотреблениях королевских должностных лиц.

Кроме того, рассматривались ими и "общие тяжбы" или "тяжбы народа" по жалобам, поступающим к королю. Одним из первых

центральных королевских судов и стал суд "общих тяжб", созданный в 1180 году. В начале XIII в. функции разрешения дел по

жалобам королю перешли в "Суд королевской скамьи".

337

Разъездные суды начали унифицировать нормы местного обычного права и создавать "общее право" с помощью королевской

канцелярии, которая издавала специальные приказы (югй), как

правило по заявлению потерпевшей стороны, которые содержали

требование к обидчику или шерифу исполнить его и устранить

нарушенные права жалобщика. Затем стали издавать специальные судебные приказы, требование которых было обращено непосредственно к обидчику виться "перед нами или нашими судьями

в Вестминстере" и дать ответ на жалобу, то есть опровергнуть

или признать нарушение прав другого лица.

Со временем в приказах стал четко формулироваться вид

требования, иска; приказы стали классифицироваться по определенным видам правонарушений. Истец, таким образом, получал уверенность, что если нарушение его прав, нашедшее выражение в соответствующем приказе, будет доказано в суде, то он выиграет дело.

Этому способствовали прежде всего ассизы' Генриха II, которые установили единообразный способ рассмотрения гражданских

тяжб о земле. Наиболее известна "Великая ассиза", предусматривавшая особую форму иска об установлении правового титула на землю, а также ряд владельческих ассиз: "О смерти предшественника" (о передаче свободного держания наследникам); ассиза "О новом захвате" (о расширении путем "новых захватов" домениальной

земельной собственности короля); ассиза "О последнем представлении на приход" (о праве землевладельца представлять своего

кандидата на место священника в приходской церкви). Две крупные

ассизы ларендонская (1166 года) и Нортгемптонская (1176 года)

были изданы в форме инструкций разъездным судьям,

Так как на ранней стадии формирования "общего права" королевские приказы издавались по каждому конкретному случаю,

то уже к началу XIII в. их накопилось так много, что в них трудно

было разобраться. В связи с этим в XIII в. стали издаваться своеобразные справочники по "общему праву" еестры приказов, в

которых они стали фиксироваться в виде образцов исков, в строгой юридической форме.

Стороны с этого времени не могли свободно обосновывать свои

права, а обязаны были опираться на эти образцы, что неизбежно

должно было привести к окостенению системы приказов, к сокращению притока новых формул исковых требований. Так и произошло. Если лорд-канцлер как глава королевской канцелярии

выпускал какой-либо приказ по собственной инициативе, то судьи

часто отказывались его применять. Ограничения издания новых

приказов нашли отражение в Оксфордских провизиях в 1258 году,

в период обострения борьбы крупных феодалов (баронов) с королем.

Поток жалоб, поступавших к королю и не находивших судебной защиты, был столь велик, что он заставил английского короля

Вестминстерским статутом 1285 года предписать лорду-канцлеру

как хранителю "реестра приказов" расширить действие "общего

Ассизами называли и законодательные акты Генриха II, и формы исков.

338

права" путем выпуска новых приказов по аналогии, подобных прежним. "Реестр приказов" пополнился после этого универсальным

иском "применительно к данному случаю" (асНоп т 1Ье саае). Но и

с помощью этих временных мер предусмотреть все жизненные

ситуации было невозможно. "Общее право" продолжало окостеневать. С XV в. канцлер уже не составлял формулу приказа, она

писалась самостоятельно истцом, который только обращался за

печатью короля.

Другим каналом формирования норм "общего права" стала

сама практика королевских судов. Записи по судебным делам, сначала в форме краткого, затем подробного заявления сторон и мотивировки судебного решения, велись с момента возникновения

института разъездных судей. С начала XIII в. судебные протоколы

стали публиковаться в "Свитках тяжб". Содержащиеся в них материалы, мотивировки удовлетворения иска, подтверждали наличие

того или иного обычая и могли быть использованы в последующей

судебной практике в качестве прецедента. Хаотичный характер

записей, однако, крайне затруднял возможность судей отыскать в

них нужные им сведения. С середины XIII в. эти сведения о наиболее важных судебных делах судьи стали черпать из официальных

отчетов Ежегодников". В 1535 году на смену им пришли систематизированные судебные отчеты частных составителей.

