В чистом виде эту модель мы видим в российской армии и на «зоне», но она воспроизводится на всех
Как видим, разговор об образовательных программах высшей и средней школы с необходимостью выходит на тему цивилизационного выбора России. По словам первого Уполномоченного по правам человека РФ С. А. Ковалева выбор, стоящий перед Россией, предельно ясен: или мы выкарабкиваемся на дорогу права — магистральную дорогу развития человечества, или вновь застреваем в византий-ско-ордынском державном болоте. Державность — это вовсе не стремление к сильному и эффективному государству. Это — нечто прямо противоположное: языческое обожествление самодовлеющей силы государственной власти, поставленной вне общества и над ним. Державному сознанию чуждо само понятие эффективности, которое должно служить людям. Ничего подобного: это люди должны рабски и преданно служить идолу государства, возведенному в ранг «национальной святыни». Это совершенно извращенное азиатское представление о роли и месте государства в жизни страны унаследовано нами не только от советского режима — оно насильственно прививалось национальному сознанию в течение всех десяти веков российской истории. В иерархии официальных общественных ценностей державная мощь (по легенде, направленная против многочисленных внешних врагов, а на самом деле занятая в основном подавлением собственных подданных) всегда стояла на первом месте. Власть полагалось обожать или ниспровергать, но ни в коем случае не относиться к ней рационально, как к полезному и важнейшему (но и крайне опасному, если не держать его под жестким контролем) институту самоорганизации общества.
«Совершенно ясно, — пишет С.
А. Ковалев, — что державная идеология в корне противоречит основному принципу современного государства — приоритету права. Между тем современное сильное государство может быть только правовым. Всякая попытка всякой власти встать над законом именуется в таком государстве произволом и является антигосударственным деянием. Никаких изъятий, никаких ссылок на высшие интересы государства (страны, народа) это правило не допускает» (Ковалев С. А. Права человека как национальная идея // Рыцари без страха и упрека. М., 1998. С. 315).Власть — необходимый, но опасный механизм. В отсутствие жесткого общественного контроля любая власть в любой стране начинает тяготеть к этатизму, к авторитаризму, к подавлению прав и свобод личности. «Подобный контроль невозможен, если базовой ценностью становятся «государственные интересы», — заканчивает свою мысль С. А. Ковалев. — Мы и пикнуть не успеем, как они тут же превратятся в «национальные интересы», а государство соответственно — в национальную святыню» (там же).
Казалось бы, Россия, присоединившись ко многиммеждународным соглашениям и приняв в 1993 г.