Легитимность власти.

Легитимность власти - степень согласия между управляе­мыми и управляющими, т.е. согласие граждан, чтобы ими управляли именно те и именно так, как управляют.

Власть легитимна, если управляемые признают за управ­ляющими право управлять, вообще, и именно так, как они это делают, в частности.

Легитимность — необходимое условие стабильности и эффективности власти. Легко видеть, что это, в первую оче­редь, психологическое понятие. Никакие ссылки на доку­менты, целесообразность или традиции не сделают власть легитимной до тех пор, пока эти аргументы не станут убе­дительными для большинства или, хотя бы, значительно­го числа управляемых. Таким образом, легитимность власти — это факт сознания людей.

Индивид или институт обладают легитимной властью в том случае, если те, к кому они обращаются с определенным распоряжением, признают их право отдавать при­казы. Если же носитель власти теряет легитимность, то рано или поздно он теряет и саму власть. Современная политическая история дает тому немало при­меров — это происходило с режимами Чаушеску, прези­дента Филиппин Маркоса, последнего шаха Ирана и со многими другими. Их падению предшествовала потеря согласия граждан подчиняться существующей власти. Система рушилась под ударами восстаний и массовых протестов, хотя к моменту гибели в ее распоряжении еще были вполне эффективные средства подавления и идео­логического воздействия.

Характерно, что сначала легитимность теряется для уп­равляемых —- они перестают признавать право носителей власти на управление.

Аналогичные процессы происходят и на микроуровне, например, в семье. Так, ребенок в какой-то момент пере­стает признавать легитимность власти родителей, он уже не считает, что они имеют право распоряжаться в том же объеме, что и раньше. Он, допустим, еще признает их право запрещать ему позд­но возвращаться домой, но уже отказывается выполнять их предписания относительно того, как ему следует оде­ваться. Родители, однако, еще не осознают этого измене­ния отношений, что неизбежно приводит к конфликтам. Постепенно зона легитимности власти родителей сужает­ся, затем сокращается и сама власть и отношения между родителями и ребенком трансформируются и переходят на новый уровень.

Важным эмпирическим показателем степени легитим­ности власти является представленность в повседневной жизни средств принуждения. Например, если говорить о легитимности политической власти, то большое число хо­рошо вооруженных полицейских заставляет предпо­ложить, что граждане не считают свою власть легитимной, т.е. не готовы подчиняться ей добровольно. Или, другая возможность, сами носители власти осознают собственную нелегитимность и, поэтому, ожидают сопро­тивления.

Макс Вебер выделял три вида легитимности: легатимностъ, основанную на традиции, легитимность, основанную на праве, и легитимность, основанную на харизме. В первом случае в основе власти лежит обычай, власт­ные отношения регулируются традиционно сложившими­ся установлениями.

Второй случай — господство закона — означает, что люди следуют определенным кодифициро­ванным правилам, признавая именно такое поведение оп­тимальным для согласования интересов, для разрешения конфликтов и, вообще, для обеспечения социального взаи­модействия.

Третий вид легитимности — харизматический — базируется на признании исключительного права именно этого человека или именно этой группы на управ­ление людьми. Характерно, что поскольку легитимность харизматического типа предполагает приписывание носи­телю власти, индивидуальному или, реже, коллективно­му, выдающихся свойств, то власть в этом случае крайне редко передается по наследству. Пожалуй, единственным примером успешной передачи власти от лидера харизматического типа его прямому наследнику является Северная Корея, где после смерти Ким Ир Сена все его посты занял его сын Ким Чен Ир. Аналогичные попытки в других стра­нах неизменно заканчивались неудачей. Но и здесь следует иметь в виду, что Ким Ир Сен был не только харизматическим лидером, но и диктатором, и его власть основыва­лась не столько на личном авторитете, сколько на эффек­тивной системе террора и тотальном контроле за граждана­ми.

Харизма не передается по наследству даже и в тех слу­чаях, когда наследуется сама власть. Например, воцарение сына покойного монарха легитимизируется и законами, и обычаями (т.е.

