1.1 Формирование структуры нацистской пропаганды в Германии н се антисоветская направленность

После окончания Первой мировой войны правительства европейских стран, народы которых пережили ее ужасы, имели твердое убеждение в том, что пропаганда в военное время является оружием не менее мощным, чем танки, самолеты и боевые корабли.

В 20-30-е гг. XX века в развитых странах мира появилось огромное количество технических, идеологических и других возможностей, чтобы сделать пропагандистский аппарат совершенным и активно влияющим на психологию военнослужащих и мирного населения, в разной степени вовлеченных в военные действия или находящихся под их воздействием. Германия, потерпевшая поражение в первой мировой войне и жаждавшая реванша, первой стала готовиться к новой войне. Составной частью такой подготовки была деятельность германского правительства по развертыванию пропагандистской работы в стране и в вооруженных силах.«

Все вопросы идеологической работы в нацистской Германии планировались, разрабатывались и практически реализовывались министерством народного просвещения и пропаганды, которое было учреждено указом Гитлера от 13 марта 1933 г. Оно создавалось с целью разъяснения и пропаганды среди населения политики нацистского правительства и национального возрождения Отечества [1]. Министром нового ведомства был назначен Геббельс, статс-секретарём Вальтер Функ.

В постановлении «О задачах рейхсминистерства народного просвещения и пропаганды», вышедшем 30 июня 1933 г., определялось назначение нового ведомства: «Рейхсминистр народного просвещения и пропаганды ведает всеми задачами духовного воздействия на нацию, агитацией за государство, культуру и экономику, информирует о них общественность внутри страны и за рубежом, управляет всеми учреждениями, служащими этим целям» [3]. Таким образом, ведомство Геббельса контролировало печать, кино, радио, театр, живопись, музыкальное искусство и другие сферы политической и духовной жизни Германии. Одним из самых важных штрихов нацистской идеологии, пронизывающей всю систему идеологической работы, являлась приверженность и ее руководителей, и содержания пропаганды к определенной примитивизации, которая была рассчитана на эффективное воздействие на политически малограмотное и одновременно запуганное гитлеровским режи.мом население третьего рейха. Более того, с установлением в Германии гитлеровского режима идеология в стране стала подразделяться, конечно, условно, на две категории: идеологию для правящей нацистской элиты и идеологию для широких масс населения. Отсюда следовал своеобразный вывод, свидетельствовавший о складывании в гитлеровской Германии системы двойной идеологии и морали — для господствующего класса и для остального народа.

В первые дни своего существования министерство народного просвещения и пропаганды имело пять отделов: пропаганды, радио, печати, кино и театра. В 1934 году был создан отдел по музыке и искусству. В 1937 г. они стали самостоятельными отделами. В 1934 году появился отдел по литературе. Отдел прессы в 1938 году был разделён на сектор немецкой печати и зарубежной. В 1941 году появился сектор периодической печати, а в 1944 году печати по вопросам культуры. Если в 1933 г. в министерстве было всего пять отделов, то в 1941 г. -уже 17.

Отдел пропаганды всегда был и оставался самым важным отделом министерства. Это структурное подразделение занималось средствами пропаганды, распространением среди населения нацистского мировоззрения, вопросами проведения съездов и проведением унифицированной пропагандистской кампании на всей территории Германии. Проведение политики министерства на местах, во всех 42 гау (областях) Германии военного времени, осуществляли имперские отделения пропаганды. Руководящий состав министерства насчитывал свыше 1000 человек. В аппарате работали около 100 старых членов нацистской партии, награждённых почётными значками национал-социалистов. В отделах министерства имелись специалисты по различным отраслям. Ведомство располагало современной технической аппаратурой. Сотрудники Министерства пропаганды выполняли также функции тайных агентов гестапо. Чиновники органов пропаганды на предприятиях и учреждениях, члены пропагандистских отрядов в армии, разные докладчики и агенты в деревнях и в рабочих кварталах были обязаны информировать министерство о настроениях населения. Это помогало решить, в какое русло направить пропаганду. Если она не действовала, на помощь приходило гестапо.

Нацистские руководители очень верно определяли смысл и задачи пропаганды. Гитлер в «Майн Кампф» писал: «При помощи умелого и длительного применения пропаганды, можно представить народу даже небо адом и, наоборот, самую убогую жизнь представить как рай» [4].

Гитлер считал: «Пропаганда - средство, и оно должно рассматриваться с точки зрения цели.

Из этих постулатов Гитлер в «Майн кампф» вывел главные принципы пропаганды:

«1. Дело воспитания нации должно быть построено на идеализме.

2. Всякая пропаганда должна ограничиваться лишь немногими идеями, но зато повторять их надо бесконечно. Из всего многообразия идей нужно определить главные и центральные и придать им законченную форму догматов, вокруг которых только и можно объединять большие массы людей.