Вместе с публикацией материалов судебных дел стала формироваться и теория судебного прецедента, еще далеко не завершенная в это время. Руководящий принцип, закрепленный в предшествующем решении королевских судов по определенному правовому вопросу, стал приобретать постепенно силу образца при

рассмотрении аналогичных вопросов в будущем.

В XIV в. в Англии бурно развиваются рыночные, частнособственнические отношения, но они не находят адекватного отражения

в нормах "общего права", формализм которого препятствует этому. Почему же готовые рецепты регулирования частнособственнических отношений римского права в это время не были востребованы в Англии? Ответ надо искать прежде всего в истории формирования английских судов.

Нормандское завоевание приблизило Англию к интеллектуальной жизни континента. Сразу же после него начинает читать

свои лекции по Дигестам Юстиниана в Болонье Ирнерий, а затем

Грациан создает свои "декреты", ставшие основой канонического

права. Курсы римского и канонического права читаются в Оксфорде, школы канонического права создаются при монастырях.

Первые английские судьи, те же клирики и чиновники, были

открыты для восприятия высоких достижений римской правовой

культуры. Но с конца XIII в. при Эдуарде I их стали назначать из

профессионалов. Именно тогда складываются замкнутые корпорации судей с принадлежащими им подворьями (1пп'5 оГ Ссиг1), где

готовились будущие судьи и правозаступники (баристеры и солиситоры). Монополизировав в своих руках охрану английского миропорядка, они выступали, защищая прежде всего свои профессиональные интересы, ярыми апологетами "общего права", дока

339

зывая его несравненные преимущества перед правом римским. При

этом утверждалось, что они не создают право, а лишь открывают

его извечно существовавшие нормы. К тому же самобытная система "общего права" уже в XIV в. занимала прочные позиции в этой

стране.

Результатом формализма, дороговизны, медлительности, общей неспособности "общего права" решительно трансформироваться

в связи с меняющимися историческими условиями стало появление в Англии в XIV в. "суда справедливости" и последующего

формирования еще одной правовой системы, "права справедливости" (е^и^1;у)1.

Возникновение "суда справедливости" было связано с деятель^

ностью лорда-канцлера проводника королевской совести", который сначала от имени короля, а с 1474 года т своего имени

стал оказывать защиту истцам, жалующимся на "плохое правосудие", на то, что их обидчики не преследовались, а они не защищались в судах "общего права".

На основе обращения потерпевших к королю с просьбой "ради

Бога и милосердия" защитить их права лорд-канцлер стал издавать приказы о вызове под страхом штрафа (зиЬ роепа) обидчика в

канцлерский суд, где без формальной процедуры разбирались жалобы, выносились решения, невыполнение которых грозило ответ-

чику тюремным заключением на основе специального приказав за

^ неуважение к суду. В начале XIV в. при Эдуарде II аппарат при

нормами "общего права", а руководствующийся нормами "справедливости".

"Право справедливости" не обладало жесткой детерминированностью, оставляя решение многих вопросов на откуп судей, что

неизбежно должно было привести к созданию ряда принципов, ограничений, соответствующего "инструментария" справедливости.

Эти принципы и стали создаваться по мере того, как накапливались решения "судов справедливости". Судебные отчеты по рассматриваемым делам начали публиковаться поздно, с 1557 года,

когда резко возросло количество дел в судах справедливости.

Основные принципы "права справедливости", часть которых

была заимствована из "общего права", сведенные в определенную

систему норм в XVII в., сохранили свое значение до наших дней.

