Глава 6. Теория о необходимости рассмотрениянародно-хозяйственных явлений в неразрывной связи с общим социальным и государственным развитием народов

теоретического исследования. Эта точка зрения не вполне применима и к атому направлению. Даже наиболее реалистическое направление теоретического исследования не может обойтись без известных абстракций от полной эмпирической действительности. Указанное воззрение в конце концов ведет к отрицанию всякой теории народного хозяйства и к признанию историографии единственно правильным направлением исследования в области народного хозяйства.

В тесной связи с заблуждениями, указанными в предыдущих главах, — смешением исторического и теоретического выяснения социальных явлений, с одной стороны, и односторонним пониманием теоретической проблемы социальных наук, как исключительно реалистической — находится одно воззрение, наиболее господствующее в немецкой национальной экономии и повторяемое не только в трудах почти всех выдающихся современных экономистов исторической школы, но в известной степени определяющее самый характер и направление их исследования.

Я говорю о мнении тех, которые стремятся «к изучению явлений народного хозяйства лишь в неразрывной связи их с социальным и государственным развитием народов» и, наоборот, считают «самостоятельную постановку хозяйственного элемента, выделение его из общего комплекса народной и государственной жизни — приемом неисторическим и неправильным, а потому ведущим к ошибочным результатам», «раз только с этой (неисторической) точки зрения наука тщится представить действительную жизнь в полной ее истинности» .

Указанный взгляд в области исторического исследования, как известно, далеко не нов.

Сказанное относится, само собой понятно, также к историческим фактам права и народного хозяйства. Когда Savigny работал над тем, чтобы привести немецких юристов к более ясному, чем было до того, уразумению значения исторического правоведения для понимания права, он ни одной минуты не мог сомневаться, что право, «органическая связь которого с существом и характером народа»27 была ему ясна, не имеет само по себе никакого самостоятельного бытия; напротив, его сущность, точно так же как и языка, — есть сама жизнь человеческая, рассматриваемая с одной известной стороны28. Объяснять исторически право в его конкретных формах какой-либо одной определенной тенденцией, или вообще с какой-либо односторонней точки зрения, и притом упускать из виду влияние всех остальных культурных факторов и всех остальных неестественными, и таким образом противополагает их психологическим и моральным причинам народного хозяйства; на самом деле противоположение имеется между специфически хозяйственным стремлением (направленным на удовлетворение вещественной потребности) и другими, неэкономическими стремлениями людей, из взаимодействия которых образуется действительная народная жизнь, а в ней — народное хозяйство, которое, поэтому, в своем реальном проявлении отнюдь не должно быть рассматриваемо единственно как результат стремлений первого рода.

Heidelb., 1814. S. 11. 28 Ibid. S. 30.

торических фактов, влияющих на него, — от этого Savigny был столь же далек, как, например, историк народного хозяйства далек от мысли объяснять историческое развитие, например хозяйства, исключительно какой-либо одной тенденцией, например, экономическим своекорыстием народов или отдельных членов его. Право и народное хозяйство в их конкретном виде суть только части народной жизни и могут быть понимаемы исторически лишь в связи со всей народной историей. Нет разумного основания сомневаться в том, что факты народного хозяйства долж-ны быть сводимы историком к совокупности физических и культурных факторов, которые влияли на образование их; нет сомнения, что исто-рического выяснения народного хозяйства и его явлений можно достигнуть «лишь в связи их с социальным и государственным развитием народов» и что выделение хозяйственного элемента из общего комплекса народной и государственной жизни, обособление его в вышеохарактери- зованном смысле — есть прием неисторический и неприменимый к реальной жизни. Все это, повторяем, не подлежит никакому сомнению и все это, в отношении исторического выяснения народно-хозяйственных явлений, никогда собственно и не подвергалось сомнению, если не говорить о некоторых историках-философах, которые пытались выводить исторические факты нз односторонних стремлений.