3. Подходить к массе с разных сторон, но при этом не менять содержания пропаганды, каждый раз подводить к одному и тому же выводу: лозунг должен повторяться в конце каждой речи, каждой статьи, каждой передачи.

4. Успех каждой рекламы - и коммерческой и политической в настойчивом, равномерном и длительном её применении. Постоянство и настойчивость - главная предпосылка успеха.

5. Задача пропаганды в том, чтобы доказать свою собственную исключительную правоту. Всякая пропаганда должна быть окрашена в субъективные цвета.

6. Способ выражения и тон пропаганды не может быть одинаков для разных социальных групп. Если пропаганда откажется от простоты и силы народного стиля, она не найдёт дороги к широким массам.

7. Дело в том, в какой форме и с каким успехом любая идея будет донесена до народа. Только прокламация или плакат ввиду их краткости будут прочитаны и противниками. Рисунок во всех его формах, как фильм, имеет уже большие шансы» [6].

Наряду с принципами были определены также содержательные направления нацистской пропаганды, определены критерии и размеры допустимой для населения Третьего рейха информации: [7].

1. Сообщается только о тех внутренних и международных событиях, которые выгодны режиму, способствуют росту его политического капитала в глазах общественности.

2. Невыгодная, «негативная» информация способна разоблачить или скомпрометировать режим.

3. Если всё-таки приходится сообщать о неблагоприятных для режима событиях, то они представляются в превратном свете, полностью извращёнными.

4. Широкое использование самых незначительных фактов и событий для дискредитации врага.

5. Пропаганда предшествует информации, сообщение о событии предваряется его политической оценкой. Задача - предохранить потребителей информации от «заблуждений», исключить влияние чуждой пропаганды».

«Пропаганда имеет одно общее правило: никогда нельзя заниматься обоснованием собственных мнений, опровержением чужих и вообще опускаться до разъяснений или сомнений. Главное - овладение волей противника», - говорил Гитлер [8].

Пресса, радио и документальное кино стали ударным кулаком пропаганды. Гитлер в «Майн кампф» называет прессу орудием воспитания масс. «Государство должно особенно внимательно следить за газетами, ибо их влияние на людей самое сильное и глубокое, хотя бы потому, что они говорят с читателем изо дня в день. Тех, кто читает прессу можно разделить на три группы: те, кто верит всему, что читает; те, кто не верит ничему; те, которые умеют отнестись критически к прочитанному и делать соответствующие выводы. Первая группа самая большая -основная масса народа, на неё пропаганде надо ориентироваться прежде всего. Вторая группа потеряна для всякой работы. Людей из третьей группы совсем мало, и это плохо в наше время, когда ум — ничто, а большинство — всё. Дело в том, в какой форме и с каким успехом любая идея будет донесена до народа. Только прокламация или плакат ввиду их краткости будут прочитаны и противниками. Рисунок во всех его формах, как фильм, имеет уже большие шансы» [9].

Германское политическое и военное руководство создало специальный широко разветвленный аппарат пропагандистских служб.

Началом создания в гитлеровской Германии специального пропагандистского аппарата, предназначенного для идеологического обеспечения войны, стал 1935 г., когда политическим руководством Третьего рейха было принято решение «О важнейших мероприятиях по подготовке пропаганды войны». В нем была сформулирована главная цель нацистской пропаганды в готовившихся Германией войнах - различные идеологические диверсии на территории оккупированных государств. Зимой 1938-1939 гг. между министром пропаганды Геббельсом и начальником штаба верховного командования вермахта фельдмаршалом Кейтелем было подписано «Соглашение о ведении пропаганды в период войны» [10]. Согласно данному документу военная пропаганда рассматривалась как важнейшее средство ведения войны, равное по своему значению одному из родов войск. В первые годы второй мировой войны, когда немецко-фашистская армия захватывала европейские страны, пропагандистские структуры вермахта проходили проверку и совершенствовали свои методы и формы работы в боевых условиях. В ходе завоевательных походов вермахта по европейским странам в 1938-1941 гг. были созданы специальные войска пропаганды. В этих целях при генеральном штабе германской армии по согласованию с Геббельсом было создано специальное управление по пропаганде среди войск и населения страны противника. При армейских группах функционировали отделы пропаганды [11].

Накануне войны с Советским Союзом нацистская военная пропаганда действовала особенно активно. Об этом свидетельствует в своей книге, написанной уже после войны, бывший руководитель военной пропаганды вермахта генерал X. фон Ведель. По его словам, в подготовке нападения на СССР принимала активное участие и военная пропаганда. Согласно предварительно разработанным планам было проведено более 100 различных по своей направленности и идеологическому содержанию пропагандистских акций [12]. Причем, германское политическое и военное руководство использовало совершенно иные пропагандистские методы обеспечения агрессии против Советского Союза по сравнению с теми, которые применялись против Польши, Франции и других стран Европы.