Главный из них заключается в том, что "право справедливости" это "милость короля", а не исконное право потерпевшего. На "право справедливости" нельзя претендовать во всех случаях нарушения прав, так как оно носит дискреционный характер, то есть зависит от усмотрения суда.

Среди других принципов можно отметить следующие:

право справедливости" не может быть дано в ущерб правам

лиц, основанным на "общем праве", если только эти лица не совершили каких-либо, неправомерных действий, вследствие кото

1 Общепринятое понятие "права справедливости" ассоциируется с такими черта. ми права, как его "естественная (природная) справедливость".

12

340

рых было бы несправедливым с их стороны настаивать на своих

правах;

ам, где возникает коллизия между нормами "права справедливости", действует норма "общего права";

ам, где возникает коллизия прав по "праву справедливости", следует защищать те права, которые возникли раньше по

времени;

авенство есть справедливость. Тот, кто ищет справедливости, должен сам поступать справедливо;

право справедливости" признает приоритет закона, но не

допускает ссылки на закон в целях достижения бесчестных намерений и пр.

"Право справедливости" создавалось не для того, чтобы заменить "общее право", а чтобы придать ему большую эффективность

путем отхода от старых формальных правил, создать средства защиты нарушенных прав и интересов в тех сферах общественных

отношений, которые не затрагивались нормами "общего права".

Если сначала "право справедливости" дополняло "общее право",

то со временем, в силу изменившихся исторических условий, оно

стало приходить в прямое противоречие с ним. Столкновения между "судами справедливости" и судами "общего права" начались в

1616 году, когда Э. Кок, главный судья "Суда общих тяжб" в Вестминстере, поставил вопрос о том, может ли "суд справедливости"

выносить решение после соответствующего решения суда "общего

права" или вместо него? Резко конфликтную ситуацию вызвали

прежде всего приказы канцлерского суда (п^ипс1юп), запрещающие исполнение некоторых решений судов "общего права".

Яков I, предпоследний абсолютистский король в Англии, решил этот конфликт в пользу "суда справедливости", судьи которого отстаивали абсолютную и неограниченную власть монарха, имеющего право вмешиваться "через своих слуг" в отправление правосудия. Королем был издан указ, что в случае, когда нормы "общего

права" и "права справедливости" оказываются в противоречии,

последние имеют преимущественное значение.

Особый характер развития прецедентного права потребовал

обращения и к трудам английских правоведов, которые очень рано

стали выполнять роль гидов в лабиринтах двух систем английского

права.

Первый правовой трактат появился в Англии еще в XII в. Он

был написан при Генрихе II, его юстициарием Гленвиллем. Этот

трактат представлял собой комментарий к приказам королевских

судов. Более подробное изложение норм "общего права" принадлежит перу Брактона (XIII в.), судье "Суда королевской скамьи",

который, следуя Гленвиллю, попытался систематизировать и прокомментировать нормы "общего права", почерпнутые им из "Свитков тяжб". Примечательно, что при атом Брактон использовал не

менее 500 отрывков из Дигест Юстиниана, без ссылок на них.

С XV в. появляются ученые трактаты уже по наиболее важным и сложным вопросам права. Это работа Литтльтона "О поземельных держаниях", а также трактат Фортескью с весьма харак

341

терным названием "Похвала английским законам". В сферу внимания английских правоведов все чаще попадают и нормы статутного права, значение которых со временем все больше возрастает.

В начале XVII в. знаменитым Э. Коком были составлены "Институции законов Англии", которые состояли из четырех книг. Первая книга содержала комментарий на трактат Литтльтона, вторая

содержала изложение наиболее значимых статутов, третья была

посвящена нормам уголовного права и четвертая удоустройству и судопроизводству. В практике английских судов постепенно

устанавливается обыкновение ссылаться на сочинения наиболее

известных правоведов, тем самым их труды приобрели характер

своеобразных источников английского права.

При доминирующем распространении в средневековом праве

Англии прецедентных норм важное значение на всех этапах его

развития, особенно в переломные эпохи, имело королевское законодательство, статутное право.