Только полное непонимание существа теоретических наук и истинной природы достигаемого при их посредстве теоретического понимания явлений вообще и в частности того понимания, достижение которого в области народного хозяйства явлений составляет задачу теоретической национальной экономии, могло привести к тому, что целый ряд экономистов указанную точку зрения, свойственную истории и ис-торическому выяснению, совершенно механически переносят в теорию и теоретическое выяснение явлений народного хозяйства.

Мы будем говорить здесь об упомянутом постулате исследования сначала по отношению к точному, а затем по отношению к реалистическому направлению теоретического исследования в области народного хозяйства.

В ряду точных теорий нет ни одной, которая могла бы сама по себе дать нам универсальное теоретическое уразумение мира явлений, или какой-либо определенной области последнего, даже какого-либо одного более сложного явления реального мира во всей его целостности.

Кто желает понять явления природы, как их представляет нам действительность, кто хочет уразуметь лишь одну только группу их, даже только ко одно какое-либо естественное явление — точным образом, т.е. только как пример строгой законосообразности во всех естественных вещах, тот должен искать этого понимания в законах не одной химии, или механики, или физики и т.д., а в совокупности всех, или хотя бы многих точных наук. Только этим путем действительно достигает он точного уразумения и таких сфер и сторон реальных явлений, которые с точки зрения какой-либо одной отдельной точной науки представятся ему пожалуй как неправильности, как нарушения строгой законосообразности мира явлений. Никакая точная наука в отдельности не дает универсального теоретического уразумения даже хотя бы незначительной части реального мира; она дает нам, как сказано, уразумение лишь одной отдельной стороны этой законосообразности.

Но можно ли поэтому считать, например, химию, физику, механику и т.д. науками односторонними? Придет ли на ум естествоиспытателю расширить каждую из указанных наук в отдельности — в теорию естественных явлений? Станет ли кто-либо, хотя бы немного сведущий в научно-теоретических вопросах, считать эти науки, как «абстрактные» — малоценными, потому-де что каждая из них, сама по себе, не дает уразумения ни одного более сложного естественного явления в его полной эмпирической действительности?

Отдельные точные науки дают нам теоретическое уразумение лишь отдельных сторон реального мира — это основное положение всякой методики, и кто, вместо того чтобы стремиться к всестороннему уразумению конкретных явлений при помощи всей совокупности наук, тщится достигнуть цели путем расширения отдельных точных наук в универсальные теории определенных областей реальных явлений в их полной эмпирической действительности, — тот обнаруживает такое непонимание элементарнейших положений научного знания, что прямо- таки позволительно сомневаться в праве подобного исследователя вы-сказывать свое суждение относительно трактуемой здесь, столь трудной проблемы .

Но ведь именно такова цель представителей вышеохарактеризован- ного направления — теоретическую национальную экономию, которая, в качестве точной науки, есть и может быть не более, как только теорией хозяйственной стороны народной жизни, расширить в призрак универсальной теории социальных явлений!

Если человечество достигнет когда-либо универсального точного уразумения социальных явлений вообще и народно-хозяйственных в частности (рассматриваемых в их полной эмпирической действительности), то, конечно, это произойдет лишь при помощи множества точных социальных наук, только совокупность которых и даст нам универсальное точное уразумение социальных явлений. Только тогда представилась бы нам возможность в тех реальных явлениях, которые мы на-зываем преимущественно явлениями народного хозяйства, уразуметь неэкономические влияния и действия, но этого мы достигнем не через посредство чистой национальной экономии, а совсем других социальных наук, к области которых принадлежат эти влияния; только тогда мы уразумеем эти влияния и действия точным образом, т.е.

Те, которые усматривают в этом односторонность и желают расширить чистую национальную экономию в теорию социальных явлений во всей их целостности, смешивают и здесь точки зрения исторического и теоретического выяснения и упускают из виду, что история имеет задачей уяснить нам все стороны определенных явлений, точные же теории, напротив, имеют задачей уяснить особым образом лишь определенные стороны всех явлений, и наука никак не может быть названа односторонней, если она вполне удовлетворяет своей задаче.

Мнение, будто явления народного хозяйства следует изучать в неразрывной связи их с общим социальным и государственным развитием

done, je crois, circonscrire les connaissances qui sont en particulier le domaine de l'economie politique» (J.Say. Cours d'Ec. P. I. C. 5 и сл.).