Прежде всего, вся работа по подготовке пропагандистского обеспечения начинавшейся агрессии готовилась в обстановке полной секретности, так же, как и все мероприятия по плану «Барбаросса». Ввиду этого, до самого последнего дня нацистская пропаганда воздерживалась от каких-либо открытых антисоветских заявлений и идеологических акций в целях психологической обработки своего собственного населения и военнослужащих вермахта. Понятно, что и в адрес СССР, его руководителей и народных масс также не предпринималось никаких пропагандистских действий и на правительственном уровне, и в средствах массовой информации Третьего рейха. В то же время скрытно продолжалась подготовительная работа, главной целыо которой были тщательно продуманные мероприятия по организации внезапного и быстрого поворота всех соответствующих идеологических служб вермахта к развязыванию пропагандистско-психологического обеспечения войск в первые же часы войны против Советского Союза. Планировалось, что офицерский состав немецкой армии будет ознакомлен с основным содержанием и методах ведения пропаганды на свои собственные войска, на войска противника и население оккупированных советских территорий за восемь суток до начала войны. Рядовой и унтер-офицерский состав вермахта должен был пройти пропагандистский инструктаж всего за несколько часов до нападения на СССР [13].

За шесть недель до начала войны, 8 мая 1941 г., главное командование немецкой армии утвердило «Предложение управления обороны страны по пропагандистскому обеспечению нападения на СССР». В этом документе с сожалением указывалось, что ввиду необходимости сохранять в тайне все приготовления к внезапному нападению на Советский Союз, «... придется отложить идеологическую подготовку немецких солдат и немецкого народа, хотя она сама по себе была бы желательна» [14].

Детальное обоснование пропагандистских задач на предстоящую военную кампанию против Советского Союза было представлено в директиве начальника штаба верховного главнокомандования вооруженных сил от 6 июня 1941 г. [15]. Основной текст документа предваряла ссылка на возможность его дополнения и уточнения, которые могли появиться еще до начала войны в ходе поиска более эффективных путей ведения пропагандистской работы. Однако и без них директива представляла собой достаточно полное содержание идеологических принципов, целей, форм и методов пропагандистской работы немецкой армии в связи с началом войны против СССР. Она предусматривала после нападения на СССР развертывание среди советских граждан антикоммунистической пропаганды и убеждение населения в освободительной миссии германской армии, сражающейся с большевистским режимом Сталина.

Ключевое положение, в котором раскрывалась главная политическая цель гитлеровской агрессии, гласило, что «противником Германии являются не народы Советского Союза, а исключительно еврейско-большевистское советское правительство со всеми подчиненными ему сотрудниками и коммунистическая партия, предпринимающая усилия, чтобы добиться мировой революции» [16]. Пониманию намерений гитлеровского руководства относительно будущего СССР помогает пункт, в котором отмечается, что пропаганда должна способствовать распаду Советского Союза на отдельные государства. Вместе с тем, директива предостерегала пропагандистские службы вермахта о необходимости на первом этапе войны скрывать от населения оккупированных советских территорий данный тезис. Можно предположить, что обещание народам СССР создать при поддержке Германии несколько независимых государств, в том числе и на Северном Кавказе, зависело от степени успехов немецкой армии в войне. Поскольку боевые действия в первые месяцы Великой Отечественной войны шли для вермахта довольно успешно, нацистская пропаганда вплоть до лета 1942 г. воздерживалась от данного обещания.

С началом Великой Отечественной войны в фашистской Германии насчитывалось около десятка гражданских и военных идеологических структур, ответственных за ведение пропагандистской работы. Наиболее значимыми из них являлись: министерство народного просвещения и пропаганды, министерство по оккупированным восточным областям, министерство иностранных дел, управление пропаганды вермахта, службы СС и Абвера, научно-исследовательский институт Востока и другие.

Общее руководство всей идеологической работой, проводившейся в Третьем рейхе, в том числе и пропагандистской, как уже отмечалось, осуществлял Геббельс, являвшийся министром народного просвещения и пропаганды. В составе его министерства работал «восточный отдел» Тауберта, который, в свою очередь, располагал филиалом «Винета», т.е. службой пропаганды в восточных районах. Сотрудники данного филиала непосредственно занимались изданием специальной литературы, радиопередач, художественных и документальных фильмов и другой продукции идеологического характера, предназначенной для распространения среди населения оккупированных районов Советского Союза [17].

Наряду с гражданскими пропагандистскими службами своими собственными органами пропаганды, как уже отмечалось, располагала и немецкая армия. Так, при генеральном штабе вооруженных сил Германии имелось управление по делам пропаганды, составной частью которого являлся отдел активной пропаганды (ВПр-IV) во главе с полковником Мартином. Этот отдел, в свою очередь, имел отделения: «Россия», руководителем которого был капитан Гроте, казачье, где начальником являлся зондерфюрер Штупперах и ряд других отделений [18].