Королевское законотворчество в посленормандские времена

началось с Вильгельма Завоевателя. Его первые законы касались

отношений королевской власти с христианской церковью. В 1067

году Вильгельм издает закон (декрет), провозглашающий, что только

английский король правомочен решать, должна ли церковь в Нормандии и Англии признавать папу римского, что сам король изда>

ет законы церкви через им же созданный церковный синод, а также имеет право отменять церковные наказания, наложенные на

его баронов и слуг. В 1072 году в благодарность за признание со

стороны папы его права на английский престол король принимает

закон об отделении церковных судов от светских. Вслед за этим

объявляется закон о запрещении продажи людей за пределы страны, о наложении штрафа на сотню за "тайное убийство" нормандца, "пока не будет представлено явных доказательств, что он был

англичанином". В 1114 году появляется один из самых ранних сборников королевских законов.

Законы короля назывались ассизами, хартиями, но чаще всего

ордонансами, статутами. Законодательство Генриха II (XII в.), Эдуарда I (XIII в.), прозванного за бурную правотворческую деятельность английским Юстинианом, предопределило в значительной

мере форму и содержание "общего права", выработало его основополагающие правила и принципы.

До возникновения парламента, а точнее до царствования Эдуарда I, различий между королевским ордонансом и статутом не проводилось. Мертонский статут 1235 года появился до создания парламента. Вестминстерские статуты 1275, 1285, 1290 гг. Эдуарда I, призванные устранить пробелы в "общем праве", усилить королевский контроль за отправлением правосудия, ограничить иммунитетные права феодалов и землевладение церкви и др., принимались

При участии парламента'.

1' Статуты первоначально обозначались по названиям тех мест, в которых они

' были приняты (Мертонский статут 1235 года, Глостерский статут 1276 года и

др.), но со времени постоянных заседаний парламента в Вестминстере они стали

называться по первым двум словам законодательного текста.

12*

342

Постепенно название статута закрепилось за актом, принятым парламентом и подписанным королем. Статуты арламентские акты стали отличаться от других источников права средневековой Англии тем, что их законность, в отличие от их толкования, не могла обсуждаться в судебном порядке.

Понятие статут, более приближенное к современному парламентскому акту, появилось лишь в 1327 году, когда общины обратились к королю с просьбой доводить до его сведения "общие петиции" (содержащие часто готовые законопроекты илли) и

получать "ответ короля и его советы в письменной форме за Большой печатью королевства". С этого времени одни законодательные

акты принимались королем "с согласия Совета", другие с согласия парламента". Подтвердив право короля издавать "указы в

Совете", парламент установил, что впредь только статут может

изменить содержание ранее принятого статута.

Все парламентские ограничения королевского законодательства фактически были~отброшены в период абсолютизма, когда

указы короля вторгались в решение самых важных государственных вопросов, а парламент часто сам уполномочивал короля издавать указы, которые существенно меняли содержание парламентского статута. Установившаяся практика была закреплена статутом 1539 года, предоставившим королю широкие права в издании

прокламаций, указов, когда парламент не заседает, "если возникает необходимость действовать со всей быстротой, требуемой обстоятельствами".

Особое место среди источников средневекового права Англии

заняли также нормы торгового и канонического права. Консервативный формализм "общего права", не способствующий развитию

рыночных отношений, предопределил прямые заимствования английским правом ряда норм торгового и канонического права, складывающихся на межгосударственной основе. Появление значительного числа торговых обыкновений было связано и с деятельностью

английских торговых судов. Их правовая сила скреплялась часто

королевскими статутами. Дело в том, что в портовых городах Англии, ставших с конца XIII в. важными центрами международной

торговли, вместе с оптовыми ярмарками по продаже шерсти, сукна, металлов развилась целая сеть специальных судов (соиг1 о! 1пе