народов, оказывается, таким образом, методологическим абсурдом, по крайней мере в качестве постулата для точного направления теоретического исследования в области народного хозяйства.

Но и в отношении реалистического направления теоретического исследования в области человеческого хозяйства, собственно, не может быть речи о разработке его в неразрывной связи с общим социальным и государственным развитием народов. «Реальные типы» и «эмпирические законы» народного хозяйства также отнюдь не представляются результатами изучения социальных явлений, обнимающего все стороны народной жизни; как бы ни было реалистично теоретическое исследование, эти «реалистические типы» и «эмпирические законы» все- таки являются результатом абстракции отдельных сторон социальных явлений.

Законы явлений свидетельствуют, даже при наиболее реалистическом понимании теоретической проблемы, лишь о том, что феномены одной определенной формы явлений правильно следуют за такими же феноменами других форм, или же сосуществуют им.

Даже наивозможно полное реалистическое направление теоретического исследования должно, следовательно, оперировать с абстракциями, и стремление к типам и типическим соотношениям реальных явлений, которые в каждом случае выражали бы полную эмпирическую действительность «этих явлений», прямо противоречит, таким образом, сущности теоретического исследования, каким оно представляется нам на почве действительности.

Если, однако, оставить в стороне упомянутую абстракцию, неизбежно вытекающую из природы теоретического исследования, то трудно сказать, в каком еще преобразовании нуждается реалистическое направление теоретического исследования, в смысле соображения полной эмпирической действительности? Если законы народного хозяйства добываются, как это имеет место при указанном направлении теоретического исследования, чисто эмпирическим путем, посредством наблюдения реальной последовательности и сосуществования явлений, то в этом приеме, уже в самом себе, заключается полное соображение эмпирической действительности. Реальные цены вещей, реальные земельные ренты, реальные проценты на капитал и т.д. являются в каждом случае следствием не одних только специфически экономических, но также и этических стремлений; установляя законосообразности в последовательности и сосуществовании этих явлений эмпирическим путем, мы тем самым принимаем в соображение, насколько это вообще возможно, влияние права, обычаев и пр. на типические соотношения в народном хозяйстве; вряд ли возможно вообще принимать в соображение это влияние еще в большей степени, тем более, что эмпирические законы явлений, само собой понятно, имеют силу лишь для тех местных и временных условий, из наблюдения которых они добыты.

Стремление к соображению неэкономических факторов народного хозяйства в реалистическом направлении теоретического исследования оказывается, таким образом, излишним, так как оно необходимо обусловлено уже самой природой этого направления научного изыскания; не нужно для этого никакого особенного метода, еще менее — особенной научной школы; напротив, требуется особенное искусство для отыскания

ложили при установлении (реалистических!) законов народного хозяйства непременно принимать во внимание всю народную жизнь (почему только ее, а не всю вселенную, ведь и в этом уже заключается абстракция!), и этим в конце концов достигли того, что совершенно уклонились от теоретического исследования и перешли в область историографии.

таких «эмпирических законов» народно-хозяйственных явлений, в которых были бы устранены неэкономические факторы человеческого хозяйства именно так, как представляют себе это наши экономисты исторической школы.

Вышерассмотренный постулат как в отношении к точному, так и эмпирическому направлению теоретического исследования,оказывается чрезвычайным заблуждением.

В сущности, требование «изучать явления народного хозяйства в связи со всем социальным и государственным развитием народов» покоится на непонятном стремлении перенести специфические точки зрения исторического исследования в теоретическую науку о народном хозяйстве, в стремлении, которое стоит в противоречии с природой этого направления научных изысканий. Наши экономисты исторической школы обнаруживают и здесь незначительность своей методологической опытности, когда предъявляют к известному направлению исследования требования выше тех, каким оно может удов-" летворить по самой природе своей, и, из опасения казаться односторонними, уклоняются от своей собственной научной области, политической экономии, в область исторического исследования; это такая форма многосторонности, от которой немецкой науке лучше было бы освободиться.