Существует несколько факторов легитимизации поли­тической власти. Самым существенным из них является время. Люди привыкают к определенному типу власти, к традиционным ритуалам и атрибутике. Одним из наиболее очевидных примеров того, как время легитимизирует политическую систему, является отношение британцев к ин­ституту монархии. Сам факт многовекового существования королевской власти делает ее для многих граждан не толь­ко законной, но и единственно возможной для Великобритании. Во всяком случае, до сих пор, несмотря на много­численные скандалы в королевском семействе, противни­кам монархии не удается привлечь на свою сторону доста­точное число граждан.

Время — длительный срок существования системы — должно быть представлено в сознании граждан. Если вооб­разить себе какую-либо систему, которая существует очень давно, но о длительности ее существования гражданам ни­чего не известно, то вряд ли время в этом случае будет эффективным фактором легитимизации. Например, если бы всякое упоминание о династии Романовых было бы в Советском Союзе запрещено, то через несколько поколе­ний память о последних русских царях стерлась бы из со­знания людей. Монархическое движение в России имело бы тогда еще меньшую базу, чем сегодня.

Руководители стабильных и эффективных политичес­ких систем прилагают большие усилия к тому, чтобы факт длительности существования властных институтов, их освященность временем и традициями осознавалась граж­данами. Этой цели служат многочисленные ритуалы, та­кие, например, как ритуал произнесения тронной речи бри­танского монарха на заседании обеих палат Парламента. Каждый год, уже более семисот лет, король или королева отправляются в сопровождении конной гвардии в Вест­минстер.

Другим фактором обретения легитимности является ус­пех. Если власть признается согражданами успешной, эф­фективной, то она довольно быстро становится и легитимной. Примером может служить политическая история Гер­мании двадцатого столетия. Германия не имеет тех твер­дых, освященных временем демократических традиций, которые характерны для Великобритании или США. Еще недавно она представляла собой разрозненные княжества, которые объединились лишь в XIX веке. После Первой мировой войны на территории Германии возникла чрез­вычайно слабая в политическом отношении Веймарская республика, правительство которой не смогло справиться с многочисленными финансовыми и экономическими про­блемами. Веймарскую республику сменил гитлеровский Третий Рейх. Социально-экономическая ситуация сущес­твенно улучшилась, власть, несмотря на очевидные всем нарушения законности в период становления новых ин­ститутов, стала приобретать легитимность и в глазах на­селения Германии, и, даже, несмотря на неприятие фа­шизма, в глазах мирового сообщества.

Когда же на территории трех оккупационных зон — аме­риканской, британской и французской — была создана Фе­деративная Республика Германия, ее политические инсти­туты, сформированные под патронажем западных союзни­ков и по образцам политических систем победителей, вначале не обладали вообще никакой легитимностью. Однако феноменальные успехи первого же германского правитель­ства Аденауэра, которое в кратчайшие сроки, буквально подняло Германию из руин, легитимизировали не только само правительство, но и всю политическую систему. И хотя германские политические институты далеко не совер­шенны, политическая система ФРГ является полностью легитимной. После своего создания она уже, практически, не менялась и вопрос о ее реформировании, в общем, не ставится. В основе легитимности германского государства лежит успех его послевоенной политики.

Легитимность может приобретаться и благодаря естес­твенному или правильному, с точки зрения граждан, спо­собу формирования властных институтов. Для большинст­ва современных развитых стран таким способом являются выборы. Там, где люди выбирают власть и наделяют ее определенным полномочиями, этим властям и принимае­мым ими законам принято подчиняться. При этом проис­ходит дистанцирование должности от ее носителя, лично­го авторитета от авторитета должности. Президенту подчи­няются не потому, что видят его великим, мудрым и не­погрешимым — его могут таковым и не считать, а потому, что он занимает свой пост на законных основаниях. Напри­мер, весьма критичное отношение многих американских офицеров к Биллу Клинтону никак не влияет на их готов­ность безусловно выполнять его приказы — до следующих выборов он остается Верховным главнокомандующим. Люди в демократических странах подчиняются не столько человеку, сколько его посту. Хотя, разумеется, в рамках демократических систем, нельзя полностью абстра­гироваться от отношения граждан к личности, занимаю­щей данный пост. Законы и традиции всегда оставляют для человека некоторый выбор — носителю власти подчиняют­ся больше или меньше в зависимости от отношения лично к нему как к лидеру и человеку.