з1ар1е). В XIV в. суды по оптовой торговле действовали уже в 614

английских городах. Выступая в роли защитников безопасной международной торговли, приносящей казне немалые доходы, английские короли поощряли как деятельность купцов (это нашло отражение еще в 41 статье Великой хартии вольности 1215 года), так и

деятельность купеческих судов. В 1353 году, например, был принят

специальный статут об оптовой торговле и городских торговых

судах, которые должны были создаваться местными и заморскими

купцами под председательством мэров английских городов. На решения этих судов можно было подавать апелляции как в королевский, так и в канцелярский суд. Статут прямо отсылал торговые

343

суды к нормам торгового, а не "общего права"'. В 1471 году английский парламент постановил также, что все лица, связанные с ярмарками, имеют право требовать суда "запыленных ног"2.

Деятельность церковных судов и соответственно значение норм

канонического права то возрастала, то снижалась в средневековой

Англии в зависимости от сложных перипетий непрекращающейся

борьбы светских и церковных властей за расширение своей юрисдикции. "Всякий, кто будет обвинен в каком-либо нарушении церковного мира, ласил закон Вильгельма Завоевателя, олжен

явиться в место, назначенное епископом, и там возместить ущерб,

как того требует не обычай сотни, а в соответствии с требованиями канонов и церковного права".

Юрисдикция церкви распространялась не только на дела, связанные с церковной собственностью, брачно-семейными отношениями, завещаниями, с такими преступлениями, как ересь, богохульство и пр. Она стала вторгаться и в чисто светские Дела, например в споры по договорам, по искам о "нарушении обещания",

на том основании, что имел место грех "неоправдавшегося доверия". Решительную борьбу против расширения юрисдикции церковных судов вел Генрих II. В начале его царствования в списке

форм исков королевских судов уже встречаются иски "о запрещении церковным судам разбирать тяжбы об имуществе и долгах".

Статут Эдуарда I 1285 года запрещает церковным судам рассматривать дела "о нарушении обещания" на том основании, что они не

относятся к сугубо "духовным делам", требующим "морального исправления".

Тем не менее вплоть до XVI в., до установления англиканской

церкви при короле Генрихе VIII, никто не отвергал законность

папской юрисдикции в таких вопросах, как ортодоксальность веры

и богослужения, чистота нравов, законность браков, законорожденность детей и составление завещаний3. В том же веке парламентским актом было установлено, что впредь до предполагаемого, но

так и не состоявшегося пересмотра норм канонического права его

действие в Англии сохраняется. Единственным законом, касавшимся пересмотра канонического права, стали постановления Кентерберийского и Йоркского соборов, введенные в действие Генрихом

VIII под названием "ЬеНегз о1 Ьивтевз", согласно которым нормы

канонического права должны действовать, если они совместимы с

законами королевства или прерогативами короны и "не противоречат и не нарушают их". Вместе с тем толкование норм канони

1 В торговых судах сложились такие важные институты торгового права, как

переводной вексель, страховой полис, ссуды под залог грузов и пр.

2 Судами "запыленных ног" Брактон называл ярмарочные суды суммарной юрисдикции с упрощенной судебной процедурой, обеспечивающей скорое решение

дел ("от прилива до прилива").

3 Только в 1857 году в королевский суд были окончательно переданы с помощью

парламентского акта два таких важных вопроса, как утверждение или признание завещания и управление движимым имуществом, оставшимся после умершего.

344

ческого права, например о наследовании по закону и завещанию,

принадлежало судам "общего права".

Право собственности. Право феодальной собственности, особенно земельной, определяло во многом характер всей правовой

системы страны.

Его сложность была связана с рядом исторических обстоятельств, в частности, с сохранением в период средневековья определенного слоя свободных крестьян обственников земли, с верховной собственностью на землю английского короля, которая так

или иначе определяла другие формы феодального "держания" земли. В английском праве различалось движимое и недвижимое имущество, но традиционным было деление вещей на реальную (геа1

ргорег^у) и персональную собственность (регаопа! ргорег^у). Это

деление, сложившееся исторически, было связано с различными

формами исков, которыми защищалась реальная или персональная собственность.

