Эти попытки были парализованы последовательным ограничением парламентских прерогатив.
Эти попытки были парализованы последовательным ограничением парламентских прерогатив. Согласно эдикту 1641 г. Парламент мог делать представления только по тем делам, которые специально для этого к нему направлялись; дела, касавшиеся организации правительственных учреждений и государственного управления, в Парламенте вообще не должны были рассматриваться. В отдельные напряженные периоды Тридцатилетней войны Ришелье временно запрещал подачу любых письменных ремонстраций. Во времена т. н. Фронды роль Парламента снова возросла, но с началом самостоятельного правления Людовика XIV наступление на права Парламента было продолжено. Так, в 1661 г. Парламенту было запрещено ставить под сомнение решения Государственного совета; тем самым Парламенту было указано на его второстепенное место по сравнению с высшими правительственными учреждениями. В 1667 г. было установлено, что ремонстрация могла быть заявлена лишь в течение недельного срока после представления королевского акта на регистрацию; одновременно Парламенту было запрещено давать собственную интерпретацию королевских актов. В 1673 г. была прекращена практика повторных ремонстраций: если король отказывался признать решение Парламента, последний не мог вновь возвращаться к этому вопросу. В 1688 г. Людовик XIV собственноручно изъял из парламентских архивов неугодные ему ре-монстрационные документы. Таким образом, к концу XVII в. практика опротестования Парламентом королевских актов была практически полностью прекращена. Однако после смерти Людовика XIV Парламенту удалось частично восстановить свои традиционные прерогативы, и на протяжении XVIII в. парламентская оппозиция еще неоднократно проявляла себя.В период абсолютизма король уже не считался первым сеньором среди равных ему, но рассматривался как суверенный государь по отношению ко всем своим подданным; последние были обязаны своему властителю беспрекословным послушанием. Признавалось только единоличное правление; идея со-правительства была полностью отвергнута как теорией, так и государственной практикой. Наследование престола осуществлялось по принципу, вытекающему из титула LIX Салической правды и отстраняющего женщин от престолонаследия. При отсутствии прямого наследника право на престол передавалось в боковую линию королевской фамилии; передача престола усыновленному не допускалась. В случае малолетства законного наследника в качестве временной меры допускалось регентство, — примером его может служить 8-летнее правление герцога Филиппа Орлеанского в первые годы официального царствования Людовика XV.
Абсолютный монарх стал единственным источником законодательства(по формуле: «чего хочет король, того желает закон») и не нуждался даже в мотивировке принимаемых решений; в конце документа было достаточно знаменитой фразы: «ибо такова наша воля» (car tel est notre plaisir).
Еще по теме Эти попытки были парализованы последовательным ограничением парламентских прерогатив.:
- I. МЕРКАНТИЛИЗМ