Перед нападением Германии на СССР в каждой из трех групп армий - «Север», «Центр» и «Юг», а также в армиях были готовы к практическим действиям в общей сложности 17 рот пропаганды, в каждой из которых состояло 115 человек. В случае необходимости их количественный состав мог увеличиваться. В пропагандистских ротах по штату полагалось иметь специалистов самых разных направлений: военных журналистов, специалистов по составлению листовок, плакатов и брошюр антисоветской направленности, репортеров-фотографов, радио- и киномехаников. Четыре роты находились в составе группы армий «Юг», нацеленной на захват Украины с последующим выходом на Северный Кавказ и его оккупацию. Общая численность личного состава всех 17 пропагандистских рот составляла 15 тысяч человек [19].

Роты пропаганды осуществляли три функции:

- во-первых, они вели национал - социалистическую пропаганду среди солдат вермахта (через фронтовые газеты, радио, кино и т.п.);

- во-вторых, снабжали информацией о военных действиях и жизни германской армии Министерство пропаганды, газеты, радио и агентства;

- в-третьих, роты пропаганды помогали гестапо и военной разведке контролировать моральное состояние своей армии и настроения солдат.

В годы второй мировой войны наиболее эффективным средством нацистской пропаганды стала серия Германского еженедельного обозрения (DW - «Дой-чевохеншау»), которая создавалась военными корреспондентами пропагандистских рот. Эта серия по праву стала предметом гордости доктора Геббельса. Фронтовые эпизоды из самых горячих точек войны составляли большую часть обозрения. Снимавшие их работники пропагандистских рот, действовали в составе корпусов и дивизий. В каждом более мелком военном подразделении вермахта также имелись отряды пропагандистов (журналистов, радиоорганизаторов, фоторепортёров, а иногда и кинооператоров). Каждая рота располагала персоналом численностью до 50 человек.

Геббельс требовал достоверности, съёмки только реальных сюжетов. Поэтому считалось, что кинооператоры - те же солдаты, выполняющие свой долг: «Человек с кинокамерой в руках подвергается такой же опасности, как и человек с огнемётом» [20]. Поэтому нацисты говорили, что немецкие фильмы - документы исторической правды. Отснятые кадры с фронта доставляли самолётами. Кинохроника шла в кинотеатрах, в том числе и в оккупированных советских городах, как правило, около сорока минут.

Наряду с военными структурами вопросами пропаганды должны были заниматься оккупационные администрации на захваченных территориях Советского Союза. При министерстве по делам восточных территорий, при рейхскомиссариатах и городских управах были созданы специальные отделы и другие структуры, чиновники которых отвечали за планирование и непосредственное проведение пропагандистской работы. Они готовили соответствующие материалы: инструкции, распоряжения для населения, плакаты, брошюры и т.д., направлявшиеся затем всем руководящим работникам оккупационного режима, созданного на завоеванных вермахтом советских землях. Под жестким контролем немецких оккупационных властей на завоеванной советской территории, прежде всего, в городах, нацисты планировали издание газет. Перед гитлеровской цензурой при этом ставилась задача, чтобы в этих газетах «...сообщения и комментарии не носили характера враждебного для интересов Германии» и чтобы «удерживать население в духе повиновения и от любых видов саботажной деятельности» [21].

Разрабатывая план «Барбаросса», германское политическое и военное руководство закладывало в него идеологическую концепцию, согласно которой война с Советским Союзом предполагалась как вооруженный конфликт особого рода. Немецким солдатам и офицерам внушалась мысль, что они являются представителями высшей расы и, поэтому, являются воплощением всех человеческих добродетелей. Все другие народы нацистская пропаганда объявила низшими расами. Л евреи, цыгане и славяне изображались гитлеровскими идеологам и носителями всевозможных пороков и поэтому подлежащими безусловному уничтожению в ходе войны или в недалеком будущем.

С утверждением плана нападения Германии на СССР в декабре 1940 г. пропагандистская машина третьего рейха приступила к активной перестройке своей деятельности. В соответствии с установками Геббельса, которые он изложил для сотрудников своего министерства 5 июня 1941 г., в пропаганде на Советский Союз и его многонациональные народы не должно было быть «... никакого антисоциализма, никакого возвращения царизма (иначе озлобим настроенную великорусски армию); против Сталина и его еврейских приспешников; ... Резко обвинять большевизм, разоблачать его неудачи во всех областях. В остальном ориентироваться на ход событий...» [22]. Следует отметить, что в ходе войны эти идеологические установки претерпели определенные изменения. Прежде всего, это касается корректировки пропаганды со ссылками на прошлое России, на идеализацию дореволюционного времени. В захваченных немецкой армией районах СССР местная оккупационная власть в своей практической деятельности, в том числе и через средства массовой информации, довольно часто проводила сравнения жизни населения при большевиках и при царском режиме. Разумеется, такие сравнения были не в пользу социализма.