Феодальное земельное право признавало прежде всего специальный вид земельных прав, заслуживающих особой охраны,

которые защищались реальными исками (геа1 ас1юп), то есть исками, в случае успеха которых утраченная вещь возвращалась ее

владельцу. Эти иски носили абсолютный характер и могли быть

представлены любому лицу.

Реальными исками защищались родовая недвижимость и только такие права на землю, которые носили характер свободного

держания, феодального владения от короля или от другого лорда.

К ним относились и права на феодальный титул. Все другие вещи

защищались персональными исками, по которым можно было требовать возмещения ущерба.

Земля изначально занимала особое место в английском средневековом праве в силу особой, не столько экономической, сколько

военно-политической заинтересованности короля в раздаче феодальных ленов за военную и другую службу. Королевские пожалования земли (бокленд) были распространены еще в донормандской

Англии наряду с фольклендом ("народной землей") или землевладением типа аллода. В посленормандском английском праве не существовало понятие неограниченной, безусловной собственности на

землю. Земельные права определялись двумя главными понятиями ^епапсу ладение, держание и ев1а1е бъем владельческих прав, правовых интересов (их продолжительность, возможность отчуждения и пр.). Владение (1епапсу) в свою очередь было

свободным или несвободным. Свободное владение (1геепо1с1) то

владение землей, полученной или на условиях несения рыцарской

службы, или по праву личной службы, а также землевладение

свободного крестьянина, который уплачивал лорду фиксированную сумму денег и подпадал под его юрисдикцию (сокаж).

Несвободное держание, связанное с личными и поземельными

повинностями крестьянина в пользу лорда, со временем превратилось в наследственное право феодальной аренды и получило на

345

звание сорупоИ, поскольку условия этой аренды фиксировались в

копиях протоколов манориальных судов. Несвободное держание

первое время не защищалось в королевских судах. В XV в. иски,

связанные с ним, стали рассматриваться в канцлерском суде, а в

XVI в. под влиянием этого суда и в судах "общего права" на основании фикции, что у копихолдера появился "фрихольдерский интерес".

Понятие ез^а1е, существующее и поныне в английском и американском земельном праве, дает не только представление об объеме владельческих прав на недвижимость, но и о наборе технических средств для передачи собственности. Оно охватывает права

круга различных лиц, живущих или еще не родившихся, которые

включены в отношения владения, пользования, распоряжения и

контроля над собственностью.

Это понятие также складывалось исторически. Все развитие

английского средневекового права связано с борьбой феодалов за

право свободного распоряжения землей, обремененной многочисленными ограничениями в связи с повинностями службы. В 1290

году по статуту "<3ша Етр1;оге8"1 лорды получили право продажи

земли при условии, что на нового ее держателя переходят все

служебные повинности прежнего. Статут подтверждал также содержание ранее изданного статута 1279 года, запрещавшего продавать или иным образом передавать землю в "мертвые руки" церкви. Такая передача влекла за собой полное исключение земли из

феодального оборота, так как ни прежний лорд, ни король, в случае отсутствия наследников лорда, не могли рассчитывать на ее

возвращение.

Последующее расширение прав феодальных владельцев земли и привело к утверждению самой перспективной формы свободного держания в феодальном праве Англии 51;а(.е т {ее 51тр1е,

означающей наиболее полное по объему прав владение, близкое к

частной собственности.

Ее отличие от частной собственности выражалось только в

том, что земля при отсутствии наследников держания не становилась выморочной, а переходила к прежнему лорду или его потомкам, даже самым отдаленным2. Иной правовой статус был у недвижимости ез1а1е т тее 1аИ, или у "заповедных земель". Эти земли

могли переходить по наследству только кровным родственникам

владельца, как правило старшему сыну. Возможность создания заповедных прав на землю с ограничениями в отношении порядка

наследования была предусмотрена статутом 1285 года о недвижимости почти во всех случаях создания семейной собственности, защищаемой "общим правом". На эту собственность не могли обращать взыскания кредиторы. Создатели статута стремились тем

самым к тому, чтобы собственник не мог отчуждать или обреме

1 "Оша Етр1оге5" первые слова статута 1290 года: "Так как покупатель-."