Не меньшую убедительность в глазах многих людей мо­жет иметь и представление о божественном происхожде­нии власти. В истории человечества есть немало примеров того, как правящие династии или даже захватившие трон узурпаторы стремились обосновать свое право на престол “особыми отношениями” со Всевышним. Египетские фара­оны объявлялись живыми богами, многие монархи мусуль­манского мира ведут свой род непосредственно от Пророка и т.д. Божественной легитимизации королевской власти служит и традиция помазания на царство. Вера в божественный характер существующих институтов, безусловно, яв­ляется фактором стабилизации политической системы.

Конечно, этот последний способ легитимизации эф­фективен лишь тогда, когда значительная часть населе­ния не просто религиозна, но достаточно серьезно отно­сится к обрядам и ритуалам господствующей религии. Однако сходные механизмы легитимизации можно наблю­дать и в рамках светских режимов. Например, в годы пе­рестройки, когда с согласия властей пересмотру подверга­лась и история СССР, и принципы, на которых он был построен, руководство КПСС всеми силами защищало от нападок и критики фигуру основателя Советского государ­ства — В. И. Ленина. Вряд ли это можно объяснить сен­тиментальной привязанностью М. С. Горбачева и его кол­лег к личности Ленина. Более обоснованным представля­ется другое объяснение. На протяжении всей истории Со­ветского Союза каждый следующий руководитель стра­ны, в том числе и М. С. Горбачев, объявлял именно себя прямым продолжателем дела Ленина. В последние годы существования Советского Союза, когда Октябрьская ре­волюция в сознании граждан перестала быть однозначно положительным и законным событием, право конкретно­го лидера на власть, фактически, определялось лишь символической близостью к фигуре основателя системы. Именно поэтому не только прямые оскорбления в адрес В. И. Ленина, но и попытки трезвого объективно­го анализа его деятельности и жизненного пути, которые неизбежно превращали его из непогрешимого бога в че­ловека, представляли опасность для власти.

И, наконец, еще один способ легитимизации — это ас­социация власти с национальными символами, признание ее народной, питающейся от исторических корней, убежде­ние граждан в том, что именно эта власть лучшим и един­ственно возможным способом учитывает культурную и историческую специфику данного народа и данной страны. Надо сказать, что такой способ легитимизации более ха­рактерен для неэффективных и, объективно, опасных для собственного народа режимов. Именно ссылками на наци­онально-культурную специфику оправдываются и отста­лость, и бесправие собственного народа, и нежелание про­водить необходимые для страны реформы. Национальны­ми символами объявляли самих себя Ким Ир Сен и Сад­дам Хуссейн, ссылками на российскую специфику обосно­вывалось крепостное право. Впрочем, демократические ре­жимы также стараются связать себя с национальной сим­воликой и особенностями истории страны. Этой цели слу­жат и исторические романы, в которых герои “предугады­вают” именно ту политическую систему, которая сложится в стране через много лет, и борются за те принципы, кото­рые положены в основу современного государственного устройства, и портреты великих деятелей прошлого на день­гах, и многое другое. В результате, гражданам начинает казаться, что в их стране может существовать только такая власть и не может быть никакой другой.

Легитимность власти с психологической точки зре­ния представляет собой субъективную законность — сами люди, а не только соответствующие юридические, церковные или международные институты признают право данной власти управлять. Достаточно часто бы­вает и так, что с юридической точки зрения власть вполне легитимна, все закреплено соответствующими нацио­нальными и международными документами, но сами люди эту легитимность не признают. Собственно, имен­но так происходит каждый раз, когда осуществляется революционная или насильственная смена политического режима.