К июню 1941 г. пропагандистский аппарат нацистской Германии являлся одним из самых эффективных в мире по своей наступательной тактике, по наличию соответствующих структур и подразделений, по влиянию идеологии на широкие массы различных категорий населения. До нападения Германии на Советский Союз он прошел своеобразную обкатку в своей собственной стране, где сотрудники всех служб пропагандистского аппарата шлифовали формы и методы работы, выискивая среди них наиболее приемлемые и действенные. Нельзя не учитывать также и тот факт, что с сентября 1939 г., когда началась Вторая мировая война, нацистская пропаганда накопила весьма богатый опыт ведения работы в завоеванной Европе. Практика ведения двухлетней войны позволила нацистским идеологам еще больше усовершенствовать программные установки, методы и направления ведения пропагандистской работы. Незадолго до нападения Германии на Советский Союз А. Розенберг в специальной директиве, подготовленной для солдат и офицеров вермахта, подчеркивал, что «применение всех средств активной пропаганды в борьбе против Красной Армии обещает больший успех, чем в борьбе со всеми прежними противниками Германии» [23].

В первые пять-шесть месяцев Великой Отечественной войны, когда вермахт одерживал победы над Красной Армией, нацистская пропаганда больших изменений не претерпела. Ход военных действий устраивал гитлеровское руководство Германии и, следовательно, необходимости в корректировке предвоенных пропагандистских планов и установок не было. В идеологическую работу на оккупированных советских территориях вносились лишь частичные, незначительные по своему содержанию и направленности изменения, вызванные, как правило, лишь необходимостью совершенствования прежних пропагандистских установок. И в отношении бойцов и командиров Красной Армии, и в отношении населения оккупированных немецкой армией территорий проводилась идеологическая работа, базировавшаяся на нескольких главных аспектах пропагандистской программы. К числу таких ключевых аспектов относились следующие: Германия ведет освободительную войну против большевизма и клики Сталина, поэтому население должно помогать немецкой армии осуществлять эту благородную миссию; германский вермахт является самой сильной, непобедимой армией в мире и сопротивление ему является делом безнадежным; у Германии к июню 1941 г. были веские основания опасаться, что Советский Союз замышляет превентивную войну и поэтому вступление вермахта в войну - это лишь упредительный удар против Красной Армии, готовившейся к нападению на Третий рейх; на завоеванных советских землях будет установлен «новый порядок», который станет образцом для советских граждан в их будущей жизни.

Германское руководство, в пропагандистских целях объясняя причины начала войны против Советского Союза, указывало также на нарушение советским правительством достигнутых ранее соглашений в области внешней политики. В частности, Сталин обвинялся в захвате прибалтийских государств и насильственному их присоединению к СССР. Аналогичные претензии предъявлялись и в отношении захвата у Румынии Буковины и ее вхождения в состав советского государства.

Военнослужащие вермахта были подготовлены к войне на уничтожение противостоящего им противника. Их идеологически готовили к тому, что им будут противостоять фанатичные и в расовом отношении неполноценные враги, воспитанные на принципах марксизма-ленинизма и воодушевленные успехами в социалистическом строительстве, достигнутые за 25 лет Советской власти. О том, что такая подготовительная работа нацистского пропагандистского аппарата достигла значительных результатов, свидетельствуют, в частности, высказывания пленных немецких солдат и офицеров. Так, командир взвода охраны военнопленных 3-й танковой дивизии (в сентябре 1942 г. дивизия находилась в составе группы армий «А» на Северном Кавказе) лейтенант Г. Майер утверждал: «Расовая теория является молодой и многообещающей, и я считаю ее правильной. Нельзя считать равными двух быков разной породы. Нельзя ставить англичанина вровень с готтентотом» [24].

Важнейшей задачей для вермахта становилось также тотальное искоренение враждебного нацизму большевистского мировоззрения, которое в выступлениях и «трудах» руководителей гитлеровской Германии называлось «жидобольшевистской» идеологией. Признав эту идеологию смертельно опасной для существования германского народа и Третьего рейха, нацистское руководство в ходе войны даже пошло на нарушение всех международных договоров и правовых норм ее ведения. Во все армейские, полицейские и карательные структуры поступили строгие приказы, в основе которых лежала идея безусловного уничтожения взятых в плен политработников Красной Армии и применения оружия против пленных красноармейцев при малейшем сопротивлении с их стороны. Поэтому за первый год войны с Советским Союзом в немецких концлагерях, в массовом количестве созданных фашистами на оккупированных советских территориях, в странах Восточной Европы и в Германии, были зверски истреблены более двух миллионов солдат и офицеров Красной Армии [25].