2 Это положение сохранялось в Англии до принятия в 1025 году я>"""" о собственности.

346

нять свое имение в течение жизни в ущерб наследникам. Однако

эти запреты очень скоро стали обходиться. Владелец недвижимости должен был только пройти через дорогостоящий фиктивный

процесс, чтобы получить возможность обращаться с имением как с

"простой собственностью".

Две другие формы свободного держания, применительно к объему владельческих прав, выражались в пожизненном владении (ез1а1е Юг Иге) и во владении на определенный срок (Юг уеагз). Права

на недвижимость Юг Иге могли устанавливаться не только на срок

жизни лица, владеющего собственностью, но и на срок жизни третьего лица, например его жены. Эти права на землю были самыми

древними из известных "общему праву". Держатель земли Юг Ше

имел меньше прав, чем держатель тее з1тр1е, но его права были

шире, чем у держателя Юг уеагз, или арендатора земли. Он имел

права не только на поверхность земли, но и как владелец (собственник) т Юе а1тр1е на ее недра. Но подобно арендатору недвижимости на срок он отвечал за вред, причиненный земле.

Лицо, установившее на свою землю, недвижимость пожизненную собственность, не перестает быть собственником того же имущества. Ему принадлежит "выжидательная собственность" (гетата,ег), которая дает ему право вступить в права собственника после

того, как для другого лица прекратится пожизненная собственность.

Каким бы длительным не был срок аренды земли, средневековые юристы в течение столетий не признавали ее реальной собственностью (геа1 ргорег^у), т.е. восстанавливаемым с помощью реального иска правом. "Право справедливости" требовало в исключительных случаях возвращения незаконно удерживаемой арендованной земли на основании фикции, что арендное владение землей

хотя и не является в прямом смысле этого слова объектом реаль-^

ного иска, но может быть восстановлено специальным иском "об

отнятии по суду" (ас11оп о{ е]ес1-теп(;). Аномальный характер

арендных прав обозначался столь же аномальным понятием спа1,1;е1з геа1 вижимая, реальная собственность.

Средневековое английское право не знало института залога

земли в том виде, в каком он был известен римскому (или современному) праву, т.е. как особого вида вещного права, отдельного от

права собственности, дающего кредитору возможность обеспечить

возврат долга за счет стоимости заложенного имущества.

Между тем проблема обеспечения долга очень рано приобрела в Англии свою практическую остроту. Еще в XII в. должник мог

передавать в обеспечение долга землю кредитору на основании

фидуциарной (основанной на доверии) сделки, в силу которой кредитор становился собственником земли, но обязан был, не нарушая

доверия, вернуть ее должнику после исполнения им своих обязательств.

В случае неисполнения их в срок, право собственности кредитора на заложенную землю становилось бесспорным. Кредитор мог

даже не засчитывать в счет погашения долга полученные от земли

347

доходы, хотя такой "мертвый залог" порицался церковью как "грешный".

В XIII-XIV вв. права залогодателя получили защиту в судах

"общего права", которые стали требовать возвращения земли должнику, если обязательство было исполнено в назначенный срок.

Канцлерский суд в XVI в. пошел дальше и установил принцип, по которому всякое заложенное имение, земля могли быть

освобождены от залога по "справедливости выкупа" в льготный

срок, до вынесения судебного решения о бесповоротном переходе

права собственности на заложенную вещь на кредитора. "Запрещение" залогополучателю продолжать судебное дело об изъятии

залога содержалось в том же приказе н^игп.юп.

Чисто английским институтом вещного права стал институт

доверительной собственности ((.гиз!,). Английские юристы, например Ф. Майтленд (1850-1906), говорят об этом институте с восхищением, утверждая, что это "величайшее и наиболее определенное достижение англичан в области юриспруденции".

Возникновение института доверительной собственности связано также с особенностями феодального землевладения, к числу

которых относятся ограничение круга наследников земли и ограничения продажи земли церкви, монастырям, религиозным орденам,

особенно так называемым нищенствующим орденам (как орден Святого Франциска), которые вообще не имели права владеть землей.

Суть этого института заключалась в том, что одно лицо учредитель доверительной собственности (аеШег о! 1ги51) передает другому лицу оверенному собственнику (1;ги51.ее) свое имущество с тем, чтобы получатель управлял имуществом, использовал его как собственник в интересах другого лица, выгодоприобретателя (ЬепеТкпагу, м мог стать и первоначальный собственник) или для осуществления иных целей, например благотворительных.

Практика передачи земли в целевое пользование (иае) зародилась еще в XII в. и бурно развилась в период крестовых походов, когда земля отдавалась на основе доверия родственникам или

друзьям до достижения совершеннолетия сыновей или до возвращения прежнего владельца.

Братства нищенствующих монахов, передавая мирянам землю

для использования ее в их интересах, не только обходили правовые и религиозные запреты, но и накапливали огромные богатства.

Только в конце XIV в. доверительная собственность стала защищаться в канцлерском суде, поскольку речь шла о нарушении доверия, справедливости. С этого времени доверительная собственность стала называться е^ип,аЫе о\упегвЫр, в отличие от собственности, защищаемой "общим правом", е а1 о\упег5гпр.

Первое закрепление института доверительной собственности

законом относится к 1375 году. В XV в. уже значительные массивы

земель, недвижимости перешли в доверительную собственность.

Генрих VIII в ходе реформы английской церкви предпринял кон

348

фискацию церковных земель, но столкнулся с тем, что, хотя церковь и монастыри были крупными землевладельцами, формально

собственниками своих земель они не являлись.

Чтобы изъять церковные земли, английский парламент принял в 1535 году так называемый статут о пользовании (51а<;и1е о!

иаез), которым было постановлено, что в тех случаях, когда одно

лицо владеет имуществом в интересах другого лица, фактически

собственником земли признается тот, в чьих интересах земля используется. Этот статут на некоторое время затормозил распространение действия института доверительной собственности, но не

ликвидировал его. Суды с помощью сложной конструкции "право

пользования на пользование" стали успешно обходить статут. Это

"вторичное пользование" и стало известно как 1гиз1;, т.е. доверительная собственность в собственном смысле слова, защищаемая

канцлерским судом.

Доверительная собственность широко стала возрождаться светскими властями после реформации, когда было существенно ограничено церковное землевладение и почти исчезла церковная благотворительность.

В 1601 году при королеве Елизавете был даже принят .статут

о благотворительном пользовании (51а1;и<;е о1 сЬагИаЫе изев), на

основании которого вводилась должность Верховного уполномоченного специальной парламентской комиссии, в обязанность которого входили контроль за благотворительными дарами и пресечение злоупотреблений, связанных с ними. В преамбуле статута перечислялись наиболее распространенные и признанные виды благотворительной деятельности. Если при учреждении траста цель,

которую преследовал учредитель, попадала в перечень целей, указанных в преамбуле, то суды придавали этому трасту статус благотворительного'.

В преамбуле перечисляются следующие виды благотворительной деятельности: помощь бедным, немощным, престарелым, больным и увечным солдатам и матросам; школам, колледжам и университетам; обучение и материальная поддержка сирот, поддержка исправительных учреждений; выкуп военнопленных и уплата

штрафов за осужденных и др. Расплывчатые и спорные критерии

этих целей (например, можно ли признать благотворительным дар

в пользу престарелого миллионера?) детализировались в судебной

практике. Суды выработали доктрину "общественной пользы", обосновывающую правило, что все трасты, не несущие обществу никаких выгод, признаются частными, т.е. абсолютно противоположными благотворительным.