В первые месяцы войны немецкие солдаты считали, что главной причиной мужества и героизма, которые проявляли на поле боя красноармейцы, являлся жестокий контроль со стороны комиссаров. Однако позже среди личного состава германских частей и соединений все больше стало утверждаться убеждение в том, что за время строительства в Советском Союзе социализма советские люди прониклись убеждением в справедливости этого строя и поэтому защищали его теперь с идейной убежденностью в правоте своего дела. Другим убеждением военнослужащих вермахта, которое у них сформировалось с наступлением русской зимы, стало понимание превосходства советских солдат и офицеров в выносливости и физическом здоровье. Майор немецкой армии Ф. Крюгер признавал: «Находясь в плену, я встречал русских солдат и был удивлен их видом и здоровьем. Я бы очень хотел, чтобы в моем полку были такие молодцы. Но немецкие солдаты выглядят изможденными. Возможно потому, что русские гораздо ближе к природе, а немцы уже сильно испорчены цивилизацией» [26]. Такие откровенные признания военнослужащих немецкой армии свидетельствуют о серьезных недоработках и упущениях нацистской пропаганды, об упрощенном подходе к определению потенциальных возможностей вероятного противника. Можно сказать, что мужество и героизм, проявленные солдатами и офицерами Красной Армии в первые же дни и недели Великой Отечественной войны в боях с сильным противником, дезавуировали часть идеологических наработок фашистского пропагандистского аппарата.

Провал плана «молниеносной войны» и перспектива ведения затяжных военных действий на Восточном фронте, при все более ощущавшемся дефиците людских ресурсов, вынудили гитлеровское руководство изменить также свое отношение и к советским военнопленным. В глазах населения оккупированных территорий СССР безжалостное отношение фашистов к пленным красноармейцам, безусловно, являлось актом, которому не было прощения. Следовательно, они должны были признать свою безусловную ошибку в данном вопросе, которая наносила серьезный ущерб всем усилиям нацистской пропаганды по завоеванию доверия советских людей к немецкому «новому порядку». Готовя наступление на Кавказ в 1942 г., германское военное командование сделало соответствующие выводы, прежде всего, в области пропаганды. Оно инструктировало свои войска о необходимости более осторожного и взвешенного подхода к вопросу об отношении к военнопленным, чтобы не вызвать негативной реакции населения.

Как свидетельствует история мировых войн, пропаганда не является застывшей, постоянной и однообразной сферой идеологической работы. Она изменялась одновременно с изменением ситуации на фронте и появлением новых задач для государства и ее армии. В этом отношении необходимо подчеркнуть, что нацистская пропаганда, проводившаяся в качестве идеологического обеспечения действий вермахта на советско-германском фронте, также трансформировалась в течение уже первого года войны. Для германского верховного командования такой сложный момент наступил уже осенью 1941 г., когда стремительное наступление немецкой армии стало быстро замедляться. В начале декабря Красная Армия нанесла поражение вермахту в сражении за Москву и возникла острая необходимость менять векторы и содержание пропагандистской работы. Теперь инициатива в ведении войны перешла в руки советского командования и поэтому пропаганда должна была отреагировать на это новшество.

Переход от легких побед к поражениям повлек за собой завершение первого этапа деятельности нацистской пропаганды в годы Великой Отечественной войны. В этих условиях необходимо было доходчиво и в то же время осторожно объяснить немецкому народу причины временных, как считали в правительстве Германии, неудач на Восточном фронте. В этих целях уже в начале второго этапа деятельности нацистского пропагандистского аппарата, который по времени совпал с планированием военных операций на весенне-летний период 1942 г., Геббельс активизировал свою собственную работу. В одной из ведущих газет гитлеровской Германии - «Дас Рейх» - еженедельно стали публиковаться передовые статьи, написанные Геббельсом [27]. Они должны были показать немецкому народу, что правительство Германии ведет с ним откровенный и открытый разговор о ситуации на фронте, о перспективах ведения войны, о необходимости сплотиться еще теснее для достижения окончательной победы. Геббельс при подготовке этих передовиц использовал известные ему информационные сообщения советских средств массовой информации с целыо их дезавуирования. При этом и стиль, и содержание правительственных сообщений в значительной степени отличались от таких же сообщений в первые месяцы войны. Как свидетельствует Р. Зульцман, один из чиновников правительственного аппарата Третьего рейха в годы Второй мировой войны, «если в первых своих статьях, осенью 1941 г., Геббельс обращался к представителям высших слоев немецкого населения, которые относились к примитивной пропаганде, разумеется, более критически, то с течением времени он стал приспосабливать содержание своих статей к интересам более широких слоев народных масс» [28].

За первый год войны существенные изменения в планах германского руководства претерпели и вопросы отношения к населению оккупированных вермахтом территорий Советского Союза. Первоначально здесь планировалось изъять все продовольственные ресурсы для нужд вермахта и снабжения немецких жителей в самой Германии. Таким образом, советскому населению была уготована голодная смерть, а освободившиеся земли должны были занять немецкие переселенцы-колонисты. Но, как и в случае с военнопленными, за год войны планы изменились. И теперь, с лета 1942 г., население оккупированных немецкой армией советских территорий, в том числе Ставрополья и Кубани, по замыслу германского руководства следовало сделать союзником вермахта. Без жителей городов и сельской местности данного региона немецко-фашистские захватчики были просто не в состоянии эксплуатировать и поддерживать хотя бы в течение короткого времени богатства Ставрополья и Кубани. В соответствии с этой установкой с началом битвы за Кавказ летом 1942 г. стала проводиться и пропаганда как среди военнослужащих группы армий «Л», так и среди местного многонационального населения.

К лету 1942 г. Гитлер утвердил структуру оккупационной власти для Кавказа, территорию которого предстояло завоевать в ближайшие недели немецкой армии. Здесь планировалось создать по национальному и географическому признакам пять больших и два меньших по размерам окружных управления: Грузию, Азербайджан, Горную страну (Горный Кавказ), Кубань и Терек. Из приведенного перечня управлений к исследуемому нами региону, т.е. территориям Ставрополья и Кубани, относились три из пяти больших управления. Это были Кубань и Терек, а также большая часть окружного управления Горная страна. При этом подчеркивалось: «Ввиду национальной разрозненности и в целях ее сохранения, создание единиц управления не является обыкновенным приспособлением к бывшим царскими и большевистским единицам управления. Здесь, на Кавказе мы имеем совсем особые задачи» [29].

В состав Горной страны (Горного Кавказа) входили территории Дагестана, Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Адыгеи и Кара-Ногайская область. Соответственно, к Ставрополью и Кубани относились Карачаево-Черкесия, Адыгея и Кара-Ногайская область. Следовательно, мы с полным правом можем говорить о возможности использовать в нашей работе название региона «Кавказ», имея в виду, что оно в данном исследовании включает в себя территории Ставропольского и Краснодарского краев.

Авторы этой административно-территориальной структуры управления особо отмечали в документе, что при ее создании учитывались национальные, экономические и географические принципы. «В результате 4-5 органов управления русских объединены в 1 немецкий орган управления», - с удовлетворением отмечалось в документе [30].

Командование немецкой группы армий «А», перед которой стояла задача завоевания Кавказа и его последующей долговременной оккупации, ведомство А. Розенберга предостерегало от жестких военных акций в отношении местного населения. «Немецкое представительство на Кавказе является исключительно политическим и требует такта, внимания и приспособления к непредвиденным явлениям, оно должно быть осторожным и безупречным. Глубокое знание истории и привычек жизни народов, должны быть основными свойствами лиц, представляющих германскую империю на Кавказе» [31].

За время Второй мировой войны, по признанию немецких исследователей, тактика германской пропаганды претерпела существенные изменения. Они были следствием хода военных действий на всех фронтах войны. Поэтому в соответствии с успехами или неудачами вермахта нацистская пропаганда в своем развитии прошла через три основных этапа:

- пропаганда военных успехов;

- пропаганда путем критического анализа своих ошибок;

- пропаганда путем внушения страха поражения [32].

Второй этап охватывал время с января 1942 г. и продолжался до лета 1944 г. Следовательно, хронологически захват немецкими войсками Северного Кавказа, в том числе территорий Ставрополья и Кубани, находится в рамках второго этапа развития нацистской пропаганды. Неудивительным, в связи с этим, является тот факт, что при завоевании южных регионов Советского Союза действия немецкой армии по отношению к местному многонациональному населению были более лояльными, можно даже сказать, более уважительными. Особенно это касается горского и казачьего населения. Критическое осмысление нацистской пропагандой ошибок вермахта на завоеванных в первый год Великой Отечественной войны территориях, должно было стать, с одной стороны, залогом новой политики взаимоотношений с местными жителями. Л с другой стороны, кавказское население должно было оценить, по замыслу нацистских идеологов, такую политику приглашения его к сотрудничеству с оккупационной властью и стать надежным союзником Германии. Другими словами, от запугивания советских граждан и проведения политики террора и грабежа, нацистская пропаганда с начала 1942 г. стала переходить к методам приглашения советских людей к взаимовыгодному для обеих сторон сотрудничеству.

Именно идея сотрудничества начинает занимать центральное место в системе информационно-психологической обработки жителей оккупированных городов и сельских населенных пунктов СССР. Гитлеровские пропагандисты создали в этих целях многочисленные инструкции и памятки для своих солдат и офицеров. В одном из таких документов, в частности, подчеркивалось: «Для быстрого усмирения завоеванных областей необходимо завоевать доверие населения. Относиться к русскому населению как к бесправному и бесчестному неправильно и не соответствует нашим интересам... Немцы должны показать себя высококультурной нацией, господство которой является для русского народа освобождением от большевистского ига» [33]. Однако к этому времени против немецких захватчиков стал негативно действовать фактор, который они сами же и создали на протяжении первого года войны. Речь идет о преступлениях фашистов, которые они совершили против мирного населения и советских военнопленных. При освобождении части территории Советского Союза Красной Армией в ходе ее контрнаступления под Москвой эти преступления стали известны не только в СССР, но и во всем мире.

Геббельс, фактически признавая этот факт, записал в своем дневнике: «Мы слишком больно ударили по русским, особенно по украинцам, круто поступая с ними. Затрещина не всегда является убедительным доводом, и это относится как к украинцам, так и к русским» [34]. Когда немецкие войска в сражениях под Харьковом в 1942 г. стали добиваться успеха в боях с Красной Армией и отчетливо начинала выявляться благоприятная перспектива развития наступления на юг, к Северному Кавказу, министр пропаганды третьего рейха вновь вернулся к данному вопросу. Геббельс дал установку пропагандистскому аппарату Германии на изменение политики по отношению к народам, проживавшим на юге Советского Союза. Он указывал: «Лично я думаю, что мы должны изменить нашу политику, особенно по отношению к народам Востока. Нам бы удалось значительно уменьшить опасность со стороны партизан, если бы мы сумели завоевать в какой-то мере доверие народа. В этом отношении могла бы совершить чудеса ясная политика по отношению к крестьянам и церкви. Может быть, было бы полезно организовать в различных районах марионеточные правительства, чтобы переложить на них ответственность за неприятные и непопулярные мероприя-

Суммируя основные направления нацистской пропаганды на оккупированных советских территориях, в том числе с учетом изменения некоторых ее направлений в отношении Кавказа в 1942 г., их можно свести к следующим:

- доказать необходимость начала превентивной войны против СССР, как ответа на агрессивные намерения Сталина в отношении гитлеровской Германии;

- различными пропагандистскими приемами показать, что немецкая армия сражается не против народов Советского Союза, а против «жидобольшевистского» руководства;

- заставить поверить советских людей, проживавших на оккупированных вермахтом территориях, что германское правительство заинтересовано в создании на захваченных землях СССР режима «нового порядка», который предоставит каждому человеку возможность устроить сытую и спокойную жизнь;

- убедить горские народы Кавказа, а также кубанское и терское казачество в том, что германские власти искренне заинтересованы не только в освобождении их от ига большевизма, но и в готовности предоставить национальное самоопределение;

- с помощью местного населения устранить угрозу оккупационной немецкой власти со стороны партизан и подпольщиков, пропагандистскими мерами разложить движение сопротивления и убедить его участников в полной бесперспективности сопротивления немецкой армии.

Вышеизложенный материал позволяет сделать определенные выводы и обобщения. Прежде всего, отметим, что еще до прихода Гитлера к власти в Германии теоретики нацистской партии придавали большое значение разработке идеологии национал-социализма. Одним из его важнейших аспектов была расовая теория, которая широко пропагандировалась в немецком обществе.

С 1933 г. в гитлеровской Германии пропагандистский аппарат был поставлен на службу захватническим целям руководства третьего рейха. В этих целях произошло объединение пропагандистских служб нацистской партии и государства.

Во второй половине 30-х гг. пропагандистская машина Германии по уровню своей материально-технической оснащенности и воздействию на население Германии вышла на первое место в мире.

С 1935 г. нацистский пропагандистский аппарат приступил к идеологическому обеспечению предстоящих захватнических войн, планы которых разрабатывались германским генеральным штабом. Гитлер и другие руководители Германии идеологически готовили немецкий народ к пересмотру итогов первой мировой войны. К концу 30-х гг. нацистская пропаганда, надо признать, успешно справилась с этой задачей. Германия и в военном, и в идеологическом плане была готова к развязыванию второй мировой войны. За первые ее два года пропагандистские службы вермахта и третьего рейха провели апробацию пропагандистской работы в захваченных государствах Европы. Они совершенствовали и изменяли в случае необходимости формы, методы, направления и содержание пропаганды, максимально приспосабливая ее к интересам Германии.

При подготовке нападения на Советский Союз в план «Барбаросса» были включены соответствующие положения, составившие идеологическое обоснование предстоящей агрессии и эксплуатации советских земель. Ее основу составила, во-первых, расовая теория и антисемитизм, в соответствии с которой значительная часть населения СССР подлежала истреблению в качестве неполноценных людей. Другой составной частью идеологии агрессии было утверждение о ведении борьбы с большевизмом и сталинским режимом, а не с народами Советского Союза. Однако в первый год Великой Отечественной войны, когда вермахт одерживал победы над Красной Армией, преобладающей, на наш взгляд, была политика уничтожения различных категорий советских людей. Лишь провал плана «молниеносной войны» и осознание германским руководством перспективы ведения затяжной войны изменили его отношение к населению СССР. В проведении пропагандистской работы на оккупированных советских территориях с начала 1942 г. начинает преобладать идея необходимости налаживания сотрудничества с местным населением, приобщения его к совместной борьбе с большевизмом. При подготовке плана по захвату Кавказа нацистский пропагандистский аппарат особое внимание уделял работе по идеологической подготовке военнослужащих вермахта, которые должны были вторгнуться в этот регион. Следовательно, нацистская пропаганда в первый период своей деятельности в годы Великой Отечественной войны оказалась способной изменить содержание и направления деятельности и приспособить их к новым условиям, сложившимся в ходе военных действий на советско-германском